Ночной лес дышит первозданной и немного пугающей тайной. Высокие сосны и дубы сплетаются кронами, почти полностью закрывая бледный свет луны, из-за чего по земле ползут причудливые, живые тени.
Я стремительно несусь по едва заметной тропе. Дыхание сбивается, а полы плаща цепляются за колючие ветки кустарника. Под ногами хрустят сухие ветки и мягко пружинит мох. Лес наполнен многоголосьем, которое кажется оглушительным в ночной тишине: где-то высоко над головой раздается уханье совы, прерывисто и предостерегающе. Стрекот ночных цикад создает непрерывный фоновый гул, который вибрирует в самом воздухе. Шорох в кустах заставляет сердце биться чаще — это может быть как мелкий грызун, так и крупный ночной хищник, вышедший на охоту. Далекий вой, едва различимый за шумом ветра, напоминает о том, что этот лес принадлежит дикой природе.
Каждый мой шаг — это изнурительная борьба с навалившейся усталостью и липким, пробирающим до костей страхом. Я никогда не любила ночной лес; в это время суток он кажется чужим и враждебным, и я всякий раз до дрожи боюсь возвращаться в Академию так поздно.
Но выбора нет. Нас, первокурсниц-ведьм, держат в строгой узде: никому не позволено покинуть стены замка до следующей практики. Уйти можно лишь по личному, закрепленному магической печатью распоряжению ректора, да и то всего на пару дней. Единственное исключение — обстоятельства непреодолимой силы или горе в семье. У меня, слава богу, подобных потрясений нет, но цена за эту короткую свободу кажется слишком высокой.
Помимо трагических обстоятельств, покинуть стены Академии можно ради меж академических соревнований и выездной практики. У нас, ведьм, как раз запланирован полевой выезд в Предгорье. Говорят, там сама земля пропитана первородной магией, и можно найти необычные растения и травы для зелий.
Но это случится лишь через месяц. А пока мне остается только уныло ходить на лекции и глотать вековую пыль в библиотеке. Никуда более нас, ведьм, на территории Академии не пускают — порядки здесь похлеще, чем в королевской тюрьме.
Хотя наше учебное заведение и гордо именуется Академией Боевых Искусств, Ведьмовства и Магии, для нас пространство ограничено до предела. Вне нашего учебного корпуса, теплиц с растениями и общежития — проход строго воспрещен. Стоит сделать шаг в сторону тренировочных площадок боевых магов, как натыкаешься на невидимый барьер или суровый взгляд патрульного голема.
Единственными общими зонами остаются столовая и библиотека, но даже здесь мы почти не пересекаемся. График посещений составлен с маниакальной точностью: время для питания и занятий у нас и боевиков строго разграничено.
Когда мы, пропахшие травами, покидаем столовую через узкую восточную дверь, они — шумные, затянутые в броню или строгую академическую форму — только заходят через главные южные ворота. Вход и выход в обеденном зале специально разведены по разным сторонам здания: администрация сделала всё возможное, чтобы ведьмы и маги-боевики пересекались как можно меньше. Любые отношения между адептами разных факультетов в Академии под строжайшим запретом - считается, что чувства отвлекают от контроля над силой.
В библиотеке та же история: нам отведены лишь утренние и полуденные часы, после чего нас вежливо, но настойчиво выпроваживают смотрители, освобождая место для боевиков.