Афродита из обреченного города

I

— Ая, милая, когда же ты бросишь работу в этой дыре и вернешься к прекрасной прежней жизни? — не слишком трезво уточнил Памфилос, с жадным голодом глядя на ее тонкое, закутанное в белую ткань хитона тело.

Внутри пивной было жарко, потому многие посетители и вовсе сидели с обнаженными торсами. В открытую дверь влетал какой-то отзвук ветра, но он скорее показывал, насколько здесь душно, чем помогал с этой духотой бороться. Кислый пивной запах добавлял атмосфере тяжести, не давая вдохнуть полной грудью.

Алексия улыбнулась привычно вежливо, с точно отмерянной нежностью, чтобы показать свою приязнь, но не вызвать ненужную реакцию, и налила в подставленную чашу пива. Отошла, привычно замечая на себе все те же жадные взгляды. Ну да, пивная не то место, где легко увидеть такую женщину. Еще и позволявшую себе то, что не каждый мужчина мог позволить.

— Не приставай к ней, — рыкнул Софус, хозяин этой самой «дыры».

— Да я что, — пробормотал Памфилос, утыкаясь в кружку. Софуса, сильного, пусть уже и пожилого, он опасался. Не раз летал за порог, отправленный его твердой рукой. — Некроса давно ведь нет, зачем такой красавице продолжать себя хоронить...

Голос все утихал, подчиняясь тяжелому взгляду Софуса. Ая мягко коснулась рукой плеча хозяина пивной. Ей не хотелось ссор. Тем более Памфилос был прав, Некрос умер три года назад. Траур давно прошел, но и возвращаться к образу жизни гетеры, из которого именно Некрос ее вытащил в жизнь семейную, она пока не желала. В пивной у Софуса она чувствовала себя нужной и могла принести большую пользу, помогая смелым людям в борьбе.

Не всех ее решение устраивало. Памфилос еще ладно, с ним Ая ни за что бы не связалась, но к Софусу заходили и богатые люди, рассчитывающие вновь увлечь ее.

«Вытащить из рутины в жизнь», — как они выражались.

Хрупкая, золотоволосая женщина, которую часто сравнивали с Афродитой, а то и считали ее воплощением на земле, не могла остаться без внимания.

Ая пока стоически переносила их попытки, не сдаваясь, и лишь улыбалась привычно нежно.

Она вернулась за стойку, опустила кувшин под бочку и следила, как набегает в него темная жидкость.

Софус недовольно пожевал губами, но продолжать спор поленился, стал протирать стол влажной тряпкой.

Солнечный луч на полу дернулся и исчез. В дверях, перекрыв для него путь, стал встрепанный светловолосый мальчишка в грязной одежде.

— Едут! — на весь зал крикнул он. Дождался, когда взгляды всех присутствующих сойдутся на нем, и повторил: — Приехали. И главный у них такой здоровенный, во!

Мальчишка вскинул руки, поднимаясь на носочки.

Сидящие в темном углу люди помрачнели, переглядываясь. Отставили кружки и поднялись. Ая поспешила выйти к их столу, замерла, остановленная сухой рукой, мягко, но настойчиво ухватившей за плечо:

— Уходи, Ая, ты привлечешь внимание.

— Ну и пусть, так будет даже лучше, — с улыбкой качнула она головой и мягко высвободила руку из жестких пальцев. — Чем больше римлян будет околачиваться рядом, тем больше слухов они принесут.

Мужчина ругнулся сквозь зубы.

– Ая, император, похоже, прислал легата Валенсиса, своего кровавого пса!

– Даже кровавый пес всего лишь мужчина.

Ее собеседник прикрыл глаза, понимая, что спорить бесполезно, и, кивнув, пошел вслед за остальными. Ая быстро убрала с их стола, чтобы оставшиеся кружки не привлекали ненужного внимания.

II

В ворота города входили солдаты. Первым на крупном вороном коне ехал легат, огромный, гордый, словно сошедший с Олимпа бог. Прямая спина, острый взгляд на сухом, мрачном лице. На голове шлем с алым гребнем. Тело закрывала хищная лорика, сверкающая золотом в лучах солнца.

По сторонам от него, чуть приотстав, на гнедых тонконогих жеребцах держались трибуны. На фоне своего командира они выглядели хлипкими и мелкими, хотя были далеко не маленькими людьми. Легат не зря носил имя Валенсис — мощный. Он был поистине гигантом.

Дальше в два ряда тянулась конница, и последними в ворота вошли пехотинцы. Простые солдаты, с интересом поглядывающие по сторонам.

На широких улицах собралось много народу. Римляне ликовали, встречая своих героев. Кричали, бросали под ноги коням и солдатам цветы и платки. Греки молча переглядывались между собой. Ничего хорошего от очередных воинов Рима они не ждали. Наоборот, прекрасно понимали, зачем те приехали. Теперь вынужденному скрываться сопротивлению придется совсем туго. Собственно, император прислал сюда этих людей именно для того, чтобы вырезать очаги сопротивления.

Воины шли, толпа гудела, а от нее, пригнувшись и ныряя из тени в тень, разбегались мальчишки. Они спешили разнести новости дальше, предупредить тех, кого нужно.

***

Тиберий Августус Валенсис оглядывал широкие улицы и незаметно морщился. Толпа его радовала. Поддержка нужна воинам, чтобы понимали – их дело правое, их поддерживают, их любят. Но сам легат с большим удовольствием прошел бы в город без лишнего шума. Чтобы ни одна крыса не узнала, что он пришел по их душу. А теперь? А теперь придется привычно искать, выкуривать, терять людей.

Война с Грецией закончилась полной и безоговорочной победой Рима. Но греки не сдавались. В бывших полисах то и дело вспыхивали мятежи, на подавление которых Рим тратил больше времени и сил, чем на саму войну.

Стоило погасить один очаг, тут же неподалеку вспыхивал новый. И казалось, нет конца этому и края. Казалось, единственный способ перебить всех мятежников – сжечь их вместе с городами. Но император был против, так что легионерам приходилось тратить силы и ресурсы на бесконечную грызню со скрытыми противниками.

Легат Валенсис успокоил уже пять городов. Пять бывших полисов за его спиной дымили затухающими пожарами, рыдали на тысячи голосов овдовевших и осиротевших. И вот опять.

Очередная цель. Новая жертва. Еще полная чаша яда чужих страданий.

Легат тряхнул головой, выгоняя из нее тяжелые мысли, выпрямил спину и вскинул руку, приветствуя встречающих его людей. Те разразились очередными криками радости.

Это хорошо. Это правильно. Нужно слушать вот этих, ликующих, за их криками перестаешь замечать рыдающих, а вместе с ними и свою совесть.

Войско расположилось в каструме1, несмотря на то, что стены, его окружающие, пока лишь возводились. Собственно стенами многие части нельзя было толком назвать, так, укрепление, чтобы отрезать путь любопытным. Но территория была огромная, заставленная аккуратными, ухоженными строениями. Тренировочные площадки, бани, расчищенные участки для шатров. На этом куске без проблем можно было расположить весь легион, не то что пару когорт, а что еще нужно воинам?

У претория2 Валенсис спрыгнул с коня и бросил поводья, не глядя, успели ли их поймать. Впереди, между ним и зданием, собрались местные трибуны и центурионы. Вперед, по военному резко и четко, вышел префект лагеря3.

– Рад вас видеть, легат. – Оказавшись рядом, префект невольно отступил на шаг. Он не был маленьким человеком, но даже ему, чтобы смотреть на Валенсиса, приходилось задирать голову. – Мы получили письмо и подготовили вам отдельное жилье. Желаете пройти туда и отдохнуть?

– Нет. Давай для начала ты мне расскажешь, что у вас происходит.

Как бы ни был силен соблазн остаться одному и действительно отдохнуть, Валенсис предпочел бы узнать положение дел. А то ведь можно и не проснуться, поддавшись беспечности.

Остальные разошлись в стороны, пропуская легата и префекта, и пошли следом. Шум лагеря разбавился близким лязгом и грохотом, заставив Валенсиса поморщиться. Он все же устал.

На столе уже ждала расстеленная карта города и окрестностей, уставленная небольшими фигурками.

Офицеры тут же рассредоточились вокруг стола, загудели, обсуждая между собой какие-то известные лишь им слухи.

Легат уловил непонятное ему:

– Филипий! Говорят, при нем видели девушку.

– Нужно было ее брать.

– Да она словно ни при чем. Простая подавальщица в пивной.

– Вот здесь мы, – громко, чтобы перебить гул голосов, начал префект, указывая на карте на темный участок у западной окраины города. – Основные здания, здесь – дом префекта, это капитолий, это храм Зевса, а вот тут Афродиты.

Легат кивал на все, запоминая.

– Действуют нагло, на солдат нападают прямо посреди улиц. Словно знают, когда будет помощь, а когда нет. Разграбили склады с провизией.

И на это легат только кивал. Наконец вздохнул, выстраивая мысли в ровные ряды, и велел:

– Мне нужен список основных зачинщиков. Их адреса, места работы, имена родственников и друзей. Мне нужны точки воздействия на них. Болевые точки. Мне нужно знать, куда надавить, чтобы эти крысы вылезли из своих убежищ.