А-Мун

Глава 1

Мун вздохнула, посмотрела по сторонам, снова тяжело вздохнула и, достав из пространственной сумки лист бумаги, начала выводить первое предложение. Судя по отношению окружающих, она успеет написать весь роман, пока длятся местные разборки. Она, как всегда, понятия не имела, о чём писать, но странный серый, покрытый защитными рунами то ли кабинет, то ли допросная с каменной мебелью волей-неволей дал пищу для фантазии.

Гот осмотрелся, хмыкнул и растянулся на каменном ложе. Родная империя ничуть не изменилась за десяток лет его отсутствия…

– Приветствую, – судя по тону, вошедший терял терпение.

– Приветствую, – согласилась Мун и аккуратно закрыла ручку, убрав ее вместе с парой исписанных листов.

– Госпожа А-Мун Дот, – уточнил дознаватель и, заглянув в бумаги, нехотя продолжил: – Иэ Хшау. Принадлежащая Хшау. Или находящаяся под сенью, как принято трактовать в современное время.

– Да. А вы?

– Офицер пограничного контроля.

– Понимаю, а имя и звание у вас есть? – вежливо спросила Мун. – Могу я их узнать?

Если посмотреть на весьма недовольное выражение лица безымянного офицера, становилось ясно, что он предпочел бы сохранить инкогнито, и распахнувшаяся дверь ему в этом помогла.

– Мун, – заглянул ее работодатель и хозяин по местным меркам.

– Да, мессир?

– Не задерживайся.

– Иду, – Мун тут же с места подскочила и вежливо произнесла: – Прощайте.

Два коридора и двери, усиленные массой рун.

Пара шагов и вот она – Темная империя! Точнее, империя Аэнт… Родина работодателя и ее новый дом.

Непривычно темное небо и странные запахи. Насладиться видом не удалось, да и сам он пока внимания не привлекал: серые здания, серое небо, серый камень под ногами. Мессир уверенно повел ее куда-то вниз по улице – в город.

– Мессир, а портал? – не удержалась Мун, видя, как они проходят мимо весьма специфического строения.

– Поезд. Мы поедем в столицу на поезде.

– А темные пользуются поездами? – поразилась Мун.

Несмотря на тот факт, что перемещение по рельсам на магтяге изобрел темный, сами они предпочитали скорость и удобство портальных перемещений, так говорили слухи.

– Темные пользуется всеми возможными видами транспорта, включая хребты своих рабов, – улыбнулся сухонький старичок.

– Поняла, – ответила улыбкой Мун, ничуть не испуганная подобным проявлением эмоций.

Десять лет в услужении выработали иммунитет.

«Иммунитет – штука индивидуальная», – осознала Мун, идя следом за мессиром.

Тот уверенно двигался по одному ему известному маршруту, а немногочисленные прохожие резко шарахались в стороны и разбегались с талантом тараканов. До этого не очень пустая улица всего через десять минут оказалась совершенно безлюдной. И даже привокзальная площадь, до которой они в конце концов дошли, радовала неожиданной тишиной и редкими мрачно посматривающими по сторонам стражами порядка.

– Мун, купе или что у них тут есть до столицы на двух пассажиров.

– Да, мессир.

В самом вокзале было так же пусто, поэтому поиски места продажи билетов заняли какое-то время. Найденные окошки порадовали малопонятными объявлениями и списками.

– Приветствую, – улыбнулась Мун в окошко, – у вас можно купить два билета в купе или другое отдельное пространство до столицы?

– Только сидячие, – сухо сообщила дама в возрасте, слегка поджав губы.

– Мессир не поймет, – задумалась Мун. – А на следующий поезд?

– Мессир? – переспросила та настороженно.

– Мессир Инхбо Хшау.

– Он поедет на поезде?

– Да.

– Минутку…

И та куда-то вышла.

Минутка растянулась на пять и завершилась появлением солидного упитанного господина с властными манерами, но суетливыми руками.

– Вы с темным?

– Сопровождаю мессира, – ответила она.

– Сейчас всё сделают…

Он зашел в кассу, и через пять минут у Мун на руках оказалась пара красивых билетов на толстой дорогой бумаге.

Мессир всё еще отдыхал на лавочке, и рядом с ним начала собираться легкая тёмная дымка – проявление внешней силы.

– Билеты куплены.

– Отлично. Во сколько отправление?

– Через час, состав подадут через полчаса.

– Значит, еще успею… – сказал он и отправился на прогулку по городу.

Мун до сих пор не различала, когда это была потребность силы, а когда – личная прихоть, в любом случае следуя за мессиром.

Городок оказался небольшим и непривычно-серым. Может, из-за господствующего цвета камня и незнакомой местной архитектуры или из-за серой осенней промозглой погоды. Завершение прогулки, случившееся рядом с привокзальной площадью, Мун порадовало. Она успела зайти в пару лавочек и прикупить еды в дорогу, пока мессир не отправился к поезду.

Их вагон несколько отличался от остального состава не только цветом – темно-серый вместо серо-синего, но и внешним видом. Как-то сразу стало понятно, почему у них купе, точнее, обещанный билетами люкс. При этом цена была чуть выше обычного сидячего места. Логику ценообразования Мун уловить не смогла и отложила этот вопрос на потом. Но поразмышлять не случилось – для начала пришлось обустраиваться в огромном на первый взгляд купе, затем общаться с проводником, для формальности взглянувшим на билеты, и организовывать место отдыха мессиру.

Тот в силу возраста обрел множество полезных и не очень привычек и старался придерживаться их всегда и везде. Например, горящий камин и теплый плед на ноги. Благо и камин, и плед в вагоне имелись.

Соорудив ужин и подав на стол, Мун навела свой порядок во временном жилище и нашла себе небольшой уголок.

Всё, можно осмотреться!

А посмотреть было на что! И само купе, и вагон, и вид за окном завораживали. Природные красоты серых бесконечных гор с отвесными скалами и бескрайним небом притягивали к окнам и вызывали трепет и волнение. Мысль о маленьком поезде на фоне этих гигантов пробуждали почти заснувший инстинкт самосохранения.

Глава 2

Мун провела ритуал по завариванию травяной смеси с явным наркотическим уклоном, такие травы она научилась отличать по виду и запаху содержимого и подала на стол, за которым расположился мессир и юный темный. Последний выглядел подавленным и осунувшимся. Получив кружку напитка, он долго принюхивался, но сделать глоток так и не решился.

Зато мессир, посмотрев на это, только улыбнулся и пообещал:

– Силой клянусь – не наврежу!

Слова, прозвучавшие под мерный перестук колес, ударили по нервам и ушли куда-то в пространство. Зато юноша, кивнув, сделал глоток.

– Всё плохо, – понимающе констатировал мессир. – Родные умерли в результате пробуждения силы?

– Нет, раньше. Тетка уцелела, только дом разнес, – возразил тот негромко, – но ей компенсируют.

– Конечно, у нас теперь цивилизованное общество, да…

– Да… – повторил тот с похожей интонацией.

– Вам пока нельзя сдерживаться и копить силу, делать правильно еще не умеете, поэтому выходит плохо. Она скапливается, чтобы выйти стихийно. Вам сопровождающего не назначили?

– Предложили, но что, я сам на поезде не доеду?! – вызверился парень.

– Доедете с поездом трупов, но доедете, – заверил мессир понимающе.

– Что вы хотите?

– Ничего. Я уже ничего не хочу, юноша. Мне осталось недолго для игр, суеты и жизни, – всё с той же улыбкой произнес мессир. – Мун, проводи юношу и помоги обустроиться.

– Конечно, мессир. С радостью.

Юноша поднялся вместе с кружкой недопитого чая и, прихватив свой рюкзак, молча вышел из купе. До соседнего в паре метров они дошли в молчании.

А там, открыв окно для проветривания и растопив камин, Мун уточнила у растерянного парня:

– Простите, можно спрошу?

– Да, конечно, – охотно согласился тот, поставив рюкзак у входа, как и у них в купе.

Он явно был подавлен, почему-то хотелось помочь, пусть просто поддержав словами.

– Простите, если это невежливо, я не местная, но как проявляется сила, и почему вы так негативно к этому отнеслись? – видя застывшее выражение лица с явно проступающими темными жилами – венами, она быстро добавила: – Извините, если это личное, я просто пишу книги в свободное время. Поэтому и спрашиваю, юность мессира была очень давно, и он нехотя вспоминает то время.

– Пишите книги? – переспросил парень.

– Да, про темного мага Гота Хсан.

– Это вы пишите про Гота? – поразился тот, растерявшись. – А я думал, это кто-то из темных так развлекается. Я прочел обе книги, говорят, выйдет еще одна.

– Сборник рассказов, да. И приехав сюда, стала писать историю о возвращении на родину. Понимаю, это наглость с моей стороны, но если вы что-то сможете мне рассказать, то история Гота дополнится юностью и обучением. Если об этом можно будет говорить.

– Наверное, можно, – пожал плечом тот, рассматривая Мун с интересом.

Парень уселся за столик и всё пристальнее разглядывал почти великого автора, а потом поинтересовался:

– Можно рассказы прочесть?

– Да. У меня есть оформленный экземпляр, я принесу, – заверила та.

– Чай? – гостеприимно предложил темный.

Мун улыбнулась и пояснила:

– Заварю другой, думаю, от такого количества опиоидов я засну и не проснусь.

Она засуетилась и заварила обычный травяной чай, после чего устроилась напротив и приготовилась слушать.

Парень сделал глоток чая, неожиданно улыбнулся и представился:

– Хант.

– Мун. А фамилия?

– Старая стерлась с появлением силы, а новую получу во время обучения.

– Тайное знание местных… – прокомментировала Мун очевидное.

– Нет, – вдруг озадаченно произнес Хант. – Этого я не знал, а теперь знаю. Как и знаю, где сейчас находится солнце…

Он показал рукой куда-то в сторону ближе к земле.

Мун, выйдя из купе, посмотрела в окно. Темный не соврал.

Вернувшись, она достала листик и деловито спросила:

– Фамилия, солнце, земля? Точное время? Фаза луны? Что-то еще?

Явно удивленный Хант задумался и принялся перечислять непривычные знания. Вроде анатомии и четкого понимания расположения ближайшего источника магии. Еще он умел поднимать мелкие предметы с помощью темной силы, пропитывать ею воду, определять наличие ядов и наркотиков в жидкости, отлично видел, из кого приготовлен фарш в мясном пирожке, и очень полюбил сахарный сироп с заваркой. Назвать чаем напиток с пятнадцатью ложечками сахара иначе не получалось.

Во время определения умений и способностей Хант немного рассказал о себе и своей биографии, пообещал узнать истории однокурсников и собрать что-то воедино для Гота. Общение затянулось до самого вечера и прервалось остановкой в крупном городе со стоянкой на час. Мессир, деликатно сообщивший о себе силой Ханту, позвал с собой юношу и махнул рукой Мун. Последняя обрадовалась возможности размяться и чуть растерялась из-за возникших естественных потребностей, поэтому ненадолго отбежала в дамскую комнату в здании вокзала.

А возвращение не задалось, ее перехватил молодой подвыпивший наглый парень с парой подельников:

– Какая цыпочка. Иностранка? У меня таких еще не было. Иди сюда.

– Простите, господин, у меня дела, – улыбнулась Мун и попробовала обойти компанию.

– Какой я тебе господин, дура?! Не видишь, с кем говоришь?! – рявкнул он зло и дернулся вперед.

Мун отскочила и предупредила:

– Я буду звать на помощь!

– Зови. Посмотрим, – снова развеселился он.

– Помогите! – позвала Мун, осматриваясь.

Люди в зале отворачивались и уходили. Стражей видно не было, хотя по пути они, кажется, мелькали.

– Кричи-кричи, люблю вопли… вы всегда кричите, некоторые после этого даже живыми уходят, – развеселился тот.

– Мессир, Хант, помогите! – крикнула Мун скорее с интересом, чем испуганно.

Тьма мигом окутала и закрыла от всего. На ощупь чужая сила была плотной и колкой. Пока Мун тыкала в нее пальцем, проверяя проницаемость, что-то изменилось, и темнота стекла вниз, а потом ручейком впиталась в молодого темного.

Глава 3

Утро началось рано. В четыре часа, когда мессир решил куда-то выйти. Мун подхватилась и сонно на него посмотрела.

– Спи, – махнул рукой темный, – большая стоянка, мы с юношей пройдемся.

– Я с вами… – попробовала настоять Мун.

– Спи, – снова отмахнулся он, и она действительно заснула, возмущенная чужим коварством.

Следующее пробуждение случилось после семи утра под привычный перестук колёс. Мессир всё так же читал прессу, камин почти полностью прогорел, а за окном завывал ветер.

– Доброе утро, – приветствовала Мун, нехотя поднимаясь с дивана.

Вроде и удобный, но всё тело затекло.

С чего бы это?

Вспомнив ночное пробуждение, она хотела было высказаться, но промолчала.

– Доброе, Мун, – согласился мессир. – Жду свою чашечку кофе.

– Сейчас всё сделаю.

Мун спокойно привела себя в порядок, выбрала платье и занялась кухонными хлопотами. Это в самом начале она по привычке бежала делать всё сразу, но постепенно уяснила, что мессир не торопится. Он уже давно никуда не торопится…

Кружечка кофе со специями и вазочка мёда мессиру. Обычный кофе себе и, пока тот остывает, надлежало привести в порядок кровати и затопить камин. Резерв закончился, и она подошла к темному, тот, ни слова не говоря, положив руку между лопаток, стал медленно наполнять ее силой. Покалывающее ощущение, привычные мурашки внутри, как будто кости чешутся, и всего через пять минут резерв переполнен примерно вдвое и требует немедленного расходования, иначе уйдет в никуда.

Поэтому Мун мигом занялась бытовой магией и привычными хозяйственными хлопотами. Она даже смогла испечь сладкие булочки как раз на вкус мессира. Духовой шкаф был непривычно-слабенький, видимо, скорее для разогрева, а не готовки, но с помощью Мун с задачей справился.

Второй завтрак мессира случился через час после первого, а Мун отправилась в соседнее купе с выпечкой и в хорошем настроении. В отличие от нее, Хант таким похвастаться не мог. Он со странным выражением лица смотрел на гнущиеся от ветра деревья за окном и молчал.

– Добрый день. А ты забыл закрыть купе, вдруг кто-то бы вошел?

– И меня украл? – усмехнулся парень едко. – Я бы на это посмотрел.

– Ну да, я бы тоже. Булочки. Сладкие.

– Сладкие?

– Приторно-сладкие на мой вкус, но насколько поняла, у вас вкусовые ощущения иные.

– Да. Вкус поменялся, обоняние тоже. Даже зрение стало иным.

– Это как? – не поняла Мун, устраиваясь на диване.

Потом, спохватившись, поднялась и по привычке занялась наведением порядка. Ей несложно, а Ханту, наверное, непривычно.

– Не надо. Всё нормально. Я сам.

– Это привычка. Я десять лет у мессира в экономках, – пояснила Мун легко. – Наведение порядка уже стало натурой. Так что со зрением?

– У меня всегда было отличное зрение. Весь род отца охотники. А теперь оно село. Магию я вижу так же хорошо, как раньше просто видел. А обычное зрение упало. Если раньше каждую ветку и трещинку мог разглядеть, то теперь просто расплывчатое пятно. Вкус и обоняние также упали. По еде видно и неприятно, зато магию ощущаю носом, – невесело сообщил он.

– Конечно, непривычно. С другой стороны, компенсация новых возможностей.

– Я слово «компенсация» впервые услышал от тетки, когда дом разнес, – сказал Хант задумчиво. – Я всегда знал, что стану охотником. У меня остались отцовские луки, точнее, отцовские, дедовы и прадеда. А теперь они просто хлам.

– Это твое наследие, твои воспоминания и твоя суть. Ты думаешь, нельзя ходить на охоту, будучи темным?

– Я думаю, что мне уже будет неинтересна охота.

– На зайца или белку – возможно. На преступников – необязательно.

– Я не хочу так! – вырвалось у него от всей души.

– Естественно, – поддержала Мун. – Было бы странно, если бы ты думал иначе. Настолько редкие и страшные перемены не бывают приятными.

– Я просто так не хочу!

– Не хоти, – согласилась она легко, – прочувствуй эти эмоции, переживи их, хочешь, запиши для себя на будущее.

– Зачем? – опешил Хант и передумал страдать.

Юность…

– Вот сколько лет у тебя были все эти мечты, планы, эмоции? Десять? Больше? Мессиру в прошлом году стукнуло триста, и он никуда не торопится и мало на что эмоционально реагирует. Его ничего не злит, не нервирует, не приводит в восторг. Просто потому, что давно уже ничего эмоционального не осталось. Если грубо прикинуть, у тебя будет почти триста лет, и насколько тебе хватит настроя, сказать не могу – не знаю.

– А кто знает, промолчит, – удивительно спокойно резюмировал Хант. – Да, я слышал об эмоциональной отрешенности старых темных, у них это как-то на долгую циркуляцию силы завязано. Это было на уровне всем известного…

– И ты никогда не думал применить это на себя. Верно? – осенило Мун, и она уточнила. – Тебе компания еще нужна? Я должна это записать, хорошо?

Привычная тетрадь и быстрые смазанные слова, мысль бежит впереди руки: «Юность, пробуждение дара, изменение, понимание… страшное понимание и осознание… ломка…»

Палец затек и принялся бить поврежденным нервом. Страшное ощущение молнии, бьющей по кости от чрезмерного напряжения, доводило до слёз. Боль оглушала…

Хант, видимо, смотрел в окно, но стоило Мун начать трясти рукой, повернулся:

– Что случилось?

– Палец с поврежденным нервом. Сними, пожалуйста, боль, – попросила она тут же.

– Как? – растерялся Хант. – Я не умею.

– Давай, мессир покажет?

Мессир отвлекся от бумаг и показать не возражал, но сразу предупредил:

– Ближайшие лет двадцать этим лучше заниматься на подопытных смертниках. Писала ручкой?

– Машинку долго распаковывать, и смысла в этом нет.

Жёсткие пальцы мессира, проходя по тыльной стороне, приносили ледяные уколы и облегчение, спазм прошел. Молнии по кости больше не били.

– Есть, но как знаешь. Можно организовать обед нам с юношей, – разрешил мессир великодушно.