Академия альфачей 3, или Всем приготовить пятки!

Глава 1. Завтрак и мармелад

      На месте шеи пожеванного Жорой изваяния торчат острые осколки, а спереди, по-видимому, остался кусочек ректорского каменного подбородка. Мишаня задумчиво созерцает покусанную статую ‒ остатки былой роскоши ‒ и поглаживает собственный подбородок ‒ гладенький и целый. Молча стою рядом, всем видом изображая, что я тоже весьма прониклась печальностью момента.

‒ Нынче творящиеся вокруг события практически заставляют терять голову, ‒ наконец философски изрекает ректор Тунгусский и проводит пальцами по сгибу своей шеи.

Жора, закусывающий всем, чем можно и, теоретически, нельзя, но лично ему, по глубокому внутреннему убеждению, можно, исчез в слоистых пространствах так же быстро, как и появился. Никто из альф и пикнуть не успел. Хотя некоторые из студентов, занимавших в зале первый ряд, все же успели разглядеть прелесть внешнего вида камнежорного эллипса в непосредственной близи, а потому последующая демонстрация их скоростного сползания с кресел была особенно зрелищной. И винить их не за что. Жора ‒ будто чудовище, выбравшееся из самых кошмарных сновидений, которые только может породить воображение взрослого существа. Еще бы тут с головой под кресло не занырнуть.

С другой стороны, струсившим парнишкам в будущем нелегко придется. Они ведь по-прежнему остаются альфами и, по логике бытия, должны закусывать подобной опасностью на завтрак.

Меня обрадовало, что ректор отнесся к происшествию предельно спокойно. Мигом восстановил тишину и спровадил студентов по своим делам, объявив, что камнежорка ‒ проблема уже завтрашнего дня.

Понятия не имею, почему он так уверен, что Жора может не захотеть вновь войти в амплуа «проблемы», но все еще «сегодняшней».

‒ Думаете, он, в смысле эллипс, не проявит себя где-нибудь еще? ‒ задаю вопрос с максимальной осторожностью. Как ни крути, Жоржа в этот мир призвал профессор Ярый, но настоящую свободу ему даровала именно я.

В общем, волнуюсь, как бы мне этот «подвиг» не припомнили в отрицательном аспекте и резко не отняли те странно заработанные рейтинговые баллы, благодаря которым моя ракета стала чуть ближе к космическим пространствам успеха.

‒ Камнежорному эллипсу достаточно закусить чем-то каменным средних размеров, а затем завершить трапезу откусыванием кусочка шпиля академической башни. И тогда он утихомиривается на несколько часов, таясь где-то в промежуточных пространствах. Но это если судить по опыту последних дней, ‒ радостно поясняет мне Мишаня. ‒ А сегодня он уже отгрыз половину шпиля, слизал черепицу с крыши здания одного из общежитий и выдрал кусок хранилища вместе с дополнительным складским помещением, где в этом момент находился Хранитель.

‒ А что с Хранителем?

‒ К счастью, уцелел. ‒ Ректор усмехается с особым удовольствием. ‒ Медитировал в момент нападения, так что всего лишь свалился со стула и выпал на мягкий лужок, благополучно пропустив момент самого приема пищи.

Хранителю в последние дни удача не просто улыбается, а хохочет в голос прямо в ухо. Сначала Малява при поддержке Радика собирался его схарчить без всяких приправ, затем Жорик его тоже себе присмотрел в качестве легкого аперитива. Но дедок как-то выжил.

Опасливо смотрю на ректора, ожидая напоминания, что практически вся буйная фауна в пределах ближайших пару километров так или иначе связана со мной.

Слышу смешок и округляю глаза.

Кажется, Мишане весело. Этот рокерский ректор ‒ истинное воплощение позитива, отвечаю.

‒ Исходя из всего сказанного, он пока из своей норки не вылезет.

‒ Кто? Хранитель? ‒ переспрашиваю я, из-за волнения потеряв нить беседы.

‒ Камнежорный эллипс. ‒ Мишаня, улыбаясь, кладет громадную ручищу на мое плечо и дружески встряхивает меня. ‒ Полагаю, сегодня он уже насытился.

‒ А…

‒ И завтра он ‒ весь ваш.

‒ А?

‒ Первая пара завтра ‒ «взаимодействие и обуздание магического зверья». Так что ничего не мешает нам сразу перейти к практике. Нам ведь нужно как-то убрать монстра с территории академии. Вот вы как раз и возглавите ловлю.

Каких «А» мне еще не хватает? Ах да, по-моему, таких…

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Ловить Жору?! Ага, ага, уже беру сачок и набрасываю ему на коготь.

‒ Может, не надо…

‒ Не волнуйтесь. Учебную программу эта неожиданная практика не сорвет. Во-первых, подобные задания и так предусмотрены программой. Во-вторых, ведет предмет ваш покорный слуга. ‒ Ректор Тунгусский делает реверанс, что при его габаритах выглядит, по меньшей мере, нелепо. И, пожалуй, смешно. Очень смешно. Наверное, именно так в поклоне приседает его любимая Звездочка, а он всего лишь пытается ее скопировать.

Лады… Но меня-то вовсе не необходимость перекраивания учебных планов беспокоит! А перспектива пихания меня обратно на трапезную тарелку Жоры. Доводы о том, что он так и не съел меня в первый раз и, теоретически, не станет этого делать и завтра, не принимаю вообще. Теории теориями, но за прошедшие сутки у плодожорки вполне могли измениться как настроение, так и гастрономические вкусы.  

Глава 2. Неловкость и принцип

   Сижу на краю сцены и нервно тереблю завитушку локона у самого уха. Деятельный Мишаня вновь оставил меня в одиночестве, умчавшись по срочным делам. И хотя он дал мне конкретное поручение хорошенько отдохнуть перед завтрашним, а для меня – первым учебным днем, да и вообще потихоньку обживаться в новой обстановке, о некоторых нюансах этих установок я вспомнила только тогда, когда ректор уже скрылся из виду.

Во-первых, где именно прикажете мне обживаться? В комнате у Эни? Ну, ввиду недавних событий, кажется, между нами может возникнуть некоторая неловкость… Или я себя накручиваю? В его поведении при общении со мной проявляется столько особенностей и странностей, похожих на громаднейшие намеки на не менее огроменнейшие обстоятельства, что я даже чуточку теряюсь. Мои психологические защитные механизмы отчаянно пытаются оградить мой разум от излишней мыслительной деятельности в данном направлении.

У меня четкий жизненный план. И до достижения целей строго по разработанному перечню в моем личном пространстве не должны ютиться субъекты, от которых моя башня способна вмиг упорхнуть на сбор романтичных ромашек.

Вздыхаю.

Эх, лучше бы Эни и правда топал по параллели вкусовых предпочтений, похожих на мои. Говоря по-иному, выбирал себе в спутники мальчиков. Это бы весьма облегчило мне жизнь. И с нервишками, возможно, тогда бы все устаканилось. И сердце бы перестало лихо галопировать при каждой встрече с ним.

Так, отвлекаюсь от реальности. Снова. Вот куда катится идеальное планирование жизни, когда в дело вступают всякие сногсшибательные личности!

Мне все еще необходимо забрать из ректорского кабинета Маляву. Да и клянчащий нежности бамбук, видать, тоже переедет в оранжерею к Эни.

Опять Эни? Прекращай уже думать о нем! А сложность в том, что, если мы и правда будем жить вместе, то мне придется лицезреть это длинноволосое чудо каждый день. И… ночь?

По-моему, у меня начинают алеть щеки. Да чтоб вас, гормоны!

Скоро уже съеду с катушек и сама пойду искать для Эни кавалера. Исключительно для того, чтобы унять бушующую совесть.

‒ Щелкни пальцами, красотуля, и я покажу тебе, как добраться туда, куда тебе нужно, ‒ вдруг принимается нашептывать мне на ухо Дуля. По-видимому, устроил себе променад по моему телу и завершил пробежку в районе правой мочки.

‒ В счастливое завтра хочу, ‒ озвучиваю желание и жду отклика.

Паразитическая клякса надолго задумывается.

‒ Счастливое завтра будет завтра, ‒ наконец озаряет Дулю.

‒ Сомневаюсь. Слышал, что нам ректор посулил? Будем камнежорного Жорку отлавливать. Капканы с собой не возьмем. Он их сожрет. Идеи?

‒ Огонь дезориентируе…

‒ Да, да, говорил уже. Дезориентирует камнежорных эллипсов. Но у меня с огненными заклинаниями успехи уровня бублик от дырки. Нулевые навыки, признаюсь прямо и честно.

Задираю голову и начинаю мрачно гипнотизировать светлое пятнышко ‒ маленькое оконце у самого потолка. Какую-нибудь стратегию разработать необходимо хотя бы ради того, чтобы меня не сжевали с самого утра. На второй паре ‒ пожалуйста, лопайте вместе с бантиками. Но не на первой же!

Ух, хоть с зажигалкой на Жору не иди. Еще решит, что я ‒ его праздничный торт с праздничной свечкой. И будет метаться за мной, чтобы задуть… свечку…

‒ С кем это ты разговариваешь?

Новый голос вторгается в мою мыслительную деятельность подобно торнадо в крохотный домик. Мнительно поправляю воротник и приглаживаю волосы, чтобы спрятать Дулю, и только потом оглядываюсь на незнакомца.

В первое мгновение мне видится на сцене ребенок ‒ малышня метр в подскоке. И только потом осознаю, что передо мной ‒ взрослый парень. Только мини-версия.

Этакий лилипутик. С крючковатым носом и прической, собранной из прибитых к макушке кудряшек цвета прелой соломы.

‒ С голосом в голове. ‒ Медленно разворачиваюсь к нему всем корпусом и водружаю ноги на сцену. Нынче спиной к незнакомцам дольше трех секунд лучше не находиться. Для сохранения невредимости спины и всего того, что находится чуточку ниже.

Лилипутик кривит рот и делает шаг в мою сторону.

‒ Хотелось познакомиться с тобой поближе, Лютик.

Ожидаемо. Получается, в ближайшее время местное население будет подкатывать ко мне именно с такими целями? У парней любопытства ничуть не меньше, чем у девушек.

Может, предложить им знакомиться со мной подальше? Переписка в соцсетях вполне подойдет. При односложных ответах в диалогах мои смайлики смотрятся особенно соблазнительно.

‒ Без проблем. ‒ Мечтания мечтаниями, а вежливость проявить будет не лишним. ‒ Привет. Я… Лютик.

‒ Знаю. ‒ Парень фыркает как-то по-особому неприятно и хитро смотрит на меня. ‒ Я Киф.

О! Помнится, на некоего Кифа ссылался проректор Гжельский, когда выяснял у Нико, как тот настолько быстро узнал о моем появлении на территории академии.

Главный почтовый голубок. Маленький сплетник.

Ясный кексик, у меня тут же отпадает всякое желание узнавать его поближе даже посредством соцсетей.

Глава 3. Очередь и пушок

   Опыт общения пришелся впору: в мужском коллективе надо почаще высказывать пошлости. Атмосфера тут же станет более бодренькой и живехонькой.

Щеки Кифа багровеют, постепенно переходя к оттенку аппетитного спелого перца. Спустя мгновение он начинает сопеть, словно маленький сердитый паровозик.

‒ Ты…

Его дальнейшее, несомненно, красноречивое оценивание моих личностных характеристик прерывает заливистый смех.

А вот и следующий любопытствующий. У них там что, очередь организовалась?

У меня возникают сомнительные чувства. С одной стороны, я и рада прервать общение с Кифом, с другой ‒ не сильно рвусь вступать в новый диалог. Никто не гарантирует, что следующий собеседник окажется лучше голубка.

Приглядываюсь к приближающейся от входа в зал фигуре. И впадаю в диссонанс с реальностью.

К сцене подходит незнакомый паренек, задирает голову и, глядя на меня снизу-вверх, озаряет помещение улыбкой. Худенький, тонюсенький. Хрупкие ручки напоминают игрушечные палочки марионеточной куклы, а тонкие ножки, судя по виду, едва способны перенести с места на место ботинки, в которые они облачены. Ростиком парнишка едва ли превосходит меня. На бледном личике выделяются большие глаза оттенка чистого неба с фиалковыми отблесками, проявляющимися при прямом свете. Мягкие золотистые волосы аккуратно причесаны, и только несколько длинных прядей, раскачиваясь от движения, кочуют по его лбу и прикрывают то один глаз, то второй.

Озадаченно пялюсь на это создание, практически распространяющее вокруг себя сияние.

Солнышко.

Лишь такая ассоциация приходит в голову.

Замечательный контраст с основным студенческим обществом с бицухой и огромным самомнением. Да я на него сейчас подую, и милашка вспорхнет к потолку, как одуванчиковый пушок. Без сомнения, парнишка ‒ студент. На нем форма академии. Но…

Искренне удивляюсь, отчего такого хиленького пушистика еще тут не затоптали?

И он тоже альфа? Правда-правда? Бросаю взгляд через плечо на помрачневшего Кифа. Лилипутик тоже не особо подходит под стереотипный образ альфы. Но мне ли судить о стереотипности? К тому же в «Акруксе» учатся исключительно альфы. Не считая меня, конечно же.

Мальчик ‒ сложно называть его «парень» даже в мыслях ‒ продолжает улыбаться и с заметным удовольствием разглядывает меня. Чуть ли не каждый локон моей прически изучает.

Раз такое дело, я тоже не теряюсь и смотрю на него в ответ не менее внимательно. Тем более что и личико у него приятное. По-детски миловидное.

‒ Чего тут забыл? ‒ буркает Киф, полностью разрушая нашу символическую идиллию.

‒ Пришел спасти прекрасную деву от всяких доставучих персон. ‒ Мальчик не трудится даже слегка наклониться в сторону, чтобы видеть Кифа, а продолжает смотреть на меня.

Надо же, у меня тут личный рыцарь в сияющих лучах и не обсохшим на губах шоколадным молоком. Мальчик-зайчик.

‒ Э? ‒ Киф издает злобное рычание. Сердит, но, скажем так, до разъяренного вервольфа Феликса ему еще далеко ‒ не меньше сотни прыжков с шестом.

‒ Может, уже пора очистить от себя помещение? ‒ Паренек делает шажок в сторону и все-таки ловит взгляд Кифа. ‒ И воспользоваться шансом для реализации принципа.

‒ П-принципа? ‒ Бедняга лилипутик аж заикаться начинает.

‒ Ага. ‒ Мальчишка поднимает правую руку и, хитро улыбаясь, шевелит пальчиками. ‒ Так какая, говоришь, у тебя рабочая рука?

Надо ли говорить, что после такого подкола Киф со скоростью света слетает со сцены и уносится на всех порах в неизвестность? Похоже, спесь с него все же удалось немного сбить.

А Солнышко ‒ любопытная личность.

Убедившись, что Киф успел удалиться на приличное расстояние, мальчишка вновь поворачивается ко мне.

‒ Привет, ‒ не откладывая в долгий ящик, здороваюсь я.

‒ Агх… прив… ‒ У Солнышка неожиданно начинают розоветь щеки.

Смущается? Интересно. Только что вел себя вполне уверено и вдруг тушуется.  

‒ Тот тип и правда досаждал. ‒ Примериваюсь и спрыгиваю со сцены. ‒ Так что спасибо за…

Смолкаю, заметив, что солнечный собеседник успел переместиться от меня метров на десять левее. А этот зайчишка лихо скачет, только и успевай помахивать ему вслед морковкой.

На всякий случай оглядываюсь, чтобы удостовериться, что за спиной не трещит пространство, и Жорик не лезет сюда за добавкой.

Кажется, все тихо.

Чего же он такой пугливый?

‒ Красиво его спровадил, ‒ предпринимаю еще одну попытку завязать беседу.

‒ Да… ‒ Мальчишка, опустив голову, робко посматривает на меня из-под золотистой челки. ‒ Наверное, только против Кифа мне и удается выступить достойно.

Соглашусь. Одно вяканье в сторону того же Феликса, и этому одуванчику вполне могут выдрать весь его миленький пушок.   

‒ Я Лю… Ася Лютикова.

Тем, кто мне более-менее симпатичен, буду представляться настоящим именем. Это своего рода проявление уважения. Все же Лютик ‒ еще и прозвище, с которым я буду пробивать себе дорогу к небожителям. С некоторых пор в нем присутствует воинственность… Ну, а настоящая я ‒ просто Ася.

Глава 4. Диплом и недопонимание

   Солнышко пунцовеет и, судя по начавшим бегать глазкам, собирается покинуть мою компанию не прощаясь.

Ну что, морковкой по макушке? Чтобы не рыпался?

Плохая идея. Он все-таки приятель Эни и очень помог с установлением местонахождения моего зверинца. Да и, по словам Нико, на всех парах примчался к ректору и устроил ор насчет необходимости скорейшего направления спасательного отряда в Прорву мне на помощь.

Итак, с внешним обликом Ти-Лу я в угадайку продула. Солнышко не тянет на убер-альфача даже под градусным компотом. Скорее на школьника, случайно забредшего в бар к большим дяденькам. Сколько ему вообще лет? Несовершеннолетних принимают в «Акрукс»? Может, он гениальный акселерат? Скачет через три класса и бум ‒ уже магистр морковных солнышек с десятью дипломами?

У меня слегка пересыхает во рту, когда вспоминаю, насколько развязными были интонации Ти-Лу во время разговора с Эни. А еще эти его фамильярные «лапусик» и «Лили» в адрес моего крылатого соседа. Какие у них отношения на самом деле? И, честно признаться, прямо сейчас мысль о том, что Ти-Лу может быть парнем Эни, меня, мягко говоря, коробит.

Эни, ты что, накладывал свои красивые лапки на этого мини-зайчика?!

А-а-а! Фантазия, пожалуйста, уймись. Иначе отшлепаю тебя конкретным кодексом с отдельными любопытными статьями.

‒ Так, значит, па-апик, ‒ произношу с расстановкой, потому что пока не могу сообразить, как в данный момент вообще продолжить разговор.

Глаза Ти-Лу округляются еще сильнее. Наверное, вспомнил, что их с Эни «разговор на стилусах» (ого, как звучит) был по громкой связи, и я слышала все до последнего слова.

Сейчас точно стартанет от меня. Где моя морковка? Которой по башке ‒ шмяк, и зайчишка, в перспективе, сразу готовенький и словоохотливый?

Вот вам тактическая адаптация под определенную ситуацию.

‒ Сколько тебе лет?

О, а я ведь не собиралась озвучивать этот вопрос. Однако мне срочно требуется очистить святой образ Эни перед самой собой, так что прямота и бестактность тут будут весьма кстати.

Поза Ти-Лу теряет налет напряженности. Он растеряно пробегает взглядом по моему лицу и чуть осипшим голосом сообщает:

‒ Двадцать один.

Фух, не малолетка.

Что?! Больше двадцати?! Он что, запивает шоколадки кровью девственных юношей? Почему его хочется угостить мороженым и потрепать за щечки как какого-нибудь очаровательного карапуза? Где затаилась привычная глазу «альфачность»?

‒ М-м… Спасибо за помощь со зверюшками. И за то, что предупредил ректора о моей проблеме.

‒ Не за что. ‒ Глаза Ти-Лу сияют. Но он тут же застенчиво прячет лицо за длинной челкой. ‒ Рад помочь.

‒ Значит, ты ‒ приятель Эни?

Ти-Лу вскидывает голову и непонимающе смотрит на меня.

‒ Эни?..

Ой-ой.

‒ Энильлили, ‒ спохватываюсь я.

‒ Он разрешает тебе называть его «Эни»? ‒ Во взгляде мальчишки появляется заинтересованность.

С чтением эмоций у меня пока напряженка. Прежде, чем строить головокружительную карьеру психолога, мне еще следует поднатореть по многим аспектам. В общем, затрудняюсь определить, какого вида интерес я вызвала у Ти-Лу своей оплошностью.

Ревность? Возможно, он гордился тем, что может без опаски называть Эни уменьшительно-ласкательным «Лили». А тут появляюсь я и с порога удостаиваюсь такой же чести? 

Ладно, все равно он узнает рано или поздно.

Невозмутимо киваю, подтверждая наличие такого разрешения.

И что? Мы теперь соперники?

Стоп-стоп-стоп, законопослушная гражданка Лютикова! Разве я претендую на Эни? Никоим образом. У меня есть жизненный план, а у жизненного плана есть я.

Так что Ти-Лу не стоит волноваться. Конечно же, в том случае, если его и Эни связывает нечто больше, чем просто дружеские отношения.

Но мы целовались. Разик. Длительный такой разик. Но исключительно ради дела. Деловой разик.

Я слишком много размышляю не по делу. Раньше такого за мной не наблюдалось. Кажется, зоне моего организма, отвечающего за умственную работу, неполезно находиться рядом с определенными объектами, имеющими свойство лихо избавляться от нательных тряпочек и способность в мгновение ока опрокидывать меня на горизонтальные поверхности.

‒ А ты ‒ соседка… Эни? ‒ Ти-Лу источает заинтересованность, как свежий торт ‒ ароматы сладкого ассорти.

Вообще-то он уже в курсе нашего с Эни соседства, но, по всей видимости, у него тоже возникают определенные трудности с поддержанием беседы. Вот и выпутывается как может.

‒ Да. Это указание ректора, ‒ поспешно уточняю, чтобы исключить какое-либо недопонимание. У меня и так этих недопониманий хоть в грузовик грузи.

Ти-Лу молча смотрит на меня. И вдруг, будто о чем-то вспомнив, вновь пунцовеет.

Утю-тю.

Какой славный милашка. Не вызывает ни одной отрицательной эмоции. Взять на ручки и обнимать.  

Глава 5. Омут и багаж

   Наверное, прежде чем задавать настолько провокационные вопросы, мне следовало приготовить ведро ледяной воды.

Ти-Лу вспыхивает, одновременно примеривая на щеки не меньше пятнадцати различных оттенков красного. Еще секунда, и его шевелюра точно задымится. Тут бы нам и пригодилось ведро с заветной водичкой.  

Не вполне понимаю, зачем так смущаться? Несколько часов назад он самолично допытывался у Эни о наличии у меня качества, о котором прямо сейчас и идет речь. И теперь у него есть великолепная возможность оценить все интересующие его детали воочию. В пределах разумного, конечно же.

‒ Безумно, ‒ хриплым шепотом отзывается Ти-Лу и, прикусывая нижнюю губу и пялясь куда-то в пол, с усилием тянет края своего блейзера едва ли не до колен.

Это что сейчас было? Неужели ответ на заданный вопрос?

О-ля-ля. Из моего подсознания лезут любознательные чертики и в один голос требуют затащить это застенчивое создание поглубже в наш тихий омут. Ныряй, зайчишка, у нас есть кексики. Хочу подразнить его еще немного, но совесть не позволяет.

В общем, понятно, что ничего непонятно. Запутанные у них тут взаимоотношения. Но, по всей вероятности, псевдо-парню моего соседа я отчасти понравилась. Считать за достижение?

Соглашается, что я секси. И это я еще в академическую форму с ног до головы упакована. Может, ему для просмотра ключицу оголить? Тогда в обморок чапнется от переизбытка зрелищ?

Ладно, хватит. Я же решила прекращать со всеми этими поддразниваниями. Но так хочется…

Вот он, который мыском ботинка так застенчиво по полу водит туда-сюда, прямо провоцирует, честное гуманитарное.

‒ Мне надо попасть в кабинет ректора, ‒ меняю тему, чтобы солнечный бедняжка смог уже вздохнуть спокойнее. Да и я бы успела чуть утихомирить свои нерациональные желания. ‒ А Тунгусский пока не спешит возвращаться. Может, подскажешь, к кому мне следует обратиться?

Ти-Лу замирает. Затем встряхивает головой и одаряет меня первоначальной сияющей улыбкой.

‒ Можешь прямо сейчас зайти в кабинет. Ректор Тунгусский его не запирает.

‒ Правда? ‒ не на шутку удивляюсь такому уровню доверия руководителя академии. ‒ А если кто туда зайдет с недобрыми помыслами? Папироску ректорскую стрельнуть? С важной документацией пошалить?     

‒ Охранное заклинание о таких немедленно позаботится.

Ага, вот вам и сюрприз. Заклинание в режиме выборки. Не хочу даже знать, что оно сделает с тем, кто и правда залезет в ректорскую обитель с целью попроказничать.

‒ Тогда я пойду.

Делаю шаг в сторону лестницы, по которой собираюсь снова попасть на сцену, а оттуда ‒ по коридору и прямо в ректорский кабинет. Но ступив на первую ступеньку, останавливаюсь.

‒ Не поможешь?

‒ Да, конечно! ‒ Ти-Лу срывается с места и следует за мной, правда на некотором расстоянии. Будто я уже обозначила свое намерение его укусить, но не уточнила, какое место на теле ему следует оберегать с особой тщательностью.

Может, все дело в красочных слухах? Судя по их с Эни беседе, Ти-Лу не присутствовал на учебном занятии профессора Ярого и не видел, что именно я творила на арене. Да и сегодняшнее появление Жоры собственной зубастостью посреди высокопарной речи ректора на сцене тоже могло сыграть особую роль в дальнейшем восприятии меня как… особой персоны.

‒ И насколько вы с Эни близки? ‒ спрашиваю я и толкаю дверную створку, за которой нас ждет ректорский кабинет.

Хотела проявить тактичность? Было дело. Однако надолго меня не хватило. Спишем все на природную дотошность.

‒ Давно уже знакомы.

Ти-Лу с любопытством наблюдает за тем, как я мнительно осматриваюсь, ожидая атаки неведомого заклинания. Плавала уже в этой луже, знаю, насколько коварны могут быть всякие там трах-тибидохи. Одно такое не дало мне житья буквально через день после того, как я попыталась его обхитрить.

Но если что, охранное заклинание, я сюда без злых намерений лезу. Не надо шарахать по моей нервной системе своей метафизической аргументацией. 

‒ Давно? ‒ эхом отзываюсь я и, слегка расслабившись, начинаю рыскать взглядом по полу в поисках Малявы. На прежнем месте песик не обнаружен, так что продумываю, насколько разумно сейчас впасть в режим «спасайся кто может».

‒ Мы с ним близкие друзья. ‒ Ти-Лу, по-прежнему сияя розовыми щечками, обходит меня по кругу и встает за гостевым креслом. ‒ Нужно помочь с багажом, верно? Стыдно признаться, но, если это что-то объемное, то я вряд ли сумею дотащить. Силенок маловато. Больше головой работаю.

‒ В футбол играешь? ‒ машинально поддразниваю его я, заглядывая за предметы, стоящие на полках шкафа.

‒ Нет… Изобретаю… всякое…

‒ Дело нужное, ‒ задумчиво соглашаюсь я.

Оцениваю целость оконных рам. Никаких новых повреждений. Значит, теоретически, никто изнутри их не выламывал и не сбегал в неизвестном направлении.

‒ И что с багажом? ‒ Ти-Лу медленно обходит кресло и приподнимается на цыпочки, чтобы из-за моего плеча тоже взглянуть на окно.

Глава 6. Башковитость и стакан

   Тамада на этом празднике жизни отменный. И конкурсы просто бомба.

А если серьезно, как я вообще до этого докатилась?

С постным лицом сижу на полу и бережно поддерживаю Ти-Лу, в какой-то момент вдруг заскочившего на мои колени. Тот, зажмурившись, испуганно пищит, цепляется худенькими ногами за мою талию и жмет в кулачках ткань моего блейзера. К моему удивлению, его веса я почти не чувствую. Все равно, что держать на коленях Маляву. Вместе с писками парнишка издает нечто вроде хриплого сопения, горячо дыша прямо в мою шею.

‒ А ты точно альфа, Солнышко? ‒ спрашиваю я, утешающе похлопывая его по спине.

‒ Угу, ‒ сопит он мне в ключицу и сжимает еще крепче в объятиях. ‒ Мне не нравится… флора и… фауна… Только изобретать… техническое всякое…

Если это действительно так, то солнечной прелести не позавидуешь. Тут на каждом учебном занятии на тебя так и норовят разную фауну напустить.  

И неудивительно, что он запаниковал, когда Малява сделал его избранным блюдом в своем меню, а бамбук потребовал тактильной близости. Отчасти во всем виновата я. Хотя ладно, будем честны, вина полностью лежит на мне. Кто попросил Ти-Лу о помощи и притащил в ректорский кабинет, временно населенный неистовой флорой и дикой фауной?

Ваш покорный недо-альфа.

Поднимаю голову и задумчиво смотрю на Маляву. Минуту назад тот запрыгнул в гостевое кресло, стоящее в полуметре от нас, и, развалившись там, свесил голову вниз, чтобы удобнее было за нами наблюдать.

Вообще-то песик довольно неплохо поел сразу после того, как мы вернулись в академию, употребив вместе со съедобной пищей еще и сами миски, а затем и поднос. Но, ясный кексик, не в этом причина того, что я не позволила Маляве перекусить приятелем Эни.

«Не, не поделюсь», ‒ вполголоса сообщаю я псинке и демонстративно размещаю на затылке Ти-Лу руку, чтобы притиснуть парнишку к себе покрепче.

Да и еще раз да, беспардонно пользуюсь моментом. У парнишки волосы, будто пушок у цыпленка! Такие мягонькие, пушистенькие. Вот я и увлеклась ощупыванием. Все ради науки. И эстетического удовольствия. Он ведь сам на меня прыгнул, так что вполне нормально «случайно» чего-нибудь там между делом коснуться. И эксперимент показал, что Солнышко хрупкий ровно настолько, насколько и выглядит.

Хорошо, признаюсь во имя кристального очищения совести. Я уже пощупала все, до чего смогла дотянуться в таком положении. Лучше я, чем обнаглевшая петуния. Правда ведь?

К слову, упомянутый бамбук тоже неподалеку. Передвигаю левую ногу и зажимаю пяткой дрыгающийся стебель, а с правой стряхиваю еще один раззадорившийся зеленый отросток. Пока я переключала наблюдение на Маляву, свободный стебель медленно обвивал мою голень.

В отсутствии оригинальности меня не обвинить. Мои способы заводить друзей отличаются разнообразием и бесподобностью.

Ти-Лу перестает попискивать, но все еще жмурится и цепляется за мою одежду. Виновато выдыхаю ему в пушистую макушку.

К какому, интересно, виду принадлежит Солнышко, если среди представителей этого вида он ‒ альфа? Может, уникальным его делает башковитость? Судя по всему, Ти-Лу – тот еще умняшка.  

«Твоя ласкать», ‒ доносится до меня удрученное бормотание слегка помятого мной бамбука.

‒ А твоя дышать мне в пяточку, ‒ командным тоном заявляю я бамбуку и без зазрения совести шарахаю ногой по второму шевелящемуся стеблю.

Если цветочный букет не мазохист, то при подобном обращении должен успокоиться на некоторое время и, полагаю, даже потерять ко мне интерес.

Слышу подозрительное кряхтение, поспешно перемещаю Ти-Лу на своих коленках и поднимаю ногу, чтобы проверить степень дохлости побитого бамбука. Неужели перестаралась с наказанием?

Внезапно мою лодыжку захватывают кольца гнущегося стебля, и уже сам бамбук направляет мою пятку для удара себе по лиственной прическе.

Нежданчик. Эта ромашка и правда оказалась мазохистом.

В общем, оставляю растению мою голую ступню, которую он теперь поглаживает с особой нежностью, и оглядываюсь на Маляву.

Вовремя. Псинка, облизываясь, шумно принюхивается и уже активно тянется к уху Ти-Лу.

‒ Не делюсь, говорю. ‒ Отодвигаю мордочку Малявы ладонью. ‒ Нельзя. Фу.

Псинка всасывает провисшие нити слюны, клацает челюстями, спрыгивает на пол и, потеснив бамбук, пристраивается около моих ног.

Глаз да глаз за ними нужен. А при таких условиях работы нянечка адской живности уже хочет отпуск и прибавку к зарплате.

‒ Любопытный вид. ‒ По руке, лежащей на затылке Ти-Лу, проползает Дуля и просачивается на кожу моих пальцев, зарытых в копну мягких мальчишечьих волос.

‒ Тсс… ‒ Прислушиваюсь к дыханию Солнышка. Бедняга дрожит и через раз издает тихий писк. ‒ Не пались, смайлик. У малыша до нервного срыва один мизинчик. Еще тебя увидит, и все ‒ откинет лучики.

‒ Ты же пробормотала, что тебе интересен его вид, красотуля.

‒ Ну, ты вовремя врубил поисковик, клякса! ‒ Возмущаюсь, конечно, но деланно. Любопытство все равно берет верх. ‒ И что за вид?

Глава 7. Стресс и королева

   ‒ Неловко вышло, ‒ бубнит Ти-Лу, покусывая губы и лохматя челку. ‒ Вовсе не такое впечатление я намеревался произвести. Не собирался доставлять неудобства. А получилось совсем наоборот. Хотел перед новенькой выступить достойно и облажался.

По всей видимости, у Ти-Лу душевная травма. После случившегося он как-то весь скуксился и поник, но зато стал более разговорчивым, да и от меня перестал шарахаться. Обнимашки ‒ лучшее из всех девичьих оружий массового поражения. Сначала все пошло наперекосяк, и в списке друзей Эни, по моей милости, едва не заминусовался один кадр. Но затем результат превзошел все ожидания. Мы теперь с Ти-Лу – друзья-товарищи-братаны. Ты ‒ мой бро, я ‒ твой бро, а вместе мы – бро-бро.

‒ А мне все понравилось, ‒ бодро уверяю я его. ‒ Отлично повеселились. И кабинет ректора цел. Помнишь про позитивные мысли?  

Поднимаю ногу, балансирую на второй и от души пихаю парнишку коленом в бок.

Зачем такие ухищрения? А все потому, что, как только я потеряла бдительность, любвеобильный папоротник обвил меня своими загребущими лианами и накрепко притиснул руки к телу. И теперь ни в какую не хочет отпускать.

Рассудив, что Мишаня все равно собирался передать зелень под опеку Эни, я решительно потащила бамбук за собой. Нам с этим перцем как раз по пути.

И как же это выглядит со стороны? Почти как торжественное парадное шествие. Я, связанная стеблями, спокойно иду вперед по коридору, а за мной, перебирая свободными отростками и изредка шоркая по каменным плиткам пола днищем кадки, безропотно ползет бамбук.

Ти-Лу все-таки приходится исполнять функцию помощника. Он идет рядом и ответственно тащит пакет с моими джинсовыми вещами. Сначала я хотела поручить ему нести Маляву, которому вдруг захотелось на ручки, а мои ручки, к сожалению, в тот момент уже были заняты. Но потом решила, что это не лучшая идея. Парнишка снова хапнет стресса, да и псинка вполне может решить, что я даю добро на быстрый перекус. Не знаю, в чем дело, но на Ти-Лу мой звереныш реагирует иначе, чем на других. Рыся у него вызывает очень обильное слюноотделение. И даже после того, как я запретила пробовать его на зубок. Возможно, у Ти-Лу какой-то особый аппетитный запах? У него спрашивать не рискну ‒ впадет в панику. Стоит поинтересоваться у Эни. Может, он в курсе ситуации.

Внутри постепенно нарастает тревога. Даже вчера, когда я только-только узнала, что придется жить с парнем, мне не было настолько некомфортно, как сейчас. В прошлый раз удалось удрать под прикрытием камнежорки. Как выкарабкиваться из данной ситуации теперь? С учетом того, что пойти мне больше некуда. На улице ночевать ‒ не вариант. Не сомневаюсь, что Люкос с радостью пустит меня к себе в комнату, но, сдается, при таком раскладе в качестве платы за услугу придется участвовать в его качке при шторме.

В отличие от Люкоса, Эни никаких прямых угроз в подобном направлении не высказывал. Верно, ничего не говорил, ничего не обещал, а просто взял и уложил на…

‒ Все в порядке? ‒ прерывает Ти-Лу блуждание моих будоражащих мыслей.

Парнишка, опасливо посматривая на вертящегося у моих ног Маляву, все же перебарывает себя и подходит ближе ко мне.

‒ У тебя вдруг щеки покраснели. Что-то с самочувствием? Последствия последней миссии?

Забавные предположения строит. И кто же это мне говорит?! Главная стесняшка академии! Не он ли на протяжении часа демонстрировал всю палитру кричащих оттенков на своем миловидном личике? Эксперт по смущениям не в состоянии выявить подобное состояние в поведении других.

Иронично, но я даже рада этому.

Потому что срочно беру назад предыдущие мысленные высказывания и делаю серьезное заявление, заключающееся в следующем.

Я абсолютно не смущаюсь. Вовсе не смущение разбивает в пух и прах мое сознание, пока тело одолевают бесноватые мурашки в предвкушении встречи с моим… соседом.

Точно. С чего бы мне стесняться? Я что, несовершеннолетняя барышня, подглядывающая в бинокль за переодеваниями умопомрачительного парня в окне многоэтажки напротив? Нет. Я давненько уже переступила порог недозрелых игрищ и кое-какой опыт имею. Правда, больше разочаровывающий.

Короче, стесняться мне уже несолидно.    

‒ В порядке я, ‒ отвечаю предельно уверено, так как Ти-Лу, кажется, искренне волнуется насчет моего состояния. ‒ День был полон испытаний. К тому же мне все еще сложно принимать происходящее за реальность.

‒ То есть у тебя и правда не было намерения помешать соревнованию бет? ‒ Ти-Лу быстро отступает назад, чтобы не ломать траекторию прогулки Малявы, которому вдруг захотелось пройти именно там, где шел рыся. ‒ Все вышло случайно?

‒ А кто-то тут верит, что я пошла у бет отбирать кугу целенаправленно? ‒ Толкаю дверную створку плечом и выглядываю наружу. Нет у меня желания еще с кем-нибудь здесь знакомиться. Надеюсь, неожиданных встреч не будет. ‒ Серьезно? Верят?

‒ Да. Как раз об этом все и твердят. ‒ Ти-Лу подскакивает, вновь уходя с пути Малявы.

Теснит его псинка. Дразнит не хуже меня.

Однако вернемся к делу. Не спорю, что Маляву я отняла осознанно, но не с целью завоевания чужого стипендиального места. Мне-то казалось, что куча здоровых детин мучают беззащитного щенка. Откуда мне было знать, что этот щеня при желании способен схрумкать их всех в один присест.

Глава 8. Ассорти и переполох

   Осторожно, Эни, не проморгай, а то уведу твоего пацанчика.

Хмыкаю про себя от абсурдности собственных мыслей.  

‒ А у тебя получится бежать? ‒ Ти-Лу дергает подбородком, намекая на ласковые объятия стеблей и частичное отсутствие у меня свободы передвижения.

‒ Нам, главное, двигаться. И делать это максимально быстро. Мне и правда нужно сначала морально настроиться для новых знакомств, поэтому желаю до точки назначения себя доставить незаметно. Понимаешь?

Мне даже не хочется пока встречаться ни с Люкосом, ни с Нико, ни с Реджи. Имелась бы возможность, я и со встречей с Эни повременила бы. Отложила бы все эмоциональные переживания на завтра.

‒ Если тебя и подстерегают любопытные, то, полагаю, ждут они у главного входа, ‒ рассудительно замечает Ти-Лу и придерживает дверь, чтобы я сумела протиснуться и выволочь на свет бамбук. ‒ Этим выходом никто не пользуется. Можно выдохнуть.

‒ Отлично. ‒ Проверяю, что Малява исправно бухнулся мне на ноги, а не улепетнул познавать ближайший окружающий мир. ‒ Еще нужно забрать Радика.

‒ Радика? ‒ Ти-Лу, который уже было направился к тропинке, останавливается и недоуменно хмурится.

‒ Моя мебель.

‒ А, тот магический стул! Ты и ему имя дала? Невероятно. Какая ответственность к мелочам.

‒ Ничего такого. Радик где-то у входа топчется. Видишь его?

Ти-Лу выглядывает из-за угла и качает головой.

‒ Около главного входа пусто. Может, сбежал?

Ни минуты без проблем. Дергаю плечами, надеясь, что бамбук ослабит хватку, но нет ‒ держит крепко. Видимо, придется просить помощи у знатока цветов Эни.   

‒ Он отзывается на свою кличку? ‒ Солнечный парнишка не теряет надежды оказать мне посильную помощь.

‒ Не уверена. Но, кажется, он реагирует на массовое веселье. Где кричат, шумно и кто-то куда-то бежит, там на восемьдесят пять процентов может оказаться Радик. Он в некотором роде социально-активная личность.

‒ Немного сложно воспринимать понятие «личность» в контексте разговора о стуле, ‒ Ти-Лу нервно усмехается.

‒ А ты понаблюдай за ним, ‒ советую я. ‒ По-моему, у него этих личностей целое ассорти. Никогда не угадаешь, какая включится в следующую секунду.

По лицу Ти-Лу не видно, что он горит желанием близко общаться с Радиком. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал об особенностях контакта моего стула и проректора Зофу при каждой их встрече.

‒ Я, наверное, поищу его, ‒ с сомнением в интонациях говорит Ти-Лу. ‒ Но если найду, как привести стул сюда?

‒ А ты изобрази панику, ‒ предлагаю я. ‒ Возможно, твоя активность заинтересует Радика, и он рванет за тобой.

Это, господа и дамы, была попытка пошутить. Однако, прежде чем я успеваю прояснить ситуацию, мой солнечный сопровождающий уже исчезает за углом. По-моему, он воспринял меня всерьез. Если действительно последует совету, то может наделать больше шума и погубить всю конспирацию.

Ну а не фиг было шутить с серьезным мальчиком, гражданка Лютикова!

Малява тоскливым взглядом смотрит вслед Ти-Лу. А щеночек сильно привязался к своему ходячему запасу питания на черный день. Просто любовь с первой слюнки.

Подпрыгиваю на месте и старательно работаю локтями. Тщетно. Бамбуковые стебли не сдвигаются ни на миллиметр.

Внезапно с той стороны, куда ушел Ти-Лу, слышится тонкий писк. А секунду спустя из-за угла выскакивает и сам рыся. А сразу за ним ‒ Радик.

Великолепно. Удача сегодня дергает перед нами своим передком. Я-то опасалась, что придется в спешном порядке кидаться на поиски стула, но нет. Мальчонка с заданием справился на ура.

Писк повторяется. Ти-Лу бежит ко мне, выпучив глаза и открыв рот. Пристроившийся за ним Радик уходит в шустрый галоп и в точности повторяет всю траекторию отступления парнишки ‒ от зигзагов до прыжков. А хлещущий через край энтузиазм исходит как от ног в ботинках, так и от шаловливых лап.

Ти-Лу запрыгивает за мою спину и валится на колени прямо в траву. А я выставляю вперед правую ногу. Затормозивший Радик впечатывается краем сидушки в подошву моего тапка и встает на месте, дрожа от переизбытка энергии. Не теряя времени, подцепляю той же ногой Маляву под пузико, поднимаю и скидываю на сидушку Радика. Опыт подсказывает, что в таком положении они меньше бузят.

Фух. Я ‒ дирижер ногами. Овации, пожалуйста.

‒ Здорово сработано, ‒ хвалю я Ти-Лу, который все еще никак не может отдышаться. ‒ Отлично изобразил панику.

‒ А я… и…ух… не изображал.

Выяснилось, что моему «помощнику» удалось отыскать Радика довольно быстро ‒ тот раскапывал академический цветник. Но когда Ти-Лу подошел ближе, началось самое интересное. Во-первых, он струхнул и начал отступать прежде, чем вообще что-то предпринял для приманивания стула к месту договоренности. Во-вторых, решительное бегство солнечного мальчика тут же привлекло внимание Радика. Думаю, у него возникла та же заинтересованность, что и при реакции Оли и Гоши на его первое появление. Они вопили и размахивали различными кухонными принадлежностями. Ну, а Ти-Лу всего лишь запаниковал, начал пищать и дал деру. Чем мгновенно увлек любознательного Радика.

Глава 9. Проказливость и криминал

   Закройте мне кто-нибудь глаза. Срочно! Чрезвычайная ситуация!

Красный код! Желтая карточка! Нас берут на абордаж!

Даже под пытками не сумею выразиться иначе. В общем, скажу прямо и без прикрас: я жру глазами парня, украшающего собой не только проем входной двери, но и всю окружающую действительность.

На Эни светло-зеленая рубашка с рукавами, подвернутыми до самых локтей. Ее края заправлены в белоснежные брюки, подхваченные тонкой линией ремня. Длинные светлые волосы ниспадают пушистыми волнами по всему телу и выглядят, словно их владелец недавно вышел из душа и сушил их легким встряхиванием пальцами. Одна, две. Две пуговицы рубашки расстегнуты! Мерещится, что вон те юношеские ключицы, коварно выглядывающие из-за краев ткани, на что-то мне намекают. 

‒ Ти-Лу? Ты как здесь оказался? ‒ Эни останавливает взгляд на приятеле.

Спасибо вам, высшие силы! А то, по-моему, я только что облизнулась.

‒ Привет, Лили. Мы с ней случайно встретились. Или не совсем. ‒ Ти-Лу застенчиво кашляет. ‒ Я сам подошел познакомиться. Ты же знаешь, как я хотел увидеть ее вживую.

‒ И я его приходу очень рада, ‒ встреваю в разговор, чтобы не зациклиться на открытых запястьях Эни и не откусить взглядом еще какую-нибудь изящную часть тела парня. ‒ Солнышко помог избавиться от назойливости Кифа. И подсобил с порядком в строю моего зверинца.

‒ Солнышко? ‒ Эни чуть сдвигается в мою сторону, отчего пушистая копна его волос соскальзывает с плеча и принимается цепляться отдельными локонами за пуговки и забираться в… туда, где рубашка расстегнута. ‒ Похоже, вы уже довольно близки?

Ой, я Ти-Лу «солнышком» вслух назвала, да? Эни сейчас потребует отлипнуть от своего парня?

Моя проказливость бросается вперед и жаждет наглядного проявления. Оправдываю ее ожидания на все сто.

‒ Ясный кексик, сблизились. После таких объятий и посиделок на моих коленях.

Ти-Лу рядом со мной шумно выдыхает.

‒ Вот как? ‒ Выражение лица Эни не меняется. ‒ Не против послушать подробности. Но чуть позже. По всей видимости, у тебя небольшие затруднения, да, Ася?

‒ А?

Моя концентрация делает мне ручкой. Кто позволил Эни разгуливать в таком виде?! Эта расслабленность в жестах и отлично устроившиеся на нужных телесных местах вещички ‒ сплошной соблазн. У меня на глазах творится подлинный криминал! Нельзя так. У меня нервы, собачка и треснутый самоконтроль.

‒ Тебя держит бамбук, ‒ уточняет свое предыдущее высказывание Эни.

‒ Неверная интерпретация ситуации. Это я держу бамбук. Полынь, я тебя держу?

‒ Твоя ласкать, твоя лелеять, ‒ с готовностью отзывается растение и, потеснив Ти-Лу, притискивается кадкой к моим ногам.

‒ Мы еще не перешли на новый этап отношений, ‒ бурчу я, отпинываясь от настойчивых лиан.

‒ У тебя дар привлекать живых существ. ‒ Эни тянется ко мне и кладет руку на сплетение стеблей на моей талии.

Мгновение, и хватка ослабевает. Стебли соскальзывают по мне, а бамбук обмякает, вяло прося обиходить его.

‒ Свобода! ‒ Делаю потягушки и встряхиваю руками. ‒ Ты его усыпил?

‒ Слегка.

‒ Он же ни в какую не хотел отпускать. Кстати, эта травка тебе. От ректора с личной просьбой присмотреть.

‒ Что ж. ‒ Эни наклоняется и с легкостью подхватывает кадку с впавшим в апатию бамбуком. ‒ Подумаю, куда его пристроить. Не стойте на пороге, заходите.

Впиваюсь взглядом в спину Эни. Хорошая одежда. Отличная одежда. Обтягивает то, что нужно.

‒ Не заходишь? ‒ Ти-Лу осторожно дотрагивается до моего плеча.

‒ Да, уже.

Пропускаю вперед Радика с Малявой. Их вынудили топтаться на месте в тесном пространстве. Подозреваю, что еще чуть-чуть, и их терпение бы истощилось.

‒ Добрались без происшествий. ‒ Ти-Лу проходит последним, захлопывает дверную створку и приваливается к двери. ‒ Показалось, сердце из груди вот-вот выскочит. И я давно уже так не бегал.

‒ Физкульт-привет спортсменам. ‒ Салютую ему. ‒ И любопытство гложет еще по одному поводу. Мы, конечно, скрытно пробежали ‒ не поспоришь, да и не шумели особо. Однако здесь на каждом шагу нюхачи-активисты. Как они меня… нас не унюхали?

Ти-Лу поднимает на уровень моих глаз миниатюрный мешочек с голубоватой пыльцой.

‒ Это запутывает тех, кто без ума от запахов. От Эни получил. Посыпал на тебя до того, как мы вышли из здания. Прости, что не предупредил.

‒ Ничего. ‒ Киваю, вспоминая, что ту же пыльцу накидал на меня и сам Эни перед тем, как провести в аудиторию, где уже ждал свет очей, мой любимый профессор Ярый. ‒ Мне потом тоже отсыпьте вашего сахарку. 

Бумс! Врезаюсь лицом в грудь Эни. Тот только появился со стороны оранжереи.

‒ Порядок? ‒ Руки парня скользят по моим плечам. ‒ Пойдем. Кое-что покажу.

Он проходит дальше. А я остаюсь на месте.

‒ Что с тобой? ‒ раздается у уха шепот Ти-Лу.

Глава 10. Комфорт и баловство

   Мне аплодисментов не жалко. К тому же они вполне заслужены.

‒ Воспринимаю это как одобрение. ‒ Эни внимательно следит за моей реакцией. ‒ Значит, понравилось?

‒ Еще бы!

Пределов моему восторгу не видать. Эни только что продемонстрировал эффект невидимого волшебного покрова, который он специально «накинул» на цветочные кустарники по всей территории оранжереи. Меры, предпринятые против буйств, главным образом, Радика ‒ неутомимого и неукротимого. Не будь на тех кустиках, покрытых сотней маленьких разноцветных цветочков, импровизированной защиты, моя диковатая мебель уже бы плюхнулась бочиной точно по центру пышного цветника. А так Радик врезался в прозрачную преграду, и та, мягко спружинив, с максимальной нежностью отодвинула его на метр назад. Такого предательского поворота стул явно не ожидал, потому что растерянно застыл на отведенном месте на целую минуту. Очухавшись, он тут же предпринял попытку поваляться в другой хозяйской клумбе. Однако и там встретил сопротивление невидимого противника. Оскорбившись в лучших чувствах, Радик, в конце концов, поплелся ко мне и обиженно уткнулся сидушкой в колени.

‒ Так он сможет бегать повсюду, а цветы останутся целыми. ‒ Эни заметно доволен результатами теста. ‒ Адаптируемся под ситуацию.

А ведь он мог просто не пустить мой зверинец на порог своего жилища. Имел, между прочим, на это право. Но нет ‒ вместо этого принялся искать безболезненные решения. Взялся нам комфортные условия создавать.

Ангельское создание. Срочно падать ниц, сбрасывать подарки к его святым ножкам и подобострастно сопеть ему в пальцы ног.

‒ Хитрое волшебство. ‒ Ти-Лу, сидящий на корточках у одной из клумб, вытягивает руку, и та легко проходит сквозь защиту. ‒ Чтобы захватить настолько большую территорию, требуется угробить уйму времени.

От его слов совесть размахивается и делает мне чувствительный втык. Из-за меня Эни потратил кучу своего свободного времени. Одни проблемы ему только создаю.

‒ Результативность оправдывает средства. ‒ Эни опускает руку на ближайший нежно розовый цветочный бутон и оглаживает его до самого стебелька. На его волосы, плечи, руки то и дело пристраиваются пестрые бабочки, которых в оранжерее как всегда в избытке. ‒ Ася желает, чтобы ее питомцы находились рядом. Я всего лишь исполняю ее желание, одновременно заботясь и о безопасности тех, кто мне доверился.

Дяденька Хоттабыч, у меня тут еще желаньица есть. Правда большинство из них озвучивать в приличном обществе неприлично.

И, чувствую, очень скоро мне потребуется подвязать щеки. Они вот-вот треснут от феерической мощи моей улыбки.  

‒ Остается последний вопрос. ‒ Эни с задумчивым видом обхватывает собственный подбородок и оглаживает пальцем нижнюю губу.

Взгляд парня устремлен на Маляву, чей уровень мимишности прямо сейчас практически зашкаливает. Псинка валяется на спине на моей левой ноге и извивается, явно прося почесать ему пузико. Этим, присев, я и занимаюсь, пока дующийся Радик тычется подлокотником мне в спину.

‒ И вопрос следующий, ‒ продолжает Эни. ‒ Выдержит ли та же защита натиск лавовой куги?

‒ Собираешься проверить? ‒ Ти-Лу встает рядом с ним и с подозрением смотрит на разнеженного Маляву.

‒ Хотелось бы. ‒ Эни вздыхает. ‒ С другой стороны, если защита не подходит для подобного существа, то цветы могут пострадать.

‒ Может, я буду ловить его на подлете? ‒ Преисполненная энтузиазмом и жаждой помочь вскакиваю и, зайдя за линию защиты, встаю перед одной из клумб. ‒ Позову его сюда, он побежит, а я его перехвачу. Ну как? Сразу и проверим.

‒ Мне нравится твоя инициативность. ‒ Эни благодушно кивает. ‒ Вот только твой питомец побежит к тебе не для того, чтобы нанести урон тем же цветам. Защита сработает, если только у атакующего будут соответствующие намерения по отношению к растениям.

‒ По аналогии с заклинаниями, наложенными в кабинете ректора? ‒ понимающе уточняю я.

‒ Точно.

Малява лежит на плитке и смотрит в мою сторону. Безобидный звереныш. И не скажешь, что он способен не только бутоном цветочным закусить, но и оттяпать чей-нибудь кочан. Но, судя по его меланхоличному настрою, прямо сейчас он готов разве что на скромный кусь пальчика. Чуть-чуть ‒ на одну фалангу.

‒ Тебе ведь будет спокойнее, если мы все же проверим? ‒ обращаюсь я к Эни.

Тот кивает, а потом разводит руками.

‒ Ничего не поделаешь. Это лавовая куга. Нельзя заставить его что-то…

‒ Щас все будет.

Выбираюсь на основную тропинку, с каменным лицом иду прямехонько к Ти-Лу и нежно цапаю его за ручку.

Тот от неожиданности слегка розовеет щечками.

‒ Что? ‒ чуть осипшим голосом вопрошает солнечный мальчик.

‒ Пойдем со мной. Побалуемся. ‒ Тяну его за собой к клумбе.

‒ А-а… ‒ Ти-Лу, совершенно растерявшись, оглядывается на Эни, однако же покорно семенит за мной.

Удостоверяюсь, что мы пересекли линию защиты. Беззастенчиво и с особым азартом хватаюсь за тонкую талию Ти-Лу и, подтащив мальчишку ближе, ставлю его перед собой.

Глава 11. Угощение и флирт

   Жизнь приобретает смысл. Мир наполняется красками. Ночное небо взрывается снопами искрящихся звезд.

Нечто подобное формулирую из многообещающего зырка детеныша лавового куги, сорвавшегося с места с быстротой пущенного из рогатки шарика. Черное тельце звереныша смазывается в воздухе от скорости его движения.

Несколько выводов для лиричного отступления.

Осознание номер раз. Малява в курсе значения глагола «кушать».

Осознание номер два. Малява в полном восторге от глагола «кушать».

Осознание номер три. Малява, мягко говоря, в экстазе от того, что глагол «кушать» напрямую относится к златовласому субъекту, отзывающемуся на имя «Ти-Лу».

Солнышко в моих объятиях начинает потряхивать от крупной дрожи. Кажется, он только что до конца понял, куда именно я его втянула.

Все происходит так стремительно. Доли секунды проходят, а уже столько всего наваливается.

По правде говоря, я не ожидала, что мою псинку охватит настолько сильное воодушевление. Вспомнив, что Ти-Лу его серьезно заинтересовал в деликатесно-гурманском отношении, я предполагала, что предложение солнечного мальчонки в качестве вкусняшки заставит Маляву откинуть апатию и неспешненько потрусить к нам. Возможно, попытаться принюхаться к Ти-Лу или пощелкать челюстями вблизи. В общем, предпринять то, что защитным заклинанием может восприняться как покушение на святая святых ‒ хозяйские бутончики.

И Малява и правда откинул апатию. Ох-хо-хо, как откинул! Аж каменная крошка из-под его лап к потолку взлетела!

На предельной скорости выскакиваю перед Ти-Лу и обхватываю его за шею, прижимая к себе. Маляве открывается моя спина. Кажется, я еще и зажмуриваюсь.

Вообще-то я так собиралась поступить изначально. Подставиться самой, если щеня все-таки заинтересуется предложением и ломанется распробовать угощение. Доверяю псинке ‒ он меня никогда не подводил. И еще ни разу не наносил мне вреда.

Ох и глупо это было. Самонадеянно.

Страх не успеть закрыть собой Ти-Лу заставил двигаться еще быстрее. Меня отпустило только тогда, когда я удостоверилась, что парнишка находится в моих объятиях, дрожит и горячо дышит мне в ключицу.

Выдыхаю ему в висок и осторожно смотрю через плечо.

Моя спина цела. Поэтому есть только два варианта.

Или Малява вовремя остановился и прямо сейчас недоумевает, что происходит и почему «кушать» ему так и недодали.

Или «защита» сработала как надо.

Ой…

Похоже, в систему добавился еще один вариант.

В полуметре от себя вижу густую копну светлых волос. Эни стоит ко мне спиной в весьма напряженной позе.

Он что, встал на пути Малявы?!

‒ Ася.

‒ Д-да?

Так, меня выгонят из дома. Лично я бы себя выгнала. После таких-то выкрутасов.

‒ Защита работает.

‒ Правда?

Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть то, что творится перед Эни.

Мой Малява, вытянув лапы, висит в воздухе, словно в невидимом гамаке, точно на границе начала действия защитного заклинания. Его мордочка и правда выражает нечто вроде недоумения. Он даже головку в сторону клонит, чтобы меня видеть, с той же неуловимой озадаченностью.

‒ Действует, ‒ повторяет Эни и распрямляется. Только сейчас понимаю, что он стоял, чуть согнувшись, будто спортсмен, собирающийся принять особо сложный мяч. ‒ Но точно не выдержит, если он начнет выпускать свои радужные шары.

‒ Он не будет плеваться, ‒ сдавленно обещаю я.

Отпускаю Ти-Лу. Тот еще пару секунд цепляется за меня, теребя пальцами ткань блейзера на моей спине.

‒ Прости, Солнышко. Но я бы не позволила ему до тебя добраться. В любом случае перехватила бы. Ай…

Меня перетаскивают за шиворот на несколько шагов в сторону. Эни кладет ладонь на мою голову и, приблизив лицо к моему, внимательно смотрит в глаза.

‒ Ты в порядке? ‒ спрашивает он, запуская пальцы мне в локоны.

‒ Да. Извини, что устроила шоу. Но я и правда уверена, что…

‒ Испугалась?

‒ Вовсе нет. Я же заклинательница всякой живности, забыл? ‒ издаю ненатуральный смешок и пытаюсь спрятать глаза. К подобному близкому контакту я не была готова. Да еще и эта его хватка не позволяет хоть как-то уклониться.

‒ В следующий раз предупреждай меня, если собираешься устроить нечто фееричное. ‒ Эни одним движением лохматит мне шевелюру и отпускает на волю. ‒ Ти-Лу, ты как, разморозился?

‒ По-моему, вся моя жизнь только что пролетела перед глазами. ‒ Парнишка трет лоб. ‒ Но она оказалась не такой уж плохой, если в самом конце я очнулся в объятиях красивой девушки.

Снимаю с прозрачного купола Маляву и прижимаю его к себе. Тот, глядя на Ти-Лу, трагично всасывает свисающую слюнку и утыкается носом мне в шею.

‒ Интересное зрелище, не правда ли? ‒ Эни удерживает за плечи покачнувшегося Ти-Лу и кивает на меня.

Глава 12. Дерзость и контрабас

   Медленно отодвигаюсь, попутно заглядываясь на пальцы того, кто не позволил мне чмокнуть Ти-Лу.

Какие аккуратные ноготки. Мне бы такие.

‒ Тфо тфы дефтлаеф? ‒ пыхтит Ти-Лу и вцепляется обеими руками в руку Эни, которая все еще прикрывает его губы.

Вот так, вмешавшимся в наши с Солнышком маленькие безмятежные заигрывания оказался властитель небес, хозяин цветочных лугов, Его Непревзойденность и Роскошность Анька-Анютка-Эни.

Он умещает подбородок на голове Ти-Лу и безотрывно смотрит на меня. И эта его полуулыбка, ‒ по-моему, одно из самых захватывающих зрелищ, которые мне удалось наблюдать за время пребывания в академии.

‒ Ничего не делаю, ‒ отвечает парень. Левый уголок губ скользит выше, превращая лукавую улыбку в нечто еще более коварное и сладкое. ‒ Вдруг захотелось, чтобы прекрасная принцесса поцеловала мою руку.

А принцесса в этой башне не промах. Сама мигом загнала предполагаемого рыцаря в статус «принцессы» и прямо сейчас, по моему сугубо безответственному мнению, нарывается на тактильную безнравственную атаку.

Ти-Лу что-то бурчит и принимается работать локтями и изворачиваться всем телом, практически отрывая ноги от земли и болтая ими в воздухе. Однако Эни отчего-то хватку не ослабляет, а прижимает его к себе еще сильнее.

‒ Тфы мефшаефш! ‒ активно фырчит в ладонь приятеля Ти-Лу. ‒ Отпуфти! Я тофе хофел пофелуй!

Возможно, подмечаю не вовремя, но, судя по всему, Солнышко наконец отбросил всякое смущение и стал самим собой. Вспомнить только, как робел, розовел и зайчиком скакал от меня недавно, а тут уже… поцелуй захотел.

Мы просто дурачились, но Эни все равно не позволил мне дотронуться до Солнышка. Охраняет свое? Теперь мне еще больше хочется сотворить что-нибудь этакое в отношении златовласого парнишки.

Это, ясный кексик, практически клиника. Зачем мне наводить бурю в эмоциях Эни, действуя настолько дерзко?

Не знаю. Задайте вопрос попроще.

Моя рука действует быстрее мыслей и захватывает кусочек ткани на плече Ти-Лу. Почти не прикладывая усилий, тяну парнишку к себе и пристраиваю на лицо ухмылку с легким налетом вежливости.

‒ Я тут пытаюсь извиниться перед Солнышком. Можно мне его позаимствовать? ‒ Тяну сильнее, ожидая, что Эни отпустит плененного.

Просчет. Никто никого отпускать как раз и не собирается.

‒ Отпустишь?

‒ Дфа, отфустфи! ‒ пылко поддерживает меня Ти-Лу, с трудом выфыркивая слова сквозь щели между пальцами Эни.

‒ Так сильно хочешь извиниться? ‒ Другой уголок губ моего соседа тоже подпрыгивает вверх.

Неспортивно посылать мне такие улыбочки! Я же отвлекаюсь и растекаюсь неказистой консистенцией умиления.

‒ Конечно. Я же его… чуть не скормила… своему щенку. ‒ На каждой паузе во фразе дергаю Ти-Лу на себя, но тот не сдвигается ни на миллиметр.

Эни только на первый взгляд кажется этакой изящной конфеткой, а на самом деле тот еще мощный контрабас. Учитывая, с какой легкостью он меня на руках таскал, да и какую фигуристую фигуру с кубиками-ромбиками на прессе скрывает под одежкой.

Ти-Лу прекращает попытки спихнуть ладонь Эни со своих губ. Вместо этого раскидывает руки в стороны и с забавной мольбой в глазах смотрит на меня.

‒ Полагаю, Солнышко тоже хочет получить полный комплект извинений, ‒ со смешком замечаю я.

Внутри все буквально полыхает. Меня охватывает азарт и ярое желание сотворить что-нибудь дикое. А еще сильнейшим образом будоражит возможность соперничества с Эни.

‒ Помнится, ему уже сегодня перепали объятия и посиделки на коленях. ‒ В глубине янтарных глаз моего соседа отплясывают искрящиеся чертики. Может, и его захватил азарт этого маленького противостояния?

‒ А мне нравится обнимать все миленькое, ‒ с рыком заявляю я и, нагнувшись, обхватываю Солнышко за талию сразу обеими руками.

‒ Я милефнькийф, ‒ радостно откликается Ти-Лу и ойкает от неожиданности, когда Эни внезапно отпускает его лицо и тут же захватывает за шею.

Теперь Солнышко висит в воздухе, будто сундучок с очень нужными обеим сторонам сокровищами.

‒ А ты упрямая. ‒ Лицо Эни сияет, пока он внимательно смотрит сверху вниз на согнувшуюся меня. ‒ Маленький ураган, способный напрочь снести чужое хладнокровие.

А ведь он говорил про меня то же самое, когда мы только-только покинули «Сады грез» мадам Яи и бабочек. Как раз после потасовки с Феликсом.

‒ Еще какая упрямая! ‒ соглашаюсь я и перебираюсь чуть выше по телу Солнышка, чтобы схватиться покрепче и отвоевать добычу. Попутно отмечаю, что в парнишке от моих действий вновь пробуждается склонность к смене цвета щечек.

Неожиданно нас всей компанией резко тянет влево. Опускаю взгляд и вижу, что солнечный парнишка обзавелся балластом. В отогнутый край его блейзера впились челюсти Малявы. Судя по всему, мой песик тоже решил поучаствовать в дележке трофея.

‒ А-и-и-и! ‒ узрев, кто прискакал ласкаться, пищит Ти-Лу и принимается неистово дергаться в наших руках.