31 декабря. Вернуть всё назад

Глава 1

31 декабря 2025 года.

Всё было идеально. Абсолютно.

Марина поймала своё отражение в тёмном окне, за которым медленно падал снег. Каре. Эта стрижка будто сбросила с неё лет пять. Каштановые волосы, ровно постриженные у самого подбородка, подчёркивали скулы и серые глаза. Она провела ладонью по волосам — гладкие, здорово блестят.

Она отошла от окна, её взгляд скользнул по гостиной. Полная чаша. Украшенная ёлка — здесь были и первые самодельные ангелочки близнецов, и шикарные шары из прошлогодней поездки в Прагу. Стол ломился. Сельдь под шубой, которую обожал Сергей, её фирменный гусь с яблоками, салат «Оливье» по бабушкиному рецепту. Всё было готово к его приходу. Дети, Саша и Женя, 19-летние близнецы, уже отгуляли семейный ужин в полдень и умчались к друзьям — встречать Новый год с бургерами и гитарой у кого-то на лоджии. Идеально.

Марина поправила на себе платье. Красное. Облегающее. Немного поправилась за 20 лет, да. Но эти лишние пять кило распределились так, что подруги только завидовали: грудь, попа. Платье сидело как влитое. Она всё ещё ловила на себе взгляды мужчин в супермаркете или когда выходила к клиентам-частникам (бухгалтерию она вела из дома, и это было удобно — и деньги, и всё под контролем). Но её взгляд всегда искал одного — Серёжу. Её Сережку. Любимого мужа.

Они прожили душа в душу 20 лет. Половину жизни. Встретились студентами, прошли через общежитие, две колыбели в однокомнатной квартире, его стремительный карьерный взлёт в строительной фирме, её уход с офисной работы на фриланс, чтобы быть ближе к детям.

Она мысленно пролистала ближайшую неделю. Всё запланировано. Сегодня — их романтический вечер, долгие разговоры под бой курантов. Завтра приедут дети, будут есть холодец и смотреть фильмы. Потом поездка к её родителям в село, потом — к друзьям на дачу. Седьмого — к свёкрам. Идеальный, отлаженный механизм счастливой семьи.

На часах било девять. Он вот-вот должен был прийти. Она зажгла свечи на столе, поправила салфетки. Подарки — новый дорогой планшет ему, тёплые пуховики детям — лежали под ёлкой. В груди щемило сладкое, привычное предвкушение праздника. Его ключ щёлкнул в замке.

Марина, словно девчонка, метнулась в прихожую, прислонилась к косяку, приготовив счастливую улыбку.

Дверь открылась. Впустила с собой морозный воздух и его.

Сергей. Высокий, подтянутый, в отлично сидящем тёмном пальто. Русые волосы, светлые, почти холодные глаза, которые всегда смотрели на нее с теплом. Он снял пальто, повесил. Всё так же, как тысячу раз.

— Привет, любимый! — она подставила щёку для поцелуя.

Он наклонился, коснулся её кожи губами. Поцелуй был сухой, быстрый. — Привет.

Он прошёл мимо неё в гостиную, к столу. Шёл как-то… механически. Его взгляд скользнул по яствам, по ёлке, по её новому платью — и не зацепился ни за что. В нём была каменная отстранённость.

— Серёж, что-то случилось? Устал? — Марина пошла за ним, тревога тонкой иглой кольнула под рёбра.

Он остановился посреди комнаты, повернулся к ней. Разноцветные огоньки отражались в его глазах, не добавляя им тепла.

— Марина, нам нужно поговорить, — его голос был ровным, лишённым интонаций. Голосом для совещаний.

— Говори, я слушаю. Хочешь вина? — она сделала шаг к столу.

— Нет. Не надо. Садись.

Она не села. Встала напротив, скрестив руки на груди, будто защищаясь от внезапного сквозняка. Её красивое, выверенное до мелочей 31 декабря начало трещать по швам.

— Я ухожу, — сказал он. Просто. Без предисловий.

— Ты… куда? К кому? — её собственный голос прозвучал глухо.

— Ухожу. От тебя. К другой женщине, — он выдохнул, и в его глазах мелькнуло облегчение. Словно он сбросил гирю. — Я ухожу. К Ольге.

— К… какой Ольге? — её мозг отказывался складывать буквы в смысл.

— Моей помощнице.

— Но она… она у тебя всего три месяца работает!

Сергей усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Всё правильно. Три месяца как официально оформлена. Это было… как удар током, Марина. И когда мы в конце декабря выиграли этот гигантский тендер, я понял — всё. Я достиг той планки, к которой шёл. И больше не хочу жить в этой… в этой прекрасной, правильной, но чужой для меня теперь жизни. Хочу жить для себя. С ней.

Слова падали, как ножи, рассекая воздух, застолье, её новое платье, 20 лет совместной жизни. Ольга. Три месяца. Любит. Переезжает.

— Дети… — единственное, что она смогла выдавить из перехваченного горла.

— Они уже взрослые. Я с ними поговорю. Отдельно.

— А я?.. А мы?.. — она смотрела на него, и в её глазах, широко открытых, был только чистый, животный ужас. Как будто он заговорил на незнакомом языке.

— Мы… всё, Марина. Всё закончилось. Давно. Ты просто не хотела этого видеть.

Он повернулся, пошёл в спальню. Через минуту вышел с уже собранной спортивной сумкой (когда он успел?).

— Сергей… — её голос дрогнул. Она хотела кричать, бить посуду, падать на колени. Но она лишь стояла, как столб, в своём дурацком, никому теперь не нужном красном платье. — Сегодня… Новый год.

Глава 2

Она очнулась от толчка в бок.

— Марин, проспала. Я на работу.

Голос был знакомым, с легкой ноткой привычного утреннего ворчания.

Марина открыла глаза. Над ней склонился Сергей, завязывая галстук. На нём была синяя рубашка, которую она гладила... вчера? Он смотрел на неё без тени отстранённости, лишь с ленивым вопросом.

— Завтрака не будет, видимо? — спросил он, но без упрёка, констатируя факт.

Она не ответила. Её взгляд метнулся к тумбочке, где лежал телефон. Она схватила его. Экран ярко вспыхнул.

1 октября 2025 года. 7:14.

Сердце остановилось, потом заколотилось с такой силой, что стало больно.

— Что? — выдавила она. — Как?

— Как что? Первое октября, среда, — Сергей уже повернулся к зеркалу, поправляя воротник. — Ты в порядке? Выглядишь бледной.

Марина откинула одеяло и подбежала к окну, резко дёрнув штору. Не было ни тёмной декабрьской ночи, ни падающего снега. За стеклом буйствовала золотая осень. Яркое утреннее солнце освещало пожелтевшие листья клёна во дворе. Воздух, видимый сквозь стекло, казался прозрачным и холодным, октябрьским.

Со стороны кухни, донёсся смех.

Марина схватилась за подоконник. Суставы пальцев побелели.

— Марина? — Сергей обернулся, нахмурившись. — Тебе плохо? Может, давление?

Она покачала головой, не в силах вымолвить слово. Прошла мимо него, как лунатик, вышла из спальни и пошла по коридору на кухню. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Она боялась, что вот сейчас проснётся. Что это сон, последствие пьяного забытья, и её ждёт холодное утро первого января среди осколков люстры.

Но запах... Запах был другим. Свежемолотый кофе.

На кухне царила привычная, слегка хаотичная утренняя суета. Женя, в огромной футболке и спортивных штанах, стояла у кофемашины. Она была высокой и стройной, в мать, но отцовские гены проступили в ней ясным, холодным светом серых глаз и в мягком оттенке русых волос, собранных в небрежный пучок. А вот Саша, ковырявшийся в холодильнике, был живой, почти карикатурной копией Сергея в молодости — те же резкие, правильные черты лица, тот же пронизывающий серый взгляд, та же соломенная шевелюра, вечно падающая на лоб. Сейчас он что-то бурчал, и эта привычная гримаса легкого раздражения была точь-в-точь, как у отца, когда он был погружён в работу.

— Мам, доброе утро! — сказала Женя, не оборачиваясь. — Папе кофе готов. Тебе?

Марина остановилась в дверном проёме, впитывая картину.

— Мам? — Женя наконец повернулась, увидела её лицо. — Ой, а ты какая-то бледная. Не заболела?

— Я... — голос Марины сорвался. Она прочистила горло. — Я просто... плохо спала.

— А блинчики? — тут же встрял Саша, закрывая холодильник. — Ты же говорила вчера, что пожаришь блинчиков. А то каша надоела.

— Саш, отстань, видишь, маме нездоровится! — толкнула его сестра.

— Да я просто спросил! Значит пожаришь ты.

— Я тебе сейчас так пожарю — начала Женя.

Они завелись, как две заводные игрушки, начали препираться — кто последний выпил сок, кто не вынес мусор. Их спор, обычно действовавший Марине на нервы, сейчас звучал как самая прекрасная, самая драгоценная музыка.

В кухню вошёл Сергей, на ходу поправляя пиджак.

— Шум и гам, — сказал он беззлобно. Подошёл к Жене, потрепал её по волосам, взял у неё кружку с кофе. — Спасибо, зайка.

Он сделал два больших глотка, поставил кружку в раковину. Потом повернулся к Марине. Она всё ещё стояла у порога, не в силах пошевелиться. Он подошёл, обнял её за талию одной рукой и, не глядя, привычно, мягко поцеловал в губы.

Этот поцелуй обжёг её, как раскалённое железо. Обычный жест, который делался тысячи раз. Но теперь за ним маячила тень декабря.

— Всё-таки сходи к врачу, если что, — сказал он, уже отпуская её и направляясь к выходу. — Возможно, задержусь, у нас совещание по новому тендеру.

Тендер. Слово прозвучало для неё как выстрел. Она помнила, как он говорил об этом как о главной победе. «Проект года», который обеспечит их будущее. Он тогда принёс домой шампанское, они подняли бокалы. А она, дура, радовалась за него, за их общий достаток. А он в тот момент уже праздновал не победу фирмы, а свободу.

— Серёж... — позвала она его, голос дрогнул.

Он обернулся на пороге, поднял бровь. «Что?»

Но она не знала, что сказать. «Не уходи к ней»? Какая «она»? Её ещё нет. «Останься»? Он и так здесь. Он её муж, который только что поцеловал её перед работой.

— Ничего, — прошептала она. — Удачи.

Он кивнул и вышел. Щёлкнула входная дверь.

Через минуту, схватив рюкзаки и продолжив препираться, выскочили из квартиры и близнецы. На прощанье махнули ей рукой.

— Поправляйся, мам!

И вот она осталась одна. В тишине внезапно опустевшей кухни. За окном ярко светило солнце. На столе стояла её недопитая вчера вечером чашка. В раковине — кружка Сергея.

Глава 3

Десять утра. Глеб Белов, отставной майор, а ныне совладелец конторы «Белов и партнёры» (партнёр был один — Олег), уже час сидел в своём кожаном кресле, вполуха слушая очередного клиента, и тихо ненавидел всё вокруг.

Контора располагалась в не самом новом бизнес-центре, окна выходили на серый двор-колодец. На столе — остывший кофе, папка с бумагами по делу о пропавшей собаке и ноющий от вчерашней тренировки локоть. А перед ним — женщина.

И она несла такую околесицу, что Глебу хотелось взять со стола тяжёлый пресс-папье и аккуратно стукнуть себя по лбу. Чтобы проверить, не спит ли он.

— …и вы должны начать следить за ним с сегодняшнего дня, — говорила она, нервно перебирая прядь каштановых волос. Стрижка каре, дорогая, но не кричащая шерстяная кофта, серые глаза — умные, но сейчас в них плавала настоящая, неподдельная паника. — Каждый его шаг. Особенно на работе. Все встречи, все новые знакомства среди коллег.

Глеб тяжко вздохнул, перестал смотреть в потолок и уставился на неё.

— Давайте я остановлю вас, Марь… Марина Сергеевна. То есть, если я правильно понял, вам нужно, чтобы мы установили слежку за вашим мужем. Как его… Сергеем Балановским. Так?

— Да.

— И параллельно искали его любовницу. Вероятную любовницу. Так?
Женщина кивнула, закусив нижнюю губу.

— Её зовут Ольга, — чётко произнесла она.

— Фамилия? Возраст? Место работы? Хоть какое-то фото?

— Я… не знаю.

Глеб медленно, как тигр перед прыжком, наклонился вперёд, положил локти на стол.

— Не знаете.

— Нет. Но она появится. Скоро.

В комнате повисло молчание. С улицы донёсся гудок клаксона. Глеб ощутил знакомое, едкое чувство раздражения, подступающее к горлу.

— Ага, — сказал он сухо. — То есть, мы, детективное агентство в городе-миллионнике, должны найти некую Ольгу. Блондинку. Будущую любовницу вашего мужа. Которая пока что… не существует. Правильно я резюмирую?

Он ожидал, что женщина смутится, начнёт оправдываться, расплачется. Но она лишь посмотрела на него прямо, подняв брови. В её взгляде не было истерики. Был холодный, почти безумный расчёт.

— Да, — просто сказала она. — Именно так.

«Вот и всё, — подумал Глеб, откидываясь на спинку кресла. Съехала катушка. Очередная обеспеченная дамочка сорока лет, от скуки и невроза решившая поиграть в шпионов. Муж, наверное, реально где-то гуляет, вот её и переклинило. Житьё слишком гладкое, мозги проели.»

Он уже мысленно составлял вежливую, но жёсткую отказную речь. Место ей не здесь, а у хорошего психотерапевта. Он хотел было открыть рот, чтобы послать её куда подальше под соусом профессиональной этики, как вдруг вмешался Олег.

Его компаньон до этого молча сидел в углу, листая каталог нового оборудования, и лишь изредка поглядывал на клиентку. Олег был полной противоположностью Глебу — молодой, гибкий, с живыми глазами и вечной уверенностью, что из любой, даже самой бредовой ситуации, можно извлечь пользу. И выгоду.

— Марина Сергеевна, — мягко сказал Олег, откладывая каталог. — Простите мой вопрос, но… откуда вам точно известно, что эта женщина появится? И что она станет именно… ну, той, кем вы её считаете?

Марина перевела взгляд на него. Она замялась, впервые за весь разговор выглядя неуверенно. Пальцы сжали ремешок дорогой сумки.

— Мне… нагадала гадалка, — выдохнула она, не глядя ни на кого. — Очень сильная. Она предсказала… многое. И это — тоже.

Глеб фыркнул. Громко и не скрывая презрения.

— Гадалка, — повторил он, растягивая слова. — Ну, конечно. Ясновидящая. Карты Таро, хрустальный шар. Классика.

Марина вспыхнула, её щёки покрылись алым румянцем.

— Вы не обязаны верить! Вы обязаны выполнить работу, за которую я готова заплатить!

— За работу с фантомами? — Глеб поднялся, его мощная фигура заслонила свет от настольной лампы. — Сударыня, мы не экстрасенсы. Мы следим за реальными людьми. Ищем реальные доказательства. А вы приходите к нам с… с историями из цирка! Увольте.

Он уже повернулся к окну, демонстративно показывая спину — жесткий, но понятный знак окончания разговора. Пусть Олег выпроваживает.

Но Олег встал и знаком показал Глебу: «Выйдем на минутку». Глеб, бормоча что-то ругательное под нос, нехотя последовал за ним в крохотную кухню-нишу.

Дверь не закрылась до конца. Глеб тут же набросился шёпотом, но с такой яростью, что, казалось, содрогнулись стаканчики на полке.

— Ты что, с дуба рухнул? Гадалка, ёлы-палы! Она сама не знает, чего хочет!

— Она знает, — спокойно парировал Олег, наливая себе воды. — Она хочет, чтобы мы следили за её мужем. Всё остальное — её личные мотивы. Наши ли это проблемы?

— Мотивы? У неё мотив — шиза клиническая! Её место в дурке, а не здесь!

— Послушай, — Олег прищурился. — Она выглядит как адекватная, успешная женщина. Не истеричка. Она испугана. По-настоящему. И она предлагает двойной тариф. Аванс — наличными, сейчас.

Глава 4

Идея пришла внезапно, в духе тех самых «советов по спасению брака», которые она когда-то скептически пролистывала в интернете. «Внесите новизну в интимную жизнь!» — кричали заголовки. «Зажгите искру снова!»

Разум Марины, отравленный знанием будущего, ухватился за это как за спасательный круг. Может, дело не в Ольге? Может, она сама расслабилась? Перестала быть желанной, загадочной? Сергей устал от рутины. Нужна искра. Изюминка. Шок.

Когда она вышла из детективного агентства, в душе бушевала странная смесь — слабая искра надежды от договорённости с Глебом и тлеющий уголь стыда за свою унизительную просьбу. Она почти бежала по осенним улицам, не замечая ни жёлтой листвы, ни прохожих.

И тут её взгляд упал на витрину. Неброскую, с затемнённым стеклом, но с узнаваемыми силуэтами. Секс-шоп. Название «Эрос» было написано сдержанным шрифтом. Марина замедлила шаг. Сердце заколотилось уже по-новому — не от страха, а от азарта отчаяния.

«Разнообразить… Вернуть страсть… Это же логично!» — нашептывал навязчивый внутренний голос, заглушая робкий стыд. Глеб берёт ситуацию под контроль снаружи. А её работа — изнутри. Вернуть то, что, возможно, ушло.

Она резко дернула дверь и вошла внутрь. Воздух был густой, пропахший дешёвыми ароматизаторами с запахом вишни. Полумрак. Стеллажи с коробками, бутылочками, тюбиками. Марина почувствовала, как горит лицо.

— Вам помочь? — из-за прилавка появился молодой человек в чёрной футболке, с равнодушно-профессиональным выражением лица. Он видел таких, как она, — растерянных, смущённых, решившихся на отчаянный шаг.

— Мне… мне нужно что-то… — Марина замолчала, не зная, как сформулировать. — Чтобы внести новизну. В отношения.

— Понятно, — кивнул продавец, без тени смущения. — У нас есть популярные наборы для ролевых игр. Или, может, бельё с технологичными функциями? Сейчас в тренде модели с интегрированной вибрацией. Очень оживляет обстановку.

Он ловко достал с полки коробку, на которой была изображена томная дама в чёрном кружевном комбинезоне, от которого отходили тонкие провода к пульту.

— Вот эта серия «Гейша». Мощный моторчик, три режима, стирается в машинке. Часто берут дамы… э-э-э… в возрасте, желающие удивить партнёра.

Слово «в возрасте» кольнуло, но Марина уже была на взводе. Она смотрела на коробку, словно на волшебное средство. Это казалось простым решением. Осязаемым. В отличие от призрачной Ольги и туманных обещаний детектива.

— Она… эффективная? — глупо спросила Марина.

— Клиенты не жалуются, — буркнул продавец, проверяя сообщение на телефоне. — Главное — не стесняться. И батарейки купите, в комплекте нет. ААА.

Через пять минут Марина вышла из магазина, сжимая в руке непрозрачный чёрный пакет. Он казался невероятно тяжёлым, горящим. Она купила не просто костюм. Она купила надежду. Грубую, пошлую, отчаянную надежду на то, что силикон и батарейки смогут сделать то, чего не смогли двадцать лет любви, — удержать человека.

Вечер выдался относительно спокойным. Сергей пришёл вовремя, поужинал, пожаловался на усталость от подготовки к собеседованиям. Марина кивала, изображая участие, а сама думала только об одном: «Собеседования скоро, может среди них и будет Ольга.»

Когда он пошёл в душ, она, как вор, проскользнула в спальню и натянула на себя этот абсурдный костюм из чёрного нейлона и силикона. Смотрелась она в нём, по правде говоря, нелепо. Как перезрелая эльфийка на костюмированной вечеринке. Пять лишних килограмм, которые «так удачно распределились», теперь явственно проступали под тонкой тканью. Она поймала своё отражение в зеркале шкафа и едва не расхохоталась от нервного срыва. «Что ты делаешь, Марина? Тебе почти сорок, а не двадцать пять».

Но страх был сильнее стыда. Страх перед его уходящей спиной в декабрьской прихожей.

Она погасила свет, оставив только тусклый ночник. Залезла под одеяло, сердце колотилось, как у гимназистки перед первым свиданием. В руке зажала крошечный пульт.

Сергей вошёл, потягиваясь, в одних боксёрах. Он скинул одеяло, чтобы лечь, и замер.

В полумраке его взгляд скользнул по её фигуре, закутанной в странные чёрные кружева и силиконовые лямки. На его лице не появилось ни страсти, ни удивления. Сначала — просто непонимание. Потом — лёгкая, едва заметная гримаса… брезгливости? Нет, скорее глубочайшего недоумения.

— Марина?.. — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная растерянность. — Это… что на тебе?

— Это… сюрприз, — выдавила она, пытаясь сыграть соблазнительницу, но голос дрогнул. — Хотела… разнообразить.

Он сел на край кровати и провёл рукой по лицу. Выглядел не возбуждённым, а уставшим и слегка раздражённым.

— Дорогая, я смертельно устал. У меня завтра серьёзный день. Ты бы могла хотя бы предупредить…

Его фраза «ты бы могла» резанула её по живому. Это был тон начальника, делающего выговор нерадивой сотруднице. Не мужа, увидевшего жену в сексуальном белье.

Отчаяние и обида ударили в голову. Всё пошло не так. Всё не так! Надо спасать ситуацию. Надо зажечь искру!

Она судорожно нажала на пульт. Раздалось тихое, но отчётливое жужжание. Тот самый «вибрирующий элемент» в районе её бедер пришёл в действие с такой силой, что одеяло затряслось.

Глава 5

Кабинет тонул в утреннем полумраке. Глеб Белов сидел за столом, вглядываясь в экран ноутбука. Перед ним стояла третья за утро чашка кофе, уже холодная. На лбу лежала тяжесть бессонницы и глухого раздражения.

Он изучал отчёты Олега.

Файлы были аккуратно разложены по папкам: «Маршруты», «Контакты», «Фото», «Аудио (выжимка)». Олег работал чётко, как швейцарский механизм. Это было единственное, что не позволяло Глебу списать всю эту историю в утиль сразу.

День первый. 2 октября.

Наружное наблюдение за объектом С.Б. (Сергей Балановский). 08:00 — выезд из дома (элитный ЖК «Сосны»). 08:45 — прибытие в офис (бизнес-центр «Башня на Набережной»). Рабочий день. 19:30 — выезд с работы. 20:00 — фитнес-клуб «Атлант». 21:30 — возвращение домой. Никаких отклонений от маршрута. Никаких подозрительных встреч. Образцовый семьянин-трудоголик.

Глеб хмыкнул. «Ну конечно. Скучища. И за это мы берём двойной тариф».

День второй. 3 октября.

Повтор маршрута. Добавилась деталь: в 15:00 объект С.Б. выходил из офиса в ближайший кофе-шоп «Буше». Покупал два капучино. Вернулся в офис. Олег отметил: «Вероятно, для себя и секретаря/коллеги. Поведение открытое, не скрывается».

День третий. 4 октября.

Суббота. Семейный выезд: С.Б., его жена (клиентка М.С.) и двое взрослых детей в ТРЦ «Мега». Обед в семейном ресторане, покупки. Со стороны — идеальная картинка. На фото, сделанных с дальнего расстояния, Марина (М.С.) улыбается. Но Глеб, увеличив изображение, заметил, что взгляд пустой, словно она смотрит в никуда. А её рука, лежащая на руке мужа, сжата в такой напряжённый кулак, что видны белые костяшки.

«Странно, — подумал Глеб. — Боится потерять? Или уже потеряла? Но зачем тогда этот цирк со слежкой?»

День четвёртый. 5 октября.

Воскресенье. С.Б. целый день провел дома.

День пятый. 6 октября.

Рабочий понедельник. Олег внедрил в офисное пространство «жучок» направленного действия (вот где пригодились его новые игрушки) на лавочке у входа в БЦ, где сотрудники курят. Выжимка аудио:

Голос 1 (мужской, не Сергей): «…так этот тендер тянется, нервы уже трещат».

Голос С.Б.: «Всё будет. Надо просто выдохнуть. В пятницу, кстати, новых стажёров представят. Нам двоих прикрепят».

Голос 1: «О, свежая кровь. Только бы не балбесы…»

Глеб откинулся на спинку кресла. Стажёры. Ключевое слово. Он открыл файл с исследованием компании. «ИнвестСтрой» - средняя, но амбициозная строительная фирма. Действительно, брали крупный государственный тендер. И действительно — расширяли штат.

День шестой. 7 октября.

Ничего существенного. Сергей засиделся на работе до десяти вечера. Жена (М.С.) звонила ему в 20:00. Короткий разговор. Олег вывел расшифровку:

М.С.: «Ты скоро?»

С.Б.: «Нет. Работа. Не жди».

М.С.: «Хорошо… А… новых сотрудников уже наняли?»

Пауза.

С.Б. (раздражённо): «Марина, при чём тут это? Завтра презентация. Всё».

М.С.: «Просто спросила…»

С.Б. (резко): «Пока. Я на связи».

Глеб потёр переносицу. «Идиот. Жена беспокоится, а он как начальник строевой части». Но что-то здесь было не так. Её вопрос о новых сотрудниках прозвучал не как обычная вежливость. В нём слышался… страх. Конкретный страх.

Он перешёл к вчерашнему отчёту.

День седьмой. 8 октября.

Текст Олега был лаконичным, но в конце красной строкой было выделено:

«Согласно внутренней рассылке (доступ получен), среди кандидатов в сотрудники есть Ольга Дмитриевна Соколова, 26 лет, помощник руководителя проектов. Собеседование назначено к С.Б. Опыт работы — 2 года в аналогичной фирме. Фото из корпоративного чата прилагается».

Глеб щёлкнул по вложению. На экране появилось групповое фото. Несколько человек в деловой одежде, неловко улыбающихся в камеру. Он нашёл её сразу. Молодая. Блондинка. Строгое серое платье, собранные волосы, приятные, правильные черты лица. Улыбка сдержанная, профессиональная. Ничего особенного. Обычная умная девчонка, начинающая карьеру.

Ольга Соколова.

Именно так, как и говорила та «сумасшедшая дамочка»: Ольга. Помощница. Появляется в октябре.

Глеб почувствовал, как по его спине, от основания шеи и до поясницы, медленно пополз холодок. Совпадение? Возможно. Женщина могла услышать где-то разговоры о новых кадрах, запомнить имя, свести всё в параноидальную теорию.

Но… она назвала должность. И срок — «скоро». С точностью до недели.

Он открыл папку с личным делом Марины Балановской, которое завёл по привычке. 39 лет. Бухгалтер-фрилансер. Двое детей-студентов. В браке 20 лет. Ни судимостей, ни примечаний. Из соцсетей — стандартный набор: семья, отпуска, иногда репосты кулинарных рецептов. Последний пост — месяц назад, фото с озера, все вместе. Счастливая.

Глеб сравнил это фото с тем, что было в отчёте за субботу. Ту же улыбку, но на старом фото она была живой, тёплой. А на свежих кадрах — маска, за которой пряталась паника.

Глава 6

Глеб тяжело вздохнул и набрал номер Марины Балановской.

Она примчалась через сорок минут. Выглядела ещё более измотанной, чем в их первую встречу. Под глазами — синева, в руках — скомканный платок.

— Вы нашли что-то? — выпалила она, едва переступив порог кабинета.

— Присядьте, — буркнул Глеб, указывая на стул. Он не стал тянуть. Выдвинул из папки тот самый лист с фотографией и положил перед ней. — Это одна из кандидаток на завтрашнее собеседование в фирму вашего мужа. На позицию помощника. Ольга Соколова.

Он пристально наблюдал за её лицом.

Сначала — просто взгляд. Потом глаза Марины расширились. Не на много, но достаточно. В них не было удивления. Был узнающий ужас. Как если бы она увидела призрак, которого боялась, но знала, что он явится. Цвет сбежал с её лица, оставив кожу мертвенно-серой. Она медленно, будто против воли, протянула руку и коснулась пальцами распечатки, прямо по лицу девушки.

— Она, — прошептала Марина. Голос был хриплым. — Это она.

— Вы уверены? — спросил Глеб, откидываясь в кресле. — Вы никогда её не видели.

— Я видела, — ответила Марина, не отрывая взгляда от фото. — Я… знаю, что это она.

Больше она ничего не объясняла. Просто сидела, сжимая в одной руке платок, а другой касаясь фотографии, как будто пыталась стереть это изображение.

Потом она вскинула голову, и в её серых глазах вспыхнул настоящий, животный страх.

— Завтра собеседование? — быстро спросила она.

— Да.

— Она должна его провалить. Она не должна попасть к нему. Никогда.

Глеб нахмурился.

— Марина Сергеевна. Мы — детективное агентство, а не отдел кадров. Мы не можем влиять на результаты собеседований.

— Можете! — она вскочила, упёршись руками в стол. Её фигура была хрупкой, но в ней вдруг собралась какая-то стальная, отчаянная решимость. — Вы можете… я не знаю… подкинуть ей что-то! Очернить её! Или… или сделать так, чтобы она не пришла! Заболела! Попала в пробку! Что угодно!

— Это уже пахнет уголовщиной, — холодно заметил Глеб. — И идиотизмом. Даже если эта девушка не устроится к вашему мужу, нет никаких гарантий, что…

— Гарантии есть! — крикнула она, и голос её сорвался. Слёзы, наконец, хлынули из её глаз, но она не вытирала их. — Вы не понимаете! Если она попадёт к нему… всё кончено. Всё! Моя семья, моя жизнь, двадцать лет… всё превратится в пыль. Он уйдёт. Он посмотрит на неё, и… и я умру.

Она говорила не как истеричка, а как приговорённый к казни, который знает точное время и способ. В этой уверенности была леденящая душу подлинность.

Глеб хотел огрызнуться. Сказать, что он не нянька, не психолог и уж тем более не исполнитель грязных поручений ревнивых жён. Хотел выпроводить её и закрыть это дело, вернуть аванс и забыть.

Но он смотрел на неё. На эту женщину, которая готова была на всё, чтобы сохранить то, что для неё было целым миром. Она не казалась ему в этот момент сумасшедшей. Она казалась ему… обречённой. И безумно сильной в этой обречённости.

— Почему вы так уверены? — спросил он тише. — Скажите мне правду. Не про гадалок.

Марина сжала губы, смотрела на него сквозь слёзы. В её взгляде шла борьба. Сказать? Не сказать? Она выдохнула.

— Я не могу объяснить. Вы не поверите. Но я знаю. Я видела, как это происходит. — Марина замолчала.

— Я люблю его, — сказала она, и слова эти были простыми, страшно искренними. — Мы прожили полжизни вместе. Он — хороший отец. Он… он был лучшей частью меня. Я не прошу вас сделать что-то ужасное. Я прошу вас… спасти нас. Не дать этой… этой ошибке случиться. Помогите мне не потерять всё.

Глеб отвернулся, глядя в грязное окно. В его собственной памяти, как ответ на её слова, всплыло другое лицо. Не Ольги. Его собственной жены, которую он тоже когда-то считал «лучшей частью себя».

Он ненавидел эту слабость в себе. Ненавидел, когда личное лезет в работу. Но иногда они были одним и тем же.

Он обернулся. Марина всё ещё стояла, сжав кулаки, вся в ожидании. В её мокрых глазах была та самая агония, которую он сам когда-то глушил водкой и яростью.

— Чёрт побери, — тихо выругался он, не глядя на неё. — Завтра. Только завтра. И ничего криминального. Понятно?

Она кивнула, быстро, жадно, словно боялась, что он передумает.

— Что нужно делать?

Глеб уже мысленно прокручивал варианты. Грубый подкуп — отпадал. Запугивание кандидатки — тем более. Но можно было создать… непреодолимые обстоятельства. Технические.

— Собеседование в десять утра, — сказал он, глядя в отчёт. — Офис в «Башне на Набережной». Мы не тронем девушку. Мы сделаем так, чтобы она физически не смогла туда попасть вовремя. Или чтобы её документы… вызвали вопросы раньше, чем она предстанет перед вашим мужем.

— Ладно. Идите домой. И успокойтесь. Вы сейчас на взводе, и ваш муж это видит. Ведите себя нормально. Как будто ничего не знаете.

Она кивнула ещё раз, сгребла свою сумку. На пороге обернулась.