Академия чаросвет. Отражение

Глава 1. Бал

— Волнуешься? — спросил Бастиан, остановив чаромобиль перед высокой лестницей дворца, роскошней которого я не видела.

Впрочем, что я там видела в своих Сумерках: чахлые дома на ножках свай, окна без штор, огороды на крышах — все для того, чтобы ухватить хоть чуть-чуть света для выживания. Здесь же огромное здание из белого мрамора вольготно раскинулось посреди зеленого парка, залитого солнцем.

— Немного, — призналась я, разглаживая несуществующие складки на юбке. — Может, надо было все же выбрать другое платье.

Бас усмехнулся, окинув меня взглядом.

— Серьезно, Мэди? — недоверчиво переспросил он. — Ты идешь на бал великих домов, где тебя, вполне возможно, попытаются убить, но переживаешь за платье? — Бас вышел из чаромобиля и, открыв мне дверь, подал руку. — Ты потрясающе выглядишь, — заверил он. — А твое платье великолепно.

Великолепным был он: в строгом костюме, подчеркивающем и широкие плечи, и узкую талию, в белой рубашке, оттеняющей смуглый цвет кожи, с лаконичными знаками дома на галстуке, весь такой взрослый, красивый, восхитительно совершенный, с искрами чаросвета в серых глазах. Но мое платье тоже было ничего: с открытой спиной, на тонких бретельках, обтягивающее, но не стесняющее движений. В салоне, куда отвез меня Бас, попадались такие сложные конструкции корсетов и юбок, что я выбирала по принципу — в чем смогу ходить. Черный цвет означал принадлежность дому Альваро, но также был знаком траура по всем тем, кто погиб в Сумерках. А на моем запястье блестел серебряный браслет Баса. Теперь я носила его не снимая.

Бастиан отдал ключи от чаромобиля, чтобы его отогнали на стоянку, и повел меня по лестнице, а позади нас появилась дюжина рослых мужчин, все со знаками черных псов.

— Вообще-то я не особо люблю такие мероприятия, — вздохнул Бас, как будто не замечая охрану. — Скука и ложь. Фальшивые улыбки, фальшивые слова…

— А что там есть настоящего? — спросила я.

— Драгоценности, — ответил Бас. — Вот насчет бриллиантов можешь быть уверена — никаких подделок.

— Уверен, что вообще стоило приходить?

Сотни любопытных взглядов обрушились на нас, как только мы перешагнули порог. Музыка, цветы, яркие наряды — так много красок, звуков и впечатлений, что захотелось спрятаться в тень.

— Ты больше не тайна, Мэдерли, — шагнул нам навстречу Артирес Альваро. Он пожал руку Басу и, взяв мою кисть, поднес к губам. — Это способ сохранить тебе жизнь, — произнес он тише, — показать официально и при всех, что ты под защитой нашего дома.

Мать Бастиана, Лорейн Альваро, удостоила меня легким кивком и отвела взгляд. Кое-что не меняется. Я же расправила плечи.

Где-то здесь, в роскошном дворце, залитом солнечным светом, веселятся те, кто отправил эквилибров в Сумерки. Пьет вино человек, отдавший приказ серому убийце. Улыбается тот, кто послал тварей ночи за моей матерью. Я пришла во вражеское гнездо, но рядом со мной шел Бастиан, так что я и правда куда больше волновалась насчет платья, а еще…

— Я не умею танцевать, — прошептала я, сжав его руку.

— Я тебя научу, — пообещал он. — Не такая уж сложная наука, если доверяешь своему партнеру.

— Значит, у меня получится, — сказала я в ответ.

Здесь собрались все студенты последнего курса академии чаросвет. Некоторые пришли парами, кто-то гордо стоял в одиночестве. Белое платье Найрин напоминало наряд невесты, а Ронда явилась в красном брючном костюме. Ларг раздобыл где-то алую розу в тон и воткнул ее в карман своего пиджака.

К нам подошел Кейден и представил мужчину, который выглядел таким же эталонным чаром, как и он сам: голубоглазый и златокудрый.

— Эльгред Монтега, мой отец, — сказал Кей. — Себастиана ты знаешь, а это его милая подружка Мэди.

— Моя невеста Мэдерли, — исправил его Бастиан. — Отец уже подписал согласие на помолвку.

Он приподнял мою руку так, чтобы стало видно браслет Альваро. Эльгред изогнул золотисто-рыжую бровь и окинул меня внимательным взглядом.

— Наслышан, — коротко сказал он и без особой радости в голосе добавил: — Поздравляю с помолвкой. Интересно будет узнать, что вам напророчат оракулы. Сейчас они не видят дальше своего носа. Говорят, какая-то птичка спутала все карты.

— Ничего, — ответил Бас. — Карты улягутся, и все образуется. Я лично смотрю в будущее с большими надеждами.

— Как и все мы, мой мальчик, — снисходительно произнес Эльгред, не отрывая от меня взгляда. — Кей, что же ты не пригласишь даму на танец. На правах хозяина дома…

— Я уже пригласил ее, — перебил его Бас. — На все танцы.

— Вам тут нравится, Мэдерли? — не отставал старший Монтега.

— У вас чудесный дом, — вежливо ответила я. — Большой. Столько света.

А еще розового мрамора, лепнины, золота. Все будто кричало о богатстве и роскоши: и тяжелые бархатные шторы с кисточками, и красный паркет, и кадки с пышными пальмами в каждом углу, и золотые клетки с яркими птичками, чьего пения не было слышно из-за музыки.

Когда мы раскланялись, и Бас отвел меня к столам с напитками, я подумала вслух:

— Монтега из дома рыжих котов, и в его доме много красного и золотого… А в твоем? Все сплошь черное?

Бас подал мне бокал.

— Представляю, что ты обо мне думаешь, — усмехнулся он. — В черном-черном городе, в черном-черном доме, жил черный-черный пес.

Я улыбнулась, чувствуя себя глупо.

— У меня не черная комната, Мэди, — сказал Бас. — Но и не золотая. Отец не особо любит выпячивать свои богатства и не придает большого внимания антуражу. Этим занимается мама. Вообще-то у нас больше серебра.

Я уже знала, что Лорейн Альваро до замужества принадлежала дому белых кошек, и не могла не заметить, что она не в восторге от выбора сына. Что поделать. Придется ей с этим смириться.

— Потанцуем? — предложил Бас. — А то как бы Кейден Монтега не увел тебя у меня из-под носа.

Я поставила недопитый бокал на поднос слуги — загорелого и с золотистыми волосами, и невольно подумала, что на его месте я бы смотрелась куда органичнее. Хотя, может, и не прошла бы строгий отбор Монтеги.

Глава 2. Пророчества

Я задержалась у глянцевой черной стены и по привычке посмотрела в самый низ списка, но теперь мое имя светилось куда выше. Отец Бастиана официально одобрил помолвку своего сына, и я сходу получила пятьдесят баллов. Дом Альваро взял меня под свою защиту, но это слегка напрягало.

Я повернулась и недовольно посмотрела на женщину, которая буквально дышала мне в шею.

— Питер Порти, — ткнула она пальцем в имя. — Мой племяш. Так себе учится, да? А на каникулах заливал, что он чуть ли не лучший на курсе.

Элма Ридис, боевой чар из дома черных псов, ходила за мной как тень. Высокая блондинка с гладко зачесанными в хвост волосами, в черных одеждах, обтягивающих стройное крепкое тело, вызвала настоящий фурор среди парней моего курса. Особенно среди Фалько.

— Элма, — выдохнул он, догнав нас на лестнице. — Я тут подумал. Я ведь друг Баса и королевы ночи и, значит, тоже в опасности.

— Привет, Фалько, — сказала я.

— Привет, Мэди, — бросил он. — Так вот, Элма, мне было бы куда спокойнее, будь ты рядом.

— Плохо спится, малыш? — спросила она. — Мучают кошмары?

Она придержала меня за плечо, первой заглянула в кабинет, оценив обстановку, и лишь потом позволила мне пройти. Я невольно закатила глаза и села за свою парту.

— Кстати о снах, — промурлыкал Фалько, проходя следом. — Сегодня мне снился очень интересный сон. А поскольку я — потомственный прорицатель, то смею предположить, что сон этот вещий.

— Мы все в нетерпении, — сказал Дин, занимая место поближе к выходу. На прорицании он вечно чувствовал себя как на иголках и норовил сбежать со звонком, пока не получил еще парочку дочек в предсказание к первым шести.

— Так вот, мне приснилась одна блондинка, — поведал Фалько. — Не буду называть имен, но потрясающая женщина. Суровая, сильная, но видно, что под защитной броней прячется нежная девочка, мечтающая о любви.

Я невольно покосилась на Элму, которая как всегда заняла последнюю парту, чтобы не мешать учебному процессу. Не знаю, где там прячется эта девочка, но явно очень глубоко.

— Так вот, — продолжал Фалько. — Подходит она ко мне, останавливается и начинает медленно расстегивать пуговки на своей черной рубашке, одну за одной.

— М-м-м, — понятливо протянул Дин. — Выходит, твоя суровая блондинка предпочитает черное?

Фалько кивнул.

— А потом она и говорит…

— Я тебе в мамы гожусь, — вздохнула Элма.

— Нет, не это, — возразил Фалько. — С таким страстным придыханием она шепчет: о, Фалько, я и подумать не могла…

— Что у тебя такой крохотный? — подхватила Арвена и свела указательный и большой палец, почти соединив.

Класс дружно засмеялся, а Элма вдруг сорвалась с места и оказалась у доски, закрыв меня сияющими щитами чаросвета. Доска вспыхнула через мгновение, и свет постепенно собрался в буквы.

— Это задание от учителя, — капризно протянула Лекса. — Отойдите, а то не разобрать. Никому ваша тень не нужна, успокойтесь.

Элма отошла ко мне, опустив руки, а я выдохнула. По большей части охрана меня раздражала одним фактом своего существования, но я понимала, что это во благо. К Бастиану тоже приставили телохранителя — крепкого мужчину, который напоминал сторожевого пса: цепкий взгляд, поджарое тело и чутье на опасность. Бас сказал, эти двое, что теперь шатались за нами следом, одарены предвидением — лучшие охранники из возможных. Пусть так, потерплю. Лишь бы Бас не пострадал из-за меня, снова.

— Кто Фелицию найдет, с предсказанием уйдет, — прочитала Лекса вслух, и слова, пылающие на доске, медленно погасли.

— Мы что, будем играть в прятки? — утомленно спросила Арвена, обмахиваясь тетрадкой как веером.

— Так и развивают дар предвидения, — ответил Фалько. — Но вы можете расслабиться и довериться мне. Кровные узы — это не кот начхал. Я свою мать из-под земли достану.

Он вышел из кабинета первым, и все гурьбой повалили следом.

— Он кого угодно достанет, — вздохнула Элма и виновато на меня покосилась. — А ты, Мэди? Не пойдешь с ними?

Я мотнула головой. Хватит с меня предсказаний. Разобраться бы с тем, что происходит прямо сейчас. Повесив на плечо сумку, я спустилась по лестнице вниз, нашла расписание старших курсов и пошла на улицу.

Жмурясь от яркого солнца, я пересекла парк, повернула к стадиону, откуда доносились крики. Элма держалась позади, но ее тень падала мне под ноги. А потом я увидела овальное зеленое поле, и мое сердце сладко екнуло. Бастиан обернулся, и я помахала ему рукой. Вот уж кого я чувствовала даже на расстоянии — никакого прорицания не надо. Элма свернула на зрительные ряды и устроилась возле охранника Баса.

— Как жизнь, Крон? — спросила она, легонько толкнув его локтем. — Девчонки не достают?

— Самое сложное задание в моей карьере, — пожаловался тот. — Ты видела, какой длины у них юбки?

Оставив их болтать, я спустилась к краю поля и оперлась на бортик.

— Подача, пас, голевой бросок, — командовал тренер Алеф. Повернувшись, спросил: — А ты что, Мэди? Прогуливаешь занятия?

— У нас сейчас прорицание, — ответила я. — Надо найти Фелицию.

— Ну, тут ее нет, — сказал он. — Кей, стань в пару с Басом! Трикс, ты на воротах! Рет, Клей — оба в блок. — Опершись на бортик с той стороны, Алеф тихо заметил: — Когда Альваро и Монтега играют в одной команде, им нет равных.

Они и правда действовали слаженно. Мяч летал с одной стороны поля в другую — точно в руки. Быстрый пас — и Бастиан забросил гол в ворота и дал пять Монтеге, а потом подбежал ко мне и поцеловал — быстро, почти невинно, но свет тут же вспыхнул во мне, озаряя и сердце, и душу.

— Так, давай на поле, — приказал Алеф. — Романтика потом. Возьми в пару Ларга, только придержи коней.

Бас улыбнулся мне и, поцеловав еще раз, побежал назад, а сбоку от меня вдруг вытянулась рука, ловко поймавшая мяч, летевший прямо мне в голову.

— Мазила, — буркнула Элма, возвращая мяч Найрин.

— Боюсь, она была исключительно меткой, — вздохнула я.

Глава 3. Силы тьмы

Фалько набрал себе полный поднос и теперь ел так, что за ушами трещало.

— Все же это странно, — сказала Ронда, разглядывая меня. — Наследница темной крови…

— В мире есть и более удивительные вещи, — ответила я и кивнула на Фалько. — К примеру, как можно столько жрать и не толстеть.

Фалько как раз запихнул в рот полкотлеты и встрепенулся, когда сообразил, что речь о нем.

— Все сгорает в топке моего внутреннего огня, — пояснил он с набитым ртом и обернулся на Элму, которая села за столик позади.

Она сказала, что не хочет мешать нам болтать о своем, о детском. Но я думала, это попытка держаться подальше от Фалько. После предсказания или шутки Фелиции Элма старалась вовсе на него не смотреть.

— Странно, что тебя вообще не отстранили от занятий, — заметил Ларг, которого я почти не воспринимала отдельно от Ронды. Он таскался за ней хвостом, но Ронда упрямо игнорировала его чувства.

— А с чего ее будут отстранять? — возмутилась она. — Мэди такой же чаросвет как и остальные.

— Мы ведь выяснили, что не такой же, — заметил он. — Пойми меня правильно, Мэди, я вовсе не против того, чтобы ты обучалась…

— Как будто твое мнение на что-то влияет, — язвительно прокомментировала Ронда, рисуя вилкой волны на картофельном пюре.

— …но ты можешь представлять собой опасность, — продолжил Ларг. — Сейчас в академии обучаются сразу два наследника великих домов.

— И с одним из них она обручена, — напомнил Фалько, с сожалением глядя на тарелку, опустевшую словно по волшебству. — Так, я за добавкой. Элма, тебе принести чего-нибудь? Хочешь сладенького? Рыженького?

— Отвали, — буркнула она, не оборачиваясь.

— В академии появляется темная кровь, и хоп — наследник дома Альваро чуть не выгорает дотла, — не сдавался Ларг.

Это было правдой. Сейчас Бас выглядел таким же здоровым как прежде, но на его груди остался шрам — белая спираль, закручивающаяся от сердца. Как целители ни старались, эта метка с ним навсегда. А я навсегда запомнила, каким он был, когда лежал на больничной койке — задыхающийся, с воспаленной кожей и повязкой на глазах. Иногда я просыпалась посреди ночи от кошмара, в котором вновь заходила в ту больничную палату, а Бастиан лежал на кровати, и его грудь больше не вздымалась.

Он остался жив, но все могло закончиться куда хуже. Несмотря на то, что Бас словно сиял здоровьем и силой, он был уязвим.

— А где он? — спросила я. — Почему Бас не обедает с вами?

— Так у него еще личная тренировка, — ответила Ронда. — Ты разве не знала?

Я покачала головой.

— Он ведь наше сиятельство, высший чар, — пояснила она. — На Баса у великих домов великие планы. Его гоняют и в хвост, и в гриву чуть ли не каждый день. Хотя я думала, ему дадут побольше времени прийти в себя после того, как он чуть не выгорел.

— Ты ведь тоже пойдешь в Ночь? — спросил Ларг у нее.

— Тоже? — переспросила я, и вилка брякнула о тарелку.

— Это практика для боевых чаров, — невозмутимо пояснила Ронда, съев пюре и облизнув губы. — Перед выпуском. А ты что-то хотел, Ларг? Принести тебе сувенир из Ночи? Клык брюхана? Чешую алебаста?

Ларг мотнул стриженой головой и покраснел. Мне даже было его немного жаль — так отчаянно влюблен в Ронду и, кажется, безнадежно.

— Я пойду с тобой, — твердо сказал он.

Ронда фыркнула и рассмеялась.

— С твоим половинчатым уровнем тебе нечего делать в Ночи, — безжалостно сказала она. — Тебя сожрут.

— А вот я однажды тоже пойду в Ночь, — похвастался Фалько, вернувшийся с полным подносом, и вновь покосился на Элму. — Как будущий боевой чар. У меня уровень восемьдесят пять!

— Я уже оставил заявку на кафедре артефакторики, — упрямо продолжил Ларг. — О необходимости опробовать мою разработку во мраке. Это часть моей дипломной работы. К тому же, — он приободрился и даже улыбнулся, — Фелиция сказала, что твари ночи меня не сожрут.

— Дело твое, — пожала плечами Ронда.

От ее равнодушия белобрысый здоровяк снова поник, и я решила вклиниться в их беседу.

— Скажи, Ларг, — попросила я, — а вот артефакты, они действуют под силой чаросвета?

— Зависит от типа, — ответил он. — Вы начнете изучать артефакторику на втором курсе. Есть простейшие, которые начинают работать при непосредственном воздействии на них чаросвета. Тот же измеритель уровня. В более сложные свет изначально вплетен.

— А что если в артефакты добавить тьму? — спросила я.

Ларг замер с вилкой у рта, и его взгляд словно остекленел. Я терпеливо ждала ответа.

— Ты управляешь тьмой? — первой отмерла Ронда. Она склонилась над столом и, понизив голос, спросила: — Серьезно?

— Это ведь уже не секрет, что я вроде как наследница седьмого дома, — напомнила я, приканчивая котлету. Сегодня повариха превзошла саму себя, и я тоже подумала о добавке.

— Ну, знаешь, говорят всякое, — отмахнулась Ронда. — Но силы тьмы? У тебя? Реально?

— Я только учусь, — призналась я. — Но да, я управляю тенями.

Наверное, прежняя я держала бы это в секрете до последнего. Но я изменилась. Я не хотела больше делить чаросветов и теней на два враждующих лагеря. Есть хорошие и плохие люди — везде. Бас — высший чар, но он чуть не пожертвовал собой ради меня. Я не могла и не хотела считать его врагом. Мы вместе. А Ронда и Ларг — его друзья.

— Это потрясающе, — выдохнул Ларг. — Мэдерли! Это ведь такие возможности! Новые просторы!

— Тихо ты, — осадила его Ронда. — Не ори на всю столовку. Но так-то Ларг прав. Это потрясающе! Можно мне посмотреть?

— Приходи в башню Альваро, — предложила я. — И ты, Ларг, если хочешь.

— Я приду, — быстро покивал он. — Когда пойдем? Сейчас?

— Надо чтобы Бас вернулся, — спохватилась я. — На башне защита.

— Давай к пяти, — предложила Ронда. — Мне еще домашку делать.

— А я возьму пару заготовок, — с энтузиазмом подхватил Ларг. — Если запитать их тьмой вместо света, то эффект, по идее, должен быть противоположным… А если и чаросвет, и тьма? Ох, Мэди, я так хочу с тобой поработать!

Глава 4. Кошки-мышки

К ректору меня вызвали по старинке — картой. Красный огонек замигал в глубине моей сумки, прорываясь наружу алыми лучами, и Элма тут же оказалась рядом. Приняв боевую стойку, она внимательно оглядела полупустой коридор, по которому спешили опаздывающие на занятие студенты.

— Что случилось? — строго спросила она. — Откуда тревога? Ты в порядке?

— К ректору вызывают, — вздохнула я, вытащив карту из сумки. — А там меня не ждет ничего хорошего, это уж точно.

— Ну, пойдем, — кивнула моя охранница, опустив руки.

— Ты со мной?

— А как же, — подтвердила Элма, шагая рядом. Минутой позже, уже в кабинете ректора, она категорично добавила: — Нет. Свою подопечную я наедине с вами не оставлю. Приказ Артиреса Альваро.

— Вы что, полагаете, мы, — ректор обвела взмахом изящной ручки собравшихся преподавателей, — представляем угрозу для студентки?

Элма не удостоила ее ответом. Только расставила ноги пошире, заложила руки за спину и вздернула подбородок, сохраняя невозмутимое выражение лица. Честное слово, в этот момент я чуть сама в нее не влюбилась, вместе с Фалько.

— Как пожелаете, — оскорбленно отмахнулась ректор, решив не обращать на нее внимания. — Итак, коллеги, перед вами Мэдерли Эванс, полукровка из Сумерек, вероятная принадлежность дому Корреган, предполагаемая наследственность темной крови.

— Официальная невеста Себастиана Альваро, наследника дома Альваро, — негромко, но отчетливо добавила Элма.

У ректорши слегка дернулся уголок глаза, но она прикоснулась кончиками пальцев к золотому кулону в виде кошки и продолжила тем же ровным тоном:

— Нестабильный уровень чаросвета, неясные способности, возможная угроза другим студентам — нам предстоит выяснить все.

— Я уже проходила осмотр при поступлении, — напомнила я.

Одно дело открыть свою тьму перед друзьями — это было даже весело. Их любопытство оказалось заразительным, и я сама с восторгом окунулась в многочисленные эксперименты Ларга. Я научилась швырять тьму на расстояние, окутывать тенями невидимости целую группу из пяти ржущих как кони человек, делать полог тьмы плотнее, так что он становился непроницаемым для звуков. А самым интересным оказалось взаимодействие моей тьмы и света Бастиана. Они не рассеивали друг друга, а словно дополняли. Как я ни пыталась разбить его щит — тени лишь окутывали его, словно делая еще плотнее. Так что вчера мы отлично провели время, и я сделала большой шаг вперед в освоении своих способностей.

Но совсем другое — стать подопытной крысой для противной ректорши и преподавателей, которых она тут собрала. По имени я знала только одного из пятерых — Дунгера, специалиста про ночным тварям. Видимо, каким-то боком меня тоже к ним причисляли — неизвестная науке ночная тварь, которой предстоит извиваться и шипеть под лучами сиятельных чаросветов.

— Теперь у нас появились новые данные, — заметил смуглый до черноты дед, впившись в меня блестящими, как отполированные камешки глазками. — Какой у вас уровень чаросвета, девушка?

— Мэдерли, — напомнила я и, решив не спорить, взяла протянутый мне измеритель.

В глубине души я даже удивлялась, что мне позволили учиться в академии чаросвет и дальше. Возможно, дело в браслете Альваро. А может, меня решили держать под наблюдением — вроде опасной зверюшки, которую лучше не оставлять без присмотра, мало ли чего натворит. Вот только я не собиралась открывать свои секреты ни ректорше, ни ее помощникам.

— Пятьдесят два? — слегка разочарованно произнес чернявый, когда я отдала ему измеритель.

Я спрятала довольную улыбку. Все дело в балансе.

Измеритель показал чуть больше половины, но это лишь потому, что я научилась держать равновесие. Природа моих чар двойственная: чуть больше тьмы — и света будет меньше. Качну в свет — уменьшается тьма. Я могла бы показать высший уровень чаросвета сейчас. Мы с Басом уже проверяли. Но я покажу этим лицемерам только то, что захочу сама.

— А темная кровь? Какие есть особые проявления? — поинтересовался еще один дед, лысый, но с бородой.

— Я ведь только начала обучение, я почти ничего не умею, — похлопала я ресницами.

Деды разочарованно повздыхали — все, кроме Дунгера. Он, напротив, как будто улыбнулся: дернул уголком рта, изъеденного шрамами.

— Она светится от Себастиана Альваро, — подал голос один из дедов. — Я был на балу у Монтеги. Может, привести сюда еще и парня?

— Не стоит, — возразил второй, в котором я узнала целителя. — Мальчик пострадал недавно. Ему нужен покой.

— На боевке Себастиан Альваро показывает отличный результат, — возразил чернявый. — Я бы даже сказал — потрясающий. Он полностью восстановился после инцидента. Так что ничего не случится, если мы понаблюдаем за их… взаимодействием.

Дунгер поскреб шрамы на левой стороне лица и вдруг обманчиво спокойно предложил:

— Может, им и потрахаться тут? Под нашим строгим контролем.

Комиссия примолкла, и я с ужасом поняла, что возражать никто не кинулся.

— Так, достаточно, — разъярилась Элма, и в ее глазах так ярко полыхнул чаросвет, что в солнечном кабинете ректора на миг стало еще светлее. — Я обязательно сообщу Артиресу Альваро как обращаются с невестой его сына. Пойдем, Мэди, звонок на урок уже был.

— Это была шутка! — опомнилась ректорша.

— Очень смешно, — кивнула Элма. — Посмотрим, оценит ли глава дома Альваро ваше чувство юмора.

— Я хотела спросить, — вспомнила я уже в дверях. — Мне начислят баллы за дом?

— А где он, твой дом? — с наигранным беспокойством спросила ректорша. — Я не вижу его на картах. Я-то думала, от седьмого дома остались одни руины…

Элма взяла меня за предплечье и, подтолкнув наружу, закрыла за нами дверь.

— Ты скоро станешь членом семьи Альваро, — попыталась утешить меня Элма, шагая рядом. — Получишь надбавку еще и за принадлежность правящей ветке.

Наверное, для шести великих домов это был бы оптимальный вариант: подумаешь, у Альваро какая-то странная невестка. Слегка ущербная. А так все по-прежнему: и шесть домов на кольце солнечного рубежа, и Сумерки под контролем зеркальных башен, и Ночь, куда можно постепенно переселить особо непокорных теней. На случай бунта есть волшебные чарослова, что-то Бас говорил такое про трудовой энтузиазм. И станут тени работать без продыху, добывая ценные ресурсы Ночи.

Глава 5. Сопротивление

В Сумерки я ехала с тяжелым сердцем, как на кладбище, но в Порожках кипела жизнь. С самого въезда в город шла активная стройка: вытянулись к хмурому небу сваи из темных стволов ночных сосен, распахнулись крепкие ставни на окнах, и я не заметила ни одного выбитого стекла. Порожки зализывали раны, полученные внезапной Ночью, и обзаводились новой броней.

— Мэди! — выкрикнула маленькая девочка, выглянув из-за хмурой женщины. — Это же наша Мэди!

Она помахала мне маленькой ладошкой, второй ручкой прижимая к себе черного щенка с глазками-пуговками. Я помахала девочке в ответ, улыбнувшись через силу. Радость ребенка казалась незаслуженной наградой. Это из-за меня на Порожки напали. Чары со страшными тварями ночи приходили за мной.

Бастиан тем временем уверенно ехал вперед, поглядывая по сторонам. За нами следовала охрана: Элма, Крон и еще один мобиль, набитый боевыми чарами Альваро. Я не стала спорить. Раз уж Бастиан уперся и поехал со мной, то пусть будет под защитой. Мне хотелось уберечь Сумерки, но и Баса я не собиралась давать в обиду.

Чаромобиль подкатил к обгоревшим развалинам и тихо остановился. Позади хлопнули дверцы, и охрана Альваро быстро рассредоточилась по периметру.

— Место, где мы познакомились, — напряженно произнес Бас, сжимая руль.

Теперь от таверны осталось лишь пепелище. Но город выжил, и народ постепенно подтягивался за нами. Мы с Басом вышли из чаромобиля, и ветер взметнул мои волосы, принеся с собой пепел и запах гари.

Стены таверны больше не загораживали вид на реку, и она неспешно несла свои черные воды, припорошенные перхотью льда. На левом берегу скалил гнилые зубы руин мертвый город. Правым Порожкам повезло куда больше. Еще месяц-два — и от недавнего побоища не будет следа.

А вот люди изменились навсегда. Раньше никто не посмел бы смотреть на чаросветов с вызовом и неприязнью, теперь же ненависть не скрыть, как ни пытайся. Сумерки получили свою первую победу, научились защищаться, и кто знает — может, вскоре решатся сами напасть? Вдруг прямо сейчас? По Порожкам словно прокатилась эпидемия хромоты, и многие мужики опирались на крепкие палки. Позади голов мелькнули острые зубцы вил.

— Давай, не затягивай, — бросила Элма, настороженно оглядывая народ. — Что ты тут хотела?

— Надо узнать, где похоронили твою тетю, — предложил Бастиан, легонько сжав мою руку.

— У нас редко хоронят в земле, — ответила я. — Тени место во мраке. Река уносит умерших во тьму.

— А у нас относят в пустыню, — сказал Бас. — К свету.

Итог один. Тьма обгладывает кости ничуть не хуже палящего солнца, а может, даже быстрее.

Я переступила обгоревшую балку, прошлась по обугленному крыльцу. Таверна была слишком большой, и в свое время ее не удалось поднять на сваи. Когда пришли твари, у тети Рут не было шансов.

Бастиан ходил за мной по пятам, не обращая внимания на людей, которые подходили все ближе и вскоре нас окружили. А вот Элма взмахнула руками, раскрывая сияющие щиты.

— Что? — невозмутимо спросила она, поймав мой взгляд. — Воздух ножом можно резать, чуть не искрит.

Крон быстро вскинул щит выше, и в него ударил комок грязи, стек по сверкающему заслону жирной кляксой. Выдохнув, я высвободила ладонь из руки Баса и направилась к толпе. Охрана не дала мне пройти до конца, и моя душа словно рвалась пополам: я больше не сумеречная сиротка, но и не одна из чаров. Черная ворона с белым пухом. Лишняя — как ни посмотри, со всех сторон.

— Это он вас спас! — громко сказала я, вглядываясь в хмурые и такие знакомые лица. — Та вспышка света, что дала нам передышку, помните? Это он, — я указала на Баса рукой. — А вы швыряете в него грязью?

— Он спасал тебя, — едко заметила тетка в пушистом платке, и сердце сжалось от тоски — такой же носила и Рут. — Нас он имел в виду.

По толпе прокатилось одобрительное гудение.

— А хоть бы и так! — подбоченившись, ответила я. — Это что-то меняет? Если бы не он, Порожки скормили бы тварям!

— А кто бы скормил? — уточнила она. — Вот эти сиятельные господа и отдали команду.

Толпа сдвинулась плотнее, ощетинилась вилами. О, нет! Я что, приехала в Сумерки на новую бойню?

— Шрам! — воскликнула я с отчаяньем, заметив знакомую лысину, перечеркнутую багровыми рубцами.

Он прошел ко мне, раздвигая широкими плечами народ, а я проскользнула между щитами чаров и шагнула навстречу другу. Он обнял меня так крепко, что дыхание сбилось.

— Привет, — сказал Шрам и окинул цепким взглядом чаров. — Привезла дружков?

— Вообще-то да, — сердито ответила я, покосившись на Баса, который оказался рядом. — Это Себастиан. Мой друг и вообще… Если с ним что-то случится, то и мой свет погаснет. Понятно?

— Понятно, — кивнул Шрам, мельком глянув на Баса. — Пойду скажу, кому надо. Не бойся, Мэди, тут ты дома.

Он погладил меня своей лапищей по голове точно ребенка и пошел назад к сумеречным, и я с облегчением увидела, как вилы и пики втянулись назад в толпу. Точно рассерженный кот спрятал до поры свои когти.

Элма тоже опустила руки, погасив щиты. А Бастиан вернулся к руинам таверны, наклонился и вытащил черную от сажи кастрюлю.

— Дай сюда, — потребовал знакомый голос, и, обернувшись, я решила, что сошла с ума: призрак тети Рут шустро подошел к Басу и попытался отобрать кастрюлю. — Тебе она все равно без надобности!

Бастиан посмотрел на меня, и в его глазах читалась та же растерянность. Он разжал пальцы, и тетя Рут деловито потерла кастрюлю рукавом затрапезного пальтишка и полюбовалась заблестевшим боком. Так-то Басу и правда кастрюля не нужна. Но зачем она призраку?

Мне понадобилось еще несколько мгновений, чтобы сложить одно к одному. Но все еще не веря, я подошла ближе и потрогала кончик платка, которым тетя Рут укрыла голову — колючий.

— Все сгорело, — скорбно пожаловалась она, разглядывая кастрюлю. — Хожу в обносках как побирушка. Но это ничего. Первый сказал, отстроит новую таверну. Уж сваи поставили в начале дороги, видела?

Глава 6. Выбрать сторону

— И ты говоришь мне это только сейчас? — воскликнул Бастиан, убрав руки с моего шарфа.

Попятившись, я уперлась спиной в одежные полки. Всю дорогу я сомневалась и думала, как поступить, и в итоге рассказала Басу про Первого, лишь когда мы вернулись домой. Зато тут тянуть не стала — раскололась еще в гардеробной.

— Первый держал тебя на прицеле, — попыталась объяснить я. — И остальных чаров тоже.

— А то мы не видели, — презрительно бросил Бас. — Тени мелькали то там, то тут, копошились на чердаках, как голуби. Ничего бы они нам не сделали, Мэди. Крон держал щиты все время.

— Даже если так. Началась бы драка, и сиятельные чары, конечно бы, победили. А ты уверен, что при этом никто из теней не пострадал бы?

— Думаю, это справедливо, — заметил Бас. — Боишься получить сдачи — не лезь в драку.

— А когда вы, чаросветы, получали отпор? — поинтересовалась я. — Вам выдали сдачи за Левые Порожки? Или, может, за Правые? Семнадцать человек погибло. Или это не считается?

— Ты не имеешь права меня обвинять, Мэди, — ответил Бастиан. — Ты лучше всех знаешь, что я не хотел этой бойни.

— Той — не хотел, — кивнула я. — А новую устроить — пожалуйста? Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!

От поездки в Сумерки у меня осталось двоякое впечатление: эйфория из-за того, что тетя жива, омрачилась поступком Первого. Он заботился обо мне, говорил о моей важности, а потом просто забрал мою тьму, как будто я какая-то дойная корова. Он говорил о свете для каждого, но при этом готов был пройти по головам.

— Но теперь у Первого есть твоя тьма! — воскликнул Бастиан. — Велик шанс, что из-за нее пострадают очень многие!

— Тьма есть и у Ларга, — напомнила я. — В каком-то смысле это даже справедливо: и чары, и тени получили новые силы.

— Ларг больше исследователь, — возразил Бас. — Он отличный артефактор. Но делает боевые штуки только для Ронды. А Первый точно захочет создать оружие. Его надо остановить. Ты могла его остановить. Не надо защищать меня, Мэди. Я и сам в состоянии сделать это.

— Однажды ты уже чуть не погиб из-за меня, помнишь? А я, выходит, не должна тебя защищать? Пусть в тебя летят ножи и стрелы, надо просто смотреть на это и верить в лучшее? Так ты предлагаешь?

Я сердито размотала шарф и сунула его в дальний угол, досадуя на саму себя. Ситуация получилась патовая. Если бы я попыталась сопротивляться Первому, то привлекла бы внимание чаров. Элма увидела бы меня с ножом у горла и грохнула бы Первого без раздумий. Хотя у него наверняка есть защитные артефакты — в той битве у башни он сражался лучше многих. Так что Первый мог бы и уцелеть. Но тени вступились бы за него, за живого или мертвого — неважно, началась бы очередная драка, и кто-то бы точно погиб. А я так устала от смертей.

Вздохнув, я потерла лицо ладонями, нацепила примирительную улыбку и повернулась к Бастиану. Сперва я даже не поняла, отчего в гардеробной вдруг стало светлее. Лишь мгновением позже увидела, какой безжалостной яростью вспыхнули глаза Баса.

— Это что? — ровно спросил он, коснувшись подушечкой пальца моей шеи.

— Поранилась, — быстро соврала я.

— Ты поранила шею? — уточнил Бас, слегка вздернув темные брови. — Это надо постараться. Откуда у тебя порез на шее, отвечай. И не ври мне, Мэди. Хватит лжи.

Он поймал мой подбородок пальцами, приподнял так, чтобы разглядеть рану лучше.

— Ладно, это сделал Первый, — признала я, устав спорить. Дернув головой, высвободилась из его хватки. Расстегнув куртку, стянула с плеч. — Но, думаю, он вряд ли навредил бы мне по-настоящему.

Мне хотелось в это верить. Слишком больно было прощаться со всеми иллюзиями. Слишком долго я считала Первого отцом. Я отвернулась и повесила куртку на плечики, разгладила ладонями складки на рукавах, чтобы потянуть время. Бас злился на меня, но я и правда не понимала, как должна была поступить. И так, и эдак выходило плохо.

— Вряд ли? — переспросил Бас. — Мэди, я правильно понимаю, он приставил нож к твоему горлу?

— Говорю же, это был блеф, — буркнула я, повернувшись.

У меня волосы на затылке зашевелились, когда я увидела его лицо. Однажды похожее уже было — в ночном лесу, когда я сказала, что Бас мне не нужен. Краски схлынули с его смуглой кожи, глаза побелели от света, превратившись в сияющие щелки.

— Бастиан, это всего лишь царапина, — зачастила я, схватив его за рукав. — Первый умеет добиваться своего — вот и все. Он хорошо меня знает. Куда больше я боялась за тебя, правда.

Бас снял с вешалки удлиненный пиджак, который только что туда повесил.

— Бастиан, — я погладила его грудь ладонями. — Все ведь закончилось хорошо. Никто не пострадал. Не факт, что Первому вообще удастся использовать мою тьму, правда?

Кивнув, он надел пиджак, поправил воротник, глядя на меня сверху вниз.

— Куда ты собрался? — чуть не плача спросила я. — Бастиан! Не раздувай проблему. Это всего лишь царапина!

Бас обхватил мои плечи ладонями и слегка склонился.

— Он приставил нож. Тебе. К горлу.

Я невольно прищурилась от яркого света, а тени в панике заметались по гардеробной.

— Я не собираюсь прощать такое, — закончил он.

— Бастиан, подожди, — выдохнула я, обвив руками его шею.

Осталось еще одно средство. Раньше оно никогда не подводило. Я поцеловала Баса, прильнула всем телом… Он перехватил мои запястья, убрал их со своей шеи и отстранился.

— Я скоро вернусь, — пообещал Бас и пошел прочь.

Я осталась в гардеробной одна, застыла на месте, пытаясь осознать, что натворила.

— Бастиан! — выкрикнула я, побежав за ним следом, и лестница загудела под ногами. — Бас!

Он уже стоял на крыльце, раздавая команды чарам:

— Элма, останешься здесь. Крон, скажи остальным, что мы выдвигаемся в Сумерки, сейчас же.

— Бас, прекрати! — выкрикнула я, кинувшись к нему. — Ничего ведь не случилось!

Бастиан глубоко вздохнул и повернулся ко мне, но в его глазах горел все тот же жестокий свет.

Глава 7. Планы

Бастиан уехал, а я места себе не находила. Что он будет делать в Порожках? Искать Первого? Сумеречные не отдадут его чарам. Пусть Бас не один, с ним охрана, но тени однажды уже победили. Но если у Первого хватит дури напасть на Себастиана Альваро, то охрана сотрет с лица земли все Порожки.

Я кусала губы и сгрызла ноготь на мизинце, и не знала, за кого волноваться: то ли за родной город, то ли за Баса. Он отправил меня домой, как собачонку, и я сперва вообще хотела сбежать: накрыться тенями, проскользнуть под носом у Элмы и спрятаться, допустим, в доме Расмуса, куда Бас не сможет зайти. Но, немного остыв, отбросила эти мысли. Хватит обид. К тому же, если я сбегу, то Элма совсем расклеится. Она и так назначила себя виноватой.

Устав мерять шагами комнату, я решила сходить к Элме, но, ступив на лестницу, услышала внизу стук. Почти рефлекторно накинув на себя тень, спустилась ниже.

— Чего надо? — буркнула Элма, открыв дверь.

— Любви, — услышала я знакомый голос. — Дашь мне? В смысле, любовь.

— Что ты ко мне привязался, Фалько? — устало спросила Элма. — И без тебя тошно.

Я шагнула еще на пару ступенек ниже и увидела, как Фалько ненавязчиво просочился в дверной проем.

— А что случилось? — поинтересовался он. — На тебе лица нет. Вернее, оно есть, и даже очень красивое. У меня в детстве над кроватью висела чеканка с Лучистой Оукой, древней защитницей. Ты так на нее похожа: разлет бровей, сурово сжатые губы, строгий профиль. Но сегодня ты кажешься грустной. Давай же, излей мне душу, Элма.

Охрана устроила себе внизу нечто вроде гостиной: стулья, низенький столик, пара светляков под потолком, разгоняющих мрак, и Фалько подтащил один стул и уселся на него, ясно давая понять, что не уйдет.

— Я провалилась, — вдруг горестно пожаловалась Элма, опустившись на второй стул. — Мы ездили в Сумерки, на Мэди напали, а меня не было рядом.

— С ней все в порядке? — встревожился Фалько.

— Да, обошлось, — вздохнула Элма, сцепив пальцы в замок, — но Себастиан вне себя. Он уволит меня, выставит вон, и я его понимаю. Моей подопечной чуть не перерезали глотку, а я в это время дежурила на крыльце. Видимо, та тень или пряталась в доме, или проникла туда тайком, пока мы ходили на башню…

— Все ошибаются, Элма, — проникновенно сказал Фалько, успокаивающе похлопав ее по колену, и его рука там и осталась.

— Цена моих ошибок слишком высока, — возразила Элма, сурово поджав губы.

— Уверен, Бастиан найдет эту тень и накажет.

— Вот именно! Себастиан поехал в Сумерки! А что, если он пострадает? Это тоже будет по моей вине!

— Может, это должно было произойти, — предположил Фалько, погладив ее ногу. — Не то, что Бас якобы пострадает, а вот тот эпизод с тенью. Ошибка, которую исправили, дает опыт.

Элма шмыгнула носом и вопросительно на него посмотрела.

— У меня есть кое-какие способности к прорицанию, — веско обронил Фалько.

Вот врун! Он только болтать горазд!

— Иногда ошибки лишь кажутся таковыми, — продолжил он заливать. — Взять Баса и Мэди. Все твердили, что он сошел с ума, что это лишь интрижка чара и тени. Ну, кроме меня, конечно. Я-то сразу понял, что все всерьез. И вот, посмотри — их любовь меняет мир.

— Не уверена, что перемены к лучшему, — заметила Элма. — Сопротивление в Сумерках крепнет. Тени смотрят чаросветам в глаза, не склоняя голов. Они готовятся к войне, точно тебе говорю.

Опомнившись, она смахнула руку Фалько со своей ноги.

— Ты слишком напряженная, Элма, — сочувственно произнес Фалько, нахально вернув ладонь на ее бедро. — Как насчет еще одной маленькой рыжей ошибки? Она точно доставит тебе удовольствие, добавит опыт…

— Сомневаюсь, — отрезала она. — Достаточно ошибок на сегодня. Если ты пришел к Себастиану, то его, как понимаешь, нет.

— Я загляну к Мэди, — ответил Фалько, поднявшись.

Я специально постучала по лестнице ногой, имитируя звук шагов, и сдернула тени.

— О, привет, Фалько, — сказала я. — Элма, а я к тебе. Я все думаю про сегодняшнюю ситуацию. Как бы я могла выйти из нее без потерь. Покажешь?

Элма, осознав себя полезной, явно приободрилась. В тренировочном зале она чувствовала себя как рыба в воде: подтянулась на турнике, сделала пару наклонов в стороны, уважительно хмыкнула, рассмотрев стойку с оружием.

— Итак, рукопашный бой, — сказала она, повернувшись ко мне. — Допустим, по какой-то причине ты не можешь использовать чаросвет: твой противник выше уровнем, не хочешь выдавать себя вспышкой, да мало ли — растерялась.

Я кивнула.

— Тем более, если тебе приставили к горлу нож, — добавила Элма. — Не думай, Мэди, ты поступила правильно. Ты вышла из ситуации живой и невредимой и, значит, уже молодец. Но пару приемов выучить стоит.

— Он держал меня как-то так, — попыталась я объяснить, зайдя ей за спину и аккуратно взяв за светлый короткий хвостик. — В другой руке нож…

— Обойдемся пока без ножей, — сказала она. — Не хватало еще тебя поранить. Знаешь, я лучше на Фалько покажу, чтобы ты посмотрела со стороны. Будет наглядней. Иди-ка сюда, рыжик, — поманила его к себе. — Ну, схвати меня.

— Ты сама попросила, детка, — довольно улыбнулся он.

Однако стоило ему обхватить Элму, как через миг он полетел на маты.

— Вот как-то так, — удовлетворенно произнесла Элма, глядя на него сверху вниз. — Не ушибся?

Фалько помотал головой, перевернулся на живот.

— Я ничего не поняла, — честно призналась я. — Можно еще раз?

— Без проблем, — прокряхтел Фалько.

Он встал на четвереньки, выдохнул, но после ловко вскочил на ноги как ни в чем не бывало.

— Я просто не размялся, — пояснил, подпрыгивая на месте.

Он покрутил головой, разминая шею, подтянул колени к груди и предусмотрительно положил еще один мат поверх первого.

— Это чтобы тебе было мягче, милая, — проворковал Фалько и… вновь полетел на маты.

— Можно еще разок и помедленнее? — попросила я.

Глава 8. Черный пес

— Я такую крутую штуку сделал, — таинственным шепотом сообщил Ларг.

Быстро глянув по сторонам и убедившись, что никто не обращает особого внимания на наш угол в столовке, он вытянул ладонь над столом, демонстрируя широкое кольцо с черным камнем, в котором будто клубилась тьма.

— Выглядит стильно, — промычала Ронда, старательно жуя тушеную фасоль, которую повариха явно не доварила. — Я смотрю, ты предпочитаешь работать с серебром. Дань уважения дому белых псов?

— Дешевле, чем золото, — бесхитростно признался Ларг. — И тоже не создает помех чарам. Теперь делаем та-а-ак, — он медленно повернул кольцо камнем вниз.

Я успела заметить тени, взметнувшиеся по его рукам и заклубившиеся вокруг широких плеч, белобрысой макушки, а потом парень исчез.

— Ух ты! — восхитилась Ронда и, протянув руку, сжала пальцы на невидимом бицепсе. — Ты все еще здесь!

Она провела ладонью выше, пошевелила пальцами, словно взъерошив волосы.

Ларг появился на том же месте, румяный от смущения.

— Принцип действия довольно простой, — сказал он, поправляя кольцо. — Обычное распространение чар, замкнутое на объект, но вместо чаросвета я использовал тьму. Добавил еще в круг символов внешнее искажение на максимум.

— Дай посмотреть, — потребовала Ронда и нахально стащила кольцо у него с пальца.

— По часовой стрелке, — торопливо добавил Ларг.

Ронда понятливо кивнула, надела кольцо на средний палец и повернула.

— Мэди, детка, — прозвучал позади меня голос Монтеги, — неужели я ослеп от твоей красоты? Готов поклясться, тут только что сидела Ронда.

— И я по-прежнему здесь, — подтвердила она, появляясь. — У тебя галлюцинации, Кейден. Либо ты слишком медленно моргаешь. Наверное, перезанимался.

Он опустился рядом со мной, вопросительно вздернул брови.

— А может, я вижу только тебя, Мэдерли Эванс? И все остальные женщины просто исчезают из поля моего зрения, — предположил он.

— Это что, второй раунд? — полюбопытствовала я, ковыряясь вилкой в условно съедобной фасоли. Хоть ты устраивайся в столовку на подработку. — Я думала, ты смирился, что проиграл то пари.

— Увы, — трагично вздохнул Кейден. — Но надеяться и мечтать мне никто не запретит.

— Мечтать не вредно, — подал голос Фалько, который сидел позади вместе с Элмой.

Он выразил желание скрасить ей одиночество, и как Элма ни заверяла, что отлично пообедает без компании, от Фалько так просто не отделаешься.

— Однако я привык верить своим глазам, — добавил Монтега уже нормальным тоном. — Ронда словно растворилась без следа, а после появилась вновь. Путем нехитрых умозаключений я пришел к выводу, что вы тут экспериментируете с чарами седьмого дома. Можно мне тоже в ваш кружок любителей тьмы?

Он просительно улыбнулся и жалобно посмотрел на меня, состроив рыжеватые брови домиком.

— Ты прямо как котик, — фыркнула Ронда. — Те же несчастные глазки.

— Это всегда работает, — похвастался он. — Мэди, ты ведь не устоишь, правда?

— Разумеется, она устоит, — вновь встрял Фалько, повернувшись к нам. — Монтега, что за подкаты? Она невеста Баса. У них официальное объявление помолвки на выходных.

— А я приглашен, — кивнул Кей. — Буду стоять там в углу и грустить.

— Можешь даже поплакать, — щедро разрешил Фалько. — Ты осознай главное: эту птичку уже поймали.

Вот так я себя и чувствовала. Меня поймали и теперь настойчиво сажали в клетку из черненого серебра. Там все будет по высшему разряду: и кормушка, и поилка, и уютное гнездышко, но когда дверца захлопнется, я превращусь в домашнего любимца. Можно чирикать сколько угодно — кто там прислушивается к пению птиц. Я сказала Басу, что хочу сходить в Ночь, но он лишь отмахнулся от меня, как и его отец.

— Мне кажется, ты торопишься, Мэди, — покачал головой Кейден. — Вы знакомы всего ничего. Вдруг эта вспышка скоро погаснет? Вдруг ты поймешь, что тебе нужен кто-то другой?

— Не угаснет, — возразила я.

Любовь к Бастиану заполняла всю меня целиком, и на других не осталось ни капли. Если моя мама так же сильно любила Расмуса, то понятно, отчего у Первого не было шансов.

Ронда тем временем не удержалась и, вновь крутанув кольцо, исчезла.

— Восхитительно, — с придыханием произнесла она. — Кстати, побочный эффект — стало прохладнее.

— Да, я тоже заметил, — согласился Ларг. — Но не критично, так что я решил не усложнять с контролем температуры.

— Даже приятно, — подтвердила Ронда, вновь появляясь на месте. — А как долго действует?

— О, это самое интересное, — оживился Ларг. — Я поставил в подложку зеркала, и тьма словно поддерживает сама себя. Она не иссякает! Возможно, какой-то расход есть, но совсем мизерный. Так что про сроки мы узнаем лишь после длительного периода эксплуатации.

— К слову, об эксплуатации, — промурлыкал Монтега мне на ухо, придвинувшись ближе. — Мэди, крошка, тебе ведь даже не с кем сравнивать, я правильно понимаю?

— Ты ведь не думаешь, что она станет спать с тобой в порядке эксперимента? — полюбопытствовал Фалько. — Я все расскажу Басу, так и знай.

— Да я шучу, — усмехнулся Кей, но бросил на меня тяжелый взгляд, в котором не было и тени насмешки. — Хотя женское любопытство — такая непредсказуемая штука: никогда не знаешь, куда заведет.

Ронда сняла кольцо и с долей сожаления вернула Ларгу.

— Шикарный артефакт, — признала она.

— Сколько стоит? — спросил Монтега. — Давай куплю.

— Шутишь? — возмутилась Ронда.

— Отчего же? — пожал плечами Кейден. — Я очень богат. Могу себе позволить любые траты на то, что мне нравится. На тех, кто мне нравится…

Отчего-то мне померещился намек в его словах, и не мне одной.

— Уймись, Монтега, — сказал Фалько и, придвинув стул к нашему столу, сел с торца. — Не ты один можешь сорить деньгами. Альваро тоже богаты. У Мэди есть свой чаромобиль, видел?

— Видел, — пренебрежительно скривил губы Кейден. — Ржавое корыто. Я бы не позволил своей невесте ездить на таком.