Академия Баренволд. Оборотни, колдуны и попаданка!

Глава 1

1.1

Я тяжко вздохнула и постучала в дверь ректора Холти. Надо же, только появилась в этом чёртовом мире, а уже столько «успела»... Суп ректорский обругала, ректора обидела. Главному мажору всея академии целоваться помешала. С енотом едва не подралась...

― Машка, ты героиня дня, – пробормотала себе под нос, но меня услышали.

Судя по недоброму взгляду, ректор думал примерно так же, только словами, какими преподаватели при студентах не выражаются.

― Мария Лесная, не всё зависит от меня, но своё решение я принял, – мужчина сильнее обычного нахмурил рыжие кусты бровей, – вы можете остаться здесь. Однако я сообщу о вас в орден инквизиции, как обязан, и дальше, адептка, ваша судьба зависит только от вас. Сумеете раскрыть свой дар и сдать экзамены, останетесь в академии...

― Простите, господин Холти, – перебила я, вновь пытаясь достучаться до профессора, – но это бессмысленно. Нет у меня никакого дара, и учиться здесь я не хочу. Почему бы вам просто не отправить меня домой? Как-то же это можно, наверное.

― Нельзя! – отрезал ректор, потеряв терпение. Надо же, какой вспыльчивый, за суп мстит, не иначе. – Только вы сами, обретя дар, сможете найти путь в родной мир.

― А если нет дара? – новости мне совершенно не понравились.

― Тогда вылетите из Баренволда и окажетесь в руках инквизиторов. Сначала они вас изучат, как насекомое под лупой, а потом вышлют в другой мир. И попадёте вы домой или куда-то ещё, им без разницы. Главное, убрать чужеродный элемент из нашего мира.

От этих слов у меня волосы встали дыбом... Это меня что же, из мира в мир теперь кидать будут, пока не прикончат где-то?

Ректор заметил мой ужас и удовлетворённо кивнул.

― Вижу, вы осознали перспективы. Надеюсь, теперь умерите упрямство и станете прилежно учиться. А я назначил вам куратора. Надо же кому-то вас направлять и оберегать...

― Не надо меня оберегать, – беспомощно огрызнулась я, чувствуя, что ловушка захлопнулась.

― Да не вас, а от вас оберегать остальную академию, – процедил ректор, раздался стук, дверь открылась.

На пороге появился тот самый любвеобильный, мускулистый брюнет с колючим взглядом. Интересно, он всегда такой, или дело в недоцелованности?

Я мысленно обозвала себя дурой за такие вопросы, а парень высокомерно меня проигнорировал.

― Вызывали, господин ректор?

Ох, вот таким же глубоким, пробирающим до мурашек голосом он и велел мне больше ему на глаза не попадаться после нашей первой встречи...

― Да, А́ртур. У меня для вас поручение. С этого момента будете куратором иномирной адептки.

― Что? – в один голос взревели мы оба. Парень с яростью, я с ужасом. Мама дорогая, да он же меня придушит!

― Интересно, а оборотни дрессировке поддаются? Ну, медведи же...

Проклятье! Я снова ляпнула это вслух, и показалось, что глаза новоиспечённого куратора налились кровью... Ну, ярость в них точно полыхала. И не просто ярость, а жажда конкретно моей кровушки, что самое плохое!

Как же я умудрилась так попасть?!

1.2

А всё началось с того, что я упала на медведя... Хотя на самом деле, падение было лишь следствием, а причиной стал невидимый, неизвестно откуда взявшийся портал в другой мир, куда я умудрилась провалиться.

Почему я? Почему именно в этот мир переместилась? И как это произошло? Вопросы без ответов...

Так или иначе, но однажды в конце октября, когда выдались солнечные выходные, мы с одногруппницами, будущими учителями младших классов, отправились за город. Хотели отметить начало второго курса, проводить осень, напитаться последними яркими красками перед долгой зимой и устроить пикничок.

Девчонки болтали, смеялись, и только мне было паршиво. Накануне поездки мой парень сообщил, что между нами всё кончено. Мол, со мной, правильной и пресной, помешанной на учёбе и книгах, ему скучно. То есть год встречались, было всё в порядке, а тут он вдруг заскучал... Я всплакнула, конечно, но с девчонками всё же поехала, и теперь ругала себя за это, сидя в сторонке на бревне, и кутаясь от холода в большой палантин. Зря не отказалась! Лучше бы осталась в общаге, сделала себе кофе, взяла овсяное печенье с капельками шоколада и хорошую книгу без всякой там любви и романтики, хватило мне уже этой гадости...

― Пресная, видите ли! Горячий перец выискался! – я по привычке еле слышно говорила сама с собой, а глаза защипало.

Ну, нет! Не стоит этот гад моих слёз! Вскочив, я решила прогуляться вдоль речки, на берегу которой мы расположились. Журчание воды нервы успокаивает, и листья красивые вон как весело на мелких волнах прыгают...

― Маш, ты куда? – окликнула меня одна из девчонок. – Иди пироги есть, пока чай горячий, – она показала мне блестящий красный термос.

― Поберегу фигуру! Скоро вернусь, – выдавила улыбку я.

― Ой, да ты же у нас колдунья, ешь и не толстеешь! – хихикнула староста, миловидная, но полноватая и вечно сидящая на диетах.

― Была бы колдуньей, так устроила бы этому любителю специй... – всхлипнула я тихо. Обругала себя, что снова вспомнила бывшего, и пошла вдоль русла, шурша опавшей листвой и приговаривая под нос: – Не смей о нём думать! Пусть катится!

Постепенно тропинка стала уходить от реки вглубь леса, а я всё шла, шла, думая о своём, пока не заметила, что сошла с тропки и, кажется, заблудилась. Ни девочек, ни речки я больше не слышала, вокруг было тихо и сумрачно. Ёлки-палки, лес густой, в прямом смысле слова. Да ещё телефон где-то из кармана выскользнул!

Вот гадство, одни расходы... Что делать-то? Куда идти – не знаю, могу же ещё дальше в лес забраться. Звать девочек? Поорать?

― Ори! – ответила сама себе. – А то расходы будут, но уже похоронные и не у тебя! И то, если твои косточки, зверьём обглоданные, отыщут. Настя... Таня... Девочки! Ау! Ау-уу! – заголосила, надеясь, что если девчонки не услышат, так хоть звери разбегутся. – Ауу!

Почти сорвав голос, я замолкла, и показалось, что слышу кого-то вдалеке. Ноги рванули с места раньше, чем голова успела подумать, но, промчавшись несколько метров, я запнулась за что-то и полетела, сердце испуганно ёкнуло, в глазах потемнело. Убьюсь же!..

Глава 2

2.1

Пробуждение было странным. Сознание проснулось – глаза открылись – сознание впало в ступор. Это если кратко описать происходящее. Никогда в жизни у меня не было такого, чтобы проснуться неизвестно где, а тут... Комната чужая, за окном незнакомый пейзаж, а я лежу в грязной одежде на кровати, прикрытая вязаным покрывалом.

Когда взгляд упал на волосы, струящиеся по груди на живот, мозг завис окончательно. Из моей шевелюры торчали листья, обломки веточек и кусочки мха.

О, листики бруснички с ягодкой прицепились...

Бруснику я съела машинально, не выходя из ступора, и то ли кислый вкус взбодрил, то ли витамины в ягоде были мощные, помогли организму преодолеть шок, но память вернулась. Другой мир, академия колдовства и чего-то там ещё... И я уже умудрилась раскритиковать фамильный суп ректора!

От этого воспоминания захотелось зарыться под покрывало с головой и впасть в спячку навеки, но тихо скрипнула дверь, я вздрогнула и резко села, не понимая, что происходит. Там, где ожидала кого-то увидеть, было пусто, а вот ниже...

В комнату деловито вошёл енот! Огляделся, принюхался, и пошагал к моей куртке, больше теперь напоминавшей половую тряпку. Зверь стянул куртку с деревянного табурета у камина, и куда-то поволок.

― Эй! – у меня глаза чуть ли не на лоб вылезли. – А-ну, верни, ворюга! Верни, говорю!

Я рванула следом за этим деятелем, схватила свою собственность, но животина вцепилась намертво! Енот дёргал куртку, фыркал и стрекотал или верещал, в общем, эти пронзительные и сердитые звуки описать словами было трудно. В конце концов, он оскалился и агрессивно на меня кинулся, я попыталась отбиться, и мы принялись носиться по комнате, всё так же перетягивая куртку.

― Отстань! Отдай! – орала я, но зверь совершенно меня не боялся. – Помогите! Тут бешеное животное! А ну, брысь! Кыш! Пошёл! – я бросалась в енота подушками, своими ботинками, палантином, но тот упрямо не отдавал куртку, а потом ещё и палантин присвоил. Шустрый гад.

На очередном моём возмущённом вопле в комнату вбежала дама с высокой прической и в мантии. На руке женщины плясало синее призрачное пламя, но погасло, как только незнакомка оценила происходящее.

― Адептка... – дама призадумалась и нахмурилась, – немедленно отцепитесь от этой вещи! – она брезгливо скривилась и окинула меня осуждающим взглядом. – И остальное снимайте. Как можно ходить в таком виде? Где ваша форма? Сейчас же марш в ванную, приведите себя в порядок, наденьте чистое, а эту грязь отдайте в стирку. Позорище в моём общежитии!

― Это животное бешеное! – взорвалась я. – Он отнимает у меня...

― Марш мыться! – голос дамы лязгнул металлом. – И отцепитесь от этого странного одеяния, – она слегка ударила меня по рукам, на что енот ехидно осклабился. Ах ты, блохастый комок меха! – Не мешайте обслуживающему персоналу выполнять его работу.

― Персоналу?.. – у меня аж голос пропал на последних звуках.

― Естественно! Вы же не сами свои вещи стираете. Да что с вами такое? И как ваше имя? Я совершенно не могу вспомнить, кто вы, – дама теперь смотрела подозрительно, а мне нечего было ответить. Я понятия не имела, как оказалась в этой комнате.

― Меня, наверное, профессор Ихлас сюда привёл. Было поздно, я очень хотела спать, плохо помню, простите...

― А, так вы не адептка, а та девица иномирная. Не знала, что вас ко мне определили, – дама повернулась к еноту. – Ладно, Гил, оставь. Раз она у нас не учится, то ты не обязан стирать её вещи. Идём.

Оставив меня с раскрытым от удивления ртом, дама удалилась и увела с собой зверюгу, который напоследок показал мне язык и оскалился ещё раз. Похоже, на любовь и уважение местного «персонала» можно было не рассчитывать, да ещё и ходить придётся грязнулей. Прекрасно!

― Милочка, – дверь снова распахнулась, дама вернулась без стука, – сейчас будет завтрак, идём, покажу столовую. И ради Великого духа, сделайте что-то со своими волосами! По дороге птицы могут перепутать их с гнёздами, – она глянула на меня неприязненно, пробормотала что-то о том, что придётся позориться в моей компании, и вышла.

Однако не долго она терпела унижение. Мы только вышли из домика, прошли несколько метров, и на плечо дамы села птица, сорока, кажется. Она вспыхнула синим светом, и в клюве появилась записка. Женщина взяла письмо, прочла послание, нахмурилась и резко повернулась ко мне, а птица исчезла.

― У меня дела, сами дойдёте дальше. Вот дорожка, – она указала на гравий у нас под ногами, идите по ней, через два поворота сверните направо, и так дойдёте до столовой. Там разберётесь, что к чему.

Снова не дав мне ответить, командирша умчалась, а я побрела дальше, думая о ситуации, в которую угодила, и попутно рассматривая место, где оказалась.

Поселение выглядело как база отдыха в старинном стиле посреди лесов и холмов. Здесь не было клумб, всё максимально приближено к лесному виду, только дорожки, кусты, деревья и домики, из которых выходили заспанные парни и девушки. Многие косились на меня с интересом или удивлением, кто-то открыто насмехался, оценив видок. Да уж, сегодня я тут точно гвоздь программы, а в столовой буду просто суперзвездой!

Аппетит сразу притупился, я пошла быстрее, стараясь не встречаться взглядами с местными, и, видимо, не туда свернула. Дорожка вела к дому, такому же небольшому, как тот, где поселили меня. Я подумала, что вряд ли это столовая, но решила подойти поближе, и... Зависла.

Из окна дома вылез брюнет люксово-модельной внешности. Длинные ноги перемахнули подоконник, парень потянулся к кому-то, явно за поцелуем, но краем глаза заметил меня.

2.2

Красавец сказал что-то, раздался сдавленный женский возглас, и окно моментально захлопнулось. Упс! Кажется, эта сцена была не для посторонних глаз.

Я попыталась ретироваться, но свернуть оказалось некуда, и незнакомец быстро догнал меня на единственной тропинке, схватил за руку и рывком развернул к себе лицом.

Глава 3

3.1

В столовой было ожидаемо людно, но как только мы вошли, одна голова за другой стала оборачиваться в нашу сторону, а голоса становились всё тише, пока не наступила почти полная тишина. Мы шли через зал, словно взятые на мушку, и я всей кожей чувствовала изучающие взгляды, среди которых были и весьма колючие, неприязненные. Похоже, Тарло не преувеличивал популярность моего куратора, многим девицам явно не нравилось то, что они видели.

Нет, только этого не хватало, а! Так и хотелось остановиться, залезть на табурет и заорать, что не нужен мне их распрекрасный Хэмминг, пусть забирают и подавятся. Или петицию составят и подпишут, чтобы ректор убрал от меня их звезду, а мне куратором назначил Тарло. О, отличная мысль! Кому бы её подкинуть?

Я огляделась по сторонам, но девицы смотрели так, что стало ясно – подруг я тут не найду, и даже подружить против ректора во имя общей цели не получится. А вот ходить по академии стоит осторожно, оглядываясь чаще. Это я поняла, заметив, как на кончиках пальцев некоторых девиц мелькали синие искры.

― Держи! Не на экскурсии, – Хэмминг сунул мне в руки поднос, и это были первые его слова за всю дорогу. – Быстро поедим, отведу тебя в общежитие, и хоть до завтра не увижу.

― Жду, не дождусь. Твоя кислая физиономия уже опротивела, – сладко улыбнулась я, уговаривая себя, что врезать подносом по башке звезде академии у всех на глазах, это идея, не способствующая долгой и счастливой жизни.

Хэмминг что-то проскрипел сквозь зубы, и пошёл набирать себе еду, я последовала его примеру. Есть хотелось ужасно!

Кормили тут неплохо. Разнообразные колбасы, мясо, лесные грибы в разных вариациях, ягодные соусы, джемы и компоты, мёд, ароматный хлеб и сыры с пряными травами, в общем, жить можно. Я набрала всякой всячины, по чуть-чуть, на пробу, а оборотень не упустил случая съязвить.

― Интересно, ректор уверен, что у академии хватит бюджета, чтобы тебя прокормить? Может, проще отдать инквизиторам?

― А представь, что ректор окажется прав, и у меня есть колдовской дар. Может, тебе проще помолчать и не нарываться на месть? А то я злая, и память у меня хорошая.

Хэмминг презрительно фыркнул, закатив глаза, и пошёл к столику в сторонке, пришлось тащиться следом, хотя хотелось уйти в другую сторону. Но я глянула на ближайшее свободное место, оценила количество ревнивых дев по пути и вокруг, и поняла, что не рискну.

― Значит так, – заявил горе-куратор, не успела я кусок мяса донести до рта, – слушай и запоминай. Не смей дерзить мне при посторонних, это раз. Даже не пытайся прогулять занятия, это два. Я сам буду забирать тебя утром из общежития, так что не вздумай проспать. Лично тебе будильник поставлю сегодня и на все дни. Это три. И уясни – создашь проблемы себе, подставишь этим меня, и тогда уже я тебе создам такие проблемы, что остальное покажется прогулкой в весенний день. Поняла?

― Ага, поняла, – кивнула я, нагло чавкая ему в лицо. – Но кое-что всё же мне не ясно. Скажи, а ты не слишком ли зарвался?

Получилось громковато, и на нас снова стали оглядываться.

― Я предупредил... – прорычал Хэмминг, прищурив глаза.

― И что? Что ты мне сделаешь? Дара у тебя нет, а разорвёшь или поранишь, и ректор тебя не похвалит. Да и профессор Ихлас тоже, – я в упор посмотрела парню в глаза. – Так что теперь запоминай ты. Я не слишком-то верю в возвращение домой, это раз. А значит, могу оказаться у инквизиторов и терять мне особо нечего, это два. Так что если не хочешь, чтобы я создавала себе и тебе проблемы, веди себя нормально, это три. Мне вражда не нужна, и про твои шашни ночные болтать я не стану, но и ты давай-ка уже без вот этого своего надрыва. Ясно? Сам ведь знаешь, животное, загнанное в угол, становится агрессивным и сильным, а я сейчас как раз такая вот зверюшка.

Хэмминг натурально оскалился, а я слегка отвернулась и застыла с вилкой у рта.

Между столами сновали... еноты! Они ловко подхватывали грязную посуду, складывали в небольшие ведёрки и утаскивали в недра подсобных помещений через двери, открывающиеся в обе стороны.

― Что это? – пробормотала я, глянув на куратора. – Они, что же, и посуду моют? А мы из неё потом едим? После грязных лап животных?!

Красавчик хотел сказать какую-то гадость, но растерялся от моего вопроса, и, наверное, от ошарашенного выражения лица.

― Ты ненормальная, честное слово... – проворчал он. – Пушистый персонал помогает людям, которые тут работают. А всю посуду, как и бельё с одеждой, обрабатывают чарами против любой заразы. Так что не бойся, принцесска, грязные лапы животных тебя не испачкают.

Он недобро сверкнул глазами и уткнулся в тарелку с холодным спокойствием, но я почувствовала, что задела его. Конечно! Он же тоже, в какой-то мере, животное... Маша, ну ты думай, что говоришь-то!

― Я имела в виду, что они же по земле бегают. Земля грязная, на неё плюнуть кто-то может или птичка... Ну... В общем... – растеряв запас своего сомнительного красноречия, я решила замолкнуть, пока не наговорила ещё чего. А то оборотни, оказывается, такие ранимые!

Конечно, сам-то Хэмминг мои чувства не щадил, но я никогда такой не была, и не хотела становиться. Я не любила обижать людей, и чувствовала себя неловко.

Натянутое молчание нарушил недовольный клёкот или стрекотня. Или что там еноты издают? У моих ног стоял один из этой шустрой братии и смотрел, протягивая лапы. Недобро смотрел, и я его узнала!

― Снова ты, что ли? Как тебя там?.. Гил? – я вспомнила имя утреннего визитёра.

― Ты откуда его знаешь? – удивился Хэмминг.

― Он у меня пытался куртку стащить сегодня.

В ответ на это зверь застрекотал громко и возмущённо, скалясь на меня.

― Ладно, ладно! Не стащить, а забрать, – поправилась я, но это не настроило мелкого на добрый лад. Он снова показал мне зубы, чихнул, обдав то ли слюнями, то ли соплями, и ушёл, смешно переваливаясь на задних лапах.

― Н-да... Ты везде успела друзей завести, – усмехнулся Хэмминг, и тут к нам подлетела девица в блузке, расстёгнутой чуть ли не до пупка, на её голой шее странно, даже как-то неприлично эротично смотрелся платок. Судя по эмблеме на лацкане, ветке полыни, блондинка была из целительниц.

Глава 4

4.1

― Господин ректор, – профессор заглянул в кабинет Холти, – тут важное дело.

― Насколько важное, Верн? Я письмо составляю, надо же сообщить инквизиторам о нашей девице, – проворчал Холти.

― Как раз её дело и касается, Фелициан, – Ихлас вошёл в кабинет и придержал дверь, пропуская меня. – Вот, – он положил перед ректором нашу находку, – Мари нашла это в лесу за куполом. Артефакт, и как я понял, она ощутила его «зов» с территории академии. Принуждение двигаться в конкретном направлении, нетерпение, рука-компас... Понимаешь?

Дедуля в упор смотрел на Холти, а тот сначала нахмурил брови, соединив их в одну рыжую гусеницу, а потом на лице стали появляться признаки прозрения.

― Зов? Ты хочешь сказать...

― Да, дорогой мой руководитель, хочу сказать, что у девушки дар, во-первых, относящийся к области артефакторики, потому что колдун может определить артефакт среди прочих предметов, но не найти его на огромном расстоянии от себя. И, следовательно, учиться она должна на соответствующем факультете. А во-вторых, сейчас вообще никто из артефакторов на это не способен. Дар защитников давно утрачен.

― А у неё-то он откуда? – простонал ректор, беспомощно сложив брови домиком. – Верн, это же ещё больше вопросов у инквизитора будет, понимаешь? И кто станет её обучать, когда у нас даже программы такой нет? Что мне с ней делать? – последняя фраза прозвучала совсем обиженно, и Холти посмотрел на меня так недобро, словно и суп припомнил. – Милочка, а расскажите-ка о своём семействе. Откуда вы у нас такая уникальная взялись?

Началось... Так и знала, что если откроется какая-то диковинная особенность, мне от неё только проблемы будут.

― Нечего рассказывать. Родители умерли, на машине разбились, когда я была ребёнком, бабушек и дедушек не осталось, как и другой родни. Ну, или о родне я просто не знаю, потому что родители с ними не общались, и взять на себя опекунство никто не захотел. Меня воспитывали в детском доме с такими же сиротами.

― Хм, интересно... – еле слышно пробормотал Ихлас, и я прямо ощутила, как в его голове носятся мысли, одна умнее другой. Ну, чего ещё плохого ждать?

― Верн? – ректор тоже заметил задумчивость профессора, и воззвал к нему с нескрываемой надеждой. – Ты же об этом думаешь, да? Есть идеи?

― А?.. Нет, я просто подумал, что так и не позавтракал, а надо бы ещё заглянуть в библиотеку, пока нет занятий.

― Верн, какая библиотека? У нас девица не пристроена! – слегка вспылил Холти, причём так, будто меня в кабинете не было.

― Погодите... – надежда вспыхнула, как лампочка. – Если я ощущаю зов артефактов, то почему не поняла, что часы в комнате тоже артефакт? Это же не логично! – радостно уцепившись за эту мысль, я просияла во весь рот прямо в сердитое лицо ректора, которое от моей радости помрачнело ещё больше.

― Нет, Мари, дар защитника весьма специфический. Артефакты, которые не несут в себе опасности, не скрываются, вы не почувствуете. А часы, это просто часы, – приземлили меня профессор.

― Ага, с дятлом, стучащим в мозги! – скисла я, и теперь бесило всё, даже добродушие Ихласа.

― Да. Однако они не опасны. А защитники улавливали энергию артефактов, спрятанных с недобрым умыслом. Иногда это были опасные вещи, иногда безвредные, но способные создать сложности кому-то. Например, вещицы, дающие возможность подслушивать чужие разговоры.

― Значит, эта штука вредоносная? Опасная? – я указала на длинный предмет в листьях, которые уже темнели, становясь красноватыми.

― Я не стал бы это утверждать. Но по тому, как быстро магия данного предмета побеждает барьер, созданный листьями кровяного дерева, ясно, что вещь очень сильная. И чем скорее я отнесу её нашим артефакторам, тем лучше.

― Но кому надо прятать что-то в лесу? – я ничего не понимала.

― Вот узнаем, что делает артефакт, и будем строить догадки. А сейчас нам лучше просто вернуться к своим делам, – улыбнулся Ихлас. – Идёмте, Мари. Отнесём находку в лабораторию, заодно покажу вам факультет артефакторики, и потом позавтракаем. Сегодня у вас, вероятно, снова будет свободный день, пока господин ректор решит, какой учебный план вам подобрать.

Холти тяжело вздохнул и сурово наставил на меня рыжую монобровь, а я решила не отказываться от второго завтрака, смекнув, что это шанс сменить куратора. Вдруг Ихлас сумеет помочь, повлияет на решение ректора? Похоже, Холти без дедули, как без рук...

4.2

В лаборатории мы пробыли недолго, она находилась на первом из двух этажей здания факультета артефакторов. Новый факультет мне понравился – деревянные панели на стенах и лестницы с резными перилами, витает дух старины, тишина, народу мало. А ещё от столовой близко, и от моего общежития не так далеко, как главный корпус, где учились колдуны. Вот только Тарло я теперь буду видеть очень редко, а это плохо, ведь рядом с парнем так спокойно.

― Профессор, – мы пришли в столовую, взяли чай, бутерброды и булочки, и устроились за столиком у окна, – я вот думаю... А если меня зачаровали, чтобы нашла тот предмет? Понимаете, я никак не пойму, как оказалась в той части леса, и пока шла, голова слегка кружилась. Может, это шуточки тренера Канги? Я с ним последним говорила.

― Тренер Канга? Это вряд ли, Мари. Юэн оборотень, да, очень сильный физически, с мощной аурой и, как бы это сказать, с харизмой для девушек, но магии у него нет, – усмехнулся Ихлас, а у меня загорелись уши, стоило вспомнить эту харизму полуголую. – Думаю, голова у вас не от чар кружилась.

Я готова была провалиться сквозь землю, но профессор вдруг нахмурился.

― Вообще, когда просыпается дар, бывают недомогания, головокружения, тошнота... Так что у вашего состояния может быть и такое объяснение. Ну а то, что шли в своих мыслях, помогло не заметить, как отклонились от курса, стали забирать в другую сторону, и ушли далеко. Вы, мне кажется, к лесу непривычная, заблудиться несложно.