Академия Эвейл. Подснежники для Люции

1

Запах ввинчивался в сон. Точнее… вонь.

Мне снилось, что я снова в маленькой пекарне отца, где пахнет свежей сдобой и чуть кисловато тестом. Где солнечные лучи по весне пересекают небольшую кухню и птицы поют прямо у окна на старой яблоне. Сон был прекрасен.

А вонь нет.

Я пошарила рукой, ища подушку.

«Что такого забористого могла сварить Мария на зельеварении вчера, что так смердит? – подушка никак не находилась, и я, не открывая глаз, перевернулась на бок, уткнувшись носом в локоть. – В нашей подгруппе был простой опыт реакции серебряного зеркала в лекарственных препаратах. Или у нее факультатив? Делать ей больше нечего в пятницу вечером… Еще и в общежитие это пронесла…»

Кошмарное утро…

Мне очень не хотелось просыпаться рано в субботу, тем более что вчера…

Так.

Стоп.

Осознание сразу нескольких фактов из моей жизни рассеяло многодневный студенческий недосып.

Первое: я точно не возвращалась в общежитие академии после того, как отработала вечернюю пятничную смену в таверне.

Второе: Мария, моя сокурсница, спит тихо, не сопит и не похрапывает.

Третье: она спит на другой кровати в двух метрах от меня и никак не может сейчас нежно поглаживать мою руку…

- ААААА! – закричала я что есть силы, одновременно распахивая глаза, отскакивая от неопознанного спящего объекта и пытаясь найти что-нибудь тяжелое.

Тяжелым оказался томик «Зельеварение для первого курса, Академия Эвейл». Им-то я и огрела зашевелившийся объект.

А потом еще раз, и еще несколько раз.

Из-под одеяла, больше похожего на занавеску с кисточками, послышался возмущенный мужской вопль и ругань. Человек тщетно пытался выпутаться из парчовых складок и рюш, а я тем временем оценила обстановку.

Так. Я находилась там, где и запомнила себя: в комнате над таверной Вье Реле, в которой я закрылась, чтобы выучить пропущенные вечерние лекции. Она единственная не сдавалась постояльцам, потому как была закреплена за хозяином этого заведения, коего я за все три месяца работы не видела. Я и знала только старого управляющего Луи, но это точно был не он. Луи обладал большей комплекцией и храпел так, что слышно было из соседних помещений и даже на улице.

Оказалась я не в самом удобном для обороны месте. На большой кровати с пыльным старинным балдахином и зажатая между стеной и молодым человеком, выбравшимся наконец из сваленной на него ткани.

Парень помотал темной головой, застонал и посмотрел на меня льдистыми и абсолютно пустыми похмельными глазами.

— Это… вы… так… больно? Кричали? — просипел он.

— И еще раз закричу, если вы не уберетесь из моей кровати! — звонко ответила я и для придания веса словам притворно замахнулась учебником.

Молодой аристократ, а сомнений в том, что он аристократ, не было никаких, изучал уроки самообороны явно лучше меня и как-то так махнул рукой, что мой щит — том зельеварения — улетел к выходу из комнаты. Я же неуклюже повалилась сверху на парня и практически уткнулась в его шею носом.

Кошмарное утро не превратилось бы в самое кошмарное утро в моей жизни, если бы в момент, пока я пыталась выбраться из постели, боролась с ядреной смесью дорогого парфюма и перегара, путающимися складками парчи, собственным смущением, попранным самолюбием и прочим… Если бы в этот ужасный момент не распахнулась дверь и с криком «сюрприз!» в комнату не завалилось бы еще трое парней разбитной наружности и не сделали бы снимок на новомодный фотоаппарат.

Слишком много «бы» отделяло меня от нескольких ярких вспышек — компрометирующих фотографий со мной в главной роли. Хохот убегавших наполнил комнату так же стремительно, как до меня долетал смысл происходящего: мне конец! Если эти фотографии всплывут (а для чего их тогда делали?), то даже смена имени не поможет! Ну нет!

Местные охломоны с гиканьем и топотом сбежали по лестнице вниз, прихватив не только фотоаппарат, но и компромат, который может разрушить мою юную жизнь.

Говорю же – самое кошмарное утро в моей жизни.

- Девушка, вы не могли бы убрать ваше колено? – хриплым со сна голосом спросил парень, лежавший подо мной.

Я в мгновение ока соскочила с кровати, оправила смятые юбки. Чтобы наверняка убедиться в том, что одежда на мне (ну а вдруг?), кинула взгляд в большое овальное зеркало, чуть кривовато висевшее на приоткрытой дверце шкафа.

Рабочее платье измялось, но было при мне. Копна волос сбились на сторону, как будто бы какой-то кот их старательно вылизывал всю ночь. А аккуратные шоколадного цвета кудряшки без должного ухода превратились в мочалку.

Одно радовало – форма академии торчала из поставленной у кровати сумки, а аристократишка выглядел еще хуже, чем я.

Я постаралась, как можно более незаметно поднять свои вещи, но парень этот маневр раскусил и дернул лямку сумки первым.

- Так-так, что тут у нас? Форма, учебники… Ты магичка что ли, первый курс? – чуть надменно спросил он. – Водички не наколдуешь, первоклашка?

- Я маг земли! – гордо ответила я. – Я не первоклашка, а студентка первого курса! Отдайте мою сумку!