8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Пролог

— Ты вообще помнишь, как я выгляжу без фильтров и обложек? — Лера стояла посреди его кабинета, словно сошла с рекламного баннера: длинные ноги, идеальная осанка, волосы — глянцевой волной по плечам. Топ-модель, лицо брендов, королева подиумов… и сейчас — буря в шелковом халате.

Демид даже не сразу понял, в какой момент обычный вечер превратился в показ высокой драмы.

— Лер, у меня дедлайн. Завтра встреча с инвесторами.

— У тебя всегда дедлайн! — вспыхнула она. — Инвесторы, сделки, контракты! А я? Я в каком месте твоего графика, Демид?

Он медленно закрыл ноутбук. Нервный тик века он подавил с трудом.

— Это не повод мне изменять.

В комнате повисла тишина. Звенящая. Лера прищурилась — красиво, как на съемке для парфюмерной кампании.

— Ах вот как? То есть ты занят, а виновата я?

— Ты сама сказала, что «устала быть одна». И что тебе «нужен мужчина рядом».

— Да! Рядом! А не в соседнем часовом поясе по видеосвязи!

Она схватила сумочку — крошечную, но, судя по звуку, с характером.

— Знаешь что? Тебе придется заслужить мое прощение. Если вообще захочешь. Потому что… — Лера выдержала паузу, достойную финала сезона, — мы расстаёмся.

— Лера…

— Нет. Всё. Я устала конкурировать с твоей работой.

И она ушла. Громко. С хлопком двери, от которого в прихожей качнулась картина. Тишина снова вернулась. Но уже другая — пустая. Демид пару секунд смотрел на закрытую дверь. Потом выдохнул.

— Отлично. Просто отлично.

Он потянулся к смартфону. Если уж страдать — то с комфортом. Открыл приложение доставки, ткнул в любимый сет роллов, добавил еще один — «антистресс». Подумал. Добавил третий. В комментарии к заказу написал: «Привезите быстрее, пожалуйста. Меня только что бросила девушка. Планирую обожраться. За срочность накину чаевые». Палец завис над кнопкой «Оплатить».

— Ну что ж, Демид, — пробормотал он, — сегодня ты официально свободный и очень голодный мужчина.

Заказ приехал подозрительно быстро. Будто кто-то там, наверху, решил: страдающим бизнесменам — без очереди. На пороге стоял курьер. Улыбчивый. С пакетом… и коробкой пиццы.

— Вы Демид? — уточнил он.

— К сожалению, да.

— Тогда это вам. Всё по заказу.

— Я не заказывал пиццу.

Курьер загадочно улыбнулся:

— Ошибки нет.

И ушёл, оставив Демида с пакетом и странным предчувствием. Он прошёл в гостиную, сбросил пиджак на спинку дивана, поставил всё на стол. Сначала достал роллы. Всё верно. Потом — коробку пиццы.

— Ладно… — пробормотал он. — Если это чей-то способ посочувствовать, то сегодня я не против.

Он открыл крышку и замер. Внутри, поверх идеально разложенных кусочков, аккуратно маркером было выведено: «Женись на мне». А ниже — номер телефона.

Демид смотрел на надпись секунд десять. А может и все двадцать. И вдруг усмехнулся.

— Ну надо же… — тихо сказал он. — Меня бросили пятнадцать минут назад, а мне уже делают предложение.

Он откинулся на спинку дивана, снова посмотрел на номер.

— Интересно… это судьба или маркетинг?

И почему-то впервые за вечер ему стало по-настоящему любопытно.

Глава 1

Лера остановилась перед зеркалом в бутике и медленно провела ладонью по гладкой ткани платья. Оно было безбожно дорогим. Шелк струился по телу, как жидкое золото, подчёркивая талию, линию бедра, длинные ноги. Спинка — открытая, дерзкая. Цвет — глубокий, насыщенный, такой, который не надевают «просто так». Такой надевают, когда хотят, чтобы в зале стало тихо. Но цена её не беспокоила. Её мужчина хорошо зарабатывает.

Лера чуть наклонила голову, оценивая отражение. Идеальная. Безупречная. С обложки. С билборда. Из мечты.

Шопинг давно перестал быть слабостью — это была компенсация. За пустые вечера. За сообщения «задержусь». За сухие «целую» вместо «я скучаю».

Она любила деньги. Любила их шелест, тяжесть карты в пальцах, ощущение власти, когда продавцы начинали говорить мягче и улыбаться шире.

Но ещё больше она любила восхищение. Когда на неё смотрят снизу вверх, когда готовы ждать, терпеть, унижаться, лишь бы быть рядом. Когда мужчина буквально тает у её ног.

Демид таким не был. Он с лёгкостью закрывал её материальные «хочу». Переводы — без вопросов. Подарки — редкие, но дорогие и продуманные. Иногда даже романтичные. Но каждый раз создавалось ощущение, что он делает это… спокойно. Без преклонения. Без зависимости. Работу он любил больше — это чувствовалось. Как Лера ни пыталась его прогнуть — обидами, игрой в молчанку, флиртом на его глазах, намёками на поклонников — Демид знал себе цену. И гордость для него не была пустым словом. Он не бегал, не унижался, не становился на колени. И тогда появился любовник. Тот самый — с восторженным взглядом и готовностью выполнить любой каприз. Он смотрел на неё так, будто она богиня. Соглашался на всё. Терпел её перепады настроения. Был благодарен за каждый жест. Но даже этого… со временем стало мало. Восхищение быстро приедается, если его слишком много.

Она настолько обнаглела, что однажды Демид застал их лично — в их же спальне, в его квартире. Лера тогда ждала скандала, крика, разбитой посуды. Хотя бы сцены ревности. Она хотела увидеть его ярость. Хотела доказательство, что она важна. Но Демид посмотрел молча, с холодной усталостью. Сказал, что обсудят позже — у него срочный звонок. И ушёл в кабинет.

В тот момент её словно ударили. Не ревнует, не бесится. Не устраивает сцен. Как будто это всё — мелочь. Как будто она — не центр его вселенной. Вот тогда Лера поняла, что этого она простить не сможет. И сегодня она сама поставила точку.

Теперь он будет страдать. Будет звонить, будет умолять. Она представляла, как его уверенность треснет, как он приедет с цветами, как будет говорить, что был неправ, что любит, что всё исправит. И всё накануне восьмого марта и Лера была уверена, что её ждут очень дорогие подарки, которые она, безусловно, заслужила.

Она улыбнулась своему отражению.

— Конечно, будешь, — тихо сказала она.

Подойдя к кассе, Лера протянула карту — уверенным, привычным жестом. Писк терминала. Пауза.

— Извините… — продавец неловко улыбнулась. — Платёж отклонён.

Лера моргнула.

— Попробуйте ещё раз.

Снова писк. Снова пауза.

— Карта заблокирована.

Мир на секунду будто накренился.

— Что значит заблокирована?

Она быстро открыла банковское приложение. Экран загрузился. И там, вместо привычной суммы с множеством нулей, значилось короткое, сухое уведомление: «Доступ ограничен владельцем счёта». Лера медленно подняла взгляд на своё отражение в зеркале напротив кассы. Платье по-прежнему сидело идеально. Вот только впервые за долгое время она почувствовала… не восхищение. А лёгкую, неприятную тревогу.

Лера сглотнула. Нет. Это какая-то ошибка. Она отошла в сторону, каблуки тихо цокнули по мраморному полу бутика, и быстро набрала Демида. Гудки. Один. Второй. Третий. Он не взял трубку. Лера нахмурилась и нажала «повторить». Гудки снова тянулись слишком долго. Без привычного «Да, Лер, что случилось?» — ровного, делового, спокойного. Она почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.

— Возьми трубку, — процедила она сквозь зубы.

— Девушка, — донёсся голос кассира, уже без прежней сладости, — вы будете оплачивать покупку?

Тон изменился. Ещё пять минут назад в нём звучало уважение. Почти благоговение. Сейчас — нетерпение. И что-то неприятное… оценивающее.

Лера поймала взгляд девушки. В нём больше не было восхищения. Скорее раздражение. Почти презрение, как будто перед ней не топ-модель, а какая-то нищебродка, задерживающая очередь. И это было больно.

Лера сбросила вызов.

— Да, конечно, — холодно произнесла она и достала свою карту. Свою. Она ненавидела этот момент. Ненавидела ощущение, когда приходится платить самой. Тратить свои деньги — казалось унизительным. Неправильным. В конце концов, она красивая. Она ухоженная. Она идеальная. Мужчины должны хотеть её баловать. Содержать. Дарить. Восхищаться. Так устроен мир.

Терминал снова пискнул — на этот раз одобрительно.

— Спасибо за покупку, — сухо сказала кассир.

Никакой теплоты. Лера взяла пакеты и вышла из бутика, чувствуя, как внутри медленно разрастается злость.

На улице она снова набрала Демида. Гудка не было. Секунда — и на экране высветилось короткое уведомление: «Вызов невозможен». Она моргнула. Проверила ещё раз. И поняла, что её номер заблокирован. Он. Её. Заблокировал.

Глава 2

Демид ещё несколько секунд смотрел на надпись в коробке.

«Женись на мне».

Соус уже начал слегка впитываться в тесто, буквы поплыли по краям, но номер был выведен аккуратно, старательно. Не шутка курьера на бегу. Кто-то заморочился.

Он взял кусок пиццы и откусил. Горячий сыр потянулся тонкой нитью.

— Ну что ж… — пробормотал он, продолжая буравить взглядом цифры. — Раз уж меня официально бросили, можно и поэкспериментировать.

Он быстро вбил номер в смартфон и открыл мессенджер. Пара секунд загрузки — и на экране появилась аватарка. Симпатичная девушка с длинными, густыми чёрными волосами. Волосы мягкой волной спадали на плечи. Кожа — светлая, бархатная. Глаза — выразительные, тёмные, с лёгким прищуром, будто она смотрит с интересом и лёгкой иронией. На губах — естественная, красивая улыбка, не наигранная, а тёплая. На руках она держала рыжего пушистого кота — крупного, довольного, с янтарными глазами. Кот выглядел как полноценный хозяин положения, уютно устроившийся у неё на руках. Девушка была в простом, но эффектном джинсовом платье, подчёркивающем фигуру. Никакой показной роскоши — и от этого она казалась ещё живее.

— Любит животных, — тихо отметил Демид. Он невольно усмехнулся. Лера терпеть не могла шерсть. И вообще всё, что требовало заботы. А здесь — мягкая улыбка, тёплый взгляд и огромный рыжий кот, которого явно обожают. Внизу под фотографией значилось имя: «Авария». Демид приподнял бровь.

— Это имя такое… или честное предупреждение?

Девушка-катастрофа? Или просто чувство юмора? Он сделал ещё глоток воды, не сводя взгляда с экрана. Интересно. Очень интересно.

Он нажал на значок вызова. Гудок не прозвучал. «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщил роботизированный голос. Демид хмыкнул.

— Конечно. Почему бы и нет.

Он отложил телефон, снова посмотрел на пиццу, потом на номер. И нажал внутреннюю кнопку вызова. Через несколько минут в гостиную вошёл Антон — начальник службы безопасности. Спокойный, собранный, с внимательным взглядом человека, который привык решать вопросы тихо и быстро.

— Вызывали?

Демид повернул коробку с пиццей так, чтобы надпись оказалась перед Антоном.

— Пробей всё по этой девушке.

Антон посмотрел на надпись, потом на босса.

— Оригинально, — хмыкнул он.

Достал смартфон, аккуратно вбил номер, сохранил.

— Сделаю.

Никаких лишних вопросов. Он кивнул и вышел. Демид откинулся в кресле. На столе — пицца с предложением руки и сердца. В телефоне — девушка по имени Авария. В квартире — тишина. Он неожиданно поймал себя на мысли, что ему спокойно. Без криков, вечной драмы. Без бесконечных выяснений, кто кому что должен. Лера…

Он даже не почувствовал привычного укола. Словно страница быстро перевёрнута и вот чистый лист. Демид усмехнулся, беря ещё один кусок пиццы.

— Ну что ж, Авария, — тихо сказал он. — Посмотрим, насколько ты разрушительна.

И даже не заметил, как легко, почти равнодушно, вычеркнул Леру из своей жизни. Демид доел кусок пиццы и вдруг замер.

— Стоп.

Он взял телефон и набрал банк. Голос оператора был вежливым и ровным. Демид спокойно продиктовал данные, подтвердил личность и коротко произнёс:

— Заблокируйте дополнительную карту. Да, ту, что оформлена на Леру.

Пауза.

— Причина? — уточнили на том конце.

— Больше нет необходимости в её использовании.

Он отключился без лишних объяснений. Раз уж она изменяла, раз уж сама эффектно хлопнула дверью. Он не обязан оплачивать её безграничный шопинг и демонстративные покупки «назло». Внутри не было ни злости, ни истерики. Только сухая логика. Демид открыл приложение умного дома и сменил код электронного замка. Потом отправил короткое сообщение помощнику: «Организуй перевозку вещей Леры на её квартиру. Сегодня». Ответ пришёл через минуту: «Понял». Никто не стал уточнять почему. И уж тем более — уговаривать передумать.

Если честно, в доме Леру не любили. Слишком громкий голос, снисходительно-капризный тон. Слишком привычное «эй, ты» вместо имени. Она могла щёлкнуть пальцами, сделать замечание за не так поставленную вазу, закатить глаза, если кофе недостаточно горячий. Иногда — откровенно по-хамски. Поэтому вещи были собраны и вывезены удивительно быстро. Чётко. Почти с энтузиазмом.

Через пару часов Антон вернулся. Он закрыл за собой дверь кабинета и положил на стол планшет.

— Есть информация.

Демид оторвался от ноутбука.

— Слушаю.

— Авария Калинина. Двадцать восемь лет. Не замужем. Работает оператором в службе доставки.

Демид слегка усмехнулся:

— Символично.

— Закончила филологический факультет с отличием. Знает три иностранных языка. Английский, французский, испанский. Подрабатывает переводами на фрилансе. Регулярно помогает приюту животных. Волонтёр.

Бровь Демида чуть изогнулась.

Глава 3

Колл-центр жил своей однообразной, механической жизнью, где голоса операторов сливались в ровный, бесконечный гул, словно тихий дождь по стеклу, и каждое «здравствуйте» звучало одинаково вежливо, одинаково отстранённо, одинаково безопасно, потому что чужие заказы — это всегда только чужие истории, которые не имеют права задевать, трогать или оставлять след.

Авария сидела перед монитором уже несколько часов, и усталость тяжёлой пеленой оседала на плечах, в уголках глаз, в кончиках пальцев, которые автоматически щёлкали мышкой, подтверждали позиции, проверяли адреса, уточняли подъезды и домофоны, в то время как мысли блуждали где-то далеко, за пределами этих безликих форм и таблиц.

Её работа не требовала таланта, не требовала знаний трёх иностранных языков, не требовала диплома с отличием — она требовала терпения, внимательности и способности сохранять спокойствие, когда кто-то по ту сторону провода злится из-за опоздавшей лапши или забытых палочек, и порой ей казалось, что именно это спокойствие постепенно стирает в ней всё живое, превращая дни в одинаковые серые полосы.

Она открыла следующий заказ почти машинально, взгляд скользнул по длинному списку позиций — роллы, ещё роллы, сет, дополнительный соус, напитки, — и лишь когда дошла до строки «Комментарий клиента», её пальцы замерли, а сердце вдруг сделало едва заметный, но отчётливый скачок.

«Привезите быстрее, пожалуйста. Меня только что бросила девушка. Планирую обожраться. За срочность накину чаевые».

Она перечитала текст, словно проверяя, не привиделось ли ей это среди стандартных «без лука» и «позвоните за пять минут до приезда», и в этой простой, почти нелепой фразе почувствовала нечто большее, чем просто шутку — в ней была честность, уязвимость, попытка спрятать боль за самоиронией, и эта попытка неожиданно тронула её куда сильнее, чем она могла бы признать.

Заказ действительно был внушительным, как будто человек по ту сторону экрана собирался заполнить пустоту внутри не разговорами, не скандалом, не алкоголем, а едой — простой, понятной, тёплой, — и от этой мысли на душе стало странно тепло.

Любопытство, которого ей обычно хватало только на то, чтобы угадывать характеры клиентов по интонации, на этот раз пересилило профессиональную отстранённость, и Авария, слегка закусив губу, быстро вбила номер телефона в свой смартфон, словно делала что-то запретное, детское, необдуманное.

Профиль открылся почти сразу. И она замерла. На фотографии был мужчина с тёмными, чуть влажными, словно после дождя или душа, волосами, которые падали на лоб неровными прядями, создавая впечатление небрежной естественности, и в этом беспорядке было больше притягательности, чем в идеально уложенных причёсках рекламных моделей; его лицо отличалось чёткими, выверенными линиями — высокие скулы, прямой нос, губы с едва заметной, почти насмешливой линией, — а взгляд был глубоким, тёмным, внимательным, с той самой тенью усталости, которая появляется у людей, привыкших держать всё под контролем и не позволять себе слабостей.

Белая рубашка была расстёгнута у горла, обнажая сильную линию шеи и ключиц, поверх неё — тёмный жилет, подчёркивающий плечи, и в этом сочетании строгости и лёгкой расслабленности чувствовалась уверенность, спокойная, не демонстративная, не кричащая, а внутренняя, та, что не нуждается в доказательствах.

— И такого бросили… — подумала она, и в этой мысли не было злорадства, только искреннее удивление.

Но куда сильнее её зацепило другое: он не хотел поддаться пагубным привычкам, не написал что-то грубое или агрессивное, не стал обвинять или жаловаться — он просто решил поесть, словно позволял себе пережить боль без разрушения, без попытки спрятаться в чем-то тёмном и губительном, и в этом выборе — простом, почти смешном — было что-то удивительно взрослое.

Авария почувствовала, как в груди поднимается лёгкое, почти озорное волнение, словно судьба вдруг подмигнула ей из-за экрана, предложив маленькое, нелепое приключение среди серых будней.

Она долго смотрела на фотографию, на эти тёмные глаза, в которых угадывалась сдержанная сила, и мысль, сначала робкая, почти безрассудная, постепенно оформлялась во что-то решительное, дерзкое, живое.

Иногда человеку нужно не сочувствие, а неожиданность. Иногда нужно, чтобы кто-то встряхнул. И прежде чем разум успел вмешаться и напомнить о глупости, она добавила к заказу пиццу — самую обычную, с пепперони, — и, не колеблясь, оплатила её со своей карты, чувствуя, как внутри разгорается странная смесь смущения и восторга от собственной смелости.

Взяв маркер, она аккуратно, старательно вывела на внутренней стороне крышки слова, которые казались одновременно и шуткой, и вызовом, и попыткой пробиться сквозь чью-то боль: «Женись на мне». Ни сердечек, ни лишних объяснений, только чёрные буквы на картоне и чуть ниже — её номер телефона, написанный чётко, уверенно, без права на двусмысленность.

Она закрыла коробку, на мгновение прижав ладонь к крышке, словно запечатывая в ней своё внезапное безрассудство, и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке — лёгкой, светлой, немного мечтательной.

Он мог не позвонить. Мог воспринять это как глупость, как шутку, как случайность. Но, возможно, в тот вечер, когда его только что бросили, он откроет коробку, увидит эти слова и хотя бы на секунду забудет о том, что ему больно.

А если судьба вдруг решит пошутить по-настоящему — то кто знает, может быть, одна маленькая пицца станет началом совсем другой истории.

Глава 4

Она едва успела вернуть гарнитуру на место и переключиться на следующий звонок, когда мимо её стола прошла Марина — та самая коллега, которая всегда смотрела чуть свысока, будто должность оператора была для неё временной неприятностью, а не реальностью, — и, заметив закрытую коробку с уже оформленным заказом, поджала губы так демонстративно, словно увидела не безобидную шалость, а преступление государственного масштаба.

— Это верх наглости — заигрывать с клиентами, — процедила она сквозь зубы, не понижая голоса, чтобы соседние столы тоже услышали, и в её тоне сквозила не столько забота о правилах, сколько плохо скрытая зависть и желание уколоть.

Авария подняла на неё спокойный взгляд, в котором не было ни оправданий, ни раскаяния, только лёгкая усталость, и хотела что-то ответить, но Марина уже развернулась и ушла, оставив после себя неприятный осадок, словно прошлась по полу грязной обувью.

Минут через десять в зале стало непривычно тихо — то самое тревожное затишье, которое всегда предшествует буре, — и Авария даже не удивилась, когда увидела, как Марина возвращается, но уже не одна, а в сопровождении начальника смены, чья фигура, грузная и раздражённая, словно излучала агрессию.

Он не стал подходить спокойно, не стал разбираться, не стал задавать вопросов — он ворвался к её столу так, будто поймал преступницу с поличным, и начал орать с порога, не стесняясь в выражениях, разбрасывая обвинения направо и налево, припоминая все прошлые опоздания на минуту, все мелкие огрехи, даже те, которых не было, и в его голосе звучала не справедливость, а давно копившаяся злость на всех и каждого.

Это было привычно. Он всегда был ненормальным, вспыльчивым, неспособным к диалогу, человеком, который чувствует себя значимым только тогда, когда унижает других.

— Ты что о себе возомнила?! — орал он, багровея. — Клиентов соблазнять решила? Репутацию компании портишь! Думаешь, тебе всё можно?!

Авария молча слушала, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна отчуждения, потому что каждый его крик только подтверждал, насколько это место давно стало для неё чужим.

И в этот момент Марина, словно случайно проходя мимо стола, «нечаянно» задела её смартфон локтем, и тот, описав короткую беспомощную дугу, с глухим треском упал на плитку, разбившись окончательно, расползаясь паутиной трещин по экрану, который ещё минуту назад хранил фотографию темноволосого мужчины.

Авария медленно перевела взгляд на разбитый телефон. Начальник заорал ещё громче, словно именно этот звук стекла стал последней каплей.

— Ты уволена! Слышишь? Уволена! И за две недели отработки я тебе не заплачу ни копейки, поняла?!

В зале кто-то нервно зашуршал бумагами, кто-то отвёл взгляд, делая вид, что ничего не происходит. Авария вдруг почувствовала удивительное спокойствие, почти лёгкость, как будто цепь, давно сдавливавшая грудь, внезапно лопнула.

Она медленно поднялась со стула, аккуратно сняла гарнитуру и положила её на стол, после чего так же спокойно подняла с пола разбитый смартфон, проверяя, не рассыпался ли он окончательно, и взяла сумку.

— Значит, с этого момента вы меня больше не увидите, — произнесла она ровным, твёрдым голосом, который контрастировал с его истеричным криком. — А о невыплате зарплаты я обязательно сообщу в трудовую инспекцию.

Начальник ещё что-то кричал ей вслед, но слова уже не имели значения, они растворялись в воздухе, не достигая её.

Она прошла к выходу, не оглядываясь, чувствуя на себе взгляды — сочувствующие, злорадные, равнодушные, — и толкнула тяжёлую дверь, за которой её встретил прохладный вечер.

На улице было темно и свежо, воздух пах влажным асфальтом и поздней весной, и Авария уверенно зашагала по тротуару в сторону дома, не ускоряя шаг, не пытаясь убежать от случившегося, а наоборот, позволяя себе осознать, что только что закончился целый этап её жизни.

В голове ещё гудели отголоски криков, но с каждым шагом они становились всё тише, уступая место странному ощущению свободы.

Когда она открыла дверь квартиры, её встретила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом лап по полу, и через секунду из комнаты выбежал рыжий, пушистый Коржик, чьи янтарные глаза зажглись радостью, как только он увидел хозяйку.

Кот мгновенно начал громко мурлыкать, обвиваясь вокруг её ног, словно пытался стереть остатки тяжёлого дня. Авария улыбнулась, присела на корточки и подняла его на руки, прижимая к себе, чувствуя мягкое тепло и знакомый запах шерсти.

— Я тоже скучала, — прошептала она, поглаживая его мордочку и зарываясь пальцами в густой рыжий мех, и в этот момент ей показалось, что, несмотря на крики, увольнение и разбитый телефон, она всё равно не проиграла.

Поставив миску на пол и насыпав Коржику сухого корма, Авария машинально потянулась к разбитому смартфону, словно надеялась, что трещины на стекле — всего лишь иллюзия, а внутри всё по-прежнему работает, и стоит только нажать кнопку, как экран оживёт привычным светом.

Экран не ожил. Она нажала ещё раз, дольше удерживая палец, потом подключила зарядку, проверила провод, розетку, снова нажала — в ответ была лишь глухая, равнодушная темнота, окончательная и бесповоротная.

— Ну замечательно, — пробормотала она, закатив глаза, хотя злости почти не было, лишь усталое принятие того, что на сегодня неприятностей достаточно.

Глава 5

Совещание тянулось вязко, как застывающий мёд. На огромном экране сменялись слайды, графики ползли вверх и вниз, кто-то говорил о перспективах, кто-то — о рисках, но всё это звучало одинаково размыто и осторожно, будто люди боялись произнести хоть одну чёткую мысль.

Демид сидел во главе длинного стола, откинувшись в кресле, и смотрел не столько на экран, сколько на тех, кто выступал. Голоса звучали ровно, формально, без искры. Они говорили о возможностях, но не предлагали решений.

— Конкретику, — наконец перебил он, не повышая голоса, но так, что в зале стало тише. — Мы теряем время.

Докладчик замялся, перелистнул слайд, начал пересказывать цифры уже более сжато, сухо, без воды. Остальные заметно напряглись. Слушая отчёт, Демид думал совсем о другом. IT-отдел. Когда-то эти люди были лучшими — дерзкими, амбициозными, голодными до нового. Сейчас же — аккуратные, осторожные, слишком привыкшие к стабильности. Закостенелые. Не стремятся ломать границы, не рвутся вперёд. А он терпеть не мог стоять на месте. «Нужно присмотреться, — мелькнуло в голове. — Набрать новых. Молодых. Жадных до результата».

Совещание закончилось быстрее, чем обычно. Люди покидали зал молча, сдержанно, унося с собой папки и планшеты. Кто-то избегал его взгляда, кто-то, наоборот, бросал осторожные, выжидающие.

Когда дверь закрылась, в кабинете стало тихо. Демид подошёл к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью — машины, свет, движение. Он любил наблюдать сверху. Не из тщеславия — просто так удобнее видеть масштаб. Он был тем, кто двигал проекты, которые завтра изменят мир. Кто финансировал исследования, о которых газеты узнают лишь спустя годы. Одним из самых богатых и влиятельных людей, оставаясь при этом в тени. Он не ходил по интервью. Не участвовал в подкастах. Не давал громких комментариев. Ему было незачем. Результат говорил за него.

В дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет уверенно вошёл Антон — начальник службы безопасности. Высокий, спокойный, с цепким взглядом человека, который замечает больше, чем говорит.

— Кое-что узнали о той девушке, — без прелюдий сообщил он.

Демид вернулся к столу, взял ручку и начал медленно прокручивать её между пальцами — привычка, выдававшая интерес.

— Вчера Аварию уволили, — продолжил Антон. — Формально — «за неподобающее поведение». Неофициально — конфликт с руководством из-за вчерашней истории, как ты понимаешь. Адрес проживания не установлен. Предположительно снимает квартиру. Частые переводы за аренду.

Ручка сделала ещё один оборот.

— И ещё, — Антон положил на стол планшет. — Нашли её учебные работы. Несколько докладов, курсовые. Очень сильные. Она определённо делала успехи в учёбе. Но дальше не пошло — на стажировку взяли другого студента. Из более… привлекательной семьи.

Последнюю фразу он произнёс с едва заметной иронией. Демид остановил вращение ручки, коротко взглянул на экран с открытым файлом. Формулы. Аналитика. Логика построения. Чисто, чётко, нестандартно. Интерес в его глазах стал острее.

— Не дали развиваться, — тихо произнёс он, больше для себя.

Он снова прокрутил ручку, на этот раз быстрее, будто принимая решение.

— Давай-ка наведаемся на её прежнюю работу.

Антон усмехнулся уголком губ.

— Мне эта идея тоже нравится.

В кабинете повисла короткая пауза — та самая, перед началом действия. Демид уже не думал о скучном совещании. Он чувствовал, что нашёл нечто куда более перспективное, чем усталый IT-отдел. Иногда прогресс начинается не с миллиардных инвестиций. А с одной несправедливо уволенной девушки.

Спустившись на подземную парковку, где воздух пах бензином, металлом и прохладой бетона, Демид молча направился к машине, и Антон шагал рядом, не задавая лишних вопросов, потому что за годы работы научился чувствовать момент, когда слова избыточны.

Дверцы мягко захлопнулись, двигатель заурчал приглушённо и уверенно, и автомобиль плавно выскользнул из тени парковки в плотный городской поток, где вечерние огни отражались в лакированном капоте, а за тонированными стёклами оставались все эмоции, сомнения и намерения.

Ехали быстро, без лишней суеты, но с тем внутренним напряжением, которое возникает, когда решение уже принято, и остаётся лишь довести его до конца.

Неприметное здание ресторана ничем не выделялось — обычная вывеска, скромный фасад, несколько припаркованных машин у входа, — место, мимо которого большинство прохожих прошли бы, не задерживая взгляд, не предполагая, что именно отсюда вчера отправилась пицца с дерзким предложением.

Мужчины вошли внутрь. И почти сразу пространство вокруг них изменилось. Люди действительно чувствуют деньги — они улавливают их в походке, в крое костюма, в часах, в спокойствии, которое не нужно доказывать, — и потому девушка на ресепшене расплылась в чрезмерно широкой улыбке, официант поспешно выпрямился, а администратор, заметив дорогой костюм Демида и холодную уверенность в его взгляде, почти мгновенно оказался рядом.

— Добрый вечер, чем можем помочь? — голос его стал приторно-учтивым.

— Пригласите администратора смены, — спокойно произнёс Демид.

— Это я, — молодой мужчина нервно кивнул.

Глава 6

Лера стояла посреди гостиной и с нарастающим раздражением оглядывала пространство. Квартира, ещё недавно аккуратная и выверенная до идеала, теперь была завалена коробками. Её коробками. Плотный картон с логотипами транспортной компании, небрежно сложенные чехлы с одеждой, пакеты с обувью — всё это выглядело как немой, но предельно ясный ответ. Вещи, которые привезли из дома Демида. Не аккуратно доставили по её просьбе. Не временно переместили. А просто… выставили.

Лера медленно прошлась между коробками, каблуки глухо стучали по полу. С каждой секундой внутри росло жгучее, липкое негодование. Он что, всерьёз решил, что она примет это молча? Что будет сидеть и ждать?

Почему он не спешит к ней? Где звонки? Где извинения? Где попытка всё объяснить?

Она поджала губы. Нет. Так не пойдёт. Если Демид решил поиграть в холодную отстранённость, он явно забыл, с кем имеет дело.

Лера резко подошла к шкафу и распахнула его. Взгляд быстро скользнул по рядам идеально развешанных нарядов. Она выбирала недолго. Самый эффектный. Белоснежный костюм — удлинённый приталенный пиджак с чёткой линией плеч и брюки-клёш, подчёркивающие безупречную линию ног. Под пиджаком — нежный светлый топ с аккуратным, но выразительным вырезом. Всё продумано до миллиметра: элегантно, дорого, безупречно.

Через полчаса Лера стояла перед зеркалом. Длинные светлые волосы уложены мягкими голливудскими волнами, струятся по плечам, блестят в свете ламп. Кожа ровная, сияющая, макияж идеален — выразительные глаза с аккуратной растушёвкой, чётко очерченные скулы, нюдовая, но чувственная помада. На ушах — длинные эффектные серьги, вытягивающие силуэт, на шее тонкая цепочка, подчёркивающая хрупкость линии ключиц. Высокая, стройная, с точёной талией и уверенной осанкой, она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Само совершенство. Лера чуть повернулась боком, оценила профиль, плавную линию бедра, изящный изгиб спины, удовлетворённо кивнула своему отражению.

— Посмотрим, как долго ты продержишься, — тихо произнесла она, имея в виду Демида.

Такси бизнес-класса приехало быстро. Она села внутрь, назвала адрес его квартиры и всю дорогу смотрела в окно, представляя, как он войдёт, увидит её — идеальную, спокойную, великодушную — и поймёт, что был неправ. Она даст ему шанс. Позволит загладить вину. Потому что она может себе это позволить.

Подъезд встретил её привычной тишиной и холодной роскошью. Лера уверенно подошла к двери, приложила ключ-карту к электронному замку. Писк и загорелся красный индикатор. Она нахмурилась. Снова приложила. Писк. Красный. Дверь не открывалась. Несколько секунд она просто стояла, не веря. Потом резко нажала на звонок. Конечно, кто-то из прислуги откроет. Они её знают. Послышались тяжёлые шаги и дверь распахнулась. На пороге стоял охранник.

— Ну наконец-то, — фыркнула Лера и шагнула вперёд.

Но проход ей тут же перекрыли.

— Вам нельзя, — сухо произнёс мужчина. — Есть распоряжение не впускать.

Она медленно подняла взгляд.

— Что значит нельзя? Вы, кажется, не поняли, кто я.

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Приказ касается именно вас.

На секунду Лера потеряла дар речи.

— Вы серьёзно? — голос стал холодным, звенящим. — Вы сейчас отказываете мне во входе в квартиру Демида?

— Да.

— Вы в курсе, что он вас уволит? — процедила она, делая шаг ближе. — Сегодня же.

Охранник даже не моргнул.

— У меня чёткие инструкции.

Лера смотрела на него несколько долгих секунд, будто надеялась прожечь взглядом. Но дверь так и оставалась наполовину закрытой, а за спиной мужчины — чужое, ставшее вдруг недоступным пространство.

Она резко развернулась, каблуки звонко ударили по мрамору. В груди клокотала ярость. Унижение. Негодование. Её. Не впустили.

Такси она вызвала почти не глядя в экран. Когда машина тронулась, Лера сжала пальцы в кулак. Хорошо. Если он решил прятаться за охраной, она приедет к нему в офис. И тогда они поговорят. Серьёзно. И ему придётся извиниться.

В офисе всё повторилось. Холодный мрамор холла, строгий ресепшен, идеально выверенная вежливость — и такая же непроходимая стена отказа.

— К Демиду, — коротко бросила Лера, даже не удостоив девушку за стойкой лишним взглядом.

Та что-то быстро проверила в системе и подняла глаза уже с выученной осторожностью.

— К сожалению, без предварительной записи…

— Вы, вероятно, не поняли, — голос Леры стал ледяным. — Меня не записывают. Меня пропускают.

Но её не пропустили. Через несколько минут к ресепшену подошёл мужчина из службы безопасности — не грубый, не хамоватый, а максимально корректный. И предельно твёрдый.

— Вам отказано во входе, — произнёс он так спокойно, будто речь шла о погоде.

Лера смотрела на него несколько секунд, не веря, что это происходит второй раз за день.

— Это какая-то глупая ошибка.

— Нет.

Слово прозвучало коротко и окончательно. Она отошла в сторону, сдерживая желание устроить сцену. Скандал в холле крупной компании — плохая стратегия. Она не привыкла проигрывать публично.

Глава 7

В приюте пахло тёплой шерстью, древесным наполнителем и чем-то ещё — особенным, живым, чуть пыльным, но уютным. Авария стояла на коленях у низкого столика и старательно вычёсывала крупного серого кота с важным, почти философским выражением морды. Щётка мягко скользила по густой шерсти, и под руками скапливались пушистые облачка подшёрстка.

— Ну-ну, красавец, — тихо приговаривала она, аккуратно придерживая кота за грудку. — Терпи, зато потом будешь самый ухоженный.

Кот в ответ громко мурчал, прикрывая глаза от удовольствия. Представители кошачьих её любили. Это было видно сразу — стоило Аварии войти в помещение, как несколько хвостатых тянулись к ней, кто-то терся о ноги, кто-то требовательно мяукал, кто-то просто наблюдал издалека, но без настороженности. Она умела быть с ними спокойной. Терпеливой. Не давящей. И сама любила возиться с ними — мыть, чистить клетки, менять воду, разговаривать вполголоса, даже если ответом было лишь сонное «мрр».

Сегодня она уже успела вымыть двух котят, почистить несколько вольеров и теперь заканчивала с серым «философом», когда в дверном проёме раздался лёгкий стук.

— Кхм, — Юра постучал по косяку, привлекая внимание. — Я тут, можно сказать, совершил маленькое техническое чудо.

Авария подняла голову.

— Получилось?

Юра кивнул, протягивая ей смартфон.

— Включается, работает. Экран пришлось заменить, плата, к счастью, жива. Но… — он почесал затылок, — я всё-таки посоветовал бы купить новый. Не факт, что этот долго протянет. Удар был серьёзный.

Авария взяла телефон, нажала кнопку. Экран загорелся. Она искренне улыбнулась — светло, благодарно.

— Спасибо тебе. Правда. Я даже не знаю, как отблагодарить.

Юра смутился, но быстро собрался.

— Ну… если ты как-нибудь угостишь меня своим фирменным пряным печеньем, я буду самым счастливым человеком на свете.

Авария рассмеялась.

— Шантаж через желудок? Честно ли это?

— Я использую доступные ресурсы, — невозмутимо пожал плечами он.

— Договорились. Испеку.

Она вернулась к серому коту, который уже почти задремал от блаженства, и продолжила аккуратно вычёсывать его, а Юра не спешил уходить. Повисла короткая пауза.

— Слушай… — наконец произнёс он, — может, сходим как-нибудь в кино? Просто… фильм посмотреть. Ничего особенного.

Авария на секунду замерла, потом мягко посмотрела на него.

— Юр, прости. Правда. Но меня недавно уволили… Мне сейчас стоит озаботиться поиском новой работы. Не до кино, честно.

Она говорила спокойно, впрочем, как и всегда. Юра кивнул, будто и не ожидал иного. Он давно привык, что его попытки ухаживания аккуратно, но неизменно обламываются. И научился не обижаться. Оставаться рядом в дружеском формате, довольствоваться совместной работой в приюте, редкими разговорами и её улыбками.

— Понимаю, — легко ответил он. — Если что — я всё равно рядом. И печенье жду.

— Наглый, — улыбнулась она.

Закончив работу, Авария вымыла руки, попрощалась с волонтёрами и, накинув куртку, поспешила домой.

Дверь квартиры едва успела закрыться, как из коридора вылетел Коржик. Он остановился перед ней, внимательно обнюхал джинсы, куртку, руки — чужие запахи приюта явно не вызывали у него восторга — а затем решительно начал тереться о её ноги, боками, хвостом, будто старательно помечая: «Моё. Это моя хозяйка».

— Ревнивец, — засмеялась Авария, наклоняясь, чтобы взять его на руки.

Коржик громко замурчал, прижимаясь к ней всем тёплым пушистым телом.

Устроившись прямо на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану, Авария подтянула ноги ближе и позволила Коржику устроиться на её коленях, чувствуя, как тёплое, живое тело мягко давит своим весом, как сквозь тонкую ткань домашней футболки передаётся его ровное дыхание и глубокое, вибрирующее мурлыканье, постепенно заполняющее тишину квартиры почти осязаемым уютом. Одной рукой она медленно, рассеянно перебирала густую рыжую шерсть, проводя пальцами вдоль позвоночника кота, а другой держала смартфон, словно этот хрупкий прямоугольник стекла и металла вдруг стал чем-то гораздо более значимым, чем просто средством связи.

Экран мягко светился в полумраке комнаты, и её взгляд, скользнув по уведомлениям, внезапно замер, будто наткнулся на невидимую преграду: пропущенный вызов. От него. От того самого мужчины, чьё лицо до сих пор всплывало в памяти слишком отчётливо — внимательный взгляд, спокойная уверенность, едва уловимая ирония в линии губ. Вчера. Один-единственный звонок, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце болезненно, неровно толкнулось о рёбра.

Он звонил. Не проигнорировал. Не отмахнулся. Не посчитал нелепой выходкой ту самую пиццу с посланием, из-за которой её, по сути, вышвырнули с работы.

Авария медленно прикусила губу, чувствуя, как внутри поднимается целая волна противоречивых ощущений — от тревожного предвкушения до почти детского страха оказаться смешной, навязчивой, неуместной. Она смотрела на номер так пристально, будто надеялась, что цифры вдруг подскажут правильное решение, избавят от необходимости выбирать самой, избавят от риска сделать шаг в пустоту.

Глава 8

В его офисе всегда царила сосредоточенная, почти осязаемая тишина, не мёртвая, а наполненная смыслом и энергией работы, где каждый предмет находился на своём месте, подчёркивая характер владельца — сдержанный, строгий, привыкший к контролю и порядку. Просторный кабинет был выдержан в тёмных, благородных оттенках: глубокий графит стен, холодный камень с едва заметной фактурой, длинные парящие полки с мягкой тёплой подсветкой, на которых стояли лаконичные скульптуры и редкие, тщательно подобранные предметы декора. Огромный стол из тёмного дерева с тонкой световой линией по периметру казался массивным и одновременно лёгким, словно зависал в пространстве, а за ним — кожаное кресло с высокой спинкой, подчёркивающее статус и власть. Напротив стоял широкий монитор, почти без рамок, холодно светящийся сложными графиками, таблицами и кодом.

Демид работал быстро и сосредоточенно, пальцы уверенно скользили по клавиатуре, формируя строки текста, корректируя данные проекта, который в перспективе должен был изменить целый сегмент рынка, а возможно, и больше. Его взгляд скользил по экрану, выхватывая детали, просчитывая риски, мысленно выстраивая стратегию на несколько шагов вперёд, и в этой концентрации было что-то хищное, точное, без лишних эмоций.

Смартфон, лежавший на столе справа, вдруг коротко завибрировал, нарушая ритм работы, и Демид, не отрывая взгляда от монитора, машинально взял его в руку, собираясь бегло проверить уведомление и вернуться к цифрам. Однако взгляд, скользнувший по экрану, неожиданно замер, а пальцы на секунду застыли, словно кто-то невидимый нажал паузу.

Сообщение от Аварии.

Уголок его губ чуть заметно дрогнул в усмешке, в которой смешались удовлетворение и интерес, и он смахнул уведомление, открывая мессенджер полностью, чтобы прочитать:

«Надеюсь, пицца хотя бы немного подняла вам настроение. Простите, что не ответила на звонок — телефон был в ремонте».

Он знал, что её телефон действительно не работал; информацию об этом аккуратно передали с её прежнего места работы, где сотрудники охотно делились подробностями, стараясь угодить. Первым, почти импульсивным порывом было купить ей новый смартфон — дорогой, лучший из возможных, чтобы вопрос был закрыт одним движением, как он привык решать большинство проблем. Однако Антон тогда спокойно, но твёрдо остановил его, заметив, что то, что для Демида является мелочью, жестом без последствий, для неё может выглядеть иначе — как давление, как попытка поставить в зависимость, как навязанный долг. Более того, собранная информация рисовала образ девушки, которая вряд ли примет дорогой подарок от практически незнакомого мужчины, и Демид вынужден был признать, что Антон, вероятно, прав.

Он быстро набрал ответ, не позволяя себе излишней сентиментальности, но и не скрывая заинтересованности:

«Был приятно удивлён. Благодарю за внимание ко мне в непростую минуту. Удобно ли вам сейчас разговаривать?»

Сообщение ушло, и он, вопреки собственной привычке не ждать, всё же не отложил телефон сразу, наблюдая за экраном. Ответ пришёл через полминуты и достаточно короткий.

«Удобно».

Демид медленно откинулся в кресле, позволяя спинке принять его вес, взгляд на мгновение скользнул по строгим линиям кабинета, по мягкому свету полок, по тёмной поверхности стола, словно он оценивал поле перед новым, неожиданным ходом.

Затем он нажал на вызов, поднёс смартфон к уху и, слушая гудки, почувствовал, как привычная деловая сосредоточенность сменяется иным, более тонким напряжением.

— Алло… — её голос прозвучал мягко, немного тише, чем обычно, и в нём отчётливо слышалось волнение, но вместе с тем — удивительная мелодичность, лёгкая бархатистость, будто каждое слово обволакивало слух.

Демид замер на секунду. Он ожидал услышать многое — неловкость, поспешность, возможно, наигранную уверенность, — но не это спокойное, живое звучание, в котором не было фальши. И его неожиданно поразило, насколько сильно вся эта, казалось бы, случайная история начинает затрагивать его самого, вызывая эмоции, к которым он совершенно не привык: лёгкое волнение, интерес, даже — предвкушение.

— Я очень хотел услышать девушку, которая вытащила меня из депрессии, — произнёс он чуть ниже обычного, позволяя голосу звучать мягче.

В трубке раздался тихий смех — искренний, негромкий, будто она улыбалась, прикрывая рот ладонью.

— Депрессию пиццей не развеять, — с лёгкой иронией ответила Авария, — но я рада, что у вас всё хорошо.

В её словах не было кокетства, лишь простая человеческая забота, и это подкупало сильнее, чем любые заученные фразы.

— Скажите, — продолжил он, позволяя разговору течь естественно, — вас правда зовут Аварией? Имя необычное.

Она не смутилась.

— Правда. Меня назвали в честь прабабушки. В нашей семье это имя передаётся по женской линии, — в её голосе появилась лёгкая гордость, теплая, почти трогательная. — А как зовут вас?

На мгновение он задумался — не потому, что хотел скрыться, а потому, что редко представлялся вот так просто, без фамилии, без должностей.

— Демид, — легко признался он, и собственное имя вдруг прозвучало иначе, свободнее.

Глава 9

Когда машина мягко остановилась у ворот дома и массивные створки бесшумно разошлись в стороны, впуская во внутренний двор, Демид почувствовал, как усталость, до этого едва заметная за напряжением дня, вдруг тяжело осела в плечах, словно напоминая о себе сразу всей накопленной усталостью.

Поднявшись в квартиру и оказавшись в просторной гостиной, залитой мягким тёплым светом, он медленно прошёл к дивану, расстегнул пиджак и, опустившись на диван, откидываясь на кожаную спинку, устало выдохнул, проводя ладонью по лицу, будто стирая с него остатки раздражения, переговоров и бесконечных мелких решений, из которых состоял его день.

Антон устроился напротив, небрежно опершись плечом о край массивного шкафа, и наблюдал за другом с тем лёгким, чуть насмешливым выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он замечал, что в привычно выстроенной жизни Демида начинает происходить что-то непривычное.

Несколько секунд в комнате стояла спокойная тишина.

— Завтра встречаюсь с Аварией, — наконец сказал Демид, произнеся это так, словно констатировал деловой факт.

Антон приподнял бровь.

— И что именно тебя в этом удивляет?

Демид слегка нахмурился, словно сам до конца не понимал, что именно вызывает у него внутреннее недоумение.

— Она предложила встретиться… в парке, — произнёс он с лёгкой паузой. — Скажи, Антон… чем вообще можно заниматься в парке? Или она имела в виду что-то другое?

На мгновение в комнате повисла тишина, а потом Антон не выдержал и рассмеялся — тихо, но совершенно искренне, так, что даже покачал головой.

— Нет, парк покупать не нужно, — сквозь смех сказал он. — Иногда люди просто гуляют.

Демид медленно повернул голову, глядя на него с выражением человека, который только что услышал крайне странную теорию.

— Гуляют?

— Представь себе, — с усмешкой продолжил Антон. — Ходят по дорожкам, смотрят на деревья, разговаривают… ну и максимум, на что там обычно тратятся, — это сладкая вата, мороженое и стаканчик кофе. Возможно, тебе это даже по карману.

Демид на секунду будто завис, прокручивая в голове эту картину. Люди, добровольно проводящие время без цели, без сделки, без результата, просто медленно шагающие среди деревьев с липкой сахарной ватой на палочке, казались ему чем-то из параллельной реальности.

— И кому может нравиться такое времяпрепровождение? — искренне спросил он.

Антон лишь хмыкнул.

— Со стороны девушки это вообще отличный вариант, если подумать, — заметил он уже более спокойно. — Вы будете в людном месте, среди толпы, и ей ничего не угрожает, ведь она идёт гулять с незнакомцем.

Демид медленно прокрутил в пальцах смартфон, наблюдая, как холодный свет экрана скользит по стеклу, и вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не рассматривал подобные встречи с такой стороны. Для него всё всегда было проще. Люди сами стремились попасть в его круг. Женщины — особенно.

— Кстати, — добавил Антон, будто между прочим, — я ещё немного навёл справки о ней.

Демид чуть приподнял взгляд.

— И?

Антон пожал плечами.

— Могу сказать, что она действительно очень хороший человек. Без скандалов, без мутных историй, помогает в приюте для животных, подрабатывает где придётся, потому что живёт одна и особо не на кого рассчитывать не может… — он на секунду задумался. — Если честно, я бы рекомендовал тебе к ней всерьёз присмотреться.

Демид прищурился.

— Сейчас будет «но», — заметил он почти с любопытством.

Антон тихо хмыкнул.

— Конечно будет.

Он посмотрел на друга чуть внимательнее, чем обычно.

— У тебя мало шансов её завоевать.

В комнате снова стало тихо. Демид усмехнулся — коротко, почти лениво, как человек, который привык слышать противоположное. Раньше с этим действительно никогда не было проблем. Женщины сами тянулись к нему — сначала осторожно, потом всё настойчивее, будто близость к его жизни, деньгам, влиянию была чем-то вроде магнита, против которого невозможно устоять. Они улыбались, ловили каждое слово, сами сокращали дистанцию, сами вешались на шею. И он давно привык к этой предсказуемости. Но теперь, прокручивая в пальцах телефон и вспоминая тихий смех девушки по имени Авария, которая совершенно спокойно предложила встретиться не в ресторане, не в клубе, а на простых аллеях парка среди людей, он вдруг поймал себя на странной мысли. В этот раз всё почему-то ощущалось иначе.

Демид несколько секунд молча крутил в пальцах смартфон, наблюдая, как тусклый свет экрана отражается на гладкой поверхности стола, а затем, чуть откинувшись на спинку дивана, с тем спокойным, почти философским выражением, которое появлялось у него, когда он пытался смотреть на ситуацию без привычной для него уверенности в результате, заметил:

— В конце концов, это будет всего лишь первая встреча… — произнёс он неторопливо, будто раскладывая мысль по полочкам. — Мы можем просто не понравиться друг другу.

Антон, который до этого лениво покачивал бокал в пальцах, посмотрел на него с тем самым хитрым выражением, которое обычно предвещало какую-нибудь едкую реплику, и, медленно растянув губы в улыбке, сказал:

Глава 10

Авария стремительно выскочила из стеклянных дверей станции метро, где за её спиной остался гул поездов, шум голосов и тяжёлый, тёплый воздух подземки, и, оказавшись на улице, мгновенно ощутила прохладное дыхание весеннего дня, которое будто немного отрезвило её разогнавшиеся мысли; девушка остановилась, огляделась по сторонам, словно пытаясь сразу охватить взглядом всю площадь перед входом в парк, где уже начинали собираться люди, звучала музыка и лениво колыхались разноцветные флажки фестиваля, после чего сделала несколько шагов вперёд и остановилась возле высокого фонаря, отбрасывающего на асфальт мягкий золотистый круг света.

Она слегка нервничала — это чувствовалось в том, как её пальцы на секунду сжались на ремешке сумки, как она прикусила губу и быстро достала из кармана смартфон, чтобы проверить время, хотя прекрасно понимала, что делала это уже третий раз за последние пять минут, потому что опаздывать она не просто не любила — она терпеть не могла этого ощущения, когда заставляешь кого-то ждать.

Экран загорелся холодным светом. Без пятнадцати. Авария облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Она пришла раньше, как всегда.

— Удивительно, как Коржик отпустил вас на прогулку.

Мягкий, бархатный мужской голос прозвучал так близко, почти у самого её уха, что Авария от неожиданности буквально подпрыгнула на месте и резко обернулась, прижимая смартфон к груди.

Перед ней стоял он, Демид. И на мгновение девушке показалось, что фотография, которую она видела на экране телефона, совершенно не передавала того впечатления, которое производил этот мужчина вживую.

Он был высоким — заметно выше неё — и двигался с той спокойной уверенностью, которая редко встречается у людей, привыкших постоянно оглядываться по сторонам; на нём была простая чёрная футболка, идеально облегающая широкие плечи и сильные руки, подчёркивая спортивную фигуру, тёмные джинсы сидели безупречно, словно были сшиты специально для него, а чёрные кроссовки выглядели одновременно лаконично и дорого, дополняя образ той самой непринуждённой элегантности, которая обычно не требует никаких демонстративных деталей.

Тонкая цепочка на шее поблёскивала в лучах фонаря, а руки он держал в карманах джинсов, слегка прислонившись плечом к стене рядом со входом в парк, будто наблюдал за ней уже какое-то время. И его взгляд был внимательным. Слишком внимательным.

Авария вдруг остро почувствовала этот взгляд на себе, отчего слегка смутилась, и, пытаясь скрыть неловкость, улыбнулась.

— Вы меня напугали, — призналась она, тихо выдохнув.

Демид едва заметно усмехнулся.

— Это была случайность, — спокойно ответил он.

На несколько секунд между ними повисла странная, почти ощутимая пауза — та самая неловкость, которая появляется, когда два человека впервые оказываются рядом не в переписке и не по телефону, а лицом к лицу, и вдруг осознают, что теперь нужно говорить, двигаться, смотреть друг другу в глаза.

Демид первым нарушил это молчание. Он выпрямился, достал руки из карманов и протянул ей ладонь.

— Думаю, мы можем познакомиться ещё раз, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Авария негромко рассмеялась — смех вышел чуть взволнованным, но искренним — и вложила свою руку в его ладонь, чувствуя неожиданно тёплое и уверенное рукопожатие.

— Я рада, что вы нашли время для этой встречи, — сказала она.

Демид на секунду задержал её руку чуть дольше, чем требовали формальности, а затем мягко отпустил.

— Может, перейдём на «ты»? — предложил он.

Авария улыбнулась уже гораздо спокойнее.

— Думаю, это хорошая идея.

И на этот раз согласилась она удивительно легко. Авария будто незаметно выдохнула, словно вместе с этим лёгким движением из груди вышло напряжение, которое она сама до конца не осознавала, чуть расправила плечи и, уже заметно оживившись, махнула рукой в сторону аллеи, откуда доносились музыка и ритмичные хлопки.

— Там сегодня выступают уличные танцоры, — сказала она с живым интересом в голосе. — Очень классные номера показывают.

Демид скользнул взглядом в сторону, куда она указала, прислушался к далёким басам музыки, а затем снова перевёл взгляд на девушку.

— Я в этом парке впервые, — спокойно заметил он, слегка прищурившись от яркого света фонарей и гирлянд, развешанных над дорожками. — Поэтому, если ты здесь ориентируешься, я совсем не против, чтобы ты была моим гидом.

Авария рассмеялась — легко, почти звонко, и этот смех, казалось, мгновенно растворился в шуме парка.

— Тогда вам… — она на секунду осеклась, улыбнулась и тут же поправилась, — тебе повезло, потому что я знаю здесь много интересных мест.

Она сделала шаг вперёд, приглашая его следовать за собой.

— В этом парке по всей территории спрятано множество удивительных скульптур, — продолжила она с явным энтузиазмом, — некоторые из них довольно старые, а у некоторых вообще очень странная история появления.

Она пошла по извилистой тропинке между деревьями, где фонари мягко освещали дорожку золотистыми пятнами света, а Демид двинулся рядом, не спеша, наблюдая за ней с той самой задумчивой полуулыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он ловил себя на мысли, что происходящее нравится ему гораздо больше, чем он ожидал.

Глава 11

Демид на несколько секунд задумался, и это короткое молчание оказалось неожиданно наполненным какими-то странными, непривычными для него мыслями, потому что вдруг с удивительной ясностью осознал простую и почти абсурдную вещь: за все годы, наполненные бесконечными встречами, ужинами, случайными романами и поверхностными разговорами, у него никто и никогда не спрашивал, как у него дела на работе. О деньгах — спрашивали. О подарках — спрашивали. О том, куда он может их отвезти, что подарить, что купить, какие возможности способен открыть — интересовались с живым, порой даже жадным любопытством. Но вот так — спокойно, без подтекста, без расчёта — никто не спрашивал.

Он чуть пожал плечами, словно пытаясь скрыть эту неожиданную внутреннюю заминку.

— Всё отлично, — ответил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал привычно ровно. — Сейчас веду новый проект.

Авария чуть повернула голову, посмотрела на него с искренним интересом, и в её взгляде не было ни тени той настороженной оценки, которую он так хорошо знал.

— Неужели ты бизнесом занимаешься? — удивлённо спросила она. — Или это в другом контексте?

Демид едва заметно усмехнулся.

— Можно и так сказать.

Она несколько секунд шла молча, будто переваривая эту информацию, а затем снова посмотрела на него.

— Тебе нравится твоя работа?

Этот вопрос оказался ещё более неожиданным. И ещё более странным. Потому что где-то глубоко внутри, почти болезненно, кольнула мысль: об этом его тоже никогда не спрашивали. Ни разу. Людей интересовало всё, что связано с результатом, а точнее с деньгами и властью, с возможностями, которые он мог открыть. Но не то, нравится ли ему то, чем он живёт.

Демид на мгновение отвёл взгляд в сторону, наблюдая, как между деревьями мелькают огни гирлянд, а где-то впереди звучит музыка фестиваля, и только после этого спокойно ответил:

— Да… мне очень нравится то, чем я занимаюсь.

Авария вдруг улыбнулась так тепло и искренне, что на секунду стало даже неловко.

— Это такая редкость, — сказала она с тихим восхищением, — и, наверное, поэтому особенно прекрасно, когда работа приносит удовольствие.

Демид слегка прищурился, внимательно наблюдая за ней.

— А как у тебя дела на работе? — спросил он, словно между прочим. — Не было проблем из-за той пиццы?

Авария неожиданно рассмеялась — легко, будто этот вопрос показался ей забавным.

— Всё в порядке.

И сказала это так спокойно, так естественно, что любой другой человек, вероятно, просто поверил бы. Но Демид уже знал правду, знал об увольнении. Знал, что она потеряла работу из-за этой выходки. И именно поэтому сейчас особенно отчётливо отметил одну деталь, которая показалась ему почти невероятной: она не сказала об этом. Не пожаловалась и даже не попыталась вызвать сочувствие. Не использовала эту ситуацию как поводом для разговора.

Он не стал задавать прямой вопрос, хотя мог бы. Вместо этого лишь молча отметил для себя, что подобного опыта общения с женщинами у него прежде никогда не было, потому что обычно всё происходило совершенно иначе — они сами начинали рассказывать о своих проблемах, жаловаться на начальство, на жизнь, на несправедливость, а он, уже по привычке, решал эти вопросы.

С Аварией всё было иначе. Совершенно иначе. Он тихо вздохнул, почти незаметно, и машинально сжал в кармане небольшой брелок, холодный металл которого упирался в ладонь. Подарок.

Антон уверял, что это идеальный вариант — простой, ненавязчивый, символичный. Но Демиду почему-то так не казалось. И именно поэтому он до сих пор медлил, будто не знал, как поступить лучше. Или, может быть, впервые в жизни… боялся сделать что-то не так.

В этот момент Авария вдруг остановилась, слегка потянув его за руку.

— Смотри!

Они вышли к небольшой площадке, вокруг которой уже собралась толпа людей, образовав полукруг, а в центре под ритмичную музыку выступали танцоры, двигаясь так стремительно и слаженно, что их движения казались почти нереальными.

Музыка гремела. Люди хлопали в ладоши, кто-то свистел. Авария с живым интересом шагнула ближе, почти мгновенно забыв обо всём вокруг, и в её глазах вспыхнул тот самый яркий, детский восторг, который Демид уже начал узнавать.

И в этот момент он вдруг понял, что всё ещё сжимает в кармане маленький брелок… и до сих пор не решился достать его.

Демид продолжал держать в кармане пальцами маленький металлический корпус брелока, и в памяти почти сразу всплыл вчерашний разговор с Антоном — разговор, который тогда показался ему настолько абсурдным, что он едва удержался от того, чтобы просто не выбросить эту странную вещицу в ближайшую урну.

— Идеальный подарок, — с полной серьёзностью заявил тогда Антон, покрутив между пальцами крошечный прозрачный брелок, внутри которого находился миниатюрный кактус, застывший в аккуратном комочке грунта. — Смотри: и как брелок использовать можно, и потом цветок посадить.

Демид тогда смотрел на него с выражением откровенного скепсиса, которое даже не пытался скрыть. Он взял брелок двумя пальцами, поднял его на уровень глаз, словно изучал какой-то сомнительный артефакт, и медленно спросил:

Глава 12

Они остановились у фонтанов, над которыми уже зажглась вечерняя подсветка, мягкими переливами света окрашивавшая струи воды то в глубокий синий, то в тёплый янтарный, то в нежно-розовый оттенок, из-за чего каждая капля, взлетавшая вверх и рассыпавшаяся серебряной пылью, казалась частью какого-то тщательно поставленного спектакля, а из скрытых колонок негромко лилась музыка, создавая вокруг атмосферу лёгкого праздника, в котором растворялись голоса гуляющих людей, смех, шаги по плитке и случайные аплодисменты тех, кто останавливался, чтобы посмотреть на танцующие струи.

Люди вокруг медленно прогуливались, кто-то сидел на краю бортиков, болтая ногами и разговаривая, несколько подростков неподалёку пытались танцевать под музыку, смеясь и толкая друг друга, а вечерний воздух, ещё тёплый после дневного солнца, наполнялся запахами сладкой ваты, кофе и весенней пыли.

Демид стоял рядом с Аварией и наблюдал за ней, почти не замечая ни музыки, ни толпы, ни даже фонтанов, потому что всё его внимание каким-то странным образом снова и снова возвращалось к девушке, которая, кажется, совершенно не подозревала о том, насколько выразительно выглядит в этот момент.

Она держала в руках вафельный стаканчик с шоколадным мороженым и, осторожно откусывая маленькие кусочки, будто боялась, что оно растает слишком быстро, смотрела на фонтан с тем самым живым, искренним интересом, который он уже не раз успел заметить за время их прогулки.

Демид опустил взгляд на своё мороженое — простой пломбир в таком же вафельном стаканчике — и снова поймал себя на удивительной мысли, что это мороженое стоило совершенно смешные деньги по его меркам, сумму, на которую он обычно даже не обращал внимания, но при этом казалось невероятно вкусным, таким насыщенным и холодным, что на мгновение он даже задумался, не обманывают ли его собственные ощущения.

Впрочем, почти сразу он понял, что дело, вероятно, вовсе не в мороженом. Дело было в обстановке, музыке, в мягком свете фонтанов. И, возможно, в девушке, стоявшей рядом. Он снова посмотрел на Аварию, и, кажется, сделал это слишком долго и слишком внимательно, потому что она внезапно повернула голову, встретилась с его взглядом и почти сразу слегка смутилась, едва заметно выпрямившись и чуть отведя глаза в сторону.

— Что-то не так? — осторожно спросила она, будто пытаясь понять причину его пристального внимания.

Демид медленно покачал головой.

— Нет.

Он на секунду задумался, а потом, неожиданно даже для самого себя, решил не искать привычных формулировок, не облекать мысль в удобную и безобидную форму, а сказать так, как есть.

— Просто… ты мне понравилась, — спокойно произнёс он, глядя на неё. — И сегодняшняя прогулка была невероятной.

Авария на несколько секунд замолчала, будто обдумывала его слова, и в этот короткий промежуток времени в её лице появилось то самое выражение серьёзности, которое он уже заметил раньше — выражение человека, который не привык разбрасываться ответами и всегда сначала взвешивает то, что собирается сказать.

Она снова посмотрела на него. И мягко улыбнулась.

— Мне тоже понравилась сегодняшняя встреча, — призналась она, и в её голосе не было ни кокетства, ни неловкости, только спокойная искренность.

Демид едва заметно кивнул, словно этот ответ был для него важнее, чем он готов был признать.

— Тогда… — он слегка прищурился, — могу ли я надеяться, что мы ещё встретимся?

Авария на секунду задумалась, глядя на фонтан, где струи воды в этот момент вспыхнули ярко-голубым светом.

Потом она пожала плечами и сказала с лёгкой, почти озорной улыбкой:

— Почему бы и нет.

Некоторое время они стояли молча, слушая музыку и наблюдая за тем, как вокруг них медленно течёт вечерняя жизнь парка, и в этой паузе не было неловкости — только спокойное ощущение, будто им обоим достаточно просто находиться рядом. Наконец Демид чуть повернул голову к девушке.

— А как у тебя появился Коржик?

Вопрос подействовал почти мгновенно. Глаза Аварии буквально загорелись тем самым живым, тёплым светом, который появляется у людей, когда они начинают рассказывать о чём-то действительно дорогом для себя. Она даже чуть оживилась, будто сама история вдруг снова вернула её в тот момент.

— О, это была целая эпопея, — сказала она с тихим смехом. — Он просто… однажды пошёл за мной.

Демид удивлённо поднял бровь.

— Пошёл?

— Да, — кивнула она. — Маленький, рыжий, грязный комочек с огромными ушами и таким видом, будто он уже решил, что я его человек.

Она улыбнулась воспоминанию.

— Я шла тогда домой и сначала даже не заметила его, а потом обернулась — и он идёт за мной. Останавливаюсь — он тоже останавливается. И смотрит.

Демид тихо усмехнулся.

— Манипулятор.

— Ещё какой, — рассмеялась Авария. — Я сначала решила, что просто отнесу его в приют, где помогаю… ну, в тот самый, где иногда подрабатываю.

Она на секунду замолчала, снова откусила немного мороженого и продолжила уже мягче:

— Но пока несла его туда… передумала.

Глава 13

Когда они свернули во двор, освещённый редкими жёлтыми фонарями, Авария неожиданно замедлила шаг, а затем остановилась возле старого подъезда с потёртой металлической дверью, на которой облупившаяся краска местами обнажала серый холодный металл.

— Вот… — негромко сказала она, чуть смущённо улыбнувшись. — Здесь я и живу.

Демид машинально окинул взглядом двор — небольшой, тесный, окружённый домами, стены которых давно требовали ремонта; где-то на скамейке у подъезда тихо разговаривали две пожилые женщины, рядом стояли старые качели, слегка поскрипывающие на ветру, а у бордюра теснились машины самых разных лет и моделей, и по его собственным меркам всё это выглядело почти как место, в котором он никогда бы не оказался по собственной воле, однако он слишком хорошо понимал, что для огромного количества людей подобные дворы были самой обычной, привычной реальностью.

Поэтому он лишь слегка улыбнулся и спокойно сказал:

— Довольно милое место, — он снова огляделся, затем перевёл взгляд на неё. — Район хороший?

— Да, хороший. Здесь довольно тихо, по вечерам почти нет шума, да и с соседями мне очень повезло.

— Когда везёт с соседями — это действительно большая удача.

Авария чуть неловко обняла себя за плечи, словно пытаясь согреться, хотя вечер был не настолько холодным, чтобы действительно мёрзнуть, и Демид сразу понял, что это скорее жест смущения, чем попытка защититься от прохладного воздуха.

Он сделал шаг ближе, осторожно, не нарушая её личного пространства больше, чем было нужно, и заметил, как тонкая прядь волос выбилась из её причёски и упала на щёку. Демид медленно поднял руку и аккуратно убрал эту прядь за её ухо, при этом даже не касаясь кожи, будто боялся спугнуть её неловкость.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он, и его голос неожиданно стал чуть хриплым, — за эту встречу. Она была… действительно чудесной.

На щеках Аварии появился лёгкий, почти прозрачный румянец, и она на мгновение опустила взгляд, прежде чем снова посмотреть на него.

— Мы правда очень хорошо провели время, — тихо ответила она.

Демид осторожно взял её руку в свою, и этот жест был настолько естественным, что она даже не попыталась отстраниться. Он слегка склонился, не отрывая взгляда от её глаз, и мягко коснулся губами её пальцев.

— Я буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.

Румянец на её щеках стал заметно ярче, и девушка смущённо улыбнулась.

— На следующей неделе… — начала она немного неуверенно. — Боюсь, что не получится. Мне нужно решить кое-какие дела. Но…

Она на секунду задумалась, затем добавила:

— Если всё сложится нормально, то к выходным я, скорее всего, освобожусь.

Демид слегка прищурился, словно принимая это как условие игры.

— Тогда пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не планируй ничего на эти выходные.

Авария тихо рассмеялась, кивнула и быстро сказала:

— Хорошо.

После этого она почти поспешно выдернула руку из его ладони, словно вдруг вспомнила о собственном смущении, и быстро направилась к подъезду.

Дверь тихо скрипнула, когда она открыла её ключом разблокировав домофон, и уже через секунду девушка скрылась внутри, оставив Демида одного во дворе. Он ещё некоторое время стоял на месте, задумчиво глядя на тёмные окна дома, будто пытался угадать, в какой из этих квартир сейчас поднимается по лестнице Авария, и лишь спустя пару минут медленно направился к выходу из двора.

На дороге его уже ждала машина. Рядом с ней, прислонившись к двери и скрестив руки на груди, стоял Антон, наблюдая за ним с той самой ироничной усмешкой человека, который, кажется, прекрасно понимал, что именно происходит.

Демид молча распахнул дверцу автомобиля и, скользнув на заднее сиденье, на мгновение задержался, будто не спеша возвращаться в привычную реальность, тогда как Антон уже устроился за рулём, проверил зеркала, уверенным движением завёл двигатель и мягко вывел машину со двора, осторожно вливаясь в вечерний поток автомобилей, заполнявший улицу тусклым светом фар и ленивым гулом моторов.

Несколько секунд в салоне стояла тишина, нарушаемая только ровным шумом дороги, и Антон, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, наконец поинтересовался:

— Ну что… как прошла встреча?

Демид не ответил сразу; он медленно мотнул головой, словно сам удивлялся собственным мыслям, опёрся подбородком о сжатый кулак и, продолжая смотреть в окно на проплывающие мимо огни, вдруг с тихим, почти недоверчивым изумлением произнёс:

— Она…потрясающая.

Антон тихо хмыкнул, уголок его губ чуть дрогнул, но он ничего не сказал, продолжая вести машину. Однако Демид, казалось, всё ещё находился где-то там, во дворе старого дома, рядом с неловко улыбающейся девушкой, и через мгновение добавил, уже с заметной усмешкой, в которой звучало искреннее удивление:

— Представляешь, она спрашивала, как у меня дела на работе.

Антон не удержался и коротко усмехнулся.

— Надо же… — протянул он, — и что, договорились о следующей встрече?