Академия чаросвет. Тень

Глава 1. Чарослово

Даже один чаросвет в Сумерках — редкость, а их было сразу трое.

— Так нечестно, — протянул рыжий, с густой россыпью веснушек на скуластом лице.

Одно время считалось модным подрисовывать себе рыжие точечки на носу. Но у этого парня они явно были настоящими.

— А мне нравится, — улыбнулся второй, с темной шапкой волос и серыми глазами, которые смотрели на меня так, что щеки загорелись. А еще он единственный из их компании не отбрасывал тени. Высший чар.

Я поставила на стол кувшин с ягодным морсом, корзинку с душистыми крендельками. Таверна вроде выглядела как обычно: пара посетителей, запах выпечки и жареного мяса, под потолком зеркальный шар, и крохотные пятнышки света мельтешат по деревянным стенам, не находя покоя. Но старый Пит всхлипывал, забившись в угол, хотя обычно он травит байки и смеется над ними громче всех. А его друг глупо хихикал. Странно.

Собирая со стола мятые салфетки, я заметила, что на них написано по одному слову: радость, тоска, страх…

— Мне надоело, — капризно протянула девушка, отбросив за спину льняную прядь. — Себастиан, может, хватит?

— Ты ведь сама предложила эту игру, — напомнил рыжий. — Чары на первого, кто выйдет из кухни. Я считаю, тебе непростительно повезло, Бастиан. Или ты сдаешься?

Темноволосый парень взглянул на меня, и на миг показалось, что в его серых глазах промелькнуло сомнение. Но потом он положил на стол салфетку, и я успела прочесть на ней — вожделение.

— Либидерио максимум, — произнес он, и в меня словно хлынул поток света.

Я схватила воздух ртом, кровь вскипела и помчалась по венам, а сердце, подпрыгнув, заколотилось о ребра. Стало так жарко, что я потянулась к блузке и расстегнула верхнюю пуговку.

— Это отвратительно, — проворчала девушка. Пощелкав пальцами у меня перед носом, спросила: — Тебе сколько лет, тень?

— Восемнадцать, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляд от парня.

Его кожа была смугло-золотистой, карамельной. Хотелось коснуться ее, погладить, лизнуть… Я тряхнула головой, прогоняя жаркое наваждение.

— Какой интересный кулон, — заметил рыжий. — Расстегнешь еще пару пуговок, чтобы я смог рассмотреть получше?

Я прикоснулась к кулону, и холодный металл слегка остудил меня, возвращая способность мыслить.

— Чего-нибудь еще хотите? — пролепетала я, схватив поднос и прикрываясь им точно щитом.

— Бас, у тебя не вышло? — удивился рыжий. — Она, кажется, вполне владеет собой.

Темный потянулся и легонько провел кончиками пальцев по моему запястью. Поднос с грохотом выпал из ослабевших рук.

— А чего бы хотелось тебе? — спросил парень, поднимаясь.

Я непроизвольно качнулась вперед, к нему, вдыхая аромат: свежий и немного горький. Как будто крепкий кофе ранним утром. В горле тут же пересохло. Мне дико захотелось не пить, а чего-то еще… Резкий росчерк бровей, на правой скуле короткий белый шрам, подбородок темный от пробивающейся щетины. Серые глаза, окаймленные черными ресницами, чуть щурились, как от яркого солнца. Почти не осознавая, что делаю, протянула к нему руки и погладила твердые грудные мышцы.

— Довольно, Бастиан, сними чары, — требовательно произнесла блондинка.

— Бастиан, — прошептала я. — Это так…

— Горячо, — хрипло подсказал он, обняв меня.

В его серых глазах вспыхивали искры, кружились у зрачков, затягивая меня в глубину. Света становилось все больше, пока вся радужка не засияла золотом, оставив лишь тонкую темно-серую каемку. Как край грозовой тучи.

— Как тебя зовут, тень?

— Мэдерли, — выдохнула я, нежась под солнечным взглядом.

Я взяла его ладонь и, прикрыв глаза от удовольствия, потерлась о нее щекой как кошка. Зачем спрашивать, чего я хочу? Разве не ясно без слов? Обвив его шею руками, привстала на цыпочки, потянулась как цветок к источнику света.

— Фу! — донесся резкий голос девушки. — Бастиан, прекрати это!

Я млела в его тепле, отогреваясь после бесконечной вереницы зябких сумерек. Посторонние звуки исчезли, как и чужие запахи и раздраженные лица. Остался только сотканный из солнца парень и я.

Зрачки в золотых глазах расширились, и между нами повисло напряженное ожидание. Как перед раскатом грома, когда все затихает. А потом горячие губы приникли к моим.

Раньше я не знала, что дрожать можно от жары, а не от холода. Ладонь обхватила мой затылок, пальцы вплелись в волосы, как будто запрещая мне отстраняться, но я и не хотела! Его губы на моих губах, вкус мяты и кофе… В рот толкнулся упругий язык, и я с готовностью лизнула его своим. Сильные ладони на моем теле, мурашки по коже, жарко… так горячо… Я запрокинула голову, и парень, подхватив меня под бедра, усадил на стол. Так гораздо лучше!

Но слишком много одежды.

Я с досадой дернула его рубашку и, оторвавшись от губ, поцеловала шею, лизнула ключицу, прикусила смуглую кожу, пробуя ее на вкус. Снова поцелуй в губы, язык нырнул в мой рот глубже, настойчивей, жесткие пальцы обхватили мои ягодицы и подтянули ближе, теснее. Я льнула к нему и хотела еще. Больше. Свет тек у него под кожей, и я хотела его в себе.

Глава 2. Добро пожаловать

Академия была великолепна: огромное здание из белого камня изгибалось в форме подковы, а позади него были разбросаны корпуса поменьше, с причудливыми башенками, витражами и воздушными мостиками. Вокруг раскинулся сад с аккуратными дорожками, по которым гуляли студенты. Они смеялись, болтали, спорили, читали книги или просто валялись в траве, и выглядели при этом расслабленными и довольными жизнью. Как будто им не надо беспокоиться ни о деньгах, ни о пропитании, ни даже о том, что из вечной ночи могут явиться чудовища, или что зеркало на сторожевой башне вдруг погаснет.

Я взяла сумку, в которой уместились мои скромные пожитки, и, выдохнув, вошла в дверь приемного корпуса.

Мои руки подрагивали от волнения, и в горле пересохло, но, к счастью, бумажка с круглой печатью открывала все двери. Меня словно подхватило течением и понесло по стремнине студенческой жизни. Я получила три комплекта одежды, спортивную форму, туфли и даже белье. В другом кабинете — тетради, ручки и карандаши и еще кучу канцелярских мелочей. Все это добро с легкостью уместилось в чудесной новой сумке из лакированной кожи с блестящей пряжкой, на которую я не могла налюбоваться. Сумка оказалась зачарованной и даже не оттягивала плеча, но мне все равно было ее жалко. Так что я тайком вытащила туфли и кроссовки и переложила в свою старую сумку с пожитками. А то как бы блестящая кожа не потрескалась.

Потом меня осмотрела медсестра. Порадовав отсутствием диагнозов, предложила пилюлю от нежелательной беременности. Вспомнив о действии чарослова, я проглотила горькую таблетку без возражений.

Комендант женского общежития, приземистая тетка в сером переднике поверх цветастого платья, встретила меня подозрительно ласковой улыбкой.

— В женском общежитии мест нет, — ошарашила она сходу, приглаживая топорщащийся карман передника и засовывая поглубже показавшийся уголок купюры. — Учебный год начался, все под завязку. Но есть комната в башне Альваро.

Все знали это имя, принадлежащее одному из великих домов.

— Высоко, зато вид отличный, — тараторила тетка. — Я уже попросила одного любезного студента отнести одеяла и прочее, чтобы тебе не пришлось тянуть самой. У тебя ведь еще и свои вещи, и форма…

Я повесила волшебную сумку на одно плечо, старую — на другое, и теперь с меня, как с вьючного ослика, с обеих сторон свисала поклажа. Так что помощь незнакомца была кстати.

— Тебе крупно повезло, — доверительным шепотом сообщила комендантша, склонившись ко мне, и зачем-то подмигнула.

— Спасибо, — пробормотала я. — А где эта башня?

— А вот тут, — комендантша всучила мне деревянную табличку. — Смотри, это карта академии.

Я уставилась на деревянный прямоугольник, потом с подозрением глянула на тетку — не издевается ли она надо мной.

— Вот сюда приложи палец, — она взяла мою руку и прижала большой палец к углублению внизу.

— Ух ты! — воскликнула я, не сдержав восторга, когда деревяшка и правда превратилась в карту: разбежались в стороны садовые дорожки, выросли башенки академии, протянулись ниточки мостов.

— Синяя точка — это ты, — продолжила комендант, снисходительно улыбнувшись. — А твоя комната обозначена зеленым.

— Как удобно! — восхитилась я.

Втайне я боялась, что заблужусь в академии. В ночном лесу и то ориентироваться проще, чем в переплетениях коридоров, мостов и корпусов, но эта волшебная карта полностью меняла дело.

— Смотри, можно вот так приблизить, — показала комендант, раздвинув пальцы, — тогда карта становится подробнее. Любую точку назначения достаточно просто назвать. Например, — она склонилась над картой и отчетливо произнесла: — Как пройти в библиотеку?

Желтая точка тут же вспыхнула в левом крыле главного здания, и карта даже любезно проложила мне маршрут тонкой ниточкой пунктира.

— А на ней можно увидеть, где находится какой-нибудь определенный студент? — с замиранием сердца спросила я.

Хоть бы так и было. Тогда я буду держаться подальше от Себастиана и постараюсь не столкнуться с ним ни разу за весь срок обучения.

— Нет, — разбила мои надежды комендант. — Только план академии. После того, как разместишься, сходи к ректору и получи учебный план и расписание занятий.

— Кабинет ректора, — произнесла я, склонившись к карте, и желтая точка вспыхнула в центре академии. — Понятно.

— Вроде бы все, — кивнула комендант, вновь любовно погладив карман передника. — Учись хорошо, Мэдерли Эванс, и не упусти свой шанс. Ух, и везучая же ты!

Она снова мне подмигнула, точно мы какие-то заговорщики.

— Ага, — ответила я и, на всякий случай подмигнув ей в ответ, потащилась на зеленый огонек, который должен был привести меня в новый дом.

Шагая по узкой дорожке, усыпанной мелким белым песком, я чувствовала себя вороной в стае певчих птиц, или окуньком, затесавшимся среди золотых рыбок. На меня озирались, девушки снисходительно фыркали, оглядывая мое куцее пальтишко. Наверное, даже хорошо, что мне не нашлось места в женском общежитии. Я затаюсь в крохотном чуланчике в башне и постараюсь выполнить задание Первого, пока меня не вытурили из академии. А это обязательно случится.

Башня Альваро находилась в стороне от учебных корпусов. Толстое круглое здание из красного кирпича венчала острая черепичная крыша. По шершавой стене карабкался плющ, а массивную дверь кто-то открыл и заботливо подпер камнем. Башня напоминала сторожевой пост, но не хватало зеркал наверху. Впрочем, здесь они не были нужны — солнце висело над горизонтом, едва цепляясь за него нижним краем, и я все старалась повернуться к свету лицом, по сумеречной привычке не желая терять драгоценные лучи.

Глава 3. Повезло

Я переоделась в форму академии и покрутилась перед зеркалом в ванной. Шелковая блузка, мягкая юбка с идеально ровными складками, пиджак, который обнимал мои плечи как добрый друг, — все село прекрасно, нигде не жало и не болталось. Я расчесала волосы и завязала их в высокий хвост, как носили тут многие девушки. Теперь я была одной из них. Ну, бледновата, тощевата, но если не приглядываться, то обычная студентка.

Но я все равно чувствовала себя замарашкой, которая обманом попала на бал. Казалось, все превратится в тыкву, лишь часы пробьют полночь. Часы в комнате тоже были — в форме круглой кирпичной башни, точь-в-точь такой же, как настоящая. Я даже нашла свое окно с витражами. Впрочем, оно не мое. Я пойду к ректору и попрошу поселить меня в женское общежитие. Если к башне Альваро прилагается сам Альваро, то не надо мне такого счастья.

Я осторожно выглянула из комнаты и, сверяясь с картой, пошла вниз. Желтый огонек привел меня в главное здание академии, к широкой лестнице, по обе стороны которой сидели изваяния из черного, белого и розового мрамора. По левую руку — псов, по правую — кошек.

— Ты все перепутала! — донесся до меня девичий голос. — Чтобы сдать боевку, надо тереть нос черному псу Альваро!

Вздрогнув, я быстро прошла мимо грозной собаки из черного мрамора. По темной шерсти бежали золотые прожилки, и мне показалось, будто пес сверкнул в мою сторону взглядом.

Себастиан охамел! Сперва чары, потом взятка комендантше… Да еще его тупая уверенность в том, что я должна быть счастлива и благодарна, и лишь по скудоумию не бегу к нему в спальню, снимая трусы. Ябедничать нехорошо, но должна же найтись на него управа? К тому же другого варианта я не видела.

Я пересекла холл, задержалась у фонтана, который журчал прямо в здании. Взглянула на желтый огонек на карте, потом на медную табличку на двери. Р.К. Шанрис — значилось на ней, и чуть ниже — ректор. Выдохнув, я постучала в дверь.

— Войдите, — позволил приятный женский голос.

Я открыла дверь и вошла в просторный кабинет, залитый солнцем. Женщина, сидящая за столом, взглянула на меня с вежливой улыбкой. Ее золотистые волосы нимбом светились вокруг узкого лица, а голубые глаза сияли так сильно, что любой определил бы в ней чара.

— Мне нужен ректор, — сказала я.

— А я по-вашему — кто? — любезным тоном поинтересовалась она. — Ректорша? Ректорка? Ректоресса?

— Простите, — смутилась я, осознав свою ошибку. — Я думала…

— Что ректором обязательно должен быть мужчина, — закончила она. — Все как обычно: зашоренность, стереотипы, прискорбная узость мышления. По какому вопросу?

— Я новенькая, — ответила я, чувствуя себя полной дурой. — Мне сказали — надо к ректору.

Вздохнув, она плавным жестом указала на стул напротив, и я села, сложив руки на коленях. Ректор взглянула на меня пристальней.

— Тень, — утвердительно произнесла она.

Похоже, форма академии ее не обманула. Я кивнула, но, спохватившись, добавила:

— Была. Если во мне есть свет, то я уже не тень, так?

Хмыкнув, она достала из ящика металлический кругляш и протянула мне. Я взяла его и послушно прижала ко лбу, как делали те двое у таверны, но ректор выразительно закатила голубые глаза и пояснила:

— Просто подержи в руках и отдай.

Когда я, сгорая от стыда, положила перед ней кругляш, тот засветился краешком сектора.

— Девять. Еще хуже, чем можно было предполагать, — скорбно пробормотала она и, взяв тонкую ручку, нарисовала девятку прямо в воздухе.

Цифра вспыхнула и улетела куда-то к потолку, и я провела ее взглядом. Странно, когда мой чаросвет измеряли те двое в черном, уровень вроде был выше…

— Итак, — ректор обратила на меня холодные голубые глаза.

— Мэдерли Эванс, — поспешно назвалась я, но, кажется, мое имя ей было ни к чему.

— Тебе выпал уникальный шанс, — равнодушно продолжила женщина, и не подумав представиться в ответ. — Редкий и драгоценный. Но если ты не сумеешь им воспользоваться, то поедешь назад, в сумеречную дыру, откуда тебя принесло каким-то неведомым ветром. — Уголки ее губ брезгливо поджались, будто этот ветер еще и вонял. — Вопросы?

Щеки загорелись, словно мне влепили пощечину.

— По поводу проживания, — все же выдавила я. — Комендант определила меня в комнату, но…

— Не хочу даже слушать, — отмахнулась она. Выудив из ящика стола листок, положила передо мной. — Вот учебный план и расписание. Книги получишь в библиотеке. Все вопросы по поводу комнат и бытовых проблем — к коменданту. Понятно?

— Да, — ответила я, забирая у нее листок.

Хотя я вообще не понимала, отчего она так на меня взъелась. Неужели только из-за того, что я решила, будто ректор — мужчина?

— На всякий случай поясню подробнее, — сказала ректор, поправив на шее цепочку, на которой сверкнул кулон в форме кошечки. — Каждому студенту академии присваивается рейтинг: уровень света плюс десять баллов сверху. За любой проступок, оплошность, драку баллы могут сниматься, но преподаватели не злоупотребляют этим правом. Все же в академии учат чарам, а не манерам. А вот за плохую учебу: за каждую заваленную контрольную, неподготовленный доклад, пропущенное без уважительной причины занятие — баллы снимаются незамедлительно. Ноль — пора домой.

Глава 4. Друзья

— Ты что, поселил тень в своей комнате? — изумился Фалько.

— В гостевой, — ответил Бастиан. — А что тебя удивляет? Ты же сам сказал, что в женском общежитии ее сожрут.

— А теперь у тени вообще не осталось шансов, — меланхолично заметил Кейден, который развалился на соседнем кресле и неспешно попивал молочный коктейль. — Найрин не простит такого оскорбления. Она, при всем уважении, злобная сука.

— Найрин из дома кошек, как и ты, — возразил Фалько.

— Какая разница? Она мстительная, жестокая и коварная. Слушай, Бас, так Найрин, выходит свободна?

— Если она тебе нравится, мог бы и раньше сказать, — ответил Бастиан.

— Она горячая штучка, — покивал Кейден. — И теперь наверняка захочет со мной переспать.

— Чего это вдруг? — не понял Фалько.

— Ну как же. Себастиан предпочел ей какую-то тень. Найрин будет мстить. Переспать с другом Баса — отличный способ.

— Я тоже его друг, — задумался Фалько и приосанился.

— Хотя скорее она отыграется на самой девчонке, — продолжил Кей. — Я, конечно, не оракул, как твоя мамочка, Фалько, но на сей раз вижу будущее ясно и определенно. В лучшем для тени варианте она удерет назад в Сумерки, поджав хвост. Как вышло, что в ней не увидели чаросвет раньше?

— Такое бывает, — ответил Фалько. — Свет может вспыхнуть позже.

— Задержка развития? — хмыкнул Кейден.

— Все с ней нормально, — сказал Бас, раздражаясь. — И есть, и будет. Я позабочусь.

Хотя Найрин и правда может стать проблемой. Однажды он обнаружил ее в своей постели голой и, в общем, был рад, но теперь понимал, что допустил ошибку.

— А зачем тебе это? — полюбопытствовал Кей. — Так сильно запал на нее?

— Тебе дело?

— Да. Потому что если бы тень официально стала твоей подружкой, то я бы не стал лезть. Но это попросту смешно. Себастиан Альваро и… Как ее там?

— Мэдерли, — подсказал Фалько.

Кейден слизнул с губ молочный след и протянул Фалько пустой стакан.

— Будь другом, сделай еще. Побольше сиропа. Я люблю сладенькое.

— Тень моя, — ответил Бастиан. — А ее статус тебя волновать не должен.

Кейден снисходительно улыбнулся и потянулся в кресле как кот.

— Поспорим? — предложил он. — Как насчет пари? Конечно, у тебя преимущество — общая территория, горячие воспоминания… Но я не боюсь сложных задач.

Фалько растрепал все детали их знакомства, и теперь Монтега словно почуял забавную игру. А может, просто нашел способ задеть заклятого друга.

— В вашем пари я бы поставил на Найрин, — вздохнул Фалько. — Она первой поимеет тень. И сделает это максимально жестко. Бедная, бедная девочка… Я чую, прольется кровь…

Он привычным жестом расправил пальцы, пошевелил ими, словно перебирая невидимые струны мироздания, а потом принес на столик коктейли. Кейдену достался молочный, а перед Басом появился ягодный. Быть может, Фалько и правда унаследовал способности своей матери? По крайней мере, с напитками угадывал точно.

— Думаю, это будет легко, — заявил Кейден, потягивая коктейль. — Несколько изящных комплиментов, цветы, быть может — подарочек…

Он щурил глаза и хитро поглядывал на него сквозь рыжие ресницы, — точно как кот, который осторожно трогает лапкой то, что нельзя, проверяя границы.

— Нет никакого пари. Вы можете оба свалить и оставить меня в покое? — спросил Бас, не особо на это рассчитывая.

— Нет, — мотнул головой Кейден. — Я собираюсь уравнять шансы на победу. Познакомиться с тенью и показать себя во всей красе.

— Во всей сразу, может, не надо, — засомневался Фалько.

— Блондинки уже поднадоели, — продолжал Кейден. — Пора разнообразить постельный рацион. А вот и наша малышка.

Бастиан обернулся и увидел в прихожей Мэдерли, которую едва можно было разглядеть за башней из книг.

— Давай помогу, — первым сориентировался Фалько. Он метнулся к Мэди, без особого труда отобрал почти все книжки и бесцеремонно прошел в ее комнату. — О, да тут очень неплохо! — донеслось оттуда. — Бастиан, почему ты не предложил эту комнату мне?

— Потому что ты не такой симпатичный, — ответил вместо него Кейден и гибко поднялся с кресла. — Кейден Монтега, для тебя — просто Кей, — представился он и даже попытался поцеловать тени руку, но она вцепилась в оставшиеся книги как в спасательный круг.

— Я правильно поняла? — спросила Мэдерли. — Вы только что поспорили, кто первым со мной переспит?

***

Я медленно поднялась по винтовой лестнице, на каждом шагу рискуя грохнуться вместе с книжками, задержалась у двери, пытаясь справиться с ручкой, и успела услышать часть разговора. Себастиан спорил обо мне со своим другом. Тот словно сошел с плакатов о величии чаров: золотые волосы с легкой волной, высокий лоб, благородные черты и честный взгляд кристально-голубых глаз. Сразу видно — та еще сволочь.

Паузу прервал долговязый рыжий детина, которого я помнила еще из таверны.

Глава 5. Первый день

Мэдерли проснулась рано. Лежа в кровати, Бас слышал, как она бегает туда-сюда по комнате, потом что-то загрохотало, а следом сработал будильник, который он сам ей и завел.

Откинув одеяло, Бастиан поднялся с кровати и вышел в зал.

Первым уроком сегодня стояло прорицание, и он собирался с чистым сердцем его прогулять, но не хотел пропустить появление Мэдерли.

— Умолкни, зараза! — страдальчески взмолилась тень за дверью, из-за которой раздавался оглушительный лай.

Дурацкие часы: копия башни, а вместо кукушки выскакивал черный пес.

— На трубу нажми! — громко подсказал Бастиан.

Лай стих, и вскоре дверь приоткрылась. Мэди протиснулась в узкую щелку и настороженно на него посмотрела. Белая блузка, синяя юбка, гольфы почти до колен — Бас толком не понимал, как можно выглядеть соблазнительно в таком скромном наряде, но факт оставался фактом.

— Кофе будешь? — спросил он.

— Нет, — быстро отказалась она.

Бастиан пожал плечами и отвернулся к плите.

— А давай установим правила совместного проживания, — неуверенно произнесла Мэди. — К примеру, не появляться на общей территории в трусах.

Бастиан обернулся и широко улыбнулся.

— Рад, что ты предложила, — миролюбиво сказал он. — Но я немного стесняюсь их снимать. Давай ты первая.

Тень вспыхнула и умчалась. А Бастиан заварил кофе, взял яблоко и направился в ее комнату.

Как он и понял по доносившимся вчера звукам, Мэди двигала стол. Слово Альваро оказалось для нее пустым звуком, и она попыталась защититься от возможного вторжения. Бастиан солгал бы, если бы сказал, что это не приходило ему в голову.

Узкая кровать была заправлена без единой складочки, а подушка взбита и поставлена уголком. Учебники для первого курса ровным рядком стояли на полке, а одну из декоративных подушек Мэди положила на подоконник. Бастиан задумчиво доел яблоко и, заглянув в ванную комнату, метким броском отправил огрызок в мусорную корзину, которая тут же зачавкала, проглотив угощение без следа.

На полке у зеркала сиротливо стояла зубная щетка, а на батарее сохли белые трусики. Бастиан немного поразмышлял над тем, не будет ли он озабоченным извращенцем, если высушит трусы Мэди с помощью светочар, но потом решил, что он, в конце концов, занят прямо противоположной задачей.

Выйдя из ванной, он снова посмотрел на стол, который теперь ютился у двери. Таскать его туда-сюда у тени не хватило сил. Даже обидно: пока он клеил артефакт-зеркалку, Мэди готовилась защищаться от него самого.

Что ж, у него найдется чем на это ответить.

***

Рыжую шевелюру Фалько я приметила издали и обрадовалась ему как родному.

— Привет! — просиял он улыбкой. — В столовку?

Я так волновалась, что кусок в горло не лез. А вот Фалько сожрал полную тарелку каши, умудряясь при этом еще и болтать.

— Архитектура света — мрак, как ни парадоксально, — жаловался он. — Все эти схемы отражений, преломление лучей — кромешный кошмар. Математика и строгий расчет. На втором месте в моем личном рейтинге отстоя — прорицание, но по противоположной причине. Там сплошные догадки, не за что уцепиться. Все равно что ловить солнечные зайчики.

— Твоя мать предсказательница, — вспомнила я.

— И это тоже, — вздохнул Фалько. — Прорицание преподает моя мать, и это ужасно.

Я лишь усмехнулась, не сумев проникнуться его страданиями. Оглядела столовку, невольно отметила недостатки: столы расставлены слишком тесно, стены уныло серые, да и выбор блюд небольшой — каша да оладьи. Сюда бы тетю Рут, уж она бы развернулась... Почти все столы были свободны, большинство студентов предпочитали не завтракать, а поспать подольше. Две девчонки в углу шушукались, тайком поглядывая на меня. А может, на Фалько.

— Травоведение тоже так себе, все эти листики, корешки — тоска, — продолжал он. — Зато препод обещал сводить нас в Ночь, чтобы нарвать каких-то особых цветов. Слушай, Мэди, ты ведь из Сумерек. У вас до Ночи — рукой подать. Ты ходила туда?

— Ага, — кивнула я. — И не раз.

— Серьезно? — изумился Фалько. — Тебе не было страшно?

— Было, — сказала я.

— Зачем же тогда ты туда пошла?

— Вообще-то как раз за травами, — ответила я. — За некоторые очень хорошо платят в лекарнях. А еще моя тетя умеет делать крышесносную настойку из тьмошника. Это такие ночные ягоды. Вкус волшебный.

— Так значит, в травоведении ты сечешь? — уважительно произнес Фалько.

— Скоро узнаем, — ответила я.

По пути в аудиторию я немного успокоилась. Школу я закончила хорошо, и учиться мне нравилось. Понятно, что наша скромная сумеречная школа не сравнится с академией чаросвет, но принцип должен быть одинаковым: старайся — и все получится.

А потом Фалько показал мне стену почета. Ну, или позора — в моем случае. На черной глянцевой стене сбоку от главной лестницы горели имена всех студентов, а рядом — рейтинг. На первом месте, в недосягаемой высоте, сияло имя Себастиана Альваро. А вот мое оказалось у самого плинтуса: Мэдерли Эванс, восемнадцать. Не успела я возмутиться, что должно быть на балл выше, как Фалько провел пальцами по стене, разворачивая расчет: девять — уровень света, десять — бонус при зачислении, минус один балл — ректор Шанрис за плохое поведение.

Глава 6. Разборки

Мэди вернулась домой поздно, когда Себастиан всерьез подумывал идти ее искать. Она вошла в зал, посмотрела на дверь своей комнаты, потом на него.

— И как это понимать?

— А как это можно понять? — невозмутимо переспросил он, отложив в сторону учебник по твареводству.

Мэди подошла к двери, потрогала огромный амбарный замок. Бастиану пришлось хорошенько порыться в хозблоке, чтобы найти подходящий.

— Такими закрывают клетки с ночными тварями, — пояснил он. — Так что теперь можешь спать спокойно.

Мэди вздохнула, скинула туфли возле ковра и, пройдя по нему босиком, села в кресло напротив, поставив сумку сбоку.

— Ты издеваешься? — спросила она.

— Немного, — не стал отрицать Бастиан. — Но ты первая начала. Подпирала дверь столом, будто я как какой-то дикий зверь буду к тебе ломиться. Теперь тебе будет куда удобнее и не надо царапать пол.

— Я поцарапала пол? — испугалась Мэди.

Бастиан закатил глаза.

— Да царапай ты там что хочешь, дело не в этом!

— Погоди, так ты заходил в мою комнату, пока меня не было, — поняла она.

— Ну, да, заглянул, — подтвердил Бас. — И плотник тоже. А тебе есть, что скрывать?

Она помолчала, разглядывая его своими бездонными синими блюдцами. Красивая. Хрупкая. Как будто уставшая.

— Есть хочешь? — вырвалось у него, но Мэди мотнула головой.

— Я только из столовки.

— Как прошел день?

— Вроде нормально, — ответила она, — в целом.

— Что не так? — тут же уловил он.

— Ну, я вернулась домой, а на двери в мою комнату висит большущий замок, и у меня нет ключа.

Бастиан с видом фокусника вытащил из-за спины ключ длиной в две ладони.

— Здорово, — покивала Мэди. — Таким и убить кого-нибудь можно.

— Откуда столько агрессии? Ты ведь чар теперь. Должна нести в мир свет и добро.

Мэди покусала губы, как будто раздумывая, стоит ли говорить, и быстро выпалила, словно боясь передумать:

— Твоя бывшая подружка сказала чарослово. Долорес. Как это вообще работает? Вот я его говорю — и никакого эффекта.

Бастиан нахмурился и, подавшись вперед, хотел взять ее за руку, но Мэди ее отдернула.

— Твой амулет сработал как надо. Меня не задело. А вот ей, похоже, досталось.

— Я поговорю с Найрин, — отрывисто пообещал Бас.

— Может, стоило раньше это сделать? Вы встречаетесь?

— Не то чтобы…

— Похоже, она думает по-другому. Она даже не дала мне ничего сказать! Просто подловила в пустом коридоре! А потом корчилась там от боли…

Мэди оборвала свою пылкую речь и отвела взгляд, как будто и правда переживала за Найрин, которой совершенно справедливо прилетела ответка.

— Зеркалка рассеивает чары, так что она получила не полный удар, — успокоил ее Бастиан. — Да и ее собственная защита должна была сработать. Не переживай за Найрин. Тебе было бы гораздо хуже.

Он не стал сдерживать любопытства и заглянул сегодня на стену рейтинга. Имя тени стояло в самом низу. Ей придется несладко в академии чаросвет, где все зависит от того, как сильно ты, собственно, светишь.

— А где в это время был Фалько? Он должен был присмотреть за тобой.

— А ты на него собак не вешай, — рассердилась Мэди. — Это твоя вина. Если ты пообещал что-то девушке или даже… сделал, то не должен был приводить в свою башню кого-то еще.

Бастиан хмыкнул и, откинувшись на спинку кресла, покрутил между пальцами ключ.

— Милая моя, здесь не Сумерки, — напомнил он. — Тут не стесняются наслаждаться жизнью во всех ее плотских проявлениях. А моя башня открыта для жаждущих.

— То есть ты, вроде как, шлюха? — невинно уточнила Мэди.

Бастиан чуть не задохнулся от внезапного обвинения, но после ухмыльнулся.

— Денег я не беру и сам выбираю, кому повезет. А ты что, ни с кем?..

Мэди пожала плечами.

— Может, у нас в Сумерках и глушь, но я не считаю неразборчивость в связях поводом для гордости. Вполне разумно подождать до свадьбы.

— По-твоему, я обязан жениться на каждой, с кем переспал?

На бледных щеках Мэди вспыхнул румянец, но она не отвела взгляд.

— Плевать мне, на ком ты там женишься, Себастиан, — заявила она. — Разве что это запишут в учебниках, и мне придется зубрить твое генеалогическое древо. Как раз по истории задали дом Альваро. Так что давай сюда ключ, я пойду делать уроки.

— А волшебное слово?

— А может, хватит с меня уже волшебных слов? Дай сюда быстро!

Вскочив, она попыталась схватить ключ, но Бастиан завел руку за спину. Мэди подалась к нему, не успев растерять азарта, прижалась грудью к его плечу, пытаясь дотянуться до ключа, и он рефлекторно придержал ее за талию, чтобы не грохнулась с кресла. Дыхание перехватило от ее внезапной близости, от нежного запаха, мягкости волос, коснувшихся ладони… Мэди лишь через мгновение осознала, что сидит у него на коленях. Она соскользнула на пол и, помявшись, протянула руку.

Глава 7. Подстава

То и дело сверяясь с картой, я подбежала к приземистому деревянному зданию, вытянутому в сторону леса.

— Где тут аудитория? — спросила я у женщины, неспешно загребающей скошенную траву.

Она выпрямилась, оперлась о грабли и посмотрела на меня.

— А чему ты собралась учиться, дорогуша?

За ее спиной вытянула шею рыжая корова и тоже уставилась на меня. Ярко светило солнце, стрекотали кузнечики, и пахло травой и навозом, а вовсе не знаниями.

— Законам чар, — ответила я, уже осознавая подвох.

Женщина усмехнулась и переглянулась с коровой.

— Новенькая?

Я кивнула.

— Это старая шутка, — вздохнула тетка. — Студенты чаруют карту, и все дороги путаются.

Я с ужасом посмотрела на предательскую карту в своих руках.

— Иди в главное здание, — посоветовала женщина. — Попроси кого-нибудь из студентов постарше снять путалку. Или еще какого чара.

Я поблагодарила ее и со всех ног бросилась к главному зданию, понимая, что катастрофически опоздала. Вбежав в холл, с облегчением заметила золотые волосы и знакомое лицо и кинулась к Кейдену.

— Сними путалку, пожалуйста, — скороговоркой попросила я.

Монтега без лишних вопросов положил кисть на карту, плавно потянул вверх кончики пальцев, как будто снимая невидимую вуаль, и, смяв едва заметное сияние в кулаке, отшвырнул в сторону. Огонек аудитории тут же переместился в левое крыло корпуса.

— Спасибо! — воскликнула я и помчалась туда.

Перед дверью в аудиторию вытащила расписание, чтобы вспомнить имя профессора, и постучала.

— Простите за опоздание, — сказала я, открыв дверь.

Профессор спустила очки на кончик длинного носа и окинула меня пристальным взглядом.

— Урок идет уже десять минут, — сообщила она недовольно. — Это недопустимо.

Я шагнула в сторону парт, но профессор остановила меня.

— Я не позволяла вам садиться. Новенькая? Не узнаю вашего лица.

— Мэдерли Эванс, — представилась я. — Обещаю, профессор Клювдис, больше это не повторится.

Класс сперва затих, а после грянул от хохота. Фалько страдальчески закрыл глаза ладонью. А профессор побагровела от гнева.

— Вон! — приказала она, ткнув пальцем в сторону выхода. — Закройте дверь с обратной стороны, девушка!

Я попятилась, захлопнула дверь и услышала.

— Надо же. Опаздывает, еще и хамит.

— Тень, — произнес нежный девичий голосок. — Чего еще от нее ожидать?

— Тишина. Продолжаем занятие. Итак, чары делятся на три категории по праву применения. Допустимые…

Я отошла от кабинета и, вынув расписание, зашипела от досады. Над ним тоже кто-то явно поработал. Профессор Гильденсторм превратился в Гнильденбровь, а профессор Понки в Пончик. Остается догадываться, как на самом деле зовут преподавателя законов чар, но явно не Клювдис. Учитывая ее длинный нос, новый вариант имени точно не пришелся ей по вкусу.

Я понуро спустилась в холл, но Кейден уже исчез. Смочив ладонь в фонтане, протерла лоб и, подумав, пошла в библиотеку.

— Путалка? — спросил Расмус, когда я положила перед ним расписание. — Простая штука, но забавная.

— Ничего смешного, — буркнула я. — Как только им удалось это провернуть?

Понятно — как. В раздевалке перед боевкой. Кто угодно из девушек мог заглянуть в мою сумку и начаровать подставу. Я быстро сунула руку в боковой карман, но артефакт Первого был на месте. Выдохнув, я немного успокоилась, а Расмус протянул мне исправленное расписание. Учителя по законам чар звали Ирена Блювис. Никаких клювов. Кошмар.

— Такое случается, — попытался утешить меня библиотекарь. — Но лучше не оставляй вещи без присмотра. Теней не любят в академии чаросвет.

— А кого из теней вы знали? — полюбопытствовала я.

— А почему ты решила, что я кого-то знал? — ответил он вопросом на вопрос.

— При первой встрече вы по запаху поняли, что я из Сумерек. Выходит, чей-то запах вы знали очень хорошо.

Библиотекарь усмехнулся, полистал страницы книги, лежащей перед ним.

— Верно, — задумчиво сказал он. — У меня был близкий друг из Сумерек.

— Вы пытались его спасти? — вырвалось у меня. — Вы ведь были там, Расмус. На месте трагедии.

Он поднял голову, и мне показалось, что за темными стеклами очков вспыхнул свет. Я молчала, напряженно ожидая ответа, и мое сердце стучало так громко, что Расмус, верно, мог его слышать.

— Это не тайна, — отрывисто бросил он. — Да, я приехал на место трагедии первым. Пытался помочь, использовал весь свой чаросвет. Выжег радужки полностью. Это могло стать историей героя. Подвигом.

— Вы и есть герой, — возразила я.

Расмус мотнул головой.

— Я опоздал. Все погибли.

Глава 8. Проверка

День выдался непростым, что и говорить. Сперва я разбила губу тренеру, потом были путалка и опоздание, откровение библиотекаря, архитектура света, на которой я не смогла удержать язык за зубами, и история с контрольной, которая еще явно аукнется. Так что мне вообще не хотелось общаться с Бастианом, пусть даже Найрин дала на это свое высочайшее позволение. Но не успела я сказать, чтобы он отвалил, как из-за двери прозвучал голос:

— Мэди? Это Кейден Монтега. Что это было, с путалкой? Ты в порядке?

Я соскользнула с подоконника и, подойдя к двери, отодвинула засов и открыла. Кейден дружелюбно улыбнулся и оперся о косяк — вроде невинный жест, но закрыть дверь я уже не могла.

— Увы, с урока меня выгнали за опоздание, но все равно спасибо, — ответила я.

— Дай угадаю, — он прищурил один глаз и направил на меня палец. — Законы чар?

— Точно, — кивнула я. — Фелиция Фокс могла бы тобой гордиться.

— Боюсь, дара прорицания мне не досталось, — вздохнул Кейден. — Но я наблюдательный. Угостишь меня чаем? А я расскажу тебе про преподов.

Я чувствовала себя немного неловко, хозяйничая за барной стойкой Бастиана, но с Кейденом оказалось очень легко общаться. Можно было просто молчать — он говорил за двоих.

— Законы чар — та еще галиматья, — откровенничал Монтега, устроившись на высоком стуле. — Главный закон — чарам можно все, а если нельзя, то все равно есть лазейка. Главное — не уснуть на уроке. Ну и особо не выпендриваться. Лучше вообще не болтать, сидеть тихо и не опаздывать. Профессорша — страшная зануда. Шуток не понимает, комплиментам не верит, хоть тут она и права… А по истории, Мэди, ты, конечно, дала жару.

Кейден широко улыбнулся, и я с ужасом на него уставилась.

— Все уже знают?

— А то, — подтвердил он. — Сплетни и слухи расходятся в академии чаросвет, как круги по воде. Твоя версия с богиней-мамой даже милая. Но все куда прозаичнее. Подай-ка мне яблоко.

Он зашел за стойку бара и, протянув руку за моей спиной и невзначай погладив меня по заднице, отодвинул ящик с приборами. Достал нож, забрал яблоко и ловко почистил половину.

— Вот наша планета, — сказал он, держа яблоко за хвостик. — Сторона без кожуры обращена к солнцу. Допустим, солнцем будет чашка. Кстати, чай замечательный, только добавь еще ложку сахара, я люблю послаще. Итак, планета движется вокруг солнца, — он плавно отвел яблоко в сторону, — одновременно вращаясь вокруг своей оси. Но скорость практически совпадает. То есть один оборот вокруг солнца совершается за то же время, что яблоко крутится вокруг себя. Получается, что эта сторона, со шкуркой, всегда в тени, а эта, очищенная, жарится под лучами. А граница, по периметру яблока, наш ареал обитания. Из-за наклона планеты есть небольшие колебания дня и ночи, но в целом вот так. В Сумерках вам этого не рассказывали?

Я пожала плечами, чувствуя себя полной дурой.

— Я решила, на истории нужно что-то другое.

— Твоя история весьма романтична, — снисходительно одобрил Кейден. — А Гильденсторм — просто придурок. Активно подлизывает ректорше и пресмыкается пред власть имущими. Боюсь, тебя он не будет ставить ни во грош. Но он не отходит от программы, так что просто выучи, что там в учебнике, и будешь в порядке.

Я кивнула.

— А как у тебя с архитектурой света? — поинтересовался он. — Многим она дается непросто, но я в ней, без лишней скромности, просто боженька.

Вот уж в чем Монтегу нельзя было упрекнуть, так это в скромности.

— Так в себе уверен?

— Профессор Строк постоянно приглашает меня на эти его ужины для избранных — будущей элиты рубежа, — похвастался Кей. — Это нечто вроде закрытого клуба.

— Вот как? — теперь я правда заинтересовалась. — Что еще за клуб?

— На последнем курсе чаросветы определяются, чем заниматься дальше. Бас — первый в боевке, у меня же куда лучше получается работать головой, — Монтега постучал пальцем по виску. — На собраниях клуба мы обсуждаем различные схемы построения башен. Как оптимизировать подачу света на темную половину, как обеспечить население необходимыми территориями, вот это вот все. Людей все больше, пригодных территорий мало, пора принимать меры.

— Вы хотите освоить новые земли? — поняла я. — Еще дальше в Ночь? Но и в Сумерках жизнь не сахар.

Вспомнив о его просьбе, я добавила ложку сахара в чай.

— Но ты ведь там жила. И выросла вполне себе симпатичной, — он размешал сахар, а его взгляд тем временем прошелся по моему лицу, задержался на губах и скользнул ниже. — Что там у вас с Басом? Я еще не проиграл пари?

— Бастиан не стал спорить, — напомнила я.

— Ну, знаешь, мы просто не обозначили ставку. Но в данном случае она и не важна. Сама суть спора — уже достаточный приз.

— Я не собираюсь спать ни с одним из вас, — отрезала я.

— Почему? — удивился Кейден. — У тебя, крошка, шикарный выбор. Ты-то не проиграешь ни в одном из вариантов. Или ты собираешься отучиться в академии, а потом вернуться в свою глушь? Очнись! Пути назад нет. Твоя жизнь переменилась. Так бери от нее все!

— Например, тебя? А не слишком ли ты торопишься?

Глава 9. Совет

Я просидела в комнате допоздна и легла спать голодной. Свет под моей кожей погас, но я чувствовала его — теплый клубок, свернувшийся в животе. Он легко откликался, вспыхивал на кончиках пальцев, перетекал по линиям ладоней и отражался в глазах. И это было очень странно.

Утром, одевшись, я взяла сумку и вышла из комнаты, намереваясь быстро-быстро проскочить через зал и удрать. Бастиан что-то готовил за барной стойкой, пахло свежим хлебом и кофе. Звякнула ложка, выпавшая у Баса из рук. Я ограничилась скупым кивком и поспешила к выходу, но мне навстречу шагнула Фелиция. В салатовом платье чуть ниже колен, с белым цветком в рыжей копне волос, она широко улыбнулась и, приобняв меня, ненавязчиво развернула в глубь зала.

— Ступеньки в башне такие крутые! — с восторгом сказала Фелиция, взяв меня под локоть. — Все равно что зарядку сделала. Как спалось, Мэди?

Отвратно спалось. Я едва вообще смогла заснуть.

— Хорошо, спасибо, — ответила я.

Она подвела меня к барной стойке, так что я вынуждена была усесться на стул прямо перед Бастианом. Он сегодня был традиционно с голым торсом, но в шортах.

— Доброе утро, Фелиция, — сказал Бас, не особенно удивившись. — Хотите кофе?

— Хочу, — не стала отказываться она, садясь рядом. — Пахнет обалденно. И еще чего-нибудь перекусить для Мэди. Она не успеет заскочить в столовку.

Бастиан поставил передо мной кофе и тарелку с бутербродами: хлеб, творожный сыр, прозрачный ломтик груши.

— Ух ты! У него уже все готово, ты погляди. Я украду один? — она подцепила бутерброд тонкими пальцами и, зажмурившись от удовольствия, откусила.

— А вы тут какими судьбами? — поинтересовался Бастиан.

— Меня достало, что ты прогуливаешь прорицание, — сообщила Фелиция, прожевав. — Так что я решила лично сопроводить тебя на занятие.

— Вообще-то сегодня я собирался пойти, — сказал он.

— Тем более, — улыбнулась она. — Нам с тобой как раз по пути.

— Я как-то не в том возрасте, чтобы меня на урок вела мамочка, пусть и чужая, — заявил Бастиан.

— Я заметила, — хмыкнула Фелиция. — Прикройся, ради бога, а то я чувствую себя развратной старушкой. Надо будет сказать Алефу, что он хорошо с тобой поработал.

— А если я не пойду? — с вызовом спросил Бастиан, опершись обеими руками о стойку. — Думаю, я легко переживу потерю пяти баллов, или сколько там снимают за прогул без уважительной причины.

Фелиция сделала еще один глоток кофе, блаженно прикрыла ресницы.

— Ты абсолютно прав, — согласилась она. — С твоим рейтингом ты можешь вообще не ходить на прорицание, и я никак не смогу на это повлиять.

— Вот именно, — усмехнулся он.

— Однако, — протянула Фелиция, — никто не запретит мне подойти к каждой первокурснице в академии и шепнуть, что у нее есть реальная вероятность стать Альваро. Надо лишь проявить немного настойчивости.

Бастиан цыкнул зубом.

— Вы опасная женщина, Фелиция Фокс.

— Спасибо, — мило улыбнулась она. — Иди, одевайся, я тебя тут подожду.

Он скрылся в своей комнате, и Фелиция повернулась ко мне.

— Мэди, дорогая, — произнесла она, — я не могу ответить на твои вопросы.

Я разочарованно захлопнула рот.

— Дело в том, что помимо видимого жизненного пути, — Фелиция неопределенно взмахнула рукой, и ее браслеты зазвенели, — есть и другой, не менее, а может, и более важный, — она прижала ладонь к груди. — Его каждый должен пройти сам. Ты ешь, ешь. Бастиан старался. Я, честно говоря, не подозревала, что он умеет готовить. Да еще и игнорирует майки. Всерьез подумываю приходить к вам на завтраки регулярно.

Она болтала, а я послушно съела бутерброд и попробовала кофе, который оказался крепким и совсем чуточку сладким. В воздухе едва уловимо пахло мятой, и это сочетание ароматов заставило меня покраснеть. Петушок вернулся на полку и смотрел оттуда с немым укором. Как я могла? Собиралась осадить нахала, а вместо этого снова с ним целовалась, позабыв обо всем.

— Что касается твоего прошлого, — начала Фелиция, и я так и замерла с чашкой у рта. — Ты сама его вспомнишь, очень скоро.

— Мне кажется, или вы помрачнели? — спросила я.

— Мне жаль, Мэди, но я и правда не могу тебе ничего сказать. Боюсь нарушить равновесие, которое и так очень хрупкое. — Она погладила меня по голове, отдернула руку и виновато улыбнулась. — Чуть не испортила тебе прическу. Привыкла, что Фалько вечно с вихрами.

— Ничего, — сказала я, сглотнув комок, образовавшийся в горле. Если бы у меня была мама, я бы согласилась ходить с вихрами.

— Знаешь, я ведь ни разу не была замужем, — призналась вдруг Фелиция.

Она пила кофе маленькими глотками, закинув ногу за ногу, и так энергично покачивая верхней, что я боялась, с нее туфля слетит.

— С папой Фалько у нас случился короткий и бурный роман, — продолжила откровенничать она. — Я полюбила его сразу и всем сердцем, как только увидела в своем вероятном будущем. Не мужчину, а сына, которого могла от него родить.