Абалденно

Пролог.

Я сижу в баре. Дерьмовый бар, но отсюда видно лётное поле. Самолёты взлетают. Один — её.

Даже не обернулась. Шла себе, сумка на плече, волосы ветром. А я стою за стеклом, как последний идиот. Думаю: ну повернись. Ну помаши. Ну покажи мне факью — и то легче.

Не повернулась.

Хорошего полёта, моя любимая. Не знаю, какое слово тут вставить. Слишком много слов. Слишком мало водки.

Я заказываю вторую.

Она в самолёте. Пристёгнута. Смотрит на огни.

Думает.

Он мудак. Но какой же он живой. Весь из себя обалденный. И это бесит. Потому что я люблю этого засранца. А он даже не сказал «останься».

Она закрывает глаза. Самолёт разбегается.

1 глава

Спортзал — это место, где люди бегут от смерти. Я бежал по дорожке. Пот заливал глаза. Скука убивала быстрее, чем любой инсульт.

Она стояла у окна. Форма с рюшами. Глупость несусветная. Как новогодний костюм зайчика на взрослой тётке. Но она теребила эти рюши. Пальцы длинные, нервные. Я смотрел и думал: зачем ты это делаешь, девочка?

Три недели я вёл тихую охоту. Она не догадывалась. Никто не догадывается, когда за ним следят. Это закон.

Я не лез на глаза. Играл спиной. Плечами. Показывал бицепсы. Небрежно. Дескать, я здесь случайно. Иногда подходил к стойке с гантелями. Брал тяжёлые. Клал на место. Смотрел в сторону. Болтал с тренером. Но краем глаза всегда следил за ней.

Из разговора тренера с кем-то я выцепил: её зовут Суфия. Говорят, недавно из декрета. Приехала с Перми. Наверное, татарка какая-нибудь. Судя по имени. Мелочь, а засело в голове. Дома листал ВКонтакте — не нашёл.

Она что-то рассказывала. Про соседа на парковке. Про то, как он вечно не так паркуется. Я кивал. Смотрел в глаза. А сам думал: какого цвета у неё соски? Розовые? Как у девственницы из старого порно? Или коричневатые? От долгих прикосновений. И как она стонет? Громко, на всю комнату? Или шепчет на ухо, кусая губу?

Вообще, жизнь моя серая и скучная. Зал. Работа. Спать. Иногда женщины. Но это так, развлечение. Никого я не любил. Ни разу. И не собирался. Любовь — это химия для слабаков.

Но тут она спросила:

— Ты меня вообще слушаешь?

Я не слушал. Я смотрел на её губы.

— Конечно, мадам. Вы удивительно проницательны. И несоизмеримо правы. В этом ваша сила.

Она улыбнулась краем губ.

— Скажешь тоже.

Я улыбнулся. Пошёл к тренажёрам. Напоследок повернулся спиной, показал плечи. Игра продолжается.

---

Третью неделю этот тип крутится вокруг. Я уже знаю — его зовут Руслан. Он повсюду. То спину покажет, то бицепсы напряжёт. Ещё с чего-то взял, что он испанец. Но чувствуется средняя полоса. Шутит, кстати, неплохо. Это единственный плюс.

Что мне в нём нравится? Руки. Глаза. Как он берёт гантели. Как смотрит исподлобья, будто я — его последняя бутылка воды в пустыне. Как говорит «мадам». Как улыбается. И как делает вид, что слушает мои истории про дурацкого соседа на парковке, а сам, я уверена, раздевает меня глазами.

Я перебирала в голове детали. Снова и снова. И вдруг поймала себя на мысли: чёрт, кажется, я влипла. Похоже, я запала на этого приколиста.

Он уже клянчил мой номер телефона. Но контакт я ему не дам. Точно нет.

Потому что голова ещё работает. Я вижу: он охотник за юбками. Он не слушает — он смотрит на губы, на грудь, на ноги. Я знаю таких. У меня была подруга, которая разбилась об такого же.

А ещё я только что из декрета. Сидела дома с ребёнком, смотрела в одну точку. Депрессия накрывала с головой. Предродовая, послеродовая — какая разница. Суть одна: я забыла, как это — хотеть. Забыла, кто я без памперсов, каш и вечных «мам, дай».

И тут появляется этот Руслан. С его наглой улыбкой. С его сильными руками. С его дурацкими шутками.

Сердце колотится где-то в горле. Ладони потеют. Кажется, я влюбилась. Глупая, взрослая женщина, мать ребёнка, влюбилась в наглого бабника в спортзале. Трезвым умом понимаю: это катастрофа. Но ничего не могу с собой поделать.

Похоже, это начинается. История, которая закончится либо постелью, либо психотерапией. Либо и тем, и другим одновременно.