Академия альфачей 5, или Всем бежать без оглядки!

Глава 1. Любимица и василек

‒ Девчонка.

Мое сознание, будто невесомое перышко, раскачивается на ленивых волнах океана безразличия.

‒ Девчонка?

Умиротворение и покой.

‒ Доктор, она выживет? – тревожно спрашивает голос, по которому я узнаю Пи, прелестницу «Садов Грез» мадам Яи.

‒ Нет, ‒ категорично заявляет «доктор».

Судя по уверенности врачевателя, он за свое экспертное мнение будет горой стоять. То есть в случае не подтверждения медицинского заключения о малых шансах моего выживания, добрый дядя вполне может добить меня лопатой.

‒ Без фанатизма. Я еще не дохлая. – Открываю глаза и неприветливо пялюсь на склонившегося ко мне доктора Малинку.

‒ О, очухалась? – Восторга в интонациях врачишки не больше, чем в голосе супружницы, встречающего своего загулявшего благоверного на пороге их дома. С вполне очевидной целью: с разбегу приголубить утюгом.

‒ А вы уже, наверное, трупный мешок развернули?

‒ Два мешка, ‒ не медля ни секунды, подтверждает доктор Малинка. – Один для шкодливой головенки, второй – для остальных останков непутевого тела. Вдруг чего в медицинских целях пригодится, а у нас – о, удача, ‒ все органы уже каталогизированы и систематизированы.

Деятельные персоны прекрасны в своей прагматичности, не правда ли?

‒ Вы ужасны, ‒ с чувством изрекает Пи. Моя голова лежит на ее коленях, и девушка устраивает мне целый массажный комплекс, не обделяя вниманием даже шею.

‒ Ужасен, ‒ соглашается подобравшийся к нам сбоку профессор Ярый. – И я не лучше. – Он заносит надо мной ногу, делая вид, что хочет наступить. – Думаешь, самое время хлопаться в обморок, барашек?

– Не угрожайте великому Сяве Лютику, ‒ вступается за меня Пи. – Она лишилась чувств в предвкушении славного сражения!

‒ Ну-ну. – Проницательный зырк наставника из-под ухоженных бровей приводит меня к пониманию, что ни фига он не верит в какую-то там возвышенность мотивов моего лежания пластом в объятиях нежных красоток.

‒ Встаю, встаю. – Усаживаюсь прямо и обозреваю обстановку.

Признаться честно, обмороком мое состояние можно назвать с натяжкой. Сознание я не теряла, а вот стойкость ног и правда сильно подвела. И в чем же причина?

Никто не предупреждал о том, что, теоретически, чтобы попасть на соревнования, нужно выиграть соревнования. При этом моя цель – не участвовать в соревнованиях, однако, чтобы ее достигнуть, я должна в соревнованиях поучаствовать.

Улавливаете надлом логики?

‒ Значит, жеребьевка в виде отборочных? – Обеспокоенно барабаню подушечками пальцев по макушке Малявы, который в период моей временной неподвижности успел прикорнуть под моими коленями. – Это, между прочим, подлый обман. При таких условиях и в ряды зрителей непобитым влиться не удастся.

‒ Согласен, система в этом году усложнена. ‒ Профессор Ярый, прищурившись, проверяет настроение остальной команды.

Ко мне ‒ бездыханной и отчаявшейся ‒ допустили только Пи и доктора Малинку. Остальных альф Плюшка, видимо, отогнал к другому краю площадки. Оттуда слышны вопли Нико, сильно раздосадованного тем, что дивные бабочки обделяют его своим вниманием.

‒ Я нынче целую преступную группировку помог накрыть, ‒ распинается он, пытаясь пристроиться с обнимашками к одной из девушек. ‒ Повязал всех. Неплохо сработано, как считаете? Ну, что же вы такие холодные сегодня, красавицы? А ведь во время моих визитов вас от меня обычно не оторвать.

‒ Я слышала, что главную роль в поимке приспешников Гохата сыграла Сява Лютик, ‒ важно изрекает Си и, снисходительно фыркнув, сбрасывает с плеча руку Нико.

‒ Она в той заварушке была хороша, не спорю. ‒ Не добившись благосклонности у одной девы, Нико принимается подлизываться к другой. ‒ Однако без моей волевой и мощной поддержки ваша шаловливая любимица угодила бы в знатную переделку. Как насчет наградить меня за прыть? ‒ Он заискивающе поигрывает с одним из бархатцев в косе Ми.

‒ Не стоит вести себя фамильярно на публике, ‒ вмешивается Эни, отодвигая руку Нико от Ми. ‒ В настоящий момент мы ‒ представители академии «Акрукс», ее лицо. По нашему поведению будут судить и о порядках, присущих учебной организации.

‒ Прекрасный Господин всецело прав! ‒ немедленно поддакивает Си, уперев руки в бока. ‒ Не время для глупостей.

‒ Эй, эй, налетели все разом под лидерством ботаника. Вам что, больше крылатка нравится, чем я? ‒ не верит Нико, невежливо тыча пальцем в сторону Эни. ‒ Вот этот-то с девичьими повадками?

‒ Нам Лютик нравится! ‒ хором парируют Си и Ми и еще пара присоединившихся к ним девчонок.

‒ Кажется, дергаться по поводу поведения не имеет смысла. Лютик уже нарисовала академии полноценное «лицо», ‒ зевнув, изрекает Реджи.

‒ Выходку Лютика восприняли, как вызов. ‒ Королевич Люкос с ухмылкой смотрит в мою сторону, а я старательно пялюсь в бок, чтобы никто не догадался, что каждое их слово доносится до меня. ‒ И лично я не считаю, что это плохо. Мы сюда прибыли не брататься с другими командами, а побеждать.

Глава 2. Шлюз и кружево

‒ Скажи «фиброгастродуоденоэзофагоскопия». – Доктор Малинка сует мне под нос металлическую пластину.

Ну и запросики пошли. По примеру моего не слишком удачного опыта свиданок с экономистом, благодаря которому я и познала терминологию о бета-факторах и рыночном риске, я столь же усердно старалась создать нормальную атмосферу общения и со следующим ухажером, учащимся на медика. Так что тематические статьи для такой любительницы зубрежки, как я, пришлись весьма кстати. В итоге мне известно значение слова, которое пытается вытащить из меня доктор Малинка, а вот с медиком у нас не сложилось. Он оказался таким же скучным собеседником, как и его экономист-предшественник. Это еще одна из причин, почему я по-тихому и завязала с отношениями.

Однако времяпровождение с Эни нудным и безотрадным уж точно не назовешь. И сдается мне, вряд ли будет так уж просто удрать от этого крайне собранного и убийственно целеустремленного красавца.

‒ Говори уже. ‒ Врачишка, нетерпеливо сопя, тычет свой инструмент в середину моих губ, по-прежнему требуя огласить наименование препротивной процедуры, результат которой открывает живописный обзор на вселенную отдельных внутренностей.   

Очень надеюсь, что «пластина» доктора не действует по аналогии с тем самым шлангом. Моя маленькая внутренняя психичка не готова к такому диагностическому повороту. Я могу случайно активировать Дулю.

‒ А можно я просто скажу «А-а»? – с надеждой предлагаю я.

‒ Нет. – Не дождавшись акта добровольного открытия шлюза, врачишка, пользуясь озвучиванием вопроса, ответственно всовывает мне пластину в рот, каким-то чудом не стерев губы.

До того, как  недобрый док приступил к обследованию степени моей физической крутизны и уровня дохлости нервных клеток, профессор Ярый уже проверил целость надетого на меня снаряжения – путем дергания всех торчащих и висящих шнуровок и ремешков. Удивлюсь, если не обнаружу потом на теле не менее двух десятков синяков – последствий его «случайных» щипков.  

‒ Фто делатфь-тфо? – сталкивая пластину вбок языком, жалобно спрашиваю я у наставника.

‒ Ничего. – Плюшка, отпихнув левую бровь, стучит костяшкой пальца по собственному лбу. – Головой подумай, барашек. Бездействие – и есть твой уникальный шанс на быстрый вылет из отборочных. Не делай ни-че-го, и тогда получишь вожделенную свободу.

‒ Отлично. Туда не ходить, то не делать, о том не думать, кислород не потреблять, метаболизмом не баловаться. – Вздергиваю кверху кулак с отогнутым большим пальцем. – Понятно. Уяснила.

Хорошая стратегия. Надежная, как застежка у Олиного лифона.

Я к тому, что выпирающую красоту моей подруги мало какое белье может выдержать, так что предлагаемый Плюшкой план, по моему экспертному мнению, скроен из полупрозрачной паутинки и скреплен стародавним способом «поплевать и зажать».

Попытка «ничего не делать» была предпринята еще на охоте за камнежорным Жорой. И лично я прекрасно помню, к чему все это привело. Возможно, о плачевном результате стоить напомнить и щедро раскидывающемуся советами профессору Ярому. Он-то точно знает, чью уютную хатку приплюснул своим пузом Жора.

‒ Горло в порядке, ‒ отчитывается доктор Малинка и со звонким «чпоньк» выдергивает у меня изо рта пластину.

‒ Ай, ‒ щупаю подушечками пальцев щеки. – Горло-то здесь причем?

‒ Проверяю «орную способность», ‒ невозмутимо поясняет Малинка.

‒ Какую-какую?

‒ Способность визжать, иными словами. ‒ Он пожимает плечами и кивает на хмурого профессора Ярого. ‒ Ялик утверждает, что навык писка у тебя наиболее действенен и отточен.   

Кажется, Плюшка уже с самого начала отчаялся вылепить из меня что-то путное. И о тренировках больше ни слова, да и подбадривающих кричалок мне, похоже, тоже не перепадет.

‒ Ох-ох-ох, ‒ пригорюниваюсь и, шмыгая носом, кручу на пальце один из ремешков своего боевого наряда. ‒ Хочу быть просто милой девушкой… а не это вот все.

‒ И? ‒ Профессор Ярый неожиданно отвешивает мне подзатыльник. ‒ Я бы тоже хотел быть милой девчулей и носить белье с кружавчиками. Но что-то, как видишь, не срослось.

Обалдело вылупляюсь на наставника. Не пойму, он на комплимент напрашивается? Мне стоит сказать, что кружево очень бы подошло его мужественной волосатости?

Профессор Ярый, прищурившись, наблюдает за моей реакцией, а затем издает громкий смешок.

‒ Шутка. Отвлеклась? Вот и молодчик.

О! Так это он меня подбодрить старается?

Глава 3. Портки и носорог

   ‒ Последняя трапеза, ‒ заунывным голосом провозглашает доктор Малинка, суя мне в руки миску с ароматной похлебкой. ‒ Кушай, не давись. Здесь исключительно природные ингредиенты для мгновенного восполнения сил.

‒ О, это выглядит аппетитно. ‒ Принюхиваюсь к пище. ‒ Прямо слюнки потекли. Или это слезы?.. Это и правда реально? Они просто возьмут и беспощадно вышвырнут нас на арену?!

‒ Нет мочи ждать, да, Шалунишка? ‒ хмыкает Нико, устроившийся рядом и уже успевший заглотнуть свою порцию еды. Его пальцы аккуратно зацапывают край моей тарелки и ненавязчиво тянут ее в сторону хозяина. ‒ Так и хочется уже показать свою стать и всем навалять. Да, малявка? ‒ Он пихает локтем Ти-Лу.

Солнышко уныло кивает в ответ и утыкается взглядом в свою еду.

Хочется подбодрить его, но я тоже морально истощена. Вот бы сейчас упасть в объятия Эни и не выбираться из них часа два, а то и больше. Но из-за всех этих подозрений по поводу предательства небесного либри я даже толком пообщаться с ним не способна. Даже пришлось намерено отсесть подальше, избрав компанию Нико, Ти-Лу и Реджи.

‒ И как же правильно настроиться на битву?.. Стоп, ваша миска в зоне риска. А ну убрал лапы от моей похлебки! ‒ От души врезаю ложкой по лбу Нико, которому почти удалось утянуть у меня мою порцию. ‒ Уф, а от агрессивных выпадов и правда легчает. Спасибо.

Наша немногочисленная команда располагается на площадке у одного из выходов на арену. Далеко в вышине шумят трибуны с болельщиками, а здесь, у основания массивной конструкции с амфитеатром, сохраняется благоговейная тишина.

Плюшка, дав альфам еще несколько указаний и повторно напомнив о необходимости пылать и полыхать на пике славной битвы, ушел подбадривать остальных студентов «Акрукса», дислоцирующихся на другой площадке.

«Зашла и вышла», ‒ кинул он мне краткие указания.

Несмотря на пространность замечания моего наставника, я всецело признаю, что он дело говорит.

Чем раньше я выйду из игры, успешно запоров жеребьевку, тем меньше вероятность того, что придется прибегнуть к нашей с ним общей задумке – моему маленькому козырю в рукаве.

«Зашла и вышла», ‒ одними губами повторяю я озвученную фразу и в волнении гляжу на ворота, створки которых должны вот-вот открыться, пропуская потенциальных участников межмировых соревнований.

‒ Доела? – В мою поясницу утыкается кончик зонтика, а миг спустя доктор Малинка окончательно решает составить мне компанию.

‒ Угу. – Отодвигаюсь от навязчивого соседа, чьей натуре обычно не свойственно лояльное отношение к тем, кто не в состоянии похвастаться рельефной мускулатурой. – Хотите обсудить еще одно деловое предложение по поводу систематизации и классифицирования моих внутренних органов? Могу я отказаться от такой болтовни заранее? Я вроде как намереваюсь избегать ситуаций, которые могут потенциально выкосить меня с пшеничных полей этого бренного мира. Говоря по-иному, собираюсь остаться невредимой. И, если повезет, без лишнего напряга.

‒ Не пойми превратно, девчонка. Я здесь по просьбе Ялика. – От доктора Малинки так и разит метафизической волной пренебрежения, хорошенько сдобренного презрением.

‒ Ага? Решили отыграть роль моего куратора до конца?

‒ С ужаса-а-ающей неохотой. ‒ Мужчина косится на номер на моем предплечье и задумчиво оглаживает подбородок. ‒ Краткий инструктаж для нашего Сотого. Как только пройдешь за ворота, активируется заклинание. Нечто вроде «лотереи», и ты переместишься к своей временной команде для прохождения нулевого этапа соревнований. У вас будет около семи минут для знакомства, а затем откроется последний портал ‒ уже на арену. И в тот же миг объявят старт. Да, и цель общего состязания также объяснят только тогда, когда сформируются все команды.  

Опять не одиночная работа. Моим временным товарищам по команде заранее не повезло, ведь лично я собираюсь отчаянно филонить. Реализация похожей задумки, ясный кексик, обрела плохую реализацию во время охоты на камнежорного эллипса. Затаиться тогда у меня так и не получилось. Но это вовсе не значит, что вторую попытку тоже ждет провал.

«Зашла и вышла», ‒ шепотом повторяю я уже, пожалуй, в тысячный раз.

‒ Если ты поднялась так высоко в академическом рейтинге, у тебя все шансы забраться достаточно далеко, ‒ замечает доктор Малинка, меланхолично  крутя в руках зонтик.

С подозрением присматриваюсь к собеседнику.

‒ Вы серьезно? Те же шансы, что, например, у Нико?

‒ Верно.

‒ Да вы вообще видели этого носорога?! Да в него стрелами запусти, и они застрянут где-то в мускулах! Никакого сравнения со мной.

Доктор Малинка одаривает меня выразительным взглядом.

‒ А-а… ‒ поняв смысл его зырканья, протягиваю я. ‒ Так это вы все еще по указке профессора Ярого действуете? Тоже ободрить пытаетесь?

‒ Правильно. И это, честно говоря, дико утомляет. Надеюсь, мои старания дали свои плоды, и ты готова сворачивать горы. ‒ Он аккуратно, одними пальчиками, хлопает меня по плечу и тут же брезгливо обтирает руку о свое одеяние. ‒ Что ж, прощай… А точнее, до скорой встречечки, девчонка. Если что, обещаю собрать воедино все оторванные от тебя кусочки.

Глава 4. Диагноз и предлог

А глазки-то плутоватые, косят в сторону.

Личико с хитрецой, нос лукавой пуговкой, а уши вообще ушлые локаторы.

И это все про меня.

А вот Эни прекрасен.

И чудесен.

И восхитителен только тогда, когда… короче, всегда.

Юноша перемещает пальцы по моему подбородку и слегка касается губ.

– Уверен, что не ошибся. Ты избегаешь меня, Ася. Так ведь?

Ух ты, пара фраз, и я уже замотивирована выскочить на арену.

И да, по мне, лучше идти биться с чужеземными альфами, чем объяснять парню мечты, что мое доверие к нему качается на хрупких прутиках. Если впадать в крайность и начинать воспринимать все в негативном свете, то наши с Эни отношения уже обречены.

Первый вариант развития событий предполагает, что он ‒ предатель и вынашивает ужасающие планы по продаже врагу моей ценной персоны.

Второй вариант прямо противоположен первому, но из-за полномасштабного акта недоверия с моей стороны я просто-напросто навсегда потеряю расположение изумительного со всех возможных сторон парня.

Дилемма.

Плотно сомкнув губы в глуповатой улыбке, смотрю Эни в глаза и от напряжения пугаюсь каждого своего моргания.

‒ Что-то произошло? – Он присматривается к моему лицу – к каждой мимолетной перемене в мимике. – Что-то изменилось?

Да, мой диагноз: хроническая потеря мозгов. Душу и мучаю саму себя.

Кому доверять, если не созданию, которому я полностью открылась?

‒ Ты кого-то увидела в толпе?

О да, двух братьев-бугаев. Возможно, где-то поблизости ошивается и кое-кто похуже.

‒ Кто-то угрожал тебе? ‒ Эни упорно дожимает меня.

Сдаться и признаться? Но если он с Бетой-главнюком и правда заодно? Тогда лишусь последнего преимущества. Противник пока не в курсе, что в ближайшее время я ожидаю реального нападения.

‒ Все не так. ‒ Робко поигрываю своими кудряшками и направляю весь запас ресурсов на создание пугливой мордочки. ‒ Волнуюсь… немного.

Пусть подобное поведение и выбивает дух из устоявшегося монолита моей репутации, но между нами вроде как сложились нестандартные для альфачей отношения и у меня сформировался особый статус. Поэтому и позволяю себе притворяться перед ним беззащитным котенком.

Улавливаю движение рук юноши и проворно шарахаюсь в сторону.

Эни кидает быстрый взгляд через плечо, на остальную компанию, и перестает тянуться ко мне. Наверняка решил, что я от его объятий бегаю только из-за множества посторонних глаз.

Вот бы в этом и заключалась единственная проблема.

‒ Все хорошо, ‒ нежничает его голос с моим напряженным восприятием. ‒ Положись на меня.

‒ Я сейчас не готова к тесным горизонтальным пляскам! ‒ перенервничав, восклицаю я.

‒ О… ‒ Эни прижимает согнутые пальцы к губам. Озорные искорки в янтарных глазах чарующе манят. ‒ Я всего-навсего умолял о толике доверия. Но, похоже, у милой барышни совсем иные мысли.

Какая же стыдобень, народ!

Да в словах Эни даже смысловая конструкция была иной, а мой внутренний блудливый кабанчик, не разобравшись, уже заранее заинтересовался предлагаемыми перспективами.

Отставить, хряк! Нас облапошили. Расходимся.

‒ Кхех… ‒ С трудом удерживаю чинный вид и благовоспитанно поправляю волосы. ‒ Э-э-э… тут скоро уже серьезное мероприятие начнется. Пообщаться можем и после него. А я похрюкала отсюда… в смысле, я пошла! Вон туда… ага, к тем воротам. А тебе удачи. И мне удачи. От винта, пацаны!

Однако не успеваю и шага ступить. За мой локоть мастерски зацепляются и принимаются с поразительной деликатностью вести меня вдоль стены в совершенно ином направлении.

‒ Куда?! ‒ Меня захлестывает легкая паника. И еще абсолютно неправильное в данной ситуации возбуждение.

‒ Внеплановый инструктаж, ‒ непринужденно откликается небесный либри. Заметив, что я спешу освободиться, юноша ловко перегруппировывается, и в его цепком плену оказывается уже мое запястье.

Проносимся мимо профессора Ярого. Кажется, мне надо позвать на помощь, но губы словно намертво приклеились друг к другу.

Плюшка бросает взгляд на мое лицо и рассеянно цыкает:

‒ Какое побитое жизнью существо.

‒ Ну, пардон, блин, что не угодила! ‒ взрываюсь я. ‒ Глазки свои ясные скотчем залепите, чтоб на меня больше пялиться не пришлось!

Оу, а губы-то, оказывается, шевелятся. И голос вполне в рабочем состоянии. Так с какого перепуга я огрызаюсь на наставника вместо того, чтобы по-умному намекнуть ему, что меня сейчас, возможно, будут беспричинно ужмякивать?!

А вдруг я не выживу?!! А если меня уже продавать врагам тащат?!!

‒ Не затягивайте с инструктажем. ‒ Ничего не подозревающий профессор Ярый поворачивается к нам спиной и вальяжно удаляется в сторону остальной команды.

Глава 5. Дерзость и совершенство

Тревога! Уровень опасности запредельный.

Ощущаю себя экстремалом сильнее, чем когда гонялась по чужеродному миру за камнежорным Жориком.

Меня прессуют и зажимают. И используют при этом части тела разной уровни пикантности.

Оглядываюсь через плечо на Эни, дико и максимально страшно выпучиваю глаза и сообщаю:

‒ Нас видел профессор Ярый.

Достаточно жирный намек на пухлые обстоятельства? Сейчас мой шикарный похититель должен понять, что утаскивать меня в плен неправильно. Именно его видели со мной последним. А Плюшка в случае разбора полетов и с учетом его субъективной неприязни к Эни, наверняка будет голосить громче всех, свидетельствуя против него.

‒ И хорошо, что видел, ‒ непринужденно отзывается Его Предательское Совершенство.

Смотрите-ка, какой дерзкий. Моему восхищению нет предела.

Упер сокровище из-под носа у самого великого наставника, не моргнув и глазом.

А совесть хотя бы разок куснула? А мораль пяточки пощекотала? Ну, хоть стыдливость-то пощипала за булочные изделия?

По всей видимости, нет.

Кажется, надо тянуть время.

‒ Так что там за внеплановый инструктаж? – поспешно интересуюсь я и лихорадочно изучаю взглядом стену перед собой. Сплошная твердь. Вперед точно не рвануть. Если только в срочном порядке не переквалифицироваться в бур.

Пошаливающие нервишки добавляют дергания моему охваченному дрожью телу, и в какой-то момент я непроизвольно делаю рывок в сторону бедрами. Верхняя половина у меня зажата, а вот нижняя еще вполне подвижна, так что выходит этакий спортивный скачок.

Или не выходит.

На пути склонных к путешествиям частей тела возникает препятствие в форме горячей ладони.

‒ Слишком яростное приглашение, ‒ слышу я голос, надломленный загадочным придыханием.

‒ А? ‒ От внезапности касаний, далеких от благопристойных, надо сказать, едва не впечатываюсь лбом в стену перед собой. А ладонь Эни принимается неспешно блуждать по моему бедру, оглаживая форменные брюки.

Довольно странное похищение. Не слишком ли скверно, что мне это чуточку нравится? И замоченная ромашка от доктора моему безумству явно не поможет.

‒ Ася, довольно искушать. ‒ Эни легким и бережным рывком разворачивает меня к себе лицом.

По-моему, я пропустила момент с искушением, но адвоката для доказывания ложности обвинения мне, похоже, не предоставят. И я вот-вот сойду с ума. Ужасаться и одновременно пылать от чужого соблазнения ‒ тот еще срыв башни.

‒ Расскажи же мне. ‒ Он наклоняется ко мне, и призрачный образ крыльев либри ‒ не настоящих, но столь же чудесных в своей метафизичности ‒ собирается в сияющую форму за его спиной. ‒ Скажи мне. ‒ Шепчет у самых губ. ‒ Скажи.

‒ Это я в возрасте пяти лет съела ту новогоднюю кастрюлю пельмешек, а бабуленьке сказала, что это дедульник из морозильника постарался! – с надрывом делюсь травмирующим воспоминанием детства.

‒ Не совсем то признание, которое я ждал.

Смешок Эни провоцирует дрожь моих губ, несмотря на то, что он все еще не коснулся их. А еще чуть ниже коленных чашечек появляется нещадный жар, между лопатками поселяется беспрестанное щекочущее покалывание, а затылок бешено атакуют мурашки.

Рассказать ему о бугаях? О моих тревогах? И о том, что я подслушала его беседу с неизвестным?

Покачиваюсь на легких волнах цветочного аромата, тихонечко проникающего за стену моей возведенной крепости, и позволяю себе чуть прикрыть глаза, пока, блаженствуя, любуюсь малюсенькими поблескивающими бабочками, порхающими за спиной Эни.

Подлый прием. Намерено создает располагающую к романтике атмосферу.

‒ И? ‒ Ладонь Эни с тихим шуршанием скользит по стене за моей спиной, ловя устойчивость. Это позволяет юноше прижаться ко мне с максимальным охватом моих телесных территорий без опаски придавить. А пальцы второй руки легонько поглаживают мой подбородок и щеки, а временами, дразня, соскальзывают на уголки губ и невесомым щекочущим движением чертят линии вдоль моих невольно трепещущих губ.

Тяжко-то как.

Где моя прославленная силушка воли, на которой держались все намерения сосредоточиться на учебе и будущей карьере? Я же бесповоротно околдована и понятия не имею, как вылезти из этого завлекательного цветочного сада.

Так, бьемся до последнего. Махач внезапностями!

‒ Я хочу переключиться на Люкоса, ‒ ляпаю вполголоса срывающимся шепотом и пару раз резко выдыхаю, изгоняя из своего восприятия соблазняющий аромат.

Эни отстраняется. Но совсем немного. Мы по-прежнему в позе, при взгляде на которую даже самому недалекому станет очевидно, что мы необычайно близки.

‒ Думаю, мне нравится его присвоение. И он сам тоже. Я вообще-то долго с парнями не остаюсь…

Тошно от собственного бреда. Но Эни слишком быстро удалось завоевать требовательную меня, и я не уверена, что стоит ставить непродолжительные отношения выше собственной безопасности.

Глава 6. Старт и дурь

Зажимаю рот сразу обеими руками. Чудится мне, что если отниму руки, губы охватит пламя и взметнется до самой высокой точки стены арены. Эни, каверзный тактик, оставил мне свой необузданный жар. И я пунцовею и подвергаюсь внутренней тряске не только, когда залипаю мыслями на воспоминаниях о последнем умопомрачительном поцелуе, но и в те моменты, когда просто начинаю шевелиться.

‒ И тебе удачи, наш славный Сотый!

Мои плечи придавливают руки Михаэля Тунгусского. Несколько минут назад ректор, деформируя татуированную щеку широченной улыбкой, появился на стартовой площадке и принялся по-отечески трепать своих студентов, всячески желая им победы. Так постепенно очередь дошла и до меня.

‒ Волнуешься, Лютик? ‒ понимающе спрашивает Мишаня, с бодрящим хрустом сжимая мои плечи. Благо, что это похрустывали его пальцы. ‒ Обеспокоенность вовсе не зазорное чувство. Тревога встряхивает все зоны твоего потаенного потенциала и позволяет ему прорваться наружу. Содрогайся от переживаний и трепещи от смятения! Это знак того, что ты жива!

Ох, дядь Миш, не от ожидания жеребьевки я трепещу, совсем не от нее. А надо бы. Но все равно дрожу по иной причине. И прямо сейчас никак не способна с этим покончить.

Яркое напоминание застыло неподалеку, как раз за спиной ректора, и с живым интересом наблюдает за моими постыдными попытками сохранить лицо перед руководителем академии. Да что тут вякать, я даже ладони от губ отнять не в состоянии, не то что сносно отреагировать на ободряющие слова Мишани.

‒ Ш-шпасибо, ‒ наконец с обреченностью изрекаю я.

Небесный либри поглощает меня взглядом. Кушает, лопает, наворачивает, а еще явно делает со мной нечто очень неприличное в своих мыслях. Судя по пылающему янтарю в глазах, я не на шутку раззадорила некогда милого и добродушного мальчика своим непреклонным заявлением насчет смены объекта интереса.

Будь остальные студенты менее сосредоточены на предстоящем старте, наверняка заметили бы, с какой бесстыдной непринужденностью Эни жрет меня глазами. Я к тому, что он никогда так в открытую не проявлял свои эмоции. Да если бы профессор Ярый не позвал всех встречать прибывшего ректора, сомневаюсь, что мне удалось бы так легко выбраться из притягательного плена небесного либри.

По ходу, я серьезно накосячила.

‒ По местам, оболтусы! ‒ командует Плюшка.

Ох, сейчас начнется потеха. О чем там инструктировал доктор Малинка по поводу первостепенной стадии перед жеребьевкой? Встречусь с командой из случайно подобранных созданий, затем знакомство и…

Хочу объятий. Конкретных.

И перенестись в комнату с арочным окном во всю стену, а за стеклом ‒ большущая луна…

‒ Не зевай, барашек! ‒ Профессор Ярый тычком в поясницу запускает меня в полет по прямой. ‒ Пошла, пошла, пошла!

Хватаюсь за разлетающиеся и расползающиеся мысли и изо всех сил настраиваюсь на реальность. Спешу по направлению к сумраку распахнувшихся врат, ведущих на арену межмировых соревнований.

А точнее, на нулевой их этап, который я ни в коем случае пройти не должна.

‒ Удачки. ‒ Реджи пробегает мимо в странноватой позе. Нижняя часть его туловища значительно лидирует по сравнению с верхней. А все потому, что приятеля, активно подпинывая, пихает вперед нетерпеливый Нико.

‒ Разнеси там все на пушок, Шалунишка! ‒ желает парень и ныряет во тьму вслед за флегматичным Реджи.

‒ Будь осторожнее, Ася. ‒ Бедолага Ти-Лу с неохотой проскакивает мимо и, затормозив у самой границы врат, переходит на шаг. И прежде, чем окончательно скрыться, оборачивается и с усилием примеряет улыбку на дрожащие губы. ‒ Жеребьевка ‒ это ведь не то же самое, что настоящая боевка на соревновании. Не думаю, что новый формат с созданием команд такой уж страшный... Не о чем беспокоиться, в общем.

‒ Да, да, сразу не сдохнете. ‒ Профессор Ярый, агрессивно встряхивая бровями и зорко следя за обстановкой, проходит мимо и, притормозив, кладет лапищу на затылок Солнышка и одним жестким движением запихивает кристального рысю во тьму. ‒ Топай, неженка. Вот-вот объявят старт. А вам еще к командам прилепиться надо.

Разминаю костяшки пальцев и перебираю в голове весь алфавитный перечень моих запасных планов, которые пойдут в ход только в крайнем заднепонятийном смысле.

‒ Побереги свои нежные пальчики, Лютик. ‒ Люкос сноровисто перехватывает мою руку и неожиданно прижимает ее к своим губам. ‒ Ты обожаешь геройствовать, но позволь показать тебе искусство и красоту боевых навыков, для формирования которых было приложено бесконечно много усилий. Позволь очаровать тебя силой.

Не, королевич, по-моему, запамятовал, как я вполне самостоятельно спасла себя на первом занятии профессора Ярого, укротив завалившегося потрапезничать камнежорного Жору. Какой смысл в просьбе поберечься, если он сам вместе с Эни тогда предоставил мне полную свободу действий в разборках с эллипсом и его копиями?

Эни…

Дергаюсь так резво, словно меня ткнули чем-то остреньким в чувствительный центр системы координат. А потом, сразу же быстро очухавшись, робко смотрю через плечо.

Ведь слова по поводу накидывания своего романтического аркана на Люкоса я так обратно и не взяла.

Глава 7. Плохиш и терки

Ох, и ерошит меня по искрящимся и сверкающим лабиринтам. Особо чувствительным, чур, не заходить ‒ вырубит еще до начала самой жеребьевки.

Наконец бешеный рандом и верчение завершаются, и я вываливаюсь из вихря блесток. И с откровенной неуклюжестью усаживаюсь на пушистый покров из сочной зелени, заменяющей пол в помещении. Большущая светлая палатка ‒ площадка моего блестящего появления ‒ заполнена десятком простеньких пластмассовых белоснежных стульев.

К предполагаемому общению я морально подготовилась, но все равно вздрагиваю, когда в мою сторону срывается темная фигура.

‒ И что это за безумный шлак?! ‒ бороздит поля моего слухового восприятия разъяренный вопль. ‒ Какая-то мерзкая шутка?

‒ Здрасте, ‒ приветствую я вопящего. Наказ бабуленьки о всеобъемлющей вежливости жив в моей памяти.

Надо мной нависает молодой мужчина – почти полностью лысый, если не считать прикольные намеки на волосюшки, покрывающие его кожу, как шоколадная крошка поверхность пористого белого шоколада. Полагаю, это что-то из разряда моды для крутых парней. Нечто вроде этого демонстрирует и половинчатая небритость на тяжелом выдающемся подбородке и впалых щеках. А еще эмоциональный незнакомец щеголяет в черном костюме, неплохо дополненном серым свитером под самое горло.

Я промахнулась порталом и выпала на чьем-то деловом совещании? Потому что в подобном прикиде обычно заключают крупные сделки, а не ходят намыливать шеи другим крупным парням. Мельком кошусь на ноги мужчины ‒ ну точно же, туфли как раз под официальный наряд.

Отвлекаюсь на оценивание мужской обуви по десятибалльной шкале моднявости и прихожу в себя только тогда, когда меня вздергивают ввысь за шкирку и хорошенько встряхивают.

‒ Реальная же девчонка! ‒ пялясь на меня в упор, рассержено рычит мужчина.

‒ Где? ‒ Рвусь осмотреться в поисках разозлившей его девчонки.

Не нахожу. Ах да…

‒ «Акрукс». ‒ Он отпускает меня.

Лететь до зеленого пола недалеко. Нервный мужик не является обладателем высокого роста. Чуток ниже меня даже будет.

Последняя фраза представляет собой стопроцентное утверждение, так что я, собирая в кулак всю доброжелательность, улыбаюсь.

‒ Верно. Откуда знаете?

‒ Сама же устроила концерт с толпой девиц на трибунах. ‒ Собеседник сердито цыкает и поворачивается ко мне спиной, довольно эффектно взмахнув полами длинного пиджака.

Уровень пижонства зашкаливает. Мой позерометр не успевает измерять испускаемые волны.

‒ Да это я за друга вступилась. ‒ Бегу за мужчиной.

Делать нечего, если он ‒ мой сокомандник, контакт все равно придется устанавливать.

‒ Девчонка? ‒ Он фыркает и, не удосуживаясь даже повернуться, просто пренебрежительно косится на меня. ‒ И за кого-то постоять? Не смеши меня. Что за невезуха, черт бы всех побрал! Ну, почему тебя швырнули именно сюда?

‒ Чиркани жалобу организаторам, ‒ начинаю терять терпение.

Я уже привыкла, что меня встречают с восхищением, а потом еще пуще восторгаются моей прибабахнутостью. Альфы из моей академии разбаловали меня положительным вниманием, поэтому изначальный негатив и непринятие, исходящие от встреченного индивида, изрядно сбивают оптимистичный настрой.

К тому же я никак не могу нормально рассмотреть внешность мужчины. Он корчит гневные рожи каждую первую секунду, морщит нос, резко шевелит челюстью, и вся его мимика ходит ходуном, будто городские просторы, взволнованные землетрясением.

Вроде он ничего так… Но злой, жуть.

Приноравливаюсь к его широкому шагу.

‒ Меня, кстати, Лютик зовут. ‒ Кривлю мордуленцию, чтобы поймать настроение собеседника. ‒ Сява Лютик.

‒ Рост метр семьдесят четыре, да? ‒ Ему, похоже, не дает покоя тот факт, что приходится зыркать на меня снизу вверх. Разница едва заметна, но мужик, кажись, комплексует.

Взял бы пример с Плюшки. Здорового и кошмарно уверенного в себе карлика.

‒ Ого, точно подметили. ‒ Добавляю нотку подхалимажа в интонации. ‒ Как угадали?

‒ Глазомер хороший.

‒ Трупы часто заворачивали? ‒ вырывается у меня. И вмиг удостаиваюсь целой порции из уничижительных «зырков».

Уруру, какой плохой дядя. Неприветливый.

‒ Слушай сюда, соплячка. ‒ Он делает шаг ко мне и втыкает кончик указательного пальца снизу в мой подбородок. ‒ Я здесь за победой. И меня заранее выбешивают обузы вроде тебя.

Так, терки неизбежны. Ведь я-то, со своей стороны, собираюсь забиться в тихий уголочек.

‒ Слышь, Лютик, я размажу тебя тоненьким слоем по скальной поверхности по всей площади арены, если будешь мешаться под ногами. ‒ Плохиш вцепляется в мой ворот обеими руками и приподнимает над травяным полом, страшно кривя абсолютно все подвижные линии своего лица. ‒ Затем соберу эту размазню, смешаю в комок и раздавлю подошвой, а брызнувшие смачные капли сотру тряпьем.

Выслушиваю обещание внимательно и с большим интересом. А убедившись, что собеседник выговорился, громко вдыхаю и в тон ему изрекаю:

Глава 8. Компаньон и рис

Угрожающе потираю ключицы. Воинственно чешу костяшки пальцев.

Пришлось выслушать с десяток комментариев, ярко характеризующих упадочность моей личности, прежде чем злыдень удосужился проинформировать меня о том, что его заносчивое величие следует именовать как «Бэка». Созвучно с «бякой», однако до детских дразнилок не опускаюсь. Правда по умолчанию все же наделяю его красочным прозвищем, на деле лишенным всякого литературно-цензурного эквивалента.

В уме наделяю.

Я – пассивный агрессор.

– И кому же еще фортуна гадко повиляла хвостиком, запулив в самую серединку нашего гостеприимного сообщества? – Иронизирую эмоциональными волнами, надеясь, что оппонент утопнет в водоеме моей патетики.

‒ Ну, знакомься, Сява. – Бэка ударяет кулаком по спинке одного из пластмассовых стульев. – Искренне верил, что необходимость объединения с ним – самое отвратительное, что могло со мной сегодня произойти. Но затем из дыры вылезла ты. – Он злобно скалится. – И ставки повысились.

Ого, по всей видимости, моему славному наставнику придется срочно стряхнуть с лысины лавровый венок и отобрать у шикарных бровей позолоченные наградные зажимчики, ведь у нас тут вырисовывается пупок земли номер два. Открыто претендующий на призовое место в мерзопакостном рейтинге. Еще чуть-чуть общения тет-а-тет, и Плюшка, по сравнению с этим треплом, будет казаться плюшевым заинькой.

Воспользовавшись предложением Бэки, с энтузиазмом созерцаю стул. Перебегаю взглядом на второй, криво стоящий на первом. Затем на третий, располагающийся чуть выше. Четвертый, пятый, шестой… Стульчиковая башня производит настоящий фурор у зрительской аудитории в лице меня. Благодаря элементам конструкции, расположенным в дикой беспорядочности, в ее лютом крене и мерном покачивании читается ярое желание перейти в режим тюленьих лежбищ.

Иными словами, башенка желает с грохотом вальнуться.

Понятия не имею, какая сила удерживает ее от падения.

Но с позиции искусства постройка не лишена оригинальности и некоторой доли элегантности. Как путеводный маяк посреди бушующего моря стресса, стрессовых ситуаций и не стрессоустойчивых личностей. С азартом выискиваю наверху «смотрителя маяка» ‒ очередного чудика из бесконечного списка тех, что без спроса разукрасили мой быт в цвета веселого безумия.

Вершина «маяка» обозначена перевернутым стулом, и между задранных ножек замечаю компактно втиснутого дядю преклонного возраста с выдающимися скулами и узким разрезом глаз. Полы серебристо-белого свободного одеяния свисают с сидушки, будто полупрозрачный занавес в шатре, сложенные в закорючку ноги рекламируют экстремальный способ занятия йогой, а голову покрывает остроконечная плетеная шляпа, надежно удерживаемая на месте скрепленным под подбородком ремешком. К возрасту субъекта у меня никаких претензий, ведь такая мелочь учебе не помеха, а значит, в соревнованиях, по факту, разрешено участвовать каждому первому. Главное, чтобы числился в студентах.

Но тыбзить благородного дедушку прямиком с рисовых полей… Произвол, ребята. Я малость негодую.

Прижимаю сложенные в рупор пальцы к лицу и выкрикиваю:

‒ Здравствуйте! Я Лютик Сява, еще один ваш компаньон на жеребьевку.

‒ Бесполезно, девчонка. – Бэка с раздраженной миной, ни капли его не украшающей, складывает руки перед собой и, размахнувшись, шарахает пяткой по ножке опорного стула.

‒ Ты чего?!! – Подскакиваю и растеряно взмахиваю руками над шатающейся конструкцией, не зная, куда направить свою инициативность.

‒ Расслабься, Сявка. – Бэка издает чириканье, почти идеально воспроизведя звучание гепарда, и еще раз пинает стул. – Я делал так не меньше двадцати раз. А они, как слепленные, держатся крепко. И старикан из транса не вылезает.

‒ Прикрути слегка свою бесячку. Пара минут до начала, а, может, и того меньше. – Обхожу башню по кругу. – Надо бы придумать, как его разбудить.

‒ Да ну? Я запамятовал, когда это успел заказать доставку девицы, без конца изрыгающей очевидности!

Воу, а Бэка не пупок… А пупочек на комплексах. Но в силу недоученности и отсутствия должного уровня проницательности я не могу пока определить, отчего он такой дерганый и люто на жизнь обиженный.

‒ Кажется, больше никого в нашу команду не прибудет, ‒ замечаю я, кивая на пустоту остальной части палатки.

‒ Вот и отлично. Мне уже и так хватает проблем.

Неожиданно со смачным шмяком на мою голову приземляется нечто объемное. С учетом новых обстоятельств заканчиваю держать эмоции в себе и показательно репетирую демонстрацию орного навыка. Одновременно тренирую выносливость и в один панический скачок, – не целясь, надо заметить, – оказываюсь на правой ноге Бэки.

‒ Твою ж!..

А от его завываний прямо тонус повышается. Рекомендую.

Пока обстановка дает шанс, оттаптываю сокоманднику заодно и левую ногу. Профилактические действия а-ля превентивные меры. Во благо миссии, господа, исключительно ради морали.

А не из мстительных побуждений, не-а.

Бэка яростно пополняет мою характеристику нелестными замечаниями, а я задираю голову. Предметом, пристроившимся на моей прическе, оказался головной убор дедана с маяка. Тот уже успел сменить позицию, и в данный момент стоит на вершине башни, согнувшись в глубоком поклоне.

Глава 9. Извещение и паранойя

Подобно древнему радио, время от времени щедро выплевывающему хрипящий мотивчик, наш почтенный старец перестает ловить нужные волны и затихает так же резко, как и начал свою зычную ораторскую карьеру. Я даже толком представиться не успеваю. Остается только вежливо ждать очередного его пробуждения да обниматься с временно предоставленной эксклюзивной шапчонкой.

‒ Он вырубился, ‒ наконец с беспокойством информирую Бэку, теребя рукав его официозного пиджачка.

Все очевидно, но мне важен диалог. Даже с бякой.

‒ Оставь его. Нам нужно узнать условия жеребьевки. Я собираюсь занять лидирующую позицию в этой гонке.

У кое-кого топливный бак заполнен чистым, не фильтрованным перфекционизмом. И как теперь его замедлить? Эй, бармен, чарку тормозной жидкости моему стильному товарищу!

‒ Тсс… Прислушайся. – Бэка заграбастывает мой ворот и рывком подтаскивает меня к одному из одиноко стоящих стульев. Над тем поднимается едва видимый голубоватый дымок. – Видишь? Это заговоренное оповещение. Не пропусти подробности.

Размещаюсь на кортах рядом с буйным сокомандником. Бэка жадно пялится в дымку, от которой тем временем во все стороны веют легкие воздушные потоки с поблескивающими пылинками, а внутри стихии с бешеной скоростью формируется ядро размером со среднестатистический помидор.

Не рванет ли это чудо в ближайшую пару секунд? Тут у местных с техникой безопасности полный провал. Вспомнить хотя бы моего плодожорку, с легкостью снесшего защитную ограду на учебной арене.

«Три минуты до начала состязания», ‒ голосом, будто воспроизводимым дребезжащими и скрежещущими шестеренками, извещает сердцевина конструкции.

‒ Вот оно! – восклицает Бэка. – Приготовься, Сявка. Мы должны стать первыми.

‒ Угу, ‒ уныло соглашаюсь.

Интересно, если я признаюсь этому энтузиасту, что выигрывать мне объективно не по нутру, сколько долей секунды ему понадобится на изготовление ленивых голубцов из моих потрошков?

Крайне расстроен будет мальчик, говоря корректно.

«Выигравшая команда автоматически попадает… попадает… в финал. Общий этап боевки один на один… один… один… будет засчитан сразу».

Ядро дребезжит, его сотрясет мелкая дрожь, а на пол сыплются блестки.

«В течение часа вам… вам… вам… нужно найти… найти… пеструю макаку и удержать ее у своей команды», ‒ продолжают воспроизводиться наставления.

Ох, думаю, у нас с пестрой макакой заранее не сложится.

‒ Чертовы помехи. – Бэка ударяет кулаком по ядру. – Работай.

Что-то тут не так. Наблюдаю за тем, как сияние сердцевины то и дело превращается в искаженные зигзагообразные силуэты, а громкость звучания то сходит на нет, то преобразуется в утробный гул, словно доносящийся из нутра пустой бутылки.

‒ Как подозрительно. ‒ Отплевываюсь от блесток. ‒ Мне рассказывали, что раньше жеребьевка проходила по-другому.

‒ Да-да, карточки вытягивали, а дальше дело в удаче. – Бэка отмахивается от меня. – И что?

‒ Вот именно! Заметь. Простенькую процедуру заменили на полноценный этап, предшествующий дуэльным боевкам. Да еще и посулили скачок прямиком в финал. И изменения произошли почти перед самым стартом. Без предупреждения. – Киваю на искрящееся ядро. – А сообщение об условиях звучит так, будто кто-то подключился к оповещению со стороны, извне.

‒ Что за бред? Если поджилки от страха сотрясаются, так и признайся, девчонка. Хватит с меня твоей параноидальной чуши. – Бэка втыкает палец в мое плечо. ‒ Мы идем за чертовой макакой и точка.

Трясущиеся поджилки – это аксессуар точно не моего модного бренда. Моя хваленая репутация не успела еще сюда добежать? Потому что иных причин в целенаправленном запихивании меня в ряды трусов я попросту не вижу. Может, выдать Бэке билет на сеанс к моим очаровательным принцессам из «Садов грез» мадам Яи, чтобы те наполнили его ушки сладкими дифирамбами во имя их героя ‒ славного альфачного Лютика?

‒ Ладно, за макакой. А сейчас-то чего ожидать? – без энтузиазма спрашиваю я.

‒ Понятия не имею. – Бэка разминает шею, наигрывая позвонками полноценную хрустящую мелодию. – И не важно, что нас ждет, наша команда разобьет любого противника!

Итак, единый идейный посыл моего временного коллеги по командным бесчинствам предельно ясен.

Крушить. Ломать. Челюсти долой, носы в сторону, уши оборвать ‒ дома сами приклеят.

Кидаю взгляд через плечо на затихшего «смотрителя маяка». У этого тоже свое мировоззрение.

Сонно-вяло-усыпительное.

Из двух предложенных вариантов я бы, ясный кексик, предпочла придерживаться идейной позиции дедули. Все же за его спиной почтенные лета и нажитый опыт. Держу пари, прямо сейчас он дрыхнет не просто ради полезностей сна, а из каких-то весьма сложных и многогранных тактических побуждений.

Сияющие цифры над сердцевиной «заклинания оповещения» быстро меняются – пошел обратный отсчет.

На остатке одна минута.

‒ Так, бяка, прошу информ-минутку. Пестрая макака – это метафора для какого-то ценного артефакта? Или нам и правда надо ловить вопящее млекопитающее?

Глава 10. Палка и стычка

Ноги утопают в пышном ковре из сочной зелени. В бок настойчиво упирается гигантский похожий на лопух лист. За волосы цепляются веревочные завитки лиан, а макушки деревьев с мощными стволами теряются где-то далеко в вышине. Влажный воздух лепит на кожу запахи свежевскопанной земли, слегка подгнившей листвы и терпко-пряный аромат диких цветов.

А в джунглях мне бывать еще не доводилось.

Наша команда переместилась к проему, ведущему внутрь большого полого дерева. Но стоило сделать шаг в сторону, и мы тут же попали в дебри нависающих со всех сторон представителей местной флоры.

Закончив со своим боевым кличем, не на шутку распалившийся Бэка ныряет в кусты далеко впереди. Я же принимаюсь изучать обстановку. На первый взгляд кажется, что вокруг все спокойно.

Итак, обновляем задачи миссии. И приоритет следующий: никакого выигрыша. Ведь победа перекинет меня сразу на финальный этап ‒ туда, куда проберутся самые лютые противники. К тому же я не в курсе, что затеяли Бугаи, подосланные Бетой-главнюком.

И самое главное: мне неизвестно, за какую команду играет Эни.

Эх, раньше варианты таких команд были совершенно иными, и моя основная проблема заключалась в том, чтобы понять, по дамам ли прекрасный юноша.

Застряв в мыслях, задеваю ногой нечто массивное и испугано подскакиваю.

В кустистой растительности, прямо около точки нашей изначальной материализации, валяется дедульник с маяка. Спешно проверяю наличие на голове вверенной шапчонки и вновь возвращаюсь ко второму командному игроку.

Вид у того не ахти. Тело старца сложено в той же позе, которую он сохранял на вершине башни из стульев. Он словно застыл, как самодельное мороженое из йогурта в формочке.

А ведь только недавно вдохновляющими лозунгами раскидывался.

Опускаюсь около неподвижного тела и мучительно задумываюсь, стоит ли проверять уровень его живости путем тыканья палочкой? У меня однажды в детстве от подобных унижающих честь и достоинство поползновений даже подвальный крыс ожил. После вопиющего тыканья палкой по крысиному брюшку, зверек выковырял себя из мышеловки и с видом «я слишком унижен, чтобы подыхать» чинно засеменил прочь.

Так что опыт имеется, а практика, по ходу, на стадии наработки.

Вернувшийся Бэка застает меня в позе врача, намеревающегося угостить любимого пациента укольчиком. Попав в зону пристального наблюдения, я убираю заготовленную палку за спину.

Взгляд Бэки опускается на дедулю. Он задумчиво цокает языком и деловито интересуется:

‒ Ты его хотя бы за дело прибила?

Да уж, апофеозный крикун явно по себе судит.

‒ Он уже был в таком состоянии, ‒ бормочу я и в подтверждении исключительно благих намерений отбрасываю палку далеко в сторону.

‒ А ты, Сявка, в свою очередь, решила продлить его состояние?

Бэка, судя по практичности подхода к суетной действительности, не особо ужасается моей предполагаемой кровожадности.

‒ Помоги лучше растормошить его. – Хватаю деда за роскошную тканевую слоистость на груди и предпринимаю попытку отыграть роль подъемного крана.

На тряску дедок отзывается басовитым храпом.

‒ Великолепно! – Бэка свирепо ударяет пяткой по земле. Его модненькие ботинки по-прежнему идеально блестят. ‒ Ни на что негодная девица и спящий хрыч. Кому я подгадил, чтобы судьба так жестоко обошлась со мной?

А мне-то за какие заслуги приходится водиться с этим лысым чудиком? Но я хотя бы держу себя в руках.

‒ В сторону! ‒ внезапно истошно вопит Бэка.

И буквально через мгновение после его предупреждения в пространство между нами вбуривается массивная фигура. А затем вторая. И сразу третья.

Мощным потоком воздуха меня отбрасывает к корням ближайшего дерева. В темных грязевых облаках и ошметках парящей зелени я теряю из виду дедушку и Бяку.

‒ Добрый день, великий альфа Сява Лютик.

По моему плечу стучат чем-то тяжелым. Проморгавшись, поднимаю голову и без воодушевления пробегаюсь взглядом по древку громадного топора. Я далеко не спец, но, кажется, такие лезвия-полумесяцы характерны для секиры. А вон тот броско выразительный оскал из набора желтоватых, словно поломанные леденцы, зубов характерен для стандартизированного душегуба с системными установками по удалению с просторов всех миров объекта с кодовым позывным «Лютик».

‒ Как время проводишь? Приятно?

Какой, однако, вежливый убивец. Пока очухиваюсь от удара, вспоминаю, где я могла встретить этого орка. Парень видный, косая сажень в плечах, выпуклая бровь держит на фигурной голове половинку мотоциклетного шлема, кожаный комбез усиленно сохраняет рвущуюся на волю мускулистость, и всю эту прелесть украшают торчащие через каждый сантиметр шипы.

Ага! Да он же пялился на меня издалека, пока я быковала с Барисом во время дележки симпатюли Солнышка. Слюной истекал и кулаками поигрывал!

‒ Организация экскурсии высший класс. ‒ Тихонечко отодвигаю пальчиком безопасный кончик секиры. ‒ На сайте поставлю пять звезд. Честно-честно.