Агентство семейного сыска

ГЛАВА 1

Я стояла, облокотясь на деревянные перила старенького парома и смотрела, как мимо борта неспешно проплывают ветки, клочья травы, листья. Паромщик был мне не знаком, что неудивительно, так как последний раз я гостила у бабушки три года назад.

В одном из писем бабушка сообщила, что старый Тимофеич, прежний паромщик, умер прямо посреди протоки, привалившись спиной к изношенному чихающему мотору. Скорость у парома была смешная, даже ветерком на ходу не обдувало, поэтому он несильно тюкнулся в деревянный причал и толкался в него, как черепаха в препятствие, пока не появились пассажиры, желающие переехать с острова на берег.

Жалко Тимофеича, хороший был старик. Пережил всю свою семью и тихо умер на посту от остановки сердца. Его мотор оказался еще дряхлее, чем на пароме.

Молчаливость нового паромщика была мне на руку. Я смотрела на струи воды и вспоминала последние три дня.

Успешно завершив дело Филимонова о квартирных кражах и получив от пострадавших обещанное ими вознаграждение, фирма отца занялась подготовкой нашего с Катериной дня рождения. Все происходило втайне от нас и как же мы с сестрой были удивлены, когда пришли на работу и увидели приемную отца, всю убранную воздушными шарами и гирляндами. На стене красовался плакат, где были нарисованы две веселые рожицы, отдаленно напоминающие нас с Катькой и приветственное четверостишие.

С нами без году неделя,

Но в работе преуспели!

Если дальше так пойдет,

Трепещи, блатной народ!

Никто так и не признался, чьему перу принадлежит этот перл. Лично я подозреваю Стаса Орлова. Очевидно, он таким образом отомстил нам с Катькой за то, что мы привели в порядок его многолетние космы, обратившись за помощью к знакомому стилисту по прическам.

Наш день рождения прошел великолепно. В качестве подарка отец предоставил нам недельный отпуск. Мы с сестрой активно сопротивлялись, боясь, что за неделю всплывет какое-нибудь новое дело и мы его пропустим.

Анна Олеговна Верескова, которая держала руку на пульсе преступлений, совершающихся в нашем городе, заверила нас, что пока ничего интересного не наблюдается, а если будет что-то новенькое, то мы уже успеем вернуться к тому времени.

Для поездки в Турцию, куда мы с Катериной собирались прямо перед тем, как объявился наш таинственный папа, которого мы никогда в жизни не видели, недели было маловато. Мнения об отдыхе разделились и в результате Катерина уехала с группой своих бывших одноклассников в поход на байдарках, а я решила провести семь дней на острове посреди Волги в очаровательном доме своей бабушки – маминой мамы. Именно туда меня сейчас и вез угрюмый паромщик.

Моя бабушка – человек уникальный. Я очень любила бывать у нее и каждое такое посещение надолго поселяло в моей душе чувство, что времена хороших манер и приличного воспитания не умерли и более того, их еще возможно возродить. Звали мою бабушку Зоей Николаевной Берберовой. Она до сих пор жила под своей девичьей фамилией, так как никогда не была замужем. Мою маму она родила в восемнадцать лет, дав ей отчество настоящего отца. В девичестве мама звалась Людмила Андреевна Берберова, потом Старкова, по фамилии нашего с Катериной папы, а теперь Городничая, по фамилии ее теперешнего мужа дяди Славы Городничего.

Бабушка замуж так и не вышла, хотя претендентов было пруд пруди. Очевидно, женщины из рода Берберовых обречены водиночку воспитывать детей. Нам с Катериной повезло, мы, пусть и во взрослом состоянии, но обрели нашего отца, изгнанного много лет назад мамой за измену. Женщина, которая была любовницей отца, умерла сразу после родов, а моя мама усыновила крошечную Катьку. Мне самой тогда был всего лишь год, но сейчас мы с Катериной не представляем, что могли бы не быть вместе.

Вот и теперь, воспользовавшись двухмесячным отпуском на своей основной работе ( мы преподавали в музыкальной школе) я и Катька дали согласие попробовать себя на поприще восстановления справедливости, как пафосно пояснил нам отец. Фирма отца негласно занимается раскрытием особо интересных преступлений, но только в том случае, если за это будет обещано вознаграждение или каким-то иным путем можно получить плату за проделанную работу. Наше с Катериной первое дело прошло успешно и именно об этом я вспоминала, когда паром ткнулся в причал и угрюмый паромщик буркнул.

- Пришли.

Спускаясь по шатким сходням, я ухмыльнулась на его реплику. Он считает свою деревяшку полноценным плавсредством и употребляет соответствующий морской жаргон.

Я обожала бабушкин остров. Конечно, он ей не принадлежал, но из немногочисленных обитателей она была самой колоритной фигурой, пользующейся искренним уважением и непререкаемым авторитетом.

Если вам показалось, что моя бабушка – это чопорная старушка с буклями, в черном платье и белом кружевном воротнике, то я развею ваше впечатление. Высокая крупная женщина, отменного здоровья, властная, но не деспот. Былая красота трансформировалась в привлекательную внешность, а веселый нрав, с моей точки зрения, не изменился совсем. Мне всегда было с ней интересно, несмотря на то, что бабушка и не собиралась прекращать меня воспитывать и будет это делать даже тогда, когда я сама стану бабушкой. Дай Бог ей здоровья.

Мне предстояло преодолеть небольшой прибрежный подъем, поросший травой и углубиться в непередаваемой красоты березовую рощу, в центре которой стоял бабушкин особняк. Пятнадцать лет назад, когда она решила, что мама справится сама с двумя подросшими дочками, кто-то из ее многочисленных знакомых предложил посмотреть дом на острове в восьмидесяти километрах от нашего города по левому берегу Волги. В то время дом представлял из себя огромную полутораэтажную избу. Цокольный этаж, углубленный в землю, был из красного кирпича и держал на себе мощный бревенчатый сруб-пятистенок. Русская печь обогревала обе комнаты. В такой дом бабушка и въехала.

ГЛАВА 2

Утром в половине десятого мы с Кондратом сидели на берегу, ежась и позевывая. Паром еще только плыл на тот берег, чахоточно покашливая движком. У пристани уже толпился народ в количестве четырех человек.

- Наших трое, а кто четвертый? – спросил Кондрат.

- Не знаю, но думаю, что это отдыхающий. Вчера видели дом Сидориных, так вот это к ним, наверное. – сказала я.

Было далеко, но различить, что четвертым является мужчина, не составляло труда.

Наконец, паром тронулся в обратный путь. Ждать еще полчаса, не меньше. Разговаривать не хотелось и мы сидели молча, сберегая силы для шумного общения с гостями. По мере приближения парома все четче вырисовывались люди. Женщин я распознала без труда. Историчка Валентина Михайловна была уже пожилой, с пучком на голове и большой хозяйственной сумкой. Англичанка Лидочка постоянно восторженно всплескивала руками и что-то тарахтела без умолку. Двое мужчин были примерно одинакового возраста, лет тридцати. Один из них выглядел вполне интеллигентно. Светлые летние брюки были отглажены, рубашка с коротким рукавом выглядела опрятно и небольшой мягкий чемоданчик у его ног тоже производил хорошее впечатление. Второй мужчина сразил меня наповал. Ну, просто классический браток.

Паром подошел уже близко, настолько, что можно было рассмотреть всех в деталях.

- Ого! – присвистнул Кондрат. – А этого к кому несет? Чисто, конкретно.

- Ну, повезло в этом году Сидориным. Кто же им такого жильца сосватал? – покачала я головой, разглядывая братка.

Мужчина был в спортивных штанах зеленого цвета, белой майке, плотно облегающей его накачанные мышцы и с внушительной цепью на мощной шее. Через плечо у него висела огромная спортивная сумка цвета его штанов. Короткая стрижка под названием «всегда готов к тюремной жизни» дополняла образ первостатейного бандита.

Паром ткнулся в причал и пассажиры сошли на берег. Паромщик Семен порадовал нас с Кондратом коротким приветственным кивком. Первыми к нам подошли женщины, а мужчины задержались, расплачиваясь с Семеном.

- Боже мой, какая красота! – воскликнула эмоциональная Лидочка. – А воздух-то, воздух!

Ее пышная грудь вздымалась с такой силой, что тонкие бретельки милого летнего сарафанчика грозили оторваться.

Кондрат уже успел взять из рук Валентины Михайловны хозяйственную сумку, как мы увидели, что мужчины идут в нашу сторону по тропе.

- Федя! – крикнула Лида. – Иди скорее. Познакомишься с внучкой Зои Николаевны и сыном Нины Николаевны.

Мы с Кондратом встали, как на параде. Сейчас нас будут знакомить. Мужчины приближались. Федя вблизи был даже еще привлекательней. Я уже собралась приветливо кивнуть элегантному шатену, но он прошел мимо нас, улыбнулся и направился вглубь острова.

Я так и застыла. Вот повезло-то! Оказывается Федя – это браток с бритым затылком. Он уже стоял напротив нас и безжалостно тряс руку бедного Кондрата. Меня он пощадил, коротко кивнув на мое «Здрасьте». Мы двинулись в сторону дома после того, как Кондрат получил мощный шлепок по спине и команду.

- Ну, показывай ваш шалаш, братан.

Лидочка не переставала восхищаться красотами острова, постоянно призывая в свидетели своего мужа. Федор утвердительно хмыкал.

Как угораздило учительницу английского языка выйти замуж за мафиозного типа? Я весь путь мучилась этим вопросом, пока не переключилась на другой. Что будет с бабушкой, когда она увидит Федю? Впрочем, ведь Валентина Михайловна никак особенно не реагировала на Лидочкиного мужа. Наверное, пообвыкла, пока добирались сюда. Значит и бабушка привыкнет.

Мы дошли до дома и я уловила запах свежеиспеченных блинов. Под ложечкой засосало, так как нас с Кондратом вытурили из дома без завтрака. На крыльце показалась бабушка с радушной улыбкой хозяйки. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда к ней подвели знакомить Федора. Лишь в глазах метнулось недоумение, но заметила это, наверное, только я.

Быстро рассортировав гостей по комнатам, бабушка пригласила всех к столу. Нина Николаевна хлопотала в столовой и когда Лидочка неожиданно появилась перед ней, ведя за руку своего бугая, то бедная мама Кондрата разве что не запищала, как пойманная мышка, когда Федя стиснул в своей лапище ее хрупкую ладошку. Нина Николаевна не сумела скрыть своего шокового состояния, но ни Лида, ни сам Федор не обратили на это никакого внимания.

Вот и славненько, подумала я, все прошло без эксцессов, что позволяет надеяться на дальнейший нормальный отдых. Нет худа без добра. Шатен-то оказался абсолютно не занятый. Если, конечно, у него в городе нет жены и кучи детишек.

Блинов была внушительная гора, но убывали они с невероятной скоростью. Федя сразу переложил себе на тарелку стопку сантиметров восемь высотой и методично поглощал блин за блином, не забывая шлепать на каждый по ложке сметаны. Лидочка щебетала, рассказывая подробности их путешествия сюда. Я пропускала ее слова мимо ушей, так как меня развлекал Кондрат, закатывавший к потолку глаза всякий раз, когда Федя запихивал в рот целый блин. Но я прислушалась, когда Лидочка упомянула об их попутчике на пароме.

- Такой элегантный, правда Федя?

Федя привычно хмыкнул.

- Зоя Николаевна, откуда берутся на вашем острове такие мужчины?

Бабушка задумалась, видимо вспоминая.

- А! Так это, наверное, к Сидориным отдыхающий вернулся. – догадалась бабушка.

- Что значит «вернулся»? – спросила я.

- Он приехал три дня назад и почти сразу уехал. Сказал, что еще не все дела в городе завершил. Да, Настя говорила, что очень приличный молодой мужчина. Видимо, это он сегодня вернулся.

Федя уничтожил последний блин на своей тарелке, утерся прямо пятерней и задумчиво посмотрел на тонкую стопку блинов на общей тарелке. Я насторожилась, неужели в него еще влезет? Но Федор откинулся на спинку стула и удовлетворенно похлопал себя по животу. Однако, он немногословен. От природы или Лидочка выбирает лимит красноречия на двоих? Размышляя таким образом, я обратила внимание, что Кондрат делает мне знаки, показывая глазами на улицу.

ГЛАВА 3

Когда я появилась в столовой с гудящей от недосыпа головой, завтрак уже был на столе. Горка вареных яиц в глиняной миске и целая тарелка обжаренных кружочков колбасы. Бабушка выглядела вполне сносно и я немного успокоилась.

Выпив после еды чашку крепкого кофе, я окончательно пришла в себя и отправилась в сарай на обследование места происшествия. Десять дней, проведенные в фирме отца и участие в настоящем расследовании дали свои плоды. Я чувствовала себя детективом.

Злополучный бак валялся чуть поодаль. Я обошла его несколько раз, внимательно осмотрела и не увидела ничего интересного, если не считать свезенной ржавчины в тех местах, где находились две левые подпорки. Но, наверное, так оно и должно было быть. Подпорки не сломались, а просто выехали из под бака, в чем я тут же убедилась, войдя в сарай.

За ночь лужа высохла и я свободно топталась внутри, осматривая подпорки. Три были совсем целые, а четвертая, которая спасла жизнь бабушке, переломилась в верхней трети. В сарае было не очень светло, а солнце, проникающее через щели в стенах, углубляло сумрак неосвещенных углов. Поэтому я не сразу обратила внимание, что две левые подпорки были связаны между собой бельевой веревкой.

Я присмотрелась повнимательней и поняла, что веревка была натянута между ними, когда подпорки еще исправно выполняли свою функцию. Наверное, бабушка натянула ее для того, чтобы вешать полотенце или мочалку. Удовлетворившись таким объяснением, я перешла к осмотру стен сарая.

Левая стена была здорово оцарапана падающим баком, правая была совершенно целая. Я перевела взгляд на заднюю стенку и уставилась на абсолютно ровное круглое отверствие, расположенное примерно на высоте человеческого роста.

Сучок что ли выпал, подумала я и сунула в отверстие палец. Нет, на сучок не похоже. Я вышла из сарая и попыталась обойти его с обратной стороны. Не тут-то было. Сзади все поросло яркой сочной крапивой. Я растерялась, но потом обратила внимание, что как раз под тем местом, где в стене зияло отверстие, листья крапивы были припорошены чем-то светлым. Встав на цыпочки и максимально наклонившись вперед, я пыталась рассмотреть, что же это такое. И тут над моим ухом кто-то гаркнул.

- Чем занимаемся?!

Я вздрогнула от неожиданности, потеряла равновесие и точно свалилась бы лицом прямо в крапиву, если бы чьи-то сильные руки не поймали меня в последний момент за майку.

Это был Кондрат. Увидев мое перекошенное от испуга лицо, он начал извиняться.

- Я не думал, что ты так напугаешься. Просто ты куда-то пропала после завтрака и я пошел тебя искать. А что ты тут делаешь?

Отогнав от себя образ моего обезображенного крапивой лица, я ответила.

- Веду расследование.

Кондрат на минутку задумался, оглядывая меня с ног до головы, а потом осторожно спросил.

- Расследование чего?

- Покушения на жизнь моей бабушки. – совершенно серьезно ответила я.

- Так, перегрелась. – куда-то в сторону сказал Кондрат и потянулся потрогать мой лоб.

- Отстань, салага! – обиделась я, отталкивая его руку. – Иди сюда!

Кондрат покорно пошел со мной к лежащему баку. Видимо, решил не противиться умалишенной.

- Видишь, ржавчина в двух местах свезена? Как раз там, где были левые подпорки. – ткнула я пальцем в более светлые места на поверхности бака.

- Это закономерно, ведь… - начал умничать Кондрат, но я не дала ему продолжить.

- Теперь пошли в сарай. – он снова покорно поплелся за мной. – Видишь эти две подпорки? Они как раз левые. Видишь веревку между ними?

- Ничего удивительного, твоя бабушка привязала ее… - снова начал умненький Кондрат, но я-то уже знала, что он скажет и это было неинтересно.

- Теперь подними голову. – скомандовала я. – Видишь отверстие?

- Вижу. – ответил Кондрат, недоуменно оглядываясь на меня.

- Как думаешь, что это? – наконец позволила я ему проявить свою эрудицию.

- Ну, не знаю, сучок, наверное, выпал.

- Ага! – удовлетворенно сказала я.- Теперь пошли дальше.

Мы вернулись на исходную позицию и я показала Кондрату листья крапивы, припорошенные чем-то светлым

- А это что, как ты думаешь?

Кондрат попытался рассмотреть листья в той же самой позе, что и я пять минут назад, но потом притоптал ближайшие стебли и осторожно сорвал нужный листок. Я подошла ближе и убедилась, что моя догадка была правильной.

- По-моему это опилки, правда, очень мелкие. – сказал Кондрат.

- Вот именно. – загадочно подтвердила я.

- Подожди, я ничего не понимаю. Что ты хочешь всем этим сказать?

- Пошли в беседку, я тебе все объясню. – и я направилась за угол дома.

Когда мы привычно расположились на перилах, я начала.

- Кто-то обвязал две левые подпорки бельевой веревкой, просверлил коловоротом дырку в задней стенке сарая, пропустил в нее веревку и ждал, когда нужно будет дернуть и выбить из-под бака подпорки.

- А зачем? – спросил Кондрат.

- Я думаю, что кто-то покушался на жизнь моей бабушки. – трагически ответила я и сама испугалась своего ответа.

- Ну, ты даешь! – вскинулся Кондрат. – На этом тихом острове, при наличии стольких гостей, не раньше и не позже?

- Кстати, время выбрано удачно. – сказала я. – Чем больше подозреваемых, тем сложнее найти преступника.

- Ну, а мотив? Какой может быть у преступника мотив? – не унимался Кондрат.

- А вот это уже классика. Узнаем мотив - поймем, кто преступник.

Кондрат застыл с вытаращенными глазами и некоторое время смотрел на меня. Его лицо выражало недоумение, граничащее с идиотизмом.

- Свет, мы что, будем вести расследование? – спросил наконец он. – Но мы же не имеем права.