Аир. Ода моей боли

Пролог

- Иди сюда.

- З-зачем?..

Глупый вопрос. Очень глупый.

И тем более странно задавать его совершенно голому мужчине, лениво растянувшемуся на постели. В обманчиво-расслабленной позе.

Но я-то знаю…

Знаю.

Что никогда он не расслабляется. Каждый мускул его тренированного тела напряжен в ожидании броска.

За многие-многие годы его борьбы за власть он привык к тому, что напасть на него могут в любой момент.

Каждый слуга может затаить клинок в рукаве. Если он самоубийца, конечно.

Потому что, и это известно всем, этот мужчина отразит любое нападение.

Взглянула еще раз в ангелоподобное лицо, и в который раз поверить не смогла, что судьба так посмеялась над нами. Дала этому черному монстру с выжженой душой столь идеальное лицо и тело.

Бессмертный.

Так о нем говорили.

Но я, конечно, не верила.

И даже не боялась. Напрасно…

Не боялась, пока не оказалась лицом к лицу с захватчиком. Огромным и непреклонным точно ледяные скалы Аракии. С бесстрашным тяжелым злым взглядом. И сейчас этот взгляд, к моему ужасу, был подернут поволокой похоти. Похоти, направленной на меня.

- Иди сюда, Одарилея. Брак нужно консумировать. Не испытывай мое терпение. – Он постучал по простыне рядом с собой, и во мне поднялась буря ужаса и протеста.

Нет! Не будет этого!

Аристократка во мне говорила, что нужно подчиниться и вытерпеть, но тело… Телу не объяснишь. Оно в ужасе дернулось к двери, преисполненное протеста.

Не лягу я с этим монстром в постель!

Но мужчина оказался рядом в считанные секунды. Не подбежал, - подлетел.

Заключил в капкан сильных рук, зажав прямо у двери, и я ощутила озноб ужаса от жара его тела позади.

- Глупо, - послышалось хриплое сзади. А потом он шумно вдохнул рядом с моими волосами, - ты пахнешь как победа, Одарилея. Охренеть, как это пьянит. Башку сносит, как подумаю, что ключ ко всему миру лежит у тебя между ног.

Кажется, я что-то пискнула, когда руки с бугрящимися мышцами подхватили меня, прижимая к раскаленному телу захватчика.

- Ты! Жалкий бархад! – прошипела я. – Ты никогда! Никогда не станешь истинным Миро!

Пальцы, оглаживающие мое тело замерли на секунду. Я услышала, как остановилось позади звериное дыхание.

- Сколько высокомерия, - злая усмешка сквозила в его голосе. – Попробуй сохранить его, когда я буду тебя трахать, Одарилееееея….

Он сжал мои волосы в кулак, резко запрокинул голову, заставив вскрикнуть и впился жесткими губами в шею.

- Нет! Не смей! Отпусти меня!

Я попыталась нанести удар по его голове, но он резко перехватил мои запястья одной рукой, а второй огладил грудь, тут же выругавшись на тартарианском.

- Горячая… И такая нежная… Моя… - шептал он в полубреду, толкая меня к огромной кровати, продолжая держать за волосы.

Хватка зверя была столь сильна, что у меня не получалось не то, что вырваться, даже дернуться в его тисках. Пальцы сжимали запястья точно железные обручи.

Красивое золотое платье из струящейся ткани упало к моим ногам тряпкой, когда он рванул его одним движением, продолжая слюнявить мои плечи и ключицу.

- Как же долго… Как сильно… Я хотел тебя…

- Пожалуйста… - всхлипнула было я, но тут же одернула себя.

Нет.

Умолять не стану.

Любую боль выдержу, но сломать ему меня не удастся.

Мужчина, кажется, увидел эту перемену в моем настроении, потому что его глаза еще больше потемнели, а на губах заиграла злая усмешка:

- Думаешь ты еще возьмешь верх, Ода? – слух неприятно резануло имя, которым меня называли только самые близкие. На его губах оно звучало почти непристойно.

Вырвала одну руку и залепила ему пощечину. Сильную. Вложив в нее всю свою ненависть.

Зверь дернулся, побледнел гневом, а на скуле, к моему удовольствию, наливалась кровью глубокая ссадина.

- Радуешься? – его глаза сверкнули, поселяя в моей душе обещание боли. – Думаешь это способно причинить мне боль? Я покажу тебе, что такое настоящая боль, Одарилея. И находится она не на физическом уровне. Она там, где трещит и разрывается твоя душа. Поверь мне. Я точно знаю.

Одним резким движением он толкнул меня на кровать, а вторым перевернул на живот, тут же расставляя ноги и придавливая собой сверху точно гранитной плитой.

- Быстро это не закончится… - прохрипел он мне на ухо, и у меня мурашки пошли по коже, когда поняла, что не врет. Когда дернулась и не смогла сдвинуться ни на миллиметр.

Это был конец.

И на помощь никто не придет… Оборись хоть.

Уголки глаз защипало унижением, когда ощутила, как он касается там, где никто и никогда меня касался.

- Не зажимайся, - рыкнул он на ухо, подхватывая меня под живот и чуть приподнимая, прижимаясь каменным прессом к моей спине. – Так будет только больнее…

Провел шершавой ладонью по спине, но это не вызвало ничего, кроме мурашек омерзения.

- Назови меня по имени… - прохрипел он.

Я сжалась вся. И губы прикусила до крови.

- Упрямая сучка, - усмехнулся он. – Назови. И больно не будет.

Я не верила ему.

Ни во что уже не верила. Хотела только, чтобы поскорее все это кончилось.

- Ода…

- Не смей называть меня так!

Рявкнула и в комнате повисла звенящая тишина. Тело на мне напряглось и стало еще тяжелее. Захват на запястьях усилился, оставляя синяки.

- Ты сама это выбрала…

Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя заскулить от боли. Задергалась, попыталась, отстраниться, но зверь только сильнее зажал меня под собой, разрывая изнутри своим огромным членом. Я чувствовала его глубоко внутри, - каждую вену, каждый изгиб, всю форму его естества.

Вцепился жесткими пальцами в бедра до синяков и толкнулся еще раз, издавая нечеловеческий рык.

- Моя… Вся моя… Первый…

Тело мне больше не принадлежало. Оно было осквернено им. Его лапами, блуждающими по коже по-хозяйски. Его дыханием, обжигающим одержимым шепотом. Его укусами в шею, пока там, внизу он долбился в меня на нечеловеческой скорости, вбивая мое тело в матрас.

Глава 1

Возможно, кому-то и везет с выбором собственной судьбы, но у меня этого выбора не было от рождения.

Я родилась в семье императора Октавиана Варгара Тартарийского на его двухсот восьмидесятом году жизни от наложницы, Мизиды, - простой рабыни, чье имя рода было и не известно даже.

Судьба моя была тем удивительна, что таких прецендентов никогда не случалось. Во-первых, жены подбирались по тысяче параметров, исключавших ошибку. А во-вторых, в семье императоров Тартарии с начала времен рождалось лишь по одному ребенку. И они всегда были мальчиками.

Возможно, Мизиде и не поверил бы никто, что она понесла от императора, вот только было одно неоспоримое доказательство. Я обладала Даром Солнца, передававшимся по кровной линии правителей Тартарии.

Споры вокруг моей судьбы начались задолго до того, как я вообще стала понимать их смысл.

Пока я лежала на груди матери, сонно потягивая ее молоко, в нашей галактике, Псилианее, на каждой планете шептались о том, что власть императоров подходит к концу.

Когда я только училась ходить, Совет Высших подбирал кандидатов для наследования престола и разрабатывал план новой передачи власти. Совет Древних же присягнул мне, назвав истинной наследницей.

Произошел раскол главенствующих структур. Псилианея, многие тысячелетия жившая по заведенным порядкам, начала погружаться в хаос.

На каждой планете вспыхивали мятежи. Простые люди больше не желали жить в железном кулаке аристократов.

И виной всему этому была я.

Восставших было много. Рабов всегда больше. Но, на счастье лотов, у этой революции не было имени. Не было лица. Гибли тысячи. Миллионы. Пока не появился он.

И ничего уже не было как прежде.

Аир дар Рахтард бросил вызов моему отцу.

Тогда его еще не знали. Не понимали, какую опасность несет с собой этот мужчина.

Отец допустил ту же ошибку.

Недооценил дар Рахтарда и слишком полагался на собственное могущество.

Он принял вызов и встретился с захватчиком на Пархаре. Где, как император надеялся, положит восстанию конец.

Но конец пришел самому Октавиану.

Не знаю какой ужасающей силой обладал сам Аир, но Дар Солнца не помог моему отцу. Захватчик уничтожил его. Ценой этого уничтожения стала планета Пархар.

Императорский престол в Тартарии тряхнуло, а затем почти снесло.

«Почти», потому что Совет Древних во главе с моим наставником, Аргусом, присягнул на верность пятнадцатилетней мне. Уже не на словах, а официально.

Моя мать, бывшая рабыня, стала нареченной Мирой, императрицей, до той поры пока мне не исполнится двадцать один и я не смогу принять на себя власть.

Совет Высших же поклясться мне в верности отказался.

Аристократы…

Они всегда выбирают то место, где им удастся сохранить свой собственный комфорт и статус. Высшие лоты разбрелись по своим имениям на разных планетах, выжидая. Номинально – они все еще были подконтрольны империи, но Аргус говорил, что мне подыскивают замену, пока опасаясь вступать в открытую конфронтацию.

Все выжидали.

И даже Аир дар Рахтард.

После убийства моего отца он не пошел на Тартарию, хотя большая часть воинов-илитов присягнула ему.

Он просто пропал.

И никто не мог понять, почему.

О, если бы я тогда только знала… То не вела бы беззаботную жизнь в надежде, что все образуется.

Но я была именно такой – наивной, беспечной, верящей, что смогу спасти Псилианею и вернуть имперскую власть.

1.1

Золото.

Оно всегда мне страшно нравилось. Оно было символом праздников, жизни, солнца и самой Тартарии, - планеты императоров. Моего дома.

Особенно много его было на празднествах. А сегодня именно такой день.

День моего совершеннолетия.

Я и не спала почти, кажется. Все думала о том, сколько всего должно случиться в один день: меня свяжут с источником, я приму на себя власть и назову своего императора… Мортей или Клео?.. Клео или Мортей?..

Проверка показала, что оба они мне подходят. Каждый из них достаточно силен для того, чтобы выдержать дар Солнца. А еще их семьи крайне влиятельны и имеют собственную регулярную армию.

Голова разболелась от бесконечных мыслей, бессонной ночи и выбора, который тяготел надо мной, но я никак не могла его сделать.

Выдохнула, приказала себе успокоиться.

Все буду делать по порядку.

До вечера еще полно времени.

И будет еще состязание… Возможно оно что-то прояснит?..

Я позвонила в колокольчик, и в комнату тут же вбежали две молоденькие нарвы, - рабыни. Следующий час меня приводили в порядок – мыли, причесывали, натирали маслами и укладывали золотые, точно солнце волосы, под корону, а затем водрузили и ее.

Тяжелая… Но я привыкла. Почти не замечала ее веса.

Аргус говорил, что не так важна сама власть, как ее атрибутика. Люди на инстинкте опускают головы перед тем, на кого надета корона.

Поверх простого белого платья на меня надели золотой корсет, точно повторяющий все изгибы от груди до бедер.

Белый и золотой. Цвета императорского рода.

На церемонию связи с источником, несмотря на ранний час, прибыли все приглашенные.

Я прошла сквозь кланяющуюся толпу под руку с седовласым Аргусом, державшимся с большим достоинством. Отца я не знала. И до его смерти тоже. Октавиан был занят властью, наложницами, источником… Чем угодно, только не мной. Лот Аргус заменил мне отца. Он вырастил, защищал и научил всему, что знаю. И в этот день мою грудь распирало от благодарности. Но сказать не могла, - не положено. Только крепко сжала его руку и получила ответное пожатие, - он все понял.

Церемония была чистой формальностью. Для красоты и демонстрации власти.

Мы все собрались на открытой крыше самой высокой башни дворца, из которой бил яркий луч диаметром в несколько метров. Он вырывался из недр земли, проходил насквозь замок и уходил ввысь, - в небо. Так далеко, как только видело зрение.

Вокруг Луча Власти был очерчен круг, который нельзя было пересекать простым смертным.

И сейчас я подошла вплотную, чтобы сделать то, чего от меня ждали.

Шагнула внутрь него… Еще несколько раз… Услышала легкий гул луча, улыбнулась и прикрыла глаза, настроилась, и по общему громкому вдоху поняла, что у меня получилось призвать силу.

Какая-то женщина, подошедшая слишком близко, взвизгнула, с ужасом глядя на то, как край ее платье распадается на молекулы прямо на глазах.

Посмотрела на нее строго, и лота склонила голову, запричитала извинения и быстро ретировалась назад.

Дура.

Недостаточно испугалась. А следовало бы! То же самое с легкостью могло произойти с ее волосами, кожей, костями и вообще всем телом.

Я специально подошла к лучу, чтобы наши энергии смешались, и моя сила не вышла за черту круга.

Все еще немного раздраженная, я тем не менее вернулась к ритуалу.

Призвала силу еще раз, окунаясь в ее насыщенный кокон, а потом шагнула прямо в поток энергии, бьющей из недр земли.

Нет, я не упала вниз под действием гравитации. И даже не взлетала ввысь. Я смешалась, слилась в одно с этой силой, а затем сделала то, чего от меня ждали: приказала потоку прекратиться.

На самом деле Луч Власти никуда не пропадал. Я ощущала его энергию. Он просто на время потерял свое сияние. Но эффект произошел мощнейший.

Тартария мгновенно погрузилась во тьму.

Больше не было яркого света, заливавшего зеленые леса, луга и горы. Была лишь непроглядная тьма, освещаемая светом далеких звезд.

Этот поток был нашим солнцем.

Я была нашим солнцем.

Ритуал потребовал куда больше сил, чем я ожидала.

Решив, что главное выполнено, я отпустила свет обратно, и Тартария озарилась вновь. Даже шум водопада неподалеку точно приобрел новые краски.

Слегка измотанная, я шагнула обратно, на каменный пол крыши.

Золото, закаленное силой Солнца, осталось на мне. Как и корона. Белая ткань платья распалась на атомы. И сейчас я ловила на себе зачарованные взоры своих подданных.

Они не были простаками. Но на их взгляд происходило настоящее чудо. Императорский род имел продолжительность жизни большую в четыре-пять раз, чем обычный тартарианец, а значит, подобное зрелище удавалось увидеть далеко не каждому.

Свет прошлого императора, - Миро, погас. Зажегся луч Власти новой Миры.

Они не сразу пришли в себя. Лишь через несколько секунд послышались первые аплодисменты, но их тут же подхватила и вся остальная толпа.

- Да здравствует императрица!

- Да! Да здравствует Одарилея Варгара Тартарийская!

На меня смотрели с восторгом.

С похотью.

С религиозной одержимостью.

Но я не замечала ничего.

Как и учил Аргус, просто шла сквозь толпу, держа голову прямо и смотря только перед собой. Люди передо мной расступались.

Перед началом основного приема мне следовало сменить свои «доспехи» на более походящее платье. И оно тоже будет украшено золотом, разумеется.

- Ты отлично держалась, дочь! – мать подошла ко мне, едва я, провожаемая восхищенными взглядами шагнула в ту часть дворца, куда был допуск только императорской семье и приближенным. - Несмотря на эту идиотку, лоту Тару…

- Не надо так о ней, - нахмурилась я, продолжая шагать. – Она мать Мортея. А он, возможно, будущий император. А значит, она потенциально на твоей ступени, мама, - усмехнулась я, поворачиваясь к ней возле дверей в свои покои.

Мизида нахмурилась, надулась вся, демонстрируя мне все свое негодование.

1.2

Состязание и прием. Прием и состязание… Мортей или Клео?.. Клео или Мортей?..

Я шагала из угла в угол своей комнаты, не понимая, что со мной не так.

Обычно у меня очень хорошо работала интуиция. Я даже видела будущее на несколько шагов вперед.

Но почему внутри меня все молчит, когда я пытаюсь понять, с кем свяжу свою судьбу?..

Казалось бы – проще некуда. Выбор из двух всего вариантов.

Но интуиция молчит. Глухо, как в бесконечной тьме космоса.

Мортей или Клео?..

Тихо…

Бью кулаком по комоду от злости, не рассчитываю силы и сношу вазу с фруктами. Она падает на пол с грохотом и ко мне тут же влетают перепуганные нарвы.

- Все в порядке, - произношу бесстрастным тоном. – Я уже выхожу.

Девушки неуверенно кивают, а потом валятся на пол, начиная бормотать что-то на своем языке быстро-быстро.

Я не сильна в зорварийском, но несколько слов все-таки разбираю.

Избранная…

Богиня…

Мессия…

Уголки губ приподнимаются в улыбке, и я уже было набираю в рот воздуха, чтобы сообщить им, что я вполне обычный человек… Но опять вспоминаю Аргуса.

- Управляй толпой, Одарилея. Внуши им веру в то, что ты богоизбранная. Что ты – чудо господне, его наместница в галактике Псилианея. И тогда они сами вознесут тебя. Тогда не придется бороться за власть. Они просто не позволят никому занять твое место.

И я молчу.

Прохожу мимо молящихся на меня в прямом смысле этого слова девушек, в коридор. Оттуда иду на арену. Прогуливаюсь по аллее, усаженной деревьями, и наслаждаюсь ароматом цветов.

Я никогда не покидала Тартарию.

Знаю, что на других планетах ждут моего присутствия, но Аргус не позволяет.

Он считает, что это слишком опасно.

Аир дар Рахтард, по его словам, только и ждет то, когда я покину Тартарию. Чтобы убить и стать правителем Псилианеи.

Вот только чего он ждет уже шесть лет, если это действительно так?

Да, радиация Тартарии наверняка его сдерживает.

Но и это не преграда.

Дар Рахтард пропал на целых шесть лет.

Я почти ничего о нем не слышала с того дня, как он убил моего отца и половину Пархара вместе с ним.

И это было странно.

Дар Рахтард находился на пике своей власти шесть лет назад.

Он опьянил народы верой в то, что и императорскую семью можно убить. Что и не боги мы вовсе. Обычные люди. Из плоти и крови.

Так зачем позволил мне вступить на трон? Дал накопить власть и позволил людям вновь уверовать?

Все эти вопросы уже много лет оставались без ответа. Не знал и Аргус. Предполагал, да и только. И вообще об Аире говорить не любил.

- Не поминай дьявола, - ворчал он. – А то явится.

Не знаю почему, но фигура дар Рахтарда безусловно внушала мне ужас, ненависть, я понимала, что он – убийца. Не только моего отца, но и сотен, возможно тысяч других людей. Но при всем этом… Я испытывала к его личности какой-то нездоровый интерес.

Под покровом ночи, через служанок-нарв, я просила достать мне его портрет, энергетический слепок, что угодно. Или хотя бы слухи о том, что из себя представляет этот мужчина.

Но, как ни странно, портретов не было и в помине, что не вязалось у меня с образом ополоумевшего нарцисса-психопата, каким его рисовал Аргус. А еще все те, кто якобы встречался с Аиром, говорили совершенно разное.

Кто-то заявлял, что он косматый и страшный, как черт.

Кто-то, что у него нет правого глаза, который он потерял в битве с моим отцом.

Кто-то передавал, что Аир и вовсе умер на Пархаре вместе с императором.

И ничего конкретного.

Только слухи, сплетни, домысли и бред, бред, бред…

О, как горько я потом буду смеяться над этими своими мыслями…

На арене меня встречают более сдержанно, чем нарвы, разумеется. Лотов, аристократов, очень сложно выбить из колеи чем-либо надолго. Они уже отошли от «чуда». Теперь им требуется новое.

Я занимаю трон перед ареной на балконе. По левую руку устраивается мать, по правую – Аргус.

Следуя обычаю, допив бокал красного вина, символизирующий пролитую кровь, я выхожу на балкончик и смотрю на прямоугольную арену внизу, где выстроились воины.

- Да начнется состязание! – выкрикиваю четко, хоть в горле и першит от алкоголя.

- Слава Мире!

- Слава императрице!!

- Слава Тартарии!!

- Слава!!! Слава! Слава!

Раздаётся общий крик с трибун.

Мне все это не нравится.

Я ненавижу кровь и не понимаю, почему мужчины получают такое удовольствие, дубася друг друга.

Но это традиции.

Мое положение слишком шатко для того, чтобы я посмела не уважать вековые традиции, и уж тем более, упразднить их.

Да меня в момент снесет разъяренная толпа, посмей я запретить им убивать друг друга.

Арена – место, где встречаются все расы. Представители любой планеты. Лоты и нарвы. Илиты и пархары. Перед смертью все равны.

И тартарианская арена считает самой опасной. И самой желанной. Наверное, воинов пьянит сама мысль о том, что уже прилетев сюда, они скостили себе пару лет жизни.

Бои начинаются.

Вначале выходят по обычаю нарвы. Как самая низшая каста рабов, они разогревают публику.

Сражаются, как правило, за вознаграждение. Победивший получит процент от суммы, которую на него поставили. А это большие деньги. Особенно здесь, в Тартарии, где живут самые богатые лоты.

После боев за деньги начинают те, где мужчины выясняют между собой отношения. В таких схватках можно договориться: бой насмерть, или до первой крови. Заканчивается ли бой, если один из противников сдается. И так далее.

Иногда они сражаются за женщину. Иногда с конкурентом. Иногда просто из расовой ненависти. А иногда… За свободу.

Бархады. Уголовники. Убийцы самых низших слоев любой расы. Те чья учесть – арена или отправка в космос на астероиде.

Обычно я ухожу до того, как они начинают выступать на арене.

1.3

Я задыхаюсь от возмущения.

Еле сдерживаюсь, чтобы не приказать кому-нибудь из илитов выдать этому нахалу пару плетей.

Но вовремя спохватываюсь.

Что это вообще?.. Это на меня не похоже.

Но сердце колотится о ребра, подсказывая, - я боюсь пленника.

Облегчение накатывает вперемешку с досадой.

Это он должен меня бояться.

Я тут. А он на арене. Скорее всего, это последние часы его жизни.

Я даже начинаю испытывать жалость к бархаду, но она тут же умирает, когда вновь сталкиваюсь с ним взглядом. Он не отпускает. Смотрит пристально, словно пытаясь прожечь во мне дыры. Не слушает ни правила, ни где может достать оружие. Только смотрит. И оголенная мощная грудь, испещренная шрамами и татуировками тяжело вздымается. На ней прорисован каждый мускул. Каждая черточка его тела точно пропитана силой.

- О, этот кажется в тебе дыры прожечь собирается, - хихикает мама рядом, тоже замечая. – И хорошо, что ему недолго осталось. Слишком дерзкий взгляд. Таких укротить нельзя. Только убить.

- Что-то не так, - отзываюсь я.

Оглядываю мощное тело бархада, но понимаю, что он не выглядит, как истерзанный нарв, переживший тюрьму. Скорее как воин, закаливший себя в сотне сражений. И это борода… Волосы… Черные, точно нарочно перемазанные чем-то. На свету кажется, что я вижу пряди светлых волос…

- Конечно не так, - ворчит Мизида, кладя себе в рот виноградинку. – Это же бархады. Отвратительное зрелище.

- Нет, - шепчу я уже Аргусу. – Что-то не так с тем, огромным.

Делюсь с ним своими мыслями, Аргус цепляет взглядом уголовника, но тут же отпускает.

- Он скоро умрет, Ода, - отмахивается наставник. – Что бы там ни было, не важно.

Почему-то меня не успокаивает все это.

Напряжение и дурное предчувствие только нарастает.

Бархад продолжает смотреть в упор даже когда раздается удар гонга и начинается сражение.

«Берегись!» - едва не выкрикиваю я и даже приподнимаюсь на своем месте, когда на здоровенного с мечом в руках пытается налететь другой раб. Но он делает молниеносное, почти незаметное движение, и в следующую секунду нападавший уже лежит на песке с проткнутым собственным же мечом горлом.

Он возвращает взгляд во мне, и делает странное движение – касается пальцами того места, где располагается сердце, потом лба, а затем указывает теми же пальцами на меня.

У меня легкие свинцом наливаются. А потом бархада проглатывает сражение. Из-за поднявшихся туч песка рассмотреть что-то не представляется возможным.

- Ты права, - вдруг произносит Аргус, поднимаясь со своего места. Похоже он тоже заметил странный жест. – Что-то не так.

- Куда ты? – шепчу я.

- Пойду удостоверюсь в том, чтобы наш приятель получил свое заслуженное наказание.

Я не успеваю спросить, что значит жест и чей он, а Аргус уже уходит.

Возвращаю внимание арене.

Они сражаются группами.

И та, в которой находится здоровенный бархад побеждает.

Не понимаю, почему расслабляются мои плечи, когда об этом объявляют.

Не знаю, почему в животе расползаются мурашки, когда бархад салютует мне окровавленным мечом и повторяет странный жест.

Теперь я знаю, что мне точно не показалось.

Их всех уводят.

И только тогда я немного расслабляюсь.

Тем более, что на арену выходят Мортей и Клео. Аргус разберется. Всегда разбирался.

А мне надо выбросить из головы этого бархада, кем бы он ни был.

Мортей и Клео в своих золотых доспехах, с золотыми мечами и цветными накидками выглядят точно сказочные принцы после побоища бархадов. В конце поединка я подойду к одному из них и накину на плечи новый плащ – белый с золотым. Что будет означать новую принадлежность к императорскому роду.

Клео или Мортей?.. Мортей или Клео?..

Их клинки скрещиваются, высекая искру и публика взрывается аплодисментами и улюлюканьем. Одно дело – когда дерутся безродные рабы, о смерти которых никто и не вспомнит назавтра, но совсем другое, когда клинки скрещивают Высшие лоты, - наследники самых именитых семей.

Я наблюдаю за танцем клинков на арене, параллельно думая о том, какие они все-таки разные: Мортей, блондин с кудрявыми волосами до плеч, серыми глазами и атлетичной фигурой. Клео, - шатен с искренними, наивными голубыми глазами ребенка. Он так же атлетично сложен, - широкие плечи и узкие бедра. Но при этом… При этом оба мужчины совершенно одинаковые в своем отношении ко мне – вежливом, подобострастном, чопорно-холодном.

Любовь?.. Я читала о ней лишь в книгах. Не уверена, что она в принципе возможна. Скорее это художественный вымысел авторов. Но если и так… У меня нет времени искать того, кто вызовет трепет в моем сердце. Мне нужно удержать трон.

Клео или Мортей?.. Мортей или Клео?..

Они оба для меня одинаково дороги и одинаково безразличны.

Сухой расчет.

И в этом нет никакого обмана. Едва ли один из них испытывает ко мне больше.

Публика довольно быстро устает от этой схватки. В ней нет накала, борьбы за жизнь, как в предыдущих боях.

Мортей и Клео сражаются красиво. Но на этом все.

Они точно находятся в тренировочном зале, а не на арене, и нападают друг на друга едва ли не с улыбками.

Взмах меча, другой… Третий… Выпад… Клео выбивает оружие из рук противника.

Публика вяло аплодирует.

Они кланяются друг другу и щеки Мортея покрывает румянец, - он расстроен, что повезло не ему.

Я выдыхаю.

Ну вот и все.

Моя судьба решена.

Клео.

И чего только так волновалась?..

Не успеваю расслабить плечи, как по толпе проходит шепоток.

Перевожу взгляд туда, где находится вход на арену, и сердце замирает.

По песку, взмывая клубы пыли идет тот самый бархад. В руке у него окровавленный меч.

Мортей и Клео смотрят на него хмуро, и явно не понимают: это часть представления, или так быть не должно?

Хотела бы я им ответить, но и сама не знаю.

1.4

Щеки опаляет жаром.

Ну, хватит! С меня достаточно унижений от жалкого бархада!

Я вскакиваю с места и хочу покинуть балкон, но стражники, илиты, вдруг преграждают мне путь, скрещивая оружие в сантиметре от лица.

- Что вы творите? – шиплю я, делаю несколько шагов назад и упираюсь в балконный бортик.

- Одарилея! – в насмешливом тоне позади я слышу угрозу. – У тебя все в порядке? Может мне стоит подняться к тебе?

У меня голова идет кругом.

От лица отливает кровь, и я начинаю понимать краешком сознания…

Поворачиваюсь и цепляюсь пальцами за балкон, чтобы не было видно, как у меня трясутся руки.

Прочищаю голос и стараюсь сделать так, чтобы он не дрожал:

- Чего ты хочешь?

- Тебя, - усмехается бархад и смотрит в упор. Нагло. Вызывающе. Так, что хочется вцепиться ему в лицо.

По трибунам арены проносится ропот удивления.

Они шокированы происходящим, но… Бархад им нравится. То, что он творит сейчас, - история. Семья императора и высшие лоты – неприкосновенны. Мы элита, в сторону которой дышать даже боятся. Но раб, насмехающийся сейчас надо мной, вызывает у них страх вперемешку с восхищением. Это видно по лицам наблюдающих.

- Довольно! – Это Клео приходит в себя наконец и выхватывает меч из ножен. – Пошел прочь отсюда, бархад! Представление окончено!

- Оно только начинается, - усмехается раб.

Кажется, он только и ждал этого.

Одно касание лезвия о лезвие, а в следующий момент вся арена вдыхает.

Клео падает на песок.

Все происходит на столько быстро, что я пары вдохов сделать не успеваю. Осознание нещадно опаздывает.

Нет…

Нет!..

Я не верю!

Отказываюсь верить!!

- Клео! – ору, срывая голос. – Клео!

Мне все кажется, что это какой-то дебильный фарс. Страшный сон. Что угодно. Только не правда, не реальность, в которой Клео прижимает руку к груди, с удивлением смотрит на алую кровь, а потом падает лицом в песок, чтобы никогда больше не подняться.

- Ну а ты? – рычит бархад, направляя меч на Мортея. – Возьмешь меч в руки и умрешь как мужчина или мне прирезать тебя как животное?

Мортей весь бледнеет. Вижу, как что-то бормочет бескровными губами, а потом трясущимися руками достает свой меч.

Бархад недобро ухмыляется. Он точно хищный зверь, - почувствовал вкус крови и теперь не может остановиться.

- Стой! – Ору срывая горло. – Не нужно!

Бархад лениво поворачивается и смотрит на меня с интересом.

- Я хочу… - сама не верю в то, что собираюсь сказать. – Хочу, чтобы ты…

Последнее слово тонет в хрипе.

- Не расслышал, - усмехается монстр. – Повтори, моя императрица.

И снова этот унижающий тон.

Но я проглатываю оскорбление.

Сейчас важно лишь спасти Мортея.

- Хочу, чтобы ты поднялся, - уверенно повторяю я.

- Куда же?

Он что, издевается?!

Конечно издевается, вижу по наглой улыбочке и бешеному сверкающему взгляду.

- Поднимись. Ко мне, - чеканю я.

- Это то, чего ты истинно хочешь?

- Да!

- Как прикажет моя Мира, - усмехается бархад, а меня уже всю коробит.

Я ненавижу его за это представление.

Ненавижу за то, что унизил меня перед всей Тартарией.

Но где же стража?.. Где Аргус?.. Они, что все?..

Словно отвечая на мой вопрос, бархад вдруг останавливается и поднимает палец вверх, точно забыл что-то, и вновь обращается к публике, которая и так ловит каждое его слово и движение:

- Уважаемые лоты… Тартарианцы… Вы, как бы это сказать… - он проводит пальцами по губам, точно подбирая слово. – Захвачены. И пока я, Аир дар Рахтард, - он поднимает взгляд на меня и у меня сердце останавливается от страха, - поднимаюсь к тебе, императрица Одарилея, будь хорошей девочкой. И дождись, прошу. Без лишних движений.

Бархад помигивает и тут же пропадает из виду.

Надо бежать.

Сейчас же.

Это единственная мысль, которая звенит у меня в голове.

Я поворачиваю голову и заламываю в отчаянии руки.

Мама, застывшая в одной позе, смотрит на меня со смесью неверия и ужаса.

- Пропустить! – ору я, делая еще одну попытку и надвигаясь на стражу. – Я ваша императрица!

Илиты, которые должны были охранять меня, вдруг как по команде выставляют вперед пики, целясь прямо в горло.

То же самое происходит по всей арене. И я уверена – по всей Тартарии.

Моя армия предала меня…

Глава 2

Он поднимается ко мне, как и был – грязный, перемазанный кровью, с тяжелым дыханием и бешеным взглядом.

Илиты пропускают его так, точно это он отдает тут приказы.

Большая часть императорского балкона скрыта от людей на арене, но я кожей чувствую, что все они смотрят. Выжидают, чем все закончится.

Дар Рахтард обходит меня по кругу, рассматривая точно какую-то нарву на базаре. Гнев клокочет внутри, но я приказываю себе сдерживаться.

Набираюсь решимости и поднимаю глаза, скрещивая наши взгляды. И тут же задыхаюсь.

Он давит. Уничтожает. Подчиняет.

Ледяной взгляд голубых глаз. Ярких, точно лазурное небо.

Грязное животное.

Убийца моего отца.

- Что тебе нужно? – тихо, но твердо спрашиваю я.

- Ты еще не поняла? А я ведь уже сказал, – бархад так красноречиво проходит взглядом по моему телу, что хочется помыться. – Ты, Одарилея. Мне нужна ты.

Становится тошно.

Рвота подкатывает к горлу.

А еще от его бесстыдного взгляда сбивается дыхание. Непонятная тяжесть наливается в животе.

- Этого не будет, бархад! – выкрикиваю я, пугаясь реакциям своего тела.

Секунда.

Ее хватает Аиру, чтобы подлететь ко мне и сомкнуть пальцы на моих щеках, больно сжимая.

- Назови мое имя, Мира, - в его голосе слышны хриплые нотки. – Я хочу узнать, как оно звучит на твоих губах.

Насмешка. Но веселья в нем нет. Только жажда. И адский голод.

Мне дурно.

И жарко. Внутри все плавится от того, что это чудовище так близко. На столько, что от его дыхания трепещут волоски у лица.

Вцепляюсь в его запястье, царапая до крови, пытаясь освободиться, но дар Рахтард и не замечает словно. Продолжает стоять скалой и смотреть мне в глаза. Что он пытается там разглядеть?..

Отпускает резко, отпихивая от себя и тут же произносит:

- Надень на меня гребаный плащ. Пусть они знают, кого ты выбрала.

До меня доходит не сразу.

Перевожу взгляд на накидку, которую должна была накинуть на плечи победителя, вспоминаю Клео… Глаза начинает щипать отчаянием. А из груди поднимает злой смех.

- Что ты возомнил о себе, бархад? – теперь и я ощущаю в себе безумие. Оно словно перетекло ко мне от него. Точно вирус от касания кожи к коже. – Выбрала?.. Тебя?.. – я вкладываю в слова все презрение на которое только способна и с удовольствием вижу, как улыбка сползает с самодовольного лица. – Этого не будет! Никогда! Даже если луч Власти перестанет гореть! Ты убийца! Ты повинен в смерти моего отца! Ты никто! Пыль! Захватчик!..

Последнее оскорбление тонет в хрипе, потому что это животное хватает меня за горло, сильно смыкая пальцы и притягивает вплотную к своему телу. Мне приходится упереться ладонями в его каменную грудь, чтобы хоть как-то сократить расстояние между телами.

- Осторожнее со словами, моя Мира, - хрипит он мне в губы. – А то я могу подумать, что и правда не нравлюсь тебе.

Ледяные глаза сверкают безумно. Остро. Обещая мне боль. Бесконечную и невыносимую.

У меня немеют колени. Особенно когда вижу Аргуса позади илитов. Он выглядит запыхавшемся, но он хотя бы жив! Жив!

Наставник мгновенно оценивает обстановку на балконе, а потом кричит:

- Ода! Сожги его! - В растерянности смотрю на Аргуса, не сразу понимая, что имеет в виду.

Мой дар…

Разорвать тело на лоскутки… Превратить захватчика в пыль… Расколотить на атомы…

Но умрет не только дар Рахтард. Погибнут все в радиусе нескольких метров.

Я смотрю на перепуганную мать, сжавшуюся позади трона, усмехающегося Аира, перевожу взгляд на Аргуса.

- Ода, - очень устало шепчет он. – Пожалуйста…

Сколько раз потом я вспомню этот момент и прокляну свое малодушие.

У меня был шанс. Но я его упустила.

Металлический обруч сомкнулся на моей шее почти в следующее мгновение.

- И не говори потом, что я не давал тебе шанса… - хмыкнул Аир, делая шаг от меня.

Я не сразу поняла, что это за странное украшение. Осознала лишь тогда, когда все камни на изделии загорелись, точно закрывая задвижки засова. Наглухо.

А потом…

Я помню ослепляющую нечеловеческую боль, которая взорвалась в груди. Когда такое испытываешь, - не кричишь. Нет воздуха в легких. Только падаешь на колени, заходясь в немом хрипе и мечтаешь то ли умереть, то ли потерять сознание. Лишь бы все это прекратилось.

Кажется, я и правда отключаюсь, потому что картинка реальности смазывается, а в себя я прихожу лишь в постели. Своей постели.

Хватаюсь трясущимися ледяными пальцами за шею, и со стоном выдыхаю отчаяние. Нет. Мне не приснилось.

Рабский обруч на мне, и он сдерживает дар.

Снять его?.. Мне и пытаться не нужно. И так знаю, - это невозможно. Видела такие на шеях тех, кто перешел Орсу и обзавелся разрушительной опасной силой.

- Очнулась?

Несмотря на ломоту во всем теле, я резко подбираюсь и даже пытаюсь встать. Шатаюсь немного, и сильная рука тут же поддерживает.

Поднимаю глаза, чтобы столкнуться взглядом с ледяными омутами.

- Ч-что… Что происходит? – лепечу я пересохшими губами.

Он «заботливо» подносит мне бокал ко рту, и я делаю несколько жадных глотков. Пара капель остаются на губах, и дар Рахтард тут же темнеет взглядом, а потом проводит пальцами по моему подбородку, вытирая воду.

2.1

- Твоя планета захвачена, моя императрица, - привычная издевка на обращении ко мне по статусу, - и ты тоже…

И я вспоминаю.

Арену, смерть Клео… Наглый взгляд бархада… Странный жест в мою строну…

- Ты!..

Но на большее меня не хватает.

Ослабевшее от рабского обруча тело дает сбой, и я лечу на пол.

Почти касаюсь его, но меня вдруг подхватывают сильные руки.

- Отпусти… Немедленно…

Я ощущаю себя пьяной. Вдрызг. Голова кружится и ничего не соображает. Помутнение сменяется резкими вспышками памяти.

Вот проклятый бархад ставит меня на мраморный пол купальни… Вот он стягивает мое платье и белье под слабый протест… Его дыхание тяжелеет, и он поднимает меня на руках, соприкасая наши нагие тела… Бережно опускает в воду купели…

Вода темнеет от количества краски на нем.

Теперь я точно знаю, что все это – муляж.

Он намыливает голову, лицо, тело, ныряет… Я и задыхаюсь… В прямом смысле, потому что ухожу под воду.

Меня тут же тянут обратно мужские руки.

- Одарилея! – в голосе слышится нотка беспокойства. Или я просто беспросветно свихнулась. – Что с тобой, Мира?.. Я думал ты сильная, наследница императорской крови… - его рука проходит по моим мокрым волосам, поправляя их. – А ты сдаешься, даже толком не сразившись… Ты ведь этого хочешь? Схватки?.. Боя, в котором убьешь меня и лишишь всего, что имею?.. Уничтожишь, чтобы познал все муки нечистых?..

Улыбаюсь, кажется, и он тихо шепчет мне на ухо:

- Вот так… Так лучше… Хорошая девочка… Ненавидь меня… Живи этой ненавистью… Но живи… Дыши… У меня на тебя большие планы…

Потом я еще много раз буду гадать, было ли это галлюцинацией, или происходило на самом деле…

Но вопреки всему я дышу. Как и хочет Аир…

Мне говорили, что моя жизнь неразрывно связана с моим даром. Но похоже и это было враньем.

Потому что даже несмотря на рабский ошейник, я начинала потихоньку приходить в себя.

На руках у бархада, к своему ужасу. Который почти нежно намыливал мои волосы и тело, а потом смывал с них пену.

Его глаза зажигались, когда он проводил ладонью по моей груди, а дыхание сбивалось так сильно, что внизу моего живота что-то екало, - откликаясь.

Он завернул меня в полотенце и отнес на кровать, но я все равно видела, как он срезал острым лезвием свою бороду у зеркала купели. Видела, как высыхает вода на уже золотистых волосах.

Видела до одури правильные черты лица с ледяными голубыми глазами и тело, обернутое полотенцем вокруг талии. Каждый мускул был прорисован на его торсе, испещренным бесчисленным количеством шрамов и татуировок.

Я никогда не видела мужчину без одежды до этого момента.

И теперь просто не могла отвести взгляд. Подернутый дымкой дурмана, он изучал захватчика во всех подробностях. Запоминал каждый изгиб его идеального тела.

Закончив с бритьем, Аир повернулся ко мне, и я перестала дышать.

Нет никакого бархада.

Есть только идеальный экземпляр мужской особи с ангелоподобным лицом. Аир красивее любого благородного лота. Но я лучше умру, чем признаю это.

Кажется, он все понимает и так.

Потому что я отворачиваюсь, но уже через несколько секунд ощущаю, как прогнулся матрас подле меня.

- Нравлюсь? – хмыкает он, проводя пальцами по моему плечу.

Дергаюсь и тут же выдаю нервное «нет».

Теперь усмешка звучит громче.

- Я расскажу тебе как все будет, Одарилея, - тихо произносит он, пока сознание уносит меня в исцеляющий сон. – Ты выживешь. Даже не думай сдохнуть. Я этого не позволю. Как и сказал, - у меня на тебя большие планы. Когда придешь в себя и смиришься с тем, что дар Солнца тебе больше недоступен, то поймешь, - единственное твое спасение это брак со мной. – Я заворочалась, и он истолковал это правильно. – Твое сопротивление ни на что не повлияет. Ты станешь моей. А я, - твоим. Ты будешь править долго. И ты родишь мне наследника. – Он склоняется ниже, и я слышу его тяжелое дыхание. – Так будет, моя императрица, нравится тебе это или нет. Мне плевать. Условия теперь диктую я. И чем скорее ты поймешь, тем лучше будет для тебя. А теперь… Назови мое имя и прими как своего Миро.

Я дергаюсь для того, чтобы расцарапать его лицо.

Потому что сил ответить на этот монолог у меня просто нет. Но руки цепляют пустоту, а в ответ слышу лишь смех, который раздается эхом, а потом и вовсе затихает.

Я погружаюсь в сон, полный кошмаров. Но реальность все равно оказывается хуже…

_________________________

Примерно так выглядят спальня Оды и купель:)

Глава 3

Когда просыпаюсь, понимаю сразу, - это больше не моя Тартария. Не моя планета. И дворец не мой. И даже я… Другая.

В комнате витает запах лекарственных трав и чего-то чужеродного.

Зову нарв, но является один из воинов-илитов. Тоже его.

- Что прикажете, моя Мира? – чеканит мужчина.

По тону понятно, что приказывать я не могу. Точнее могу, но с одобрения дар Рахтарда.

Горечь разливается во рту, но я заставляю себя успокоиться.

- Лота Мизида и лот Аргус. Где они?

- Принимают участие в совете Высших.

У меня чуть расслабляются плечи, от новостей, что с мамой и наставником все в порядке. По крайней мере, они живы… Но пальцы тут же начинают мелко подрагивать.

Совет Высших?.. Они не собирались уже шесть лет…

- Каков твой ранг?

- Двенадцатый уровень, моя Мира, - тут же отзывается воин.

Разочарованно прикусываю губу, понимая, что по своему рангу он не имеет доступа к информации, а значит не сможет ничего рассказать.

Да и его форма… По одежде илитов мало можно понять, - полностью черная, сделанная из пластов грубой черной кожи, нагрудник с гербом императора и черный шлем, закрывающий почти все лицо. Но все же те, кто находится на пятом уровне и выше, порой позволяют себе вольности, - более дорогое оружие или металлические узоры на форме. У этого же воина обычные стальные рукоятки на мечах и ножах, торчащих буквально отовсюду.

Головорезы. Идеальные убийцы. Вот они кто.

Мальчики, на чью долю выпала участь стать воином-илитом навсегда разлучаются со своей семьей, отправляясь на отдельную планету, где находятся всю жизнь, окруженные такими же, как и они.

«Продают» их, а по-другому назвать это я не могу, по причине того, что илиты стоят все-таки выше нарвов. Помимо этого, им платится регулярное жалование из казны императора, а родители получают единовременную, довольно большую выплату.

Илиты могут подняться и совсем высоко – до первого уровня. Дать такую возможность могут исключительно физические навыки: сила, выносливость, бесстрашие… В какой-то мере среди илитов царит равенство, где каждому воздается по его деяниям. Это не высокородные лоты, получающие свой титул и имения по наследству.

Планета воинов Илитэ – ближайшая к Тартарии. Она полностью зависит от нашей гравитации, имеет такую же структуру, а потому уровень радиации на ней примерно равнозначный. Воинам-илитам не страшны перемещения в Тартарию. Их тела закалены той же энергией, что и наши.

Усмехаюсь горько, думая о том, что сами же императоры и воспитали тех, кто в итоге захватил нас. Но они, разумеется, и представить не могли, что появится Аир дар Рахтард, который снесет какой-то неведомой силой систему, разбив ее в осколки.

И чем он только взял их?.. Как ему это удалось?..

- Передай, чтобы лота Мизида и лот Аргус явились ко мне, как только освободятся.

- Да, моя Мира! – чеканит воин, быстро склоняет голову и выходит, отбивая ровные шаги.

И нет. Я не стала спрашивать у илита, могу ли покинуть свою комнату. Унижений с меня достаточно.

Сам явится.

Я медленно поднялась с кровати и заметила, что на тумбе водружено множество склянок. По запаху – лекарственных. Странно… Не припомню, чтобы их кто-то приносил…

Голова идет кругом, но я все-таки дохожу до купели и медленно опускаюсь в бассейн.

Удивительно, но вода потихоньку исцеляет.

Я привожу себя в порядок, надеваю платье, водружаю корону себе на голову, которая теперь кажется невероятно тяжелой, и снимаю обратно, понимая, что это мне ни к чему. Пусть Аир носит…

А потом все-таки является насмерть перепуганная нарва с завтраком. Я привычно улыбаюсь ей и до последнего делаю вид, что ничего не изменилось.

Конечно, на самом деле все полетело к чертям. Но моим подданным об этом знать не обязательно.

Хладнокровие – главное достоинство правителя. Так меня учил Аргус.

Потом еще примерно с час я уговариваю себя подойти к зеркалу и взглянуть в него.

Особенно меня пугает рабский ошейник, который снять конечно же не получилось, как бы я ни старалась. Одеждой его скрыть тоже не выйдет. Именно поэтому я надела платье с глубоким декольте. Пусть глупо, но мне хотелось показать гребаному бархаду, что я не боюсь ни его самого, ни его фокусов.

Все оказалось не так уж и плохо. Сам ошейник не похож на те, что я видела до этого – грубые рабские кольца. Мой был сделан как изящное ювелирное украшение с разноцветными камнями. То, что кто-то заказал его специально для меня, заранее, вызвало новый приступ ярости.

Аир готовился ко всему этому. А я прохлаждалась во дворце, тратя время на бессмысленные церемонии, собрания, ответы на прошения и умасливание лотов! Аргус ошибся в своих домыслах. Он уверял, что мне необходимо «быть своей» среди знати – лотов. Но в захвате Аиру помогла совсем другая каста…

О, если бы я только я только знала… Я бы отправила илитов в каждый уголок Псилианеи, чтобы они отыскали этого подонка и приволокли на казнь, где бы я собственноручно приготовила для него целую череду кровавых развлечений.

Если бы только знать…

Если бы…

Если бы…

Из таких «если бы» и состоит вся история. Уж мне это прекрасно известно.

Дар Рахтард не явился ни через час, ни через два, ни позже. Я, предоставленная сама себе и неизвестности, откровенно сходила с ума. А еще больше бесило то, что он сейчас наверняка сидит в совете Высших, на который меня даже не пригласили.

Подонок!

Ударила со всей силы рукой в стену, и на глаза тут же набежали слезы боли.

Это отрезвило, но совсем ненадолго.

Еще час потратила на то, чтобы хоть немного успокоиться, но ничего не вышло. В состоянии близком к убийству, я вылетела из комнаты, отмечая, что илиты, стоящие на страже, провожают взглядами, но не останавливают. Теперь их много. Они стояли через каждые пару метров по коридору с императорскими спальнями. Нашла того, чья рукоятка меча показалась мне наиболее богатой, и сразу пошла в атаку:

3.1

Щеки опаляет жаром:

- Ты знаешь, что я имела в виду! Не переводи тему!

- Я очень хорошо понял, что ты имела в виду, - усмехается Аир.

А потом хватает меня за запястье и втаскивает в помещение, тут же захлопывая дверь.

Спальня без приемной комнаты… Я едва не начинаю стонать от отчаяния. Тяжелый балдахин цвета зелени скрывает огромное ложе на деревянной кровати. Оба окна наглухо завешены. Царит полумрак. Стол и два стула резного дерева отодвинуты в угол комнаты.

По ощущениям – меня втянули в клетку к безумному зверю.

Гнев мгновенно утихает, уступая место страху.

- Выпусти немедленно! – гордо произношу я, используя остатки самообладания.

- Хм… Нет.

Его спальня куда меньше моей. Большую часть пространства занимает роскошная кровать. И я по чуть-чуть отступаю от надвигающегося Аира по направлению прямо к ней…

- Что? Уже не такая смелая?

- Выпусти меня!

- Я ведь уже сказал нет… Почему ты никогда не понимаешь с первого раза?

Не могу отделаться от ощущения, что он пытается выдрессировать меня точно животное. Заставить откликаться на команды и лизать его руки за вознаграждения. Но я не собираюсь этого делать. Лучше умру, чем позволю ему сломать меня.

Аир делает резкий выпад вперед, когда мои лодыжки касаются кровати и мы тут же вместе падаем на матрас. Моя голова оказывается в кольце его рук.

- Что именно ты хочешь знать о мудростях борделей, Одарилея?

- Прекрати! – пыхчу я, стараясь вывернуться. – Сейчас же слезь с меня!

Он опускает голову, зарываясь лицом мне в волосы и начинает тихонько смеяться, чем окончательно доводит меня до исступления.

- Ты так сладко пахнешь, моя императрица… - пропускает между пальцами мои волосы и прижимает их к лицу. – Может не будем дожидаться первой ночи и начнем твое обучение прямо сейчас?..

Его голос становится низким и хриплым. У меня екает в животе, когда Аир касается пальцами моего ошейника, а потом проводит ими по голой коже, обводя ключицы… Спускается ниже, задевая кружево платья…

Не посмеет!.. Не сможет!..

Рука Аира ныряет под ткань выреза, ложась ладонью на полушарие груди, поглаживая большим пальцем чувствительную вершинку. Я выдыхаю громко, а у Аира зрачки расширяются, затопляя всю радужку.

- Ты была с кем-то? – спрашивает резко, а брови на переносице сходятся.

- Была! – с вызовом отвечаю я.

- Врешь, - хмыкает, но глаза настороженно смотрят.

Каким-то шестым чувством я понимаю, что вот она – точка в которую нужно бить. А мне до страсти хочется уколоть его. Сделать как можно больнее.

- Ты не тартарианец, - произношу я спокойно, нечеловеческим усилием сдерживая сбившееся дыхание. – И никогда не принадлежал к императорскому роду. На нас не действуют правила. Мы сами их пишем. Даже избери я себе в любовники половину лотов, мне и слова сказать не посмеют!

- Пусть я не императорского рода, но у нас тоже есть правила, - на его губах играет недобрая улыбка. – И закон Пархара гласит, что я могу смыть позор неверности своей ато только кровью.

- Ато?..

- Избранница, Одарилея, - он опускает корпус ниже, ложась на меня сверху, и я задыхаюсь от его тяжести. – А ты моя жена…

- Я не твоя!..

- Но скоро станешь, - он заправляет мне за ухо волосы, выбившиеся за время, пока брыкалась под ним, стараясь выбраться. – И лучше тебе все-таки оказаться невинной, - он резко подается вперед, а мне кровь в голову ударяет, опаляя жаром от непристойности происходящего. – Или вспомнить все имена любовников, - еще один резкий толчок, и мне между ног упирается его естество. И пусть на нем брюки из плотной ткани, легче не становится. Я чувствую давление, от которого сбивается дыхание, а сердце стучит в грудь как бешеное. Там, где наши тела соприкасаются, кожу точно палит огнем. – Всех любовников, Одарилея, - проводит носом по щеке, рвано вдыхая, - и если список будет неполным, - еще один толчок, - то я сам решу, кого прирезать. И начну с того сахарного мальчика… Мортей, кажется… В прошлый раз он едва штаны не обгадил, когда я наставил на него меч. Так что я все сделаю быстро… Не переживай.

- Слезь с меня сейчас же!

- Не дергайся, - смешок в волосы и Аир прикусывает мочку моего уха, вызывая мурашки и новую попытку сопротивления. – Я не собираюсь тебя насиловать…

- И после церемонии? – пыхтя и выворачиваясь спрашиваю я.

- После церемонии Скрепления Судеб это будет уже не изнасилование, Одарилея. Это называется супружеский долг.

- Ты чудовище! – я вырываю из-под него руку и пользуясь эффектом неожиданности, все-таки влепляю ему пощечину.

Она выходит совсем легкой. Похожей скорее на поглаживание. Аир даже головой не дергает. Смотрит мне в глаза страшно, - пожирая. А потом вдруг хватает за ошейник и поднимает на кровати, заставляя встать на колени и нависая сверху:

- Ты моя, Одарилея… И будет так, как я скажу. А теперь пошла отсюда! Во-о-он!

Отпихивает сильно, так что я валюсь на пол, больно ударяясь локтем.

Ни теряя ни секунды, я устремляюсь к двери.

Кажется, что он вот-вот настигнет… Схватит и уже не отпустит…