Агрессивные

Часть первая

Человечеству стоило всерьез задуматься над своей дальнейшей судьбой, когда на берег начали выбрасываться киты и дельфины. Но оно сокрушенно наблюдало за высыхающей под лучами солнца толстой, блестящей шкурой морских монстров и думало о вещах, далеких от истинных причин происходящего. Загадка эта никак не поддавалась логике. Среди объяснений были самые смелые: потеря координации и способности ориентироваться, отвратительная экология, испорченная человеческой деятельностью, нехватка кормов на открытом пространстве. А тем временем угроза выросла до масштабов бедствия.

Вторым этапом катастрофы стали самоубийства среди людей. Из окон на верхних этажах офисных зданий выбрасывались клерки, бросались под поезда школьники, вешались в сараях фермеры, топились в реках девушки, вскрывали вены в горячей ванне подростки. Во всех случаях находились вполне приемлемые объяснения. Некоторый резонанс вызывали случаи самоубийства, когда суицидальный синдром умалишенного вызывал желание утащить с собой на тот свет побольше народу. Однако мудрые психологи находили объяснение и такому поведению.

А в один прекрасный день то, что считалось страданиями индивида, его личными психологическими проблемами, стало вдруг массовым.

Водитель рейсового школьного автобуса разогнал тяжелую машину и под визг перепуганных детей сбросил ее с обрыва, перемешав с искореженным металлом и разбитыми стеклами человеческие тела.

По тротуарам носился ошалевший, пьяный от крови прохожих уличный гонщик. Он хохотал, запрокидывая голову, когда его машину встряхивало на теле очередной жертвы. В крови его не было ни капли спиртного, он никогда не принимал наркотиков.

Повар элитного ресторана с удовольствием всыпал в деликатесный суп «дежурного» бизнес-ланча огромную порцию крысиного яда. Он посмеивался, поглядывая, как лощеные бизнесмены морщились, пробуя его варево. В руках его была пиала с тем же супом, которым он потчевал посетителей.

Оператор машинного зала одной из атомных станций щелкнул парой тумблеров, опуская в активную зону еще несколько урановых стержней и под вой предупредительной сигнализации перекрыл активное охлаждение первого контура реактора. Напрасно коллеги ломились в герметичные двери пультовой… Над городком атомщиков скоро возникнет ужасающий сполох, потом звуковая волна пронесется по окрестностям, вышибая стекла в жилищах людей и витринах магазинов, а через доли секунд распространится сокрушительная ударная волна, сметая здания, как спичечные коробки.

Боевой бомбардировщик будет щедро сбрасывать на жилые кварталы свой смертоносный груз под бравурную песню управляющего им летчика.

Теперь признавать собственные ошибки человечеству было поздно. Мир с ужасом ожидал, когда на него обрушится со смертоносной силой его собственное «оборонительное» оружие. Большая часть населения имела обо всем достаточно приблизительные сведения, чтобы представить себе реальные масштабы бедствия. В мозгу рядового обывателя, еще не подвергшегося уродливому желанию убивать, катастрофа представала в виде подземных и подводных шахт, из которых начал подниматься острый нос ракеты.

Многие каналы оповещения, средства массовой информации были повреждены или не функционировали, оборвалась сеть и телефонные коммуникации. Люди стали беспомощны во власти над природой и над всем происходящим. Тщательно продуманный, произведенный и выгодно проданный комфорт вдруг стал оружием.

В небо взлетали осколки снарядов, которые по представлению испуганного, но еще не лишившегося ума жителя планеты призваны были обеспечивать его безопасность, защищая от «врага». Врагом оказывался не пришелец, не захватчик, не бродящий по улицам зомби, даже не вирус, а незаметный, тихий сосед, умышленно взорвавший газовый баллон или старушка, открывшая газ на кухонной плите.

За город, спасаясь от «благ цивилизации», потянулись колонны машин. То и дело в плотном автомобильном потоке возникали аварии и потасовки. На ругающихся и дерущихся поглядывали настороженно. В группы никто объединяться не хотел. На горизонте взрывался, дымился чадом город.

***

Около маяка на скалы выбросился пассажирский теплоход.

Белоснежный лайнер, стремительно направляясь к береговым камням, выпускал клубы ядовито-черного дыма, роняя в воду с обоих бортов оранжевые спасательные средства, сбрасывая на полном ходу шлюпки. Присмотревшись, можно было разглядеть и нелепые человеческие фигурки, спрыгивающие в стылую зимнюю воду.

Тим взял бинокль, вглядываясь в происходящее. Все, что он увидел, казалось порождением его воображения. Судно явилось к скалам из белой точки на горизонте. Едва ли он мог ожидать, что этот мощный красавец с плавными обводами корпуса направится на камни на полном ходу. Когда он уже мог сосчитать количество его палуб по рядам темных иллюминаторов вдоль борта, курс, взятый на риф, встревожил Тима.

– Вниманию ходового мостика пассажирского судна, – спокойно говорил Тим в рацию УКВ-станции. – С вами говорит дежурный смотритель маяка мыса N. Вы движетесь на скалы. Измените курс, чтобы миновать навигационную опасность. Рекомендованный курс…

В ответ эфир потрескивал молчанием, сквозь пелену помех Тим расслышал крики паники, прорывающиеся команды громкой трансляции на судне. Тим заметил клубы вырывающегося из помещений судна дыма и понял, что ситуация критическая. Он безнадежно пытался вызвать мостик судна еще некоторое время, потом включил освещение вокруг маяка и стал вызывать береговые спасательные службы. Из эфира доносились отчаянные вопли о помощи.

– Помогите, мы заблокированы на верхних этажах восемнадцатиэтажного здания, нижние этажи горят, мы задыхаемся в дыму. Поднимаемся к вертолетной площадке, вышлите спасательный вертолет!

– В результате обрушения здания под завалами оказались… доносятся крики раненных… нужны медики и спасатели…

Часть вторая

Тим ехал по дороге, погрузившись в собственные воспоминания, стараясь спастись от размышлений о происходящем вокруг. Серое зимнее море за краем обрыва было совершенно не похоже на море их первой встречи. С неба срывались крупные снежинки и неслись белым пунктиром в лобовое стекло, сливаясь впереди в сплошную белую пелену. Уютно гудел вентилятор автомобильной печки, согревая Тима до самых кончиков пальцев.

Дорога запетляла перед деревенькой среди низкорослого лесочка на обочине. Несколько небольших домиков запускали по ветру сливающийся со снежной пеленой дымок. После произошедшего Тиму такая картинка казалась нереальной. Мирный уют сонной зимней деревеньки. Магазинчик с утоптанной площадкой перед ним являлся центральным местом этого поселения. Здание с облупившейся штукатуркой и пятнами «косметического» ремонта зачастую подменяло собой все официальные инстанции. Тим знал продавщицу по имени. Тоська, крупная женщина в возрасте около сорока, исполняла роль централизованного средства массовой информации. Он был уверен, что все интересующие его сведения он получит от Тоськи в самый короткий срок. Но на дверях магазинчика висел огромный амбарный замок. Если бы не старый дед на лавочке около входа, Тим встревожился бы не на шутку. Он вышел из автобуса, поежился от проникающего под свитер холода и бодро спросил у деда, с любопытством разглядывающего его:

– Дедуль, здравствуйте. Не подскажете, Тося где?

– А кто ее знает? – крякнул дед, кашлянув в кулак. – И тебе не хворать. Вот сижу, жду. Уже и к Толяну ходил, она зачастую опаздывает, когда с ним в постели кувыркается. Шельмец видать соврал, что уехала в город за продуктами. Часа три сижу, уехала еще вчера. Где ее окаянную носит?

Дед продолжал откровенничать, излагая последние сельские новости. Тим не слушал. Исчезновение продавщицы было первой тревожной весточкой для него. А дед все потрясал замызганной авоськой, делясь своим возмущением с Тимом:

– …Да вот и телефон перестал работать, надо бы съездить за ремонтниками, но Васька пьет, с Мишаней Тоська уехала…

Тим кивнул деду, скомканно попрощался и уселся обратно в микроавтобус, содрогаясь от пронизывающего ветра. Надежда на проводной телефон испарилась вместе с исчезнувшей Тоськой. Снегопад усиливался. Белая пелена из крупных снежных хлопьев скрывала дорогу. Скоро придется тяжело на крутых подъемах.

Еще одно подтверждение творящегося вокруг кошмара предстало перед ним, когда он выехал на трассу. Параллельная ветка железной дороги открыла взгляду крушение пассажирского поезда. Смятые, опрокинутые вагоны уже припорошил тонким слоем снег. Белые хлопья сыпались и в проемы выбитых вагонных окон. По железнодорожной насыпи были разбросаны вещи и багаж пассажиров. Снег на застывших в неестественных позах человеческих телах не таял.

Тим поехал медленнее в надежде увидеть выживших. Он продвигался вдоль состава с хвоста поезда. Задние вагоны были смяты в лепешку следующим товарным составом, цистерны которого опрокинулись и полыхали позади, за перекрестком. Ближе к локомотиву состав съехал на насыпь, вагоны завалились на бок.

Тим смог внимательнее всматриваться в последствия крушения, когда немного привык к виду трупов. Хотя сделать это было чрезвычайно сложно. Каждое растерзанное тело на крупном щебне откоса впивалось в сознание тонкой иглой боли. Тим точно знал, что теперь его будут мучить ночные кошмары. Наконец на свежевыпавшем слое снега он увидел следы. Это означало, что человек прошел здесь совсем недавно. Тим остановил автобус и вышел. Глаз зафиксировал угловым зрением быстрое движение за перевернутым вагоном.

Тим направился к вагону. Под ногами зашуршал гравий. Тим сделал пару шагов и вслушался. Ни звука. Будто трагедия уничтожила и все звуки разом.

– Есть кто живой? – громко спросил он, испугавшись хриплости собственного голоса.

С насыпи скатился камень. Зрение и слух Тима напряглись, вдали он услышал гул пламени, в котором полыхали обломки цистерн товарного вагона. Вблизи же стояла гнетущая тишина. Тим уже решил, что ему все почудилось из-за напряжения и усиливающегося снегопада. Для успокоения он решил обойти вокруг покореженный вагон. Из-под металлической подвески торчала посиневшая человеческая рука. Тим передернул плечами и отвернулся, но его ожидало еще более ужасающее зрелище…

Около блестящих стальных рельсов лежали два трупа с размозженными головами. Снег быстро таял на вытекающем из черепов густом кровавом месиве. Их убили совсем недавно. Возможно, только что.

Тим присел и поспешно оглянулся вокруг, выискивая следы убийцы. Ровная цепочка следов мужской обуви большого размера вела к вагонному окну. Снег около него был истоптан: вероятнее всего, кто-то пролез внутрь. Тим поискал глазами предмет, что мог бы послужить ему оружием. Ухватив крупный камень из насыпи, он осторожно двинулся в сторону вагона.

Инстинкт самосохранения вовсю сигнализировал уйти, не нарываясь на неприятности, а необъяснимое желание увидеть сотворившего это зло требовало двигаться вперед. Тим легким движением взвешивал булыжник на ладони, держа его на изготовке для удара. Теперь он чувствовал себя взведенной пружиной спускового механизма. Он ведь сможет убить?..

Из темного проема вырвалось что-то яркое, бесформенное, с рычанием, мало похожим на звуки, издаваемые человеком. Тим уклонился от просвистевшей над его головой тяжелой монтировки и вгляделся в нападавшего. Им оказалась женщина лет пятидесяти, которая двигалась противоестественно для ее возраста – быстро и ловко, как хищник. Ее короткие всклокоченные волосы, окрашенные в цвет «баклажан», и безумные глаза, покрасневшие от мелких кровоизлияний сосудов, придавали ей совершенно животный вид. Она скалила зубы и утробно рычала, словно взбесившийся зверь.

– Что за хрень? – проговорил Тим, примеряя булыжник для точного удара на случай броска, к которому она готовилась, упираясь поудобнее ногами в металлическую обшивку вагона.

Часть третья

Тим торопливо двигался мимо обгоревших покореженных остовов автомобилей, моля только о том, чтобы не обнаружить среди них очертания тещиного джипа. Территорию, еще недавно охваченную пожаром, он миновал довольно быстро, через сто метров его вынужденной прогулки пешком. Дальше взгляду Тима предстала не менее ужасающая картина. Столкнувшиеся автомобили, с растекшимся под капотами маслом, под ногами в ритм его шагов хрустели мелкие стекла. На передних сидения зачастую он видел застывшие в муках трупы. Дверцы некоторых авто были распахнуты, но людей вокруг видно не было. Он обходил препятствия, ища черный джип. Серело. Возвращаться ему придется в темноте.

– Эй! Чувак! – Тим вздрогнул, услышав окрик, и медленно обернулся.

Невысокий коренастый паренек устремил на него внимательный взгляд из-под лохматой шапки. В руках он держал двуствольное охотничье ружье, направленное в грудь Тима.

– Борзый ты… – хохотнул парень. – А разрешения ты спросил, чтобы тут шляться?

Тим не стал провоцировать вооруженного человека и развел в стороны руки, сообщая:

– Я ищу своих…

– Монтировку брось, – говоривший качнул стволом ружья в сторону.

Монтировка со звоном упала на асфальт. Коренастый довольно прищурился, шмыгнул носом и, не сводя ружья с Тима, заговорил уверенным тоном:

– А теперь, тля, ты попал. Я вот думаю, что с тобой лучше делать? Отправить, как раба, в поселение или пристрелить, чтобы не создавать конкуренции?

Тим стоял на месте, пытаясь понять, о чем говорил этот тип.

– Какой конкуренции? Я ищу дочь, – удивился Тим.

Коренастый опять шмыгнул носом.

– Ты что, не понял? Нет теперь справедливости – анархия, мать ее… Кто сильнее, у кого оружие, тот тебе и президент, и вождь. Я боец отряда бурой лисы. Теперь ты – животное, наш раб, что захотим, то и сделаем с тобой. Был бы ты бабой, драли бы тебя, а так будешь работать, или завалим за малейшую провинность.

Тим опешил от услышанного, хотел было возразить зарвавшемуся крепышу, но рядом с тем, как из-под земли, появился еще один парень, из-за спины которого торчало дуло карабина, а плечо перетягивала лямка ремня.

– Ушастый, ты чего застрял? Набирай топлива… – сказал он, кутая подбородок в шарф, потом наткнулся взглядом на Тима и потянул со спины карабин. – Лапки вверх!

Тим обреченно поднял руки, глядя на нацеленные в его грудь стволы.

– Мне он не нравится, – заявил, сощурившись, вновь прибывший. – Давай сразу замочим. Рабов за сегодня достаточно, а этот вон какой лось, еще восстание устроит…

Ушастый шмыгнул носом и с сожалением посмотрел на Тима. Новичок действительно казался опасным приобретением, но жадность не позволяла так легко пристрелить его. Для строительства защитных укреплений и обороны от взбесившихся лишние крепкие руки не помешают. Рабы будут дохнуть от голода и болезней, некоторые взбесятся, их придется пристрелить…

– Пусть бензина набирает, посмотрим… – плюнул Ушастый фразу, качнув ствол в сторону стоящей поодаль канистры с петлей шланга на горловине.

Тим поднял канистру и подошел к открытой дверце бака, намереваясь открутить крышку.

– Стоп! Лох, снимай перчатки! – скомандовал партнер Ушастого.

Ушастый вытянул шею, разглядывая перчатки Тима.

– Косой, хамишь… – авторитетно заявил Ушастый, переводя прицел на своего товарища.

– Спокуха, братан, для тебя сымаю, – заверил Косой. – А то изгадит бензином хорошую вещь.

Снимая перчатки, Тим осмотрелся, пытаясь обнаружить поблизости еще кого-нибудь из шайки. Однако на всей видимой территории он никого не заметил. В голове его созрел план…

Перчатки он кинул умышленно неловко, они шлепнулись на небольшом расстоянии от ног Ушастого. Тот ругнулся, сделал шаг вперед, перехватил винтовку, чтобы поднять перчатки, и потерял прицел.

Ботинок Тима врезался в переносицу Ушастого одновременно с раздавшимся выстрелом. Пуля из карабина угодила Тиму в плечо, отбрасывая его за машину и разрывая мозг оглушительной болью. Он едва смог схватить канистру и швырнуть ее в Косого, выбегающего с поднятым для стрельбы карабином из-за капота. Ушастого видно не было. Тим надеялся, что вложенной в удар силы хватило для того, чтобы тот вырубился.

Канистру пробило пулей, но замешательства Косого хватило на то, чтобы Тим ускользнул от поливающего его ругательствами бандита. Быстро перемещаясь между машинами, он старался двигаться бесшумно, зажимая рукой рану. Куртка и свитер быстро пропитывались кровью.

Преследователь тяжело топал сзади, похрустывая стеклами и обломками пластика. Тим слышал его шаги совсем близко. Около грузовика он лег на землю и закатился под днище. Шаги приближались, вскоре он увидел и тяжелые ботинки Косого. Тот остановился, отыскивая на снегу следы сбежавшего. Терять время было больше нельзя. Тим изловчился, превозмогая боль в плече, и в броске саданул противника ногой под колени с тылу. Карабин грохнул еще одним выстрелом, потому что его владелец со всего маху приземлился на зад. Тим навалился на Косого всем весом, позабыв про боль в плече. Оружие оказалось зажатым между телами противников. Тим сжал горло Косого здоровой ладонью, изо всех сил вдавливая его кадык.

Косой захрипел, выпучив на Тима удивленные глаза. В сознании вооруженного человека никак не увязывался такой нелепый финал, а под пальцами Тима хрустели хрящи его горла. Косой странно всхлипнул и обмяк. Тим поспешно схватил карабин и укатился обратно под грузовик. Он бесконечно долго расправлял с Косым. Скоро должен прийти в себя Ушастый.

Тим замер, услышав, как под чужим ботинком хрустнуло стекло. Ушастый был поаккуратнее товарища. Тим попытался унять сбившееся дыхание, чтобы услышать едва различимые крадущиеся шаги противника.