Академия А-ши. Отбор для попаданки

Глава 1

Очень далекое прошлое…

Была только Искра. Чистая, безграничная, вибрирующая мысль. Я был ею. Мы были ею. Целая цивилизация, сотканная из света и намерения, живущая в симфонии с магией, что пронизывала само существо нашей реальности. Мы не имели тел, не знали ограничений. Мы были свободны.

И тогда наш мир начал умирать.

Сначала это был едва уловимый диссонанс в великой симфонии, трещина в фундаменте бытия. Потом – оглушительный грохот небытия. Реальность рвалась на части, магия, наша жизнь, наша кровь, вытекала в никуда. Мы метались в агонии, существа из чистой энергии, оказавшиеся в ловушке тонущего корабля. Не было времени на прощания, на осознание. Был только инстинкт – бежать.

Портал. Он разверзся не как дверь, а как рана в ткани мироздания, всасывающая в себя последние клочья нашего мира. Мы хлынули в него, спасаясь от неминуемого уничтожения, 150 ярких искр, последних выживших.

И выплеснулись в ад.

Ад был безжизненным пустым местом. Леденяще-пустым. Мы очутились в новом мире, но он не подходил нам, находиться здесь было пыткой. Атмосфера здесь была густой, ядовитой, она давила на наши тонкие сущности, как свинцовые гири. И самое ужасное, в атмосфере этой планеты не было магии.

Вообще.

Ни единой вибрации, ни единой искорки той силы, что была для нас воздухом, пищей, смыслом существования.

Мы метались в этой непригодной для нас пустоте, как рыбы, выброшенные на берег, задыхаясь от отсутствия привычной стихии. Нас разрывало на части от этой пустоты.

– Арэвэн! – Мысленный крик, полный паники, пронзил моё сознание. Рэзэлиндэ. Её искра, всегда такая яркая и спокойная, сейчас билась в истерике рядом со мной. – Я не чувствую… ничего! Я исчезаю!

Я попытался сформировать ответ, ободряющую мысль, но моя собственная сущность таяла, рассеиваясь в этом негостеприимном мире. Мы слабели с каждой секундой. Скоро от нас не останется и следа.

И тогда мы увидели их.

Внизу, сквозь туман этой чужой атмосферы, угадывались силуэты. Тела. Грубые, материальные, прикованные к земле. Они лежали неподвижно, группа умирающих человеческих существ, чьи жизни, судя по всему, вот вот готовы были оборваться. Может, их убивал тот же катаклизм, что привёл нас сюда?

Неважно.

Инстинкт выживания заглушил ужас. Одна из наших искр, отчаявшаяся, ринулась к ближайшему телу и… влилась в него.

Это был наш единственный шанс. Без тела, без этого якоря, мы бы исчезли.

– Рэзэлиндэ! За мной! – Я потянул её за собой, не дав ей выбора, и мы устремились вниз, к двум лежащим рядом телам.

Процесс вселения был актом насилия.

Над телом. Над собой.

Грубый толчок, падение в тесную, тёмную клетку. Ощущение было ошеломляющим, оглушающим. Я влетел в него, и мир сузился до пяти примитивных чувств.

Боль. Везде. В мышцах, в костях, в голове. Тело было чужим, непослушным.
Звук. Свист ветра, который раньше был просто вибрацией, теперь резал слух.
Запах. Сладковатый, металлический запах крови и пыли.
Вкус. Меди и страха на языке.
Зрение. Размытое, цветное, ограниченное узкой щелью век.

А потом на меня обрушилась память этого существа. Все, что оно успело узнать и почувствовать за свое короткое существование.

Я попытался подняться и чуть не потерял сознание от головокружения. Вес. Я впервые ощутил собственный вес, гравитацию, которая прижимала меня к холодной земле. Я попытался прошептать имя Рэзэлиндэ, но из горла вырвался лишь хриплый, незнакомый звук.

Я лежал, парализованный шоком, и чувствовал, как по моим новым жилам течёт что-то… странное. Тёплая, густая жидкость. И в ней… О, Великая Искра! В ней была сила.

Слабая, приглушённая, словно под толстым слоем стекла, но это была магия. Она была не вокруг, а внутри. В крови.

Ужас овладел мной с новой силой. Не тот ужас исчезновения, а ужас осознания. Мы стали этими хрупкими, ограниченными существами. Наша магия, наша суть, теперь была заперта в этом сосуде из плоти и крови. И чтобы жить, нам нужно было… Нужно было найти способ… Как изъять ее из этой жидкости теперь, когда мы сами ее носители?

Рядом со мной зашевелилось другое тело. Женское. Оно с трудом перевернулось, и я увидел знакомую душу в незнакомом лице. В них был тот же шок, та же боль.

– Арэ… вэн? – Голос был хриплым, но это был её мысленный оттенок, её сущность, заточённая в этой оболочке. Рэзэлиндэ.

Она потянулась ко мне дрожащей рукой. Её пальцы, холодные и неуклюжие, коснулись моей щеки. Прикосновение ударило током, напоминая о том, кем мы были. О нашей связи, которая теперь казалась такой хрупкой.

Я с огромным трудом заставил своё новое тело подчиниться. Я обнял её, прижал к себе. Её тело было таким же холодным и дрожащим. Мы сидели среди тел наших новых братьев и сестёр по несчастью, на холодной земле чужого мира, два призрака в чужих могилах.

– Мы… что-нибудь придумаем, – выдавил я, но слова звучали фальшиво. – Мы выжили. Это главное.

Но я лгал.

Глядя в её наполненные слезами глаза, чувствуя под пальцами биение её крови – крови, в которой таилась единственная знакомая нам сила, – я понимал, что мы не выжили. Мы лишь отсрочили смерть, сменив одну её форму на другую, куда более мучительную.

Мы были пришельцами, заточёнными в тюрьму из плоти, надолго ли?

На нашей планете мы зародились все одновременно и жили всегда, но эти хрупкие тела… Как долго они выдерживают существование на этой ядовитой планете?

Глава 2

Очень далекое прошлое…

Дни слились в одно сплошное мучение, растянувшееся в бесконечной череде голодных сумерек и холодных рассветов.

Время здесь текло иначе, измеряемое не ритмом космических циклов, а спазмами в наших новых внутренностях, оглушительным гулом пустоты в сознании.

Мы научились ходить, неуклюже, как новорождённые существа, спотыкаясь о камни и собственные ноги. Мы научились издавать звуки, складывать их в подобие грубой, примитивной речи этого мира. Но главное, мы поняли природу нашего нового проклятия.

Магии не было. Вообще. Воздух был мёртвым и пустым, словно выгоревший после великого пожара, пожравшего всю магию вокруг.

Земля под ногами – немой и безжизненной глыбой. Но внутри… внутри этих хрупких тел, в густой, алой жидкости, что бежала по нашим жилам, теплилась искра.

Слабая, далёкая, словно эхо из нашего прежнего мира, но это была она – магия.

Единственный источник, единственная подкормка для наших сущностей, тлеющих в этих чужеродных оболочках. И мы черпали эту силу из самих себя, и чувствовали, как этот источник иссякал с каждым часом.

Голод. Так это ощущалось.

Он начинался как лёгкий зуд под кожей сознания, перерастая в оглушительный рёв, в ощущение, что твоё «я» медленно рассыпается в прах, уступая место первобытному инстинкту. Это была жажда самой жизни, и утолить её можно было только двумя способами. Либо постоянно менять тела, либо…

Отчаяние и страх толкали нас на эксперименты. Мы заметили мелких существ, ютившихся в расщелинах скал, нечто вроде грызунов с жесткой серой шерстью. Голод сводил с ума, и идея казалась логичной: если сила в крови, то кровь должна давать подпитку.

Первую такую тварь поймал Рэлэн, мой друг, чья сущность всегда была решительной и непреклонной. Он сжал её в руке, и существо запищало тонко и жалобно.

Мы смотрели, затаив дыхание. Рэлэн с отвращением, но с решимостью в глазах, вонзил в него острый камень. Тёплая кровь брызнула ему на пальцы.

Он лизнул её. И его тут же вырвало.

– Это… это ничего! – прошептал он, вытирая рот, его лицо перекосила гримаса отвращения. – Просто… вкус. Пустота. Как пить песок.

Мы все попробовали. Один за другим.

Результат был одинаковым: мерзкий, металлический привкус и больше ничего.

Ни единой вспышки энергии, ни капли облегчения. Лишь усиливающееся чувство осквернения.

Шок от осознания был едва ли не сильнее голода. Мы, существа чистого разума и воли, были вынуждены унижаться до поедания примитивной плоти, и даже это не приносило спасения. Это был тупик.

Самые слабые из нас, в чьих глазах уже мерцала только тень былого сияния, остались в найденной нами пещере, экономя последние силы. Они сидели, прислонившись к стенам, и их тихое, прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину.

Рэзэлиндэ была среди них. Она смотрела на меня, и в её взгляде была не просьба, а прощание.

– Мы найдём что-то, – сказал я ей, и мои слова прозвучали как ложь. – Есть же в этом лесу жизнь покрупнее. В ней… должно быть больше силы.

Я, Рэлэн и ещё несколько, у кого оставались хоть какие-то резервы, отправились вглубь леса. Каждый шаг давался с огромным трудом; мир плыл перед глазами, а ветки хлестали по лицу, как плети.

Мы шли, ведомые слепым инстинктом, в надежде наткнуться на что-то, что могло бы утолить нашу жажду.

Через несколько часов Рэлэн, обладавший самым острым зрением, указал на след – крупный зверь. Мы пошли по нему и вскоре наткнулись на огромное животное, похожее на кабана, но размером с лошадь, с толстой, бронированной шкурой и парой кривых клыков. Оно паслось, не замечая нас.

Охотиться нам пришлось сообща. Мы заманили его в ловушку между скал и забросали камнями. Умирало оно долго и мучительно, и его рёв отдавался эхом в моей душе.

Когда оно затихло, мы собрались вокруг туши. Нас обуревала странная смесь надежды и отвращения.

Рэлэн первым припал к ране. Он пил долго, его горло судорожно вздымалось. Потом он оторвался, его подбородок был залит алой жидкостью. В его глазах что-то промелькнуло – не насыщение, нет, но… призрак облегчения. Словно глоток мутной воды после долгой жажды.

– Есть… что-то, – выдохнул он. – Капля. Лишь капля. Этого мало. Слишком мало.

Мы все попробовали кровь зверя. Рэлэн был прав. Это была именно капля. Она слегка притупила остроту голода, отодвинула пропасть на пару шагов, но не более того.

Энергия, заключённая в крови животного, была примитивной, скудной. Её хватало, чтобы не умереть прямо сейчас, но не чтобы жить. Наш голод требовал большего. Требовал магии.

На обратном пути, уже почти у пещеры, нас подстерегли.

Из-за деревьев вышел двуногий, такой же как наши тела, одетый в грубые шкуры, с луком в руках и ножом за поясом.

Его глаза, узкие и злые, с ненавистью уставились на нас. Охотник. Абориген. Он что-то прокричал на своём гортанном языке и выпустил стрелу. Она впилась мне в плечо.

Боль была острой и жгучей, но вместе с ней пришла и ярость. Ярость от безысходности, от голода, от этого всего кошмара.

Мы набросились на него. Это не было сражением. Это был акт отчаяния.

Я, истекая собственной кровью, чувствуя как с ней из тела выходит и магия, так нужная мне, вырвался вперёд и сломал ему шею одним резким движением. Всё кончилось за несколько секунд.

Мы стояли над телом, тяжело дыша. Запах крови, этой крови, был иным. Он был гуще, слаще, он пьянил и манил. Он пах… жизнью. Настоящей жизнью.

Я, всё ещё со стрелой в плече, опустился на колени. Посмотрел на тёмное пятно, растекавшееся на груди охотника. Я чувствовал, как во мне борются ужас и та самая, первобытная жажда.

•••

Настоящее…

Утро началось весело. С моего визга. Так-то я крыс не боюсь, но не когда она у меня на шее прикорнула.

Я как раз глаза открыла, а перед ними голый хвост с кисточкой на конце шевелится, а потом такое ощущение на шее… теплое, облегающее и коготки… тут-то я и завизжала, подскакивая. Крыса полетела на кровать, я с кровати, а в комнату вбежала перепуганая Мильда.