Адская кухня в аду.

ЭПИЗОД 1: «ЗНАКОМСТВО С АДОМ И ЯЙЦО ПАШОТ ИЗ ВАСИЛИСКА»

(Открывающая сцена)

КАДР 1
ТЕМНОТА. ЗВУК: Глухой плеск вёсел, тяжёлое, всхлипывающее дыхание.

ГОЛОС ХАРОНА (хриплый, без эмоций):
Следующая остановка — Круг Чревоугодия. «Студия-Кухня Геенны». Приготовьтесь к высадке. Ваши надежды, страхи и остатки самоуважения оставьте на сиденьях. Они всё равно вам не понадобятся.

СВЕТ пробивается сквозь пелену адского тумана. Старая лодка, битком набитая грешниками в засаленных фартуках. Бабушка Клава судорожно сжимает в руках потрёпанную сумочку, будто это парашют в падающем самолёте. Рядом Элиана — женщина лет сорока, в струящихся шёлковых шароварах, испачканных грязью Стикса, и с идеальной, не пострадавшей даже в аду, укладкой. Её глаза закрыты, пальцы сложены.

БАБУШКА КЛАВА (бормочет себе под нос):
За грибами поехала, блин... В самый такой... поганковый лес...

ЭЛИАНА (не открывая глаз, голос сладкий, нарочито спокойный):
Сестра. Ты сопротивляешься потоку. Это всего лишь река. А река — это просто метафора. Дай страху утечь. Вдохни... и отпусти.

БАБУШКА КЛАВА (оглядываясь на бурлящую чёрную воду, где мелькают лица с немыми криками):
Отпустить, говоришь... Ага, щас, только держись.

Лодка с жутким скрежетом врезается в причал из костей. Все падают. Элиана падает грациозно, как лебедь, но тут же вскакивает, отряхиваясь с брезгливой миной.

НА ЭКРАНЕ — ЯРКАЯ, ЗАПОМИНАЮЩАЯСЯ РЕКЛАМА

(Динамичный ролик. Харон в стильной куртке и солнцезащитных очках лихо рулит ладьёй, объезжая айсберги из застывших душ. На носу лодки — полуобнажённая демонесса смеётся, распивая что-то из хрустального бокала.)

БОДРЫЙ ГОЛОС ЗА КАДРОМ:
Устал от вечной тоски переправы? От скучных монологов старого Харона? Закажи «СТИКС-КАРРИНГ — ПРЕМИУМ»! Харон нового поколения! Плейлист «Вечные Битлы»! Ладья с подогревом сидений и мини-баром из слёз раскаяния! Акция: при первом заказе — бесплатный глоток из реки Забвения (забудь о бывшем, о кредите, о смысле)!
СЛОГАН: Стикс-Карринг. Умри со вкусом. Прибудь с комфортом.

(Возвращаемся в лодку. Грех реальности после гламурной рекламы бьёт по морде.)

КАДР 2
Участников вышвыривают на раскалённый чёрный базальт причала. Перед ними — чудовищное сооружение: «Студия-Кухня Геенны». Из труб валит дым, пахнущий жжёным сахаром и отчаянием.

Внезапно воздух над ними взрывается голограммой.

ГОЛОГРАММА ЛИЛИТ.
Она невероятно красива. И невероятно холодна. Одета в платье из живого дыма и бриллиантов, которые плачут кровавыми слезами.

ЛИЛИТ (голос — мёд и цианид):
Мои дорогие... кулинарные трупики. Я — Лилит. Я продаю грехи на развес, разливаю похоть в бокалы и владею каждым приличным рестораном в этом цирке уродов. Вы здесь, потому что при жизни вы готовили, как последние свиньи. Но даже у свиньи есть своя цена. Победитель в этом милом... соревновании... получит контракт в моей флагманской забегаловке. Проигравшие... (она сладко улыбается) ...станут фирменным блюдом. Удачи. Не подавитесь.

Голограмма гаснет.

В дверях кухни появляется ШЕФ РАМЗАН. Он не смотрит на участников. Он смотрит на то место, где только что была голограмма Лилит. В его глазах — тихая, выдержанная, как хороший уксус, ярость. Он молча разворачивается и уходит внутрь. Дверь хлопает.

Участники переглядываются и, как стадо, бредут внутрь.

КАДР 3 — КУХНЯ
Хаос. Говорящие плиты ругаются матом. Ножи на магнитной полке спорят, кто острее. Из раковины доносятся душераздирающие вопли — там моют посуду грешные души.

Рамзан стоит у своей станции, затачивая огромный тесак. Скрип стали режет нервы.

ШЕФ РАМЗАН (не поднимая головы):
На станции — по яйцу. Василиска. Ваша задача — яйцо-пашот. Идеальное. С текучим золотом внутри. Желток смотрит на вас. Вы на него — нет. Первый, кто моргнёт или испортит белок, отправится в бульон. На раздачу — три минуты. Время...

Он ударяет тесаком по колоколу. Звон оглушает.

...ПОШЛО.

На каждой станции в чаше со льдом лежит одно яйцо. Оно переливается всеми цветами нефтяной плёнки. Если присмотриться, в глубине скорлупы что-то шевелится.

ПЕРВЫЙ УЧАСТНИК (Повар-плагиатор), нервно хихикая, хватает яйцо и разбивает его о край котла. Желток падает, и на долю секунды Плагиатор видит в нём своё отражение — но не лицо, а миллион украденных рецептов, слившихся в одну уродливую маску.

ЖЕЛТОК ПЛАГИАТОРА (шипит его же голосом):
«Соль, перец, щепотка краденой славы...»

Плагиатор в ужасе смотрит прямо на него. Его тело начинает дико хрустеть. За секунду он превращается в идеальную каменную статую «Шефа в панике». Очень модно. Очень дорого. Для интерьера.

ШЕФ РАМЗАН (равнодушно):
Один есть. Вынести. В холл к Лилит. Пусть любуется.

Два беса-официанта с наслаждением волокут окаменевшего Плагиатора прочь.

РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА

(На фоне уносимой статуи — гламурный ролик. Безупречные женские (явно Лилит) руки наносят на лицо мерцающий крем. Кожа под ним становится идеальной, но холодной, как мрамор.)

ГОЛОС (шёпотом, соблазнительно):
Чувствуешь, как трещит по швам твоя душа? Пора надеть новую. Косметика «ПАНЦИРЬ» от Лилит. Крем для лица из растёртого стыда и костей тщеславия. Помада «Яд» — оттенок «Молчаливое предательство». Нанеси — и твоя красота станет твоей самой надёжной тюрьмой. ПАНЦИРЬ. Красота, которая не чувствует боли.
(Мелкий текст: Не спасает от прямого взгляда василиска. Может вызывать онемение души.)

(Возврат. На кухне паника.)

ЭЛИАНА нежно гладит своё яйцо, обводя вокруг него круг из гималайской соли и кристаллов кварца.

ЭЛИАНА (нараспев):
Яйцо... о, сферическое отражение вселенной, символ чистого потенциала... сестра... я высвобождаю твою энергию... я направляю свет гармонии в твой центр... я...

Она закрывает глаза, чтобы «видеть внутренним зрением», и с размаху бьёт яйцо о край миски. Оно, естественно, разлетается вонючей лужей. Желток, покрытый синеватой плёнкой, смотрит на неё с нескрываемым презрением. В нём на миг отражается её собственное лицо — искажённое жадностью к признанию.

ЭПИЗОД 2: «БУЛЬОН ЛЖИ. ИЛИ КАК СВАРИТЬ СЕБЯ ИЗНУТРИ»

(Открывающая сцена)

КАДР 1
БАРАК УЧАСТНИКОВ. УТРО (если в аду бывает утро). Свет — грязно-жёлтый, льётся из светильников, сделанных из застывших криков.

БАБУШКА КЛАВА сидит на краю каменной плиты, служащей койкой. В руках вертит ту самую чёрную монетку с её лицом. Рядом на соседней «койке» — ФУД-БЛОГЕР (парень лет тридцати, с камерой вместо одного глаза) что-то надиктовывает в пустоту.

ФУД-БЛОГЕР (камерой в потолок):
...и вот мы здесь, друзья. День второй. Ад. Вкус воздуха — с нотами отчаяния и серы. Лайфхак: если дышать ртом, можно на время забыть о чувстве надвигающейся гибели. Не благодарите. Ставьте лайк, подписывайтесь...

Клава смотрит на монетку. На её лице в профиле нет ни морщин, ни усталости. Это лицо девушки. Лицо той, кем она была до закусочной, до обмана, до всего.

РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА

(Яркие, сочные кадры. Райский сад. Ангелы собирают с деревьев не фрукты, а хрустальные ампулы.)

ГОЛОС (нежный, убаюкивающий):
Устал от грубой реальности? Попробуй «СЛЕЗИНКИ МНЕМОЗИНЫ» — дистиллят чужих, тщательно отфильтрованных ностальгий! Тёплые воспоминания о доме, которого у тебя не было! Запах первой любви, которой не случилось! Безопасная тоска по несуществующему прошлому! Не вызывает привыкания к настоящему. Одобрено советом Серафимов. Слезинки Мнемозины. Когда хочется плакать, но не над собой.

(Возврат. Клава сжимает монетку в кулаке.)

Внезапно дверь с грохотом распахивается. Входит ШЕФ РАМЗАН. Он выглядит ещё более измождённым, чем обычно.

ШЕФ РАМЗАН:
Подъём. Сегодня работаем с основами. С тем, с чего начинается любая гадость. С бульоном. На кухне за десять минут. Опоздавшие будут служить ходячими солонками.

Он уходит. Участники, как зомби, бредут за ним.

КАДР 2 — КУХНЯ
На станциях — пустые котлы. Посреди кухни — огромная, пульсирующая гора... чего-то. Это похоже на клубок сплетен, гигантскую колючую плесень и кучу шепчущих языков одновременно.

ШЕФ РАМЗАН:
Основа любого вранья — кости. Кости сплетен. (Он бьёт тесаком по «горе». Та взвизгивает.) Ваша задача — выварить из них правду. Приготовить прозрачный, честный бульон. Каждый добавит свой личный ингредиент — ту самую ложь, которая привела вас сюда. Она материализуется у вас в кармане. Используйте её. Растворите. Бульон должен заговорить. И он скажет о вас всё. На всё — час. Огонь под котлами — ваш собственный стыд. Чем он сильнее, тем быстрее закипит. Начали.

Участники в панике лезут в карманы.

ФУД-БЛОГЕР вытаскивает маленькое, ядовито-зелёное перо — «Перо злорадства». Он тут же бросает его в котёл.

ХОЗЯЙКА ПРИДОРОЖНОЙ ЗАКУСОЧНОЙ (не Клава, а другая, молодая) вынимает кусок воска, пахнущий дешёвым беконом — «Суррогат доверия».

БАБУШКА КЛАВА медленно суёт руку в карман. Она чувствует там что-то маленькое, твёрдое и невероятно тяжёлое. Она вытаскивает... старую, замызганную кубическую приправу «Вегета» в ржавой металлической коробочке. Ту самую, что она десятилетиями сыпала в свой «домашний» суп.

Она смотрит на неё, и её лицо становится каменным. Кажется, её стыд уже достиг точки кипения — её котёл начинает шипеть и дымиться первым.

КАДР 3 — ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЛИЛИТ
На кухню, как всегда, внезапно и бесшумно, выходит ЛИЛИТ. Сегодня на ней платье из теней, и она пахнет дорогим кофе и холодной яростью. Она направляется прямиком к Клаве.

ЛИЛИТ (сладко):
О, я вижу, ты сохранила свой стартовый капитал. Мило. Пахнет... ностальгией по совести. Но одной «Вегеты» мало, дорогуша. Для по-настоящему наваристого вранья нужна... основа.

Она щёлкает пальцами. Появляется бес с подносом. На нём — большой, жирный, мерзкого вида пакет дешёвого концентрата «Домашние объедья». Тот самый, что Клава покупала ящиками.

ЛИЛИТ (берёт пакет и с любовью кладёт его рядом с котлом Клавы):
Вот. Добавь. Пусть бульон будет... аутентичным. Как в твоей забегаловке. Как тогда. Помнишь?

Клава смотрит то на приправу в своей руке, то на пакет. Её руки начинают дрожать. Камера крупно показывает её лицо — на нём не гнев, а животный, немой ужас. Ужас перед тем, что ей снова придется это сделать. Сварить ту самую ложь.

ШЕФ РАМЗАН (со своей станции, сквозь зубы):
Внешние ингредиенты запрещены. Это нарушение правил.

ЛИЛИТ (не оборачиваясь):
Рамзан, милый. Я и есть — главное правило. Я — спонсор. А спонсор всегда прав. (Клаве.) Ну же, дорогая. Не заставляй меня ждать. Или твой стыд сварится раньше бульона.

Клава, сжав зубы, хватает пакет. Разрывает его. Высыпает коричневые гранулы в воду. Засыпает туда же свою «Вегету». Вода мгновенно мутнеет, приобретая знакомый ей до тошноты грязно-коричневый цвет.

КАДР 4 — БУЛЬОН ГОВОРИТ
Через час котлы начинают «говорить». Над каждым появляется туманное видение — голограмма из воспоминаний.

Над котлом Хозяйки — лица дальнобойщиков, морщащихся от её супа, и её же мысли: «Им всё равно, они же пьяные...»

Над котлом Клавы — самое страшное. Не лица, не слова. Запах. Тот самый запах её закусочной — застоявшийся жир, дешёвый лавровый лист, пыль с трассы. И в этом запахе — вся её жизнь. Вся её маленькая, упрямая, стыдная ложь.

Бульон начинает выкипать. Из него поднимается пар, который складывается в слова над котлом:

БУЛЬОН КЛАВЫ (хриплый, как у заядлой курильщицы, её же голос):
«...ничего, сойдёт... и так съедят... они не почуют... а деньги-то уже в кармане... зачем стараться... всё равно все... всё равно все свиньи...»

Клава стоит, смотрит на эти слова, и её будто выключают. Она не плачет. Она просто тупо смотрит, как её жизнь, её суть, вываривается в этом проклятом котле.

СУДЬИ: ЗАВИСТЬ и ЛИЛИТ сидят за общим столом. Зависть пьёт свой коктейль «Зависть» и смотрит на голограммы с нескрываемым удовольствием.

ЗАВИСТЬ:
О-о-о, какая сочная ложь у старухи! Целая жизнь вранья! И ведь верила в него! Я... я даже немного завидую такой цельности. У меня так не получилось бы — я бы постоянно сомневалась, что вру достаточно хорошо!