Академия героев, идиотов и случайных реакций

ПРОЛОГ

Закопать кузена в лесу за полчаса до рассвета — звучит хуже, чем было на самом деле. Мирослав уже успел умереть до меня. Разбойники перерезали ему горло в канаве за таверной. Мне оставалось только забрать документы и сделать единственное, что могла сделать порядочная девушка из обнищавшего рода.

При жизни Мирослав был таким идиотом, что я бы сама его прибила, если бы разбойники не сделали это за меня. Три часа он проорал на всю округу, что он великий маг из рода Нерисов и едет покорять академию «Чёрный Клык». Дар «Структура», как у меня, и дурацкая привычка привлекать внимание.

Внимание нашло его первым.

Тело нашлось в канаве. Глаза открыты, горло перерезано, документы разбросаны по земле. Разбойники забрали кошель, но бумаги не тронули. Кому нужны пропуски в академию, если ты безграмотный и тебе просто нужно на выпивку.

А мне эти бумаги были нужны как воздух.

Минуту просидела на корточках, разглядывая кузена. Виделись пару раз в детстве на больших семейных праздниках. Он тогда дразнил меня «девчонкой с проклятьем». Получил ударом в нос и разревелся. Тётушка сказала, что я жестокая. Отец сказал, что я молодец.

Отца казнили пять лет назад. За измену, сказал король. Но я знала правду: он узнал то, что не должен был знать. И перед смертью успел сказать только одно: «В академии, в тайном архиве, лежат документы. Возьми их. Тогда поймёшь, зачем меня убили». Тогда я не поняла, о чём он, но запомнила каждое слово.

Документы забрала, тело стащила в лес и принялась копать. Земля сырая и холодная, лопата из сарая таверны. Через час не осталось сил ненавидеть Мирослава. Только себя. За то, что мать работает на чужих огородах за миску похлёбки. За то, что стою в лесу с мёртвым телом, и это единственный шанс выбраться из дерьма, в котором мы живём.

Закопала быстро, без лишних слов. Только когда бросила последнюю лопату земли, позволила себе шепнуть:

— Прости, Мирослав. Ты был идиотом, но твоя смерть даст мне жизнь.

Луна висела низко, жёлтая и какая-то больная, будто старая рана, которая никак не затянется — в этом она напоминала мать. В лесу стояла такая тишина, что слышалось собственное сердце. Вытерла руки о штаны и пошла домой.

Мать ждала на пороге. Не спала всю ночь — это выдавали её глаза. Красные, опухшие, но сухие. Лидия Нерис не плакала. Даже когда казнили отца. Даже когда голодали. Даже сейчас, когда её шестнадцатилетняя дочь вернулась с похорон кузена, которого собиралась заменить.

— Сделала? — спросила она.

— Да.

Она кивнула и ушла в дом. Я следом за ней. На столе лежали ножницы и полотенце. Мать села на лавку и жестом велела садиться перед ней.

— Сбривай всё, под корень.

Она взяла ножницы, положила, снова взяла.

— Уверена?

— Мам, мы уже это обсуждали. Иду в «Чёрный Клык». Буду притворятся Мирославом. Мужчиной. Найду документы отца, узнаю правду, сниму проклятье и…

— Не снимай, — перебила она.

— Проклятье нельзя снять, только отложить. Твой отец искал способ три года и не нашёл. Ты не найдёшь.

— Тогда зачем ты меня отпускаешь?

Она провела рукой по моим волосам. Длинным, спутанным, грязным.

— Потому что здесь ты умрёшь. Не от голода, а от меча. Люди короля приходили вчера, искали нас. Они ушли, но вернутся.

Пальцы похолодели.

— Поэтому ты согласилась? Поэтому не спорила?

Она кивнула.

— В академии ты будешь в безопасности. Там есть тот, кто тебя защитит.

— Кто?

— Не сейчас. Когда придёт время узнаешь. Твой отец верил ему. И я верю.

Ножницы щёлкнули, и прядь упала на пол. Сквозь мутное оконное стекло я видела, как волосы исчезают — сначала до плеч, потом до ушей, потом под корень. Мать работала молча, и только когда последний клок упал на пол, выдохнула и отложила ножницы.

— Готово.

Старое зеркало в трещинах помнило ещё прадеда. Оттуда смотрел чужой человек. Короткие русые волосы торчали ёжиком, лицо стало острее, глаза казались больше. Серо-зелёные, отцовские. Те самые, из-за которых нас прокляли.

На портрете Мирослава, который я держала в руке, у него были длинные волосы и жидкая бородёнка. Я сбрила всё, даже бровям досталось. Теперь мы не были похожи вообще. Но писарю на входе будет плевать, эти люди видят десятки лиц в день, им главное, чтобы имя совпадало с бумажкой.

— Здравствуй, Мир, — сказала я отражению. — Теперь начинается новая жизнь.

Мать стояла за спиной, смотрела пустым, отстранённым взглядом.

— Не влюбляйся, — сказала она, и это прозвучало как приказ. — Помни о проклятье.

— Мам, я в мужскую академию иду. Кого я там полюблю? Идиотов?

Она ничего не ответила. Только достала из-под половицы маленький амулет — отцовский, узнала по серебряной оправе — и протянула мне.

— Он скроет, что ты девчонка. Носи не снимая.

ГЛАВА 1

До «Чёрного Клыка» я шла четыре дня.

Первый день почти бежала — боялась, что мать передумает и прибежит за мной с ножницами. Не прибежала. Я обернулась только раз, когда дом уже почти скрылся за холмом, и увидела её фигуру на пороге: маленькую, прямую, неподвижную. Мать стояла и смотрела мне вслед, и я знала, что она не уйдёт, пока я не исчезну. Пришлось отвернуться и зашагать быстрее, чтобы не разреветься.

В мешке были документы Мирослава, смена белья, краюха хлеба, кусок сала. Ни денег, ни карты, ни нормальной обуви. Только старые сапоги, которые мать заштопала так искусно, что дырки не разглядеть. Но ноги промокли уже через час.

На второй день встретила торговый обоз. Возчик — бородатый мужик с добрым, усталым лицом — согласился подбросить до перекрёстка за помощь с мешками. Я грузила, а он ругался, что я «хлипкий больно для парня». Пришлось соврать про болезнь, которая съела все мышцы. Он посмотрел с жалостью и дал кусок пирога с капустой. Я чуть не разревелась от этой дурацкой доброты, но сдержалась.

На третий день обоз свернул, и я пошла одна. Лес, поля, снова лес, мост под которым переночевала — темнело, а идти по незнакомой дороге в темноте глупо.

На четвёртый день я увидела академию.

«Чёрный Клык» стоял у подножия гор и выглядел так, будто его вырубили из скалы. Тёмный камень, острые башни, тяжёлые ворота с гербом. Говорили, академия выпустила больше боевых магов, чем все школы севера вместе взятые. Ещё говорили, что здесь готовят убийц, а после первого курса отчисляют половину. Я старалась не думать об этом.

Перед воротами толпились парни. Человек пятьдесят. Кто-то приехал в каретах с гербами, кто-то пришёл пешком, как я. Все выше меня, все шире. Я даже в сапогах едва достаю им до плеча, а вешу, наверное, как их меч.

— Ты откуда такой? — спросил парень в кожаной куртке. — Из приюта для золотушных?

— Из деревни, — ответила я. — Мы там все такие. Генетика.

— Генетика? Это что за хрень?

— Неважно.

Я отвернулась и чуть не врезалась в парня примерно моего роста. Светлые волосы, круглое лицо, веснушки. У него был такой же дырявый мешок, как у меня. Он улыбнулся.

— Тоже думаешь, что мы тут самые маленькие?

— Не думаю. Это и так ясно.

— Я Кай, — он протянул руку. — Из Рыбачьей бухты.

— Мир, — я пожала её. — Из деревни, которой на картах нет.

— И как тебя туда занесло?

— Родился. А тебя?

Он усмехнулся.

— Отец рыбачит, мать сети вяжет. Решил, что лучше рубить врагов, чем чинить снасти.

— Умный выбор. Только враги тоже так думают.

Он засмеялся, и я поняла, что, кажется, нашла первого человека здесь, который не хочет меня прибить.

Очередь двигалась медленно. Когда подошла моя очередь, писарь взял мои бумаги и начал сверять с портретом Мирослава. Я молилась всем богам, чтобы художник был бездарным. Видимо, боги меня услышали и писарь равнодушно махнул рукой.

— Проходи. Это тебе, — он протянул свёрток. — Форма. Завтра наденешь.

Дальше меня ждал стражник. Обыскал быстро и грубо, задержался на рёбрах. Сердце ушло в пятки. Если бы он полез выше — нащупал бы повязку. Ниже — понял бы, что кое-чего не хватает. Но ему было лень. Он отступил, кивнул, и я прошла.

Внутри академия оказалась ещё мрачнее. Коридоры из серого камня, факелы, запах сырости. Вдоль стен стояли парни и косились на меня.

— Эй, малек, — окликнул меня здоровенный парень с рыжей бородой. — Ты вообще боец?

— Боец, — сказала я, не останавливаясь.

— С виду не скажешь.

— А ты с виду похож на шкаф. Я бы на твоём месте не хвастался.

Он не успел ответить, потому что я уже завернула за угол.

Потом была очередь к декану.

Я вошла в кабинет и… прилипла к полу. Потому что Альрен Неймар оказался тем ещё красавчиком.

Высокий, подтянутый, с короткими пепельно-русыми волосами и лёгкой сединой на висках, которая делала его только привлекательнее. Серые глаза с острым внимательным взглядом, лёгкая небритость, чёрная одежда с серебром. Он сидел за огромным столом и выглядел так, будто вышел с обложки романа.

Я сразу узнала его, ведь о нём говорили даже в нашей дыре. Декан «Чёрного Клыка». Один из сильнейших магов севера. Говорили, он может перестроить любой магический поток одной мыслью.

Но никто не говорил, что он такой красивый. Видимо, эта информация до деревень не доходит.

Я закрыла дверь и встала перед столом, стараясь не пялиться. Получалось плохо. Сначала он смотрел равнодушно, как на очередного новичка. Потом его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на глазах и задержался. У меня внутри всё перевернулось.

— Нерис? — спросил он. Голос низкий, спокойный, с хрипотцой.

— Нерис, — подтвердила я.

Он молчал. Секунду, другую, третью. Я стояла не дыша и чувствовала, как его взгляд давит на меня. Боялась, что он видит меня насквозь.