А ты веришь в чудеса?

Глава 1. Начало.

— Неужели совсем не верите? — голос хозяйки дома, накладывающей мне в тарелку кусочек восхитительного яблочного пирога, звучал печально и с ноткой надежды на отрицательный ответ.

— Смотря, о каких чудесах идёт речь.

— Например, о «встань и иди».

— Вы про веру в дедушку на небе в целом или про частный случай?

— Второе.

— В такое верю. Мне кажется, пророки – высокодуховные, интеллектуально развитые личности с развитой эмпатией. Паралич, наверняка, был вызван психосоматикой. Это была демонстрация силы внушения и веры. То есть научно зафиксированных ныне способностей мозга. Но, если вы хотите видеть в этом магию, — я с удовольствием наколола на вилку кусочек пирога, — нет, конечно. Волшебники всякие, заговоры, привороты, чудеса как в сказках или в шоу про экстрасенсов – бредни всё это. Да и как верить, если жизнь упорно подкидывает разоблачающие факты?

Тамара Алексеевна запросила пример.

— Да пожалуйста! — не задумываясь, я выдала первый, пришедший в голову. — Пару месяцев назад мой коллега и ближайший друг Лёнечка рассказывал, что видел, как цветы в его руках испускали волшебное свечение. И я готова была поверить в суперзрение друга, так как считаю, что у каждого растения есть своя энергетика, а наукой доказано, что свет и цвет — энергетический поток. Но спустя пару дней тот же Лёнечка признался, что в период этих творческих откровений был сильно подшофе. Чудо оказалось обычными пьяными бреднями.

— А если взять другое направление? – упорствовала хозяйка дома. — Любовь, например. Разве не чудо, когда двое встречают друг друга и понимают, что это навсегда, с первого взгляда? Или дружат до конца жизни.

— Тамара Алексеевна, я — дважды разведённая женщина, выходившая замуж по большой любви, — положила в рот очередной кусочек пирога и развела руками, давая понять, что теорию о любви до гроба моя практика не подтвердила, — а дружба до конца жизни... Тут, скорее, речь об умении понимать себя, других людей и поддерживать отношения.

— Это очень грустно, — моя собеседница вздохнула. — Не верить в любовь и чудеса — это очень грустно... Это отменяет возможность быть счастливым...

Такие философские разговоры на разные темы случались у меня раз в две недели, когда я привозила Тамаре Алексеевне цветы. Она была моим любимым «личным клиентом».

Несмотря на то, что уже несколько лет я владела двумя очень успешными цветочными магазинами, в которых работали хорошие флористы, для некоторых клиентов я по-прежнему собирала букеты и интерьерные композиции сама. И сама же привозила домой или в офис. Такая работа была небольшим творческим удовольствием и большим благом для развития платёжеспособной клиентской базы и личного бренда. Во всех случаях, кроме этой дамы в возрасте моей мамы, к которой я питала нежные дружеские чувства. Тут удовольствия было больше.

Тамара Алексеевна меня восхищала. Всегда ухоженная и стильная, с королевской осанкой, железной самодисциплиной и очень добрыми глазами, десять лет она управляла довольно крупным строительным бизнесом. Вместо мужа, пропавшего без вести. Удивительно, как при этой нагрузке далеко не молодая женщина своими руками поддерживала огромную четырехкомнатную квартиру в доме дореволюционной постройки в состоянии тотальной чистоты, уюта и какой-то невыразимой благости. А ещё меня при каждой встрече ждал умопомрачительно пахнущий яблочный пирог. Именно запах этого дома поражал больше всего: выпечка, весна, гвоздики, которые обожала хозяйка.

— А в вашей жизни случались чудеса? — поинтересовалась я.

— Случались, и, надеюсь, ещё случатся, — Тамара Алексеевна помедлила, раздумывая, продолжать ли. Пристально посмотрела на большой семейный портрет на стене и спросила, — вы не торопитесь, милая?

Я отрицательно покачала головой и тоже посмотрела на картину, которую раньше старалась обходить взглядом. Всегда считала это не этичным. Даже знания о пропавшем муже для этого хватало, но ведь и о детях я рассказов не слышала. А значит, и с ними было не всё в порядке.

На портрете ещё молодая хозяйка квартиры сидела в большом кресле, на подлокотнике которого пристроился мальчик лет тринадцати. За их спинами стояли мужчина с приятным волевым лицом и ещё один юноша постарше. Позы и выражения лиц на портрете говорили об очень хороших отношениях в семье. Старший сын был больше похож на мать, младший – на отца.

— Это мой муж Николай. Старший сын — Виктор. Младший — Женя, — начала рассказ Тамара Алексеевна, ласково прикасаясь к изображению. — Коля хотел стать филологом, увлекался историей русского языка, а на инженера пошёл учиться по настоянию отца. После развала Союза вместе с коллегами начал строить бизнес, но увлечения детства не забыл. Всю жизнь изучал старинные славянские предания и сказки. Он считал, что дыма без огня не бывает, и в волшебство в старину люди верили не просто так. Он верил, что где-то кем-то бережно хранятся и сакральные магические знания, и волшебные предметы. Особо его интересовало сказание о камне, излечивающем все болезни. Вы, наверное, назовёте это верой в народную медицину. Её мы тоже пробовали, но не помогло, — рассказчица грустно улыбнулась, отошла от портрета и продолжила. — Я на тот момент уже пять лет боролась с раком. Успех в лечении был переменным. И, когда болезнь опять вошла в критическую стадию, а очередное импортное лекарство всё никак не помогало, Коля как с ума сошёл и стал собираться в дорогу. «Слишком много совпадений в разных источниках. Что-то там точно есть! Дождись меня, я скоро вернусь.» — это были последние слова, которые я услышала от мужа. Но он не вернулся. И хуже того, через неделю, когда он перестал выходить на связь, сыновья мои уехали его искать по оставленным координатам. А в тот день, когда и они не позвонили, я пошла на поправку. Через месяц от рака не осталось и следа. Врачи разводили руками и говорили, что это чудо. Видимо, мои мальчики нашли-таки этот дурацкий камень... Только...

Глава 2. Первая встреча.

Вечер выдался тёплым. По светло-голубому выцветшему небу, какое бывает только в период белых ночей, лёгкими розовыми росчерками плыли облака, а свет фонарей и витрин золотился вокруг, дополняя цветовую гамму до моей любимой.

Домой не хотелось. Дочь Настя неделю как уехала на летние каникулы к родителям бывшего мужа, мои родители в отпуске за границей, в магазинах сейчас мне делать нечего. Я решила покататься по городу и, если повезёт увидеть интересную натуру, нарисовать очередную почеркушку. Так я называла свои зарисовки.

Художественного образования у меня нет, но рисовать любила с детства. Поэтому в машине всегда лежала папка с хорошей бумагой и карандаши. Не упускать же вдохновение, когда нагрянет.

В этот вечер мне повезло трижды.

В первый раз в пробке на одной из набережных. Странно: я много раз проезжала мимо этого места, но только сейчас увидела необычный фасад дома. Вход в него был из двора, утопленного относительно общей линии зданий и отгороженного от прохожих высоченными коваными воротами. По обеим сторонам они крепились к колоннам, увенчанным каменными драконами. Окна в доме не горели, а вот входную арку и маленький дворик заливала искусно устроенная подсветка. Никаких ламп видно не было, но пространство переливалось фантастической красоты перламутровым свечением. Оно слегка подрагивало, переливалось как живое, ласкалось к изгибам кованых элементов ворот и элементов фасада. Не удержалась — сфотографировала красоту.

Второй раз повезло с парковкой. И через пять минут я стояла перед воротами, коснувшись которых поняла, что открыты, но входить в чужой двор не хотелось. Своей натурой я выбрала драконов.

Третий раз я осознала, что повезло, когда на улице почти исчезли прохожие. Они лишь изредка пересекали линию обзора с места, которое я выбрала. А уселась я прямо напротив ворот на узкой мощёной дорожке вдоль каменной ограды набережной. Прислонилась к ней спиной и сложила ноги по-турецки.

Общественное мнение относительно моего поведения не волновало нисколько. В последние годы жизненными ориентирами для меня были мои личные критерии порядочности и качества работы, а также мои желания. Большие и маленькие, общепонятные и чудаковатые на чужой взгляд, я старалась удовлетворять их, если по отношению к другим людям соблюдалось «не навреди».

Огромную роль в этом сыграли два очень важных в моей жизни мужчины. Первым стал бывший муж, от которого в процессе развода я узнала много новых матерных слов и потрясающей воображение информации о себе. А вторым — уже упомянутый друг Лёнечка, научивший правильно к подобному относиться.

Наука выражалась в трёх словах «да и похуй». Под разные задачи фраза эта расшифровывалась многогранно. В том числе и как «всем не угодишь, обязательно найдётся тот, кто осудит, что бы ты ни сделала» и много как ещё, включая «сама о себе не подумаешь, никто о тебе не подумает», «жизнь-то идёт, тебе уже сорок пять, детка». Это обращение всегда меня умиляло, ведь друг мой был на десять лет меня младше.

Мудрость Лёнькину я усвоила не сразу. После развода было ещё много ошибок и «ожогов», разбитое сердце, упущенная в процессе душевных страданий прибыль, предательства разных мастей. Но, как говорится, что нас не убивает... В общем, я крепчала вместе с уверенностью в том, что настоящая королева может спокойно позволить себе то, от чего покраснеет даже последняя портовая блядь.

Теперь это мне уже не кажется странным, а когда-то я удивлялась, что чем больше слушала себя, а не других, тем лучше шли мои дела. Как многие дамы после развода, поиски себя я начала с внешности. Одеваться стала не в скромные платья и стандартные джинсы, а в модные, сложного кроя юбки и штаны, обтягивающие топы и бесформенные свитера. Благо, фигура позволяла любые эксперименты. Сделала асимметричную стрижку и начала красить волосы в яркие цвета. Сейчас, например, я была шатенкой, а длинная прядь с одной стороны от лица – ярко-синей. А до этого она была и красной, и фиолетовой.

Неформальный внешний вид закрепил за мной статус творческой личности. Умение отказаться от невыгодных предложений и смелость самой предложить кому угодно что угодно и рискнуть — славу уверенного в себе специалиста. Бизнес рос, квартира в новостройке построилась, ремонт доделался, машину сменила уже дважды, дочь почти выросла и большей частью радовала. В общем — жизнь удалась. Почти во всём. За исключением её «личной» сферы.

Тут я уже не ждала не только чудес, но и вообще ничего. Зато можно было чувствовать себя свободной и смело потратить своё время, наслаждаясь тем, как нагревшиеся на солнце за день камни отдают тепло моей спине и пятой точке, а лёгкий тёплый ветер подёргивает синюю прядь и ласкает открытые майкой-борцовкой плечи и руки.

Я присмотрелась к драконам и решила, что лучший ракурс у правого. На лист легли линии габаритов, первые направляющие, контуры крыльев и овалы будущих мышц.

Пропустив очередную парочку, прогуливающуюся по набережной, я подняла карандаш, чтобы сверить пропорции головы дракона, и тут... мне показалось, что дракон пошевелился и посмотрел на меня.

С момента выхода от Тамары Алексеевны, я продолжала думать о её истории и сильном перепаде в настроении. Я плакала, остро переживая чужое горе, но не прошло и пяти минут, как накрыл оптимизм и позитив. Подумалось даже о том, не было ли в чудотворном чае чего-нибудь «неправильного», но мысль быстро улетучилась из-за высокой степени невероятности. Теперь она вернулась и постучалась в точку между бровями, которую я тут же потёрла. Помогло. Дракон больше на меня не смотрел.