Академия хаоса. Когда рушатся стены

1. Письмо

— Нет, мы не можем создать человека, Миранда Корвена, — раздраженно ответила Марлиза Куфон, закатывая глаза и всем своим видом демонстрируя, как ей осточертело отвечать на глупые вопросы. — По крайней мере так, как предлагаете вы. Обычным способом — пожалуйста, плодитесь и размножайтесь на благо империи.

— Но если боги создали человека, вдохнув в материю понемногу от всех стихий… — не отставала Миранда, но запнулась, не закончив фразы.

— Вот вы и сами поняли ответ на свой вопрос, не так ли? Всего-то надо — подумать.

Сегодня Марлиза явно была не в духе, впрочем, как и все мы. Осторожные слухи уже поползли, но официальных известий о смерти императора пока не поступало. Все как будто застыло в тревожном ожидании.

— Путники, — сказала я.

— Именно, студентка Алетт, путники. Шестой луч звезды. Они, насколько мне известно, не изъявляли желания участвовать в легкомысленных экспериментах Миранды.

Со мной Марлиза теперь держалась холодно и отстраненно. Видно, не могла забыть той позорной сцены с Эмметом в туалете. Меня просто убивало, что я не могла ей ничего объяснить! Не скажу же, что мы с ним пытались привести себя в порядок после убийства императора, а не после бурного секса.

— Мы действительно можем добавить в ком глины понемногу от каждой стихии. — Марлиза взяла с подоконника цветочный горшок с фиалкой и поставила его на преподавательский стол. — Можем обжечь огнем, налить воды, добавить анимагии. — Задумчиво потрогала лепестки необычной крапчатой расцветки. — Можем вдохнуть в глину воздух и даже обречь ее на смерть, ведь у всего есть свой срок. Но она не станет по-настоящему живой. — Марлиза вернула горшок на место и обвела нас взглядом. — Движение, стремления, мечты… Мы все идем за своей судьбой и, думаю, именно это в итоге определяет человека — дорога, которую он выбирает.

Я разминала ком глины, пытаясь придать ему форму звезды, вдавливала подушечки пальцев в податливый материал, ровняла лучи ногтями, получая от этих простых действий какое-то детское удовольствие. А что мне оставалось? Иди учись, все будет хорошо — так сказал Родерик, и я ему поверила. На моем пальце остался его перстень, и я не собиралась его снимать. Но Родерик сам будто отдалился от меня. Может, его, как и Эммета, шокировало то, что я совершила?

— А если, допустим, изловить путника, — подал голос Джаф, который перебрался с первой парты на последнюю, чтобы быть поближе к Миранде.

Пальцы дрогнули, и глина в моих руках смялась в лепешку. Родерик сказал, что именно этого добивался император — поймать путника. Сперва сделал приманкой мою мать, следующей жертвой наметил Джафа.

— Можно заставить его поделиться магией, — продолжал Джаф, не подозревая, что сам чуть не стал частью похожего плана.

— Некоторые вещи должны происходить сугубо добровольно, — ответила Марлиза. — К тому же, стремление уподобиться богам — прямой путь к срыву. Вы, кажется, и так ходили по грани какое-то время, Джафри, так лучше бы вам отбросить эти крамольные мысли и умерить гордыню.

Джаф хмыкнул, но не стал спорить. Закинул руку на плечо Миранды, намотал белую прядь волос на палец.

— К слову, я глубоко разочарована вашим поведением на балу, — неодобрительно произнесла Марлиза. — Устроить драку перед императорским троном, — она так резко покачала головой, что ее светлые кудряшки взметнулись.

— Что сказать, я сделал выбор, — не стушевался Джаф. — Именно это делает меня человеком, а не комком грязи.

— Возможно, это было вашей самой большой ошибкой, Джафри Хогер, — процедила она.

— Точно нет, — ухмыльнулся Джаф, незаметно погладив Миранду по спине.

— На сегодня все. Свободны, — сказала Марлиза и демонстративно отвернулась к окну.

Я смяла в кулаке глину и бросила ее в ведро с расходным материалом. Джаф что-то шептал Миранде, и, судя по ее непривычно румяным щекам, это было не для посторонних ушей, так что я не стала дожидаться подругу и вышла в коридор. Эммет появился из соседнего кабинета и замер, увидев меня.

— Важное объявление! — гулко пронеслось под потолком. — Всем собраться в холле академии! Внимание! Всем студентам…

Толпа толкнула нас друг к другу и по лестнице мы спускались бок о бок, но Эммет так и не проронил ни слова. Миранда догнала нас внизу.

— Ты целовалась, — заметил Эммет, и Миранда быстро облизнула припухшие губы.

— А я уже думала, тебя снова Изергаст заколдовал, — вырвалось у меня.

Эммет мотнул головой. Прекрасно. Теперь он, значит, решил меня игнорировать?

Родерик вышел к двойной спирали свечей, пронизывающей все здание академии до самой крыши, и огонь вспыхнул ярче, осветив напряженные лица студентов и преподавателей, собравшихся в холле. Безошибочно найдя меня взглядом, Родерик едва заметно улыбнулся, и у меня на душе потеплело. Затем он вынул из внутреннего кармана пиджака плотный конверт, на котором клякса сургуча была раздавлена большой печатью.

Из коридора, ведущего в крыло некромантии, появился мастер Изергаст. Прислонившись к стенке, ощупал свой нос. Издалека тот казался безукоризненно ровным, но Изергаст досадливо поморщился.

— Это копия прощального письма императора, которое разослали во все концы страны, — объявил Родерик, вынув из конверта плотный лист. Опустив взгляд к письму, он начал читать, и все умолкли, не желая пропустить ни слова. — Мои подданные! Наша возлюбленная империя под угрозой, и я, как верный солдат, принял решение. Я отправляюсь к Стене, чтобы стать бок о бок рядом с другими защитниками…

По холлу пронесся такой дружный вздох, что пламя свечей затрепетало, а я пыталась понять, что это значит. Прощальное письмо императора? Отправляюсь к Стене? Я запечатала его и оставила подыхать на ковре в кабинете. Кто написал эти строки? Зачем?

— Это то, что я могу сделать, — продолжил читать Родерик ровным тоном, но его лицо словно окаменело. — Сражаться с хаосом, хранить ваш покой, отдать всего себя на благо империи.

Глава 2. Моя

— Значит, ты теперь с Джафом? — в лоб спросила я.

Миранда всячески спрыгивала с темы, пока мы шли к столовой, но теперь ей деваться некуда. Аппетит у нее всегда был хороший, а сейчас перед ней стояла тарелка с целой горой оладий. Миранда нацелилась на верхнюю, явно намереваясь запихать ее себе в рот целиком и выиграть время, но я дернула тарелку на себя.

— Шантаж, — констатировала она. — Дай блинчик, я голодная.

— Как волк? — предположила я. — Или волчья девушка?

— Все сложно, — буркнула Миранда и, отобрав тарелку, макнула оладью в джем и откусила.

— Что ж сложного? — спросила я. — Вы или в отношениях, или нет.

— Ой, кто бы говорил, — беззлобно поддела она меня.

— Я для себя все выяснила, — с достоинством ответила я. — Я люблю Родерика.

Мне нравилось произносить это вслух. Словно его фамильный перстень на моем пальце. Определенно и незыблемо. Люблю.

— Хорошо, что ты это осознала, — усмехнулась Миранда.

— А ты? — не отставала я. — Что осознала? После бала ты сама не своя. Поговори со мной, Миранда. Может, так тебе станет легче.

Миранда вздохнула, доела оладью и тут же взяла вторую.

— Джаф мне всегда нравился, — рассудительно сказала она. — Ты же знаешь. Да, у нас не все просто, но его чувства ко мне искренни.

— Так вы вместе? — повторила я вопрос. — Мне показалось, у вас не все получилось гладко…

— В первый раз у тебя тоже не все гладко было, — сердито напомнила Миранда. — Но теперь ты таешь от одного имени Адалхарда и наверняка примеряешь его фамилию.

Так и было. Арнелла Адалхард. Я, конечно, не писала его фамилию на полях тетрадок, украшая сердечками, но была к тому близка.

— Миранда Хогер, — произнесла я вслух.

Звучало так себе. Простовато. Наверное, Миранда тоже подумала что-то такое, потому что ее глаза сердито вспыхнули сиреневым огнем.

— Не могу же я его бросить после первого же раза, — вспылила она. — Джаф дрался из-за меня с ректором, с Изергастом, он пытается обуздать свою животную сторону, а это очень непросто, он мастер хаоса!

— Я не говорю, что ты должна его бросить, — растерялась я.

— Я переспала с ним, — продолжила Миранда, словно убеждая саму себя. — Я давно этого хотела. Да, я хотела любить и быть любимой, и Джаф может мне это дать. Причем не под каким-то там приворотным чаем или ритуалом…

Она осеклась.

— Значит, ты все же его любишь? — спросила я.

— Мне с ним хорошо, — отрезала Миранда. — На этом и остановимся. Спасибо за заботу, мне и правда стало легче. А теперь давай сменим тему. — Она наколола на вилку следующую оладью. — Что думаешь по поводу письма императора? Кажется, все складывается просто шикарно. Его бренные останки скормили собакам, и никто не будет тебя искать.

— Думаешь?

— Не знаю, — сказала Миранда. — Но сейчас на первый план выйдут выборы нового императора, и велик шанс, что о старом все забудут. Умер, да и ладно. Гуманный, — она фыркнула. — Бьюсь об заклад, это прозвище придумал какой-то некромант.

— А сколько всего наследников у императора?

— Больше пятидесяти точно. Но по итогу выбирать будут из шести. Каждый луч выставит своего представителя.

— И путники? — удивилась я.

— Да нет же, — снисходительно улыбнулась Миранда. — Если бы на трон вдруг стал претендовать путник, то за него бы проголосовали единогласно, ведь путники видят варианты судеб и могут выбрать оптимальный. К сожалению, им на власть начхать. Знаешь, это даже несправедливо, что я ни разу не встречала путника. Айрис могла бы явиться и ко мне, дать какой-нибудь совет…

— Ты ведь сама все лучше всех знаешь.

— Ну, путника я бы выслушала, — ответила она.

— Так кто же будет шестым претендентом на трон? — вернулась я к прежней теме.

— Человек, — сказала Миранда и слизнула джем с вилки. — Но это скорее формальность. За всю историю империи человек садился на трон лишь однажды и правил всего пару месяцев.

— Точно, мы ведь проходили это по истории, — вспомнила я. — Александр Невезучий. Его, кажется, отравили.

— Нет, отравили Великодушного. А Невезучий свалился с лестницы и сломал шею. Маги куда крепче людей. Особенно анимаги. Они и живут куда дольше остальных, и в этом их преимущество перед другими наследниками. Многим нравится стабильность.

— Однако расцвет империи приходился на годы правления некромантов, — вспомнила я. — Довольно забавно. Энергия смерти дает толчок жизни.

— Вполне логично, — ответила Миранда. — Некроманты рациональны и способны отбросить лишние эмоции, чтобы принять оптимальное решение. Обычно.

Она снова задумалась и помрачнела, как будто пыталась принять какое-то оптимальное решение прямо сейчас.

— У меня такое чувство, что ты что-то не договариваешь, — заметила я.

— Да нет, — улыбнулась она. — Все хорошо.

Однако ее напускная беззаботность меня не обманула.

— А где Джаф? — спросила я. — Та погибшая девушка, кажется, была ему знакома?

— Очень близко, как и некоторые другие студентки, — буркнула Миранда, вновь помрачнев. — Кстати, странно, что о смерти Крекина Адалхард не сказал ни слова.

— Ничего странного, — сказал Эммет, падая на стул рядом со мной. — Крекин был из гармоничных и убил Вейру, а потом очень кстати покончил с собой. Но скорее всего его убил кто-то из преподавателей. Я лично ставлю на Рурка.

— Вот это ты подвез сплетен, конечно, — оценила Миранда.

— А еще мы с вами, девчонки, отправляемся в путешествие, — огорошил он.

— У меня вообще-то другие планы, — ответила она.

— Значит, тебе придется их отложить, — отрезал Эммет. — Потому что это приказ ректора.

Он протянул ей листок, исписанный твердым почерком Родерика, и повернулся ко мне.

— Знаешь, Арья, если бы меня из-за тебя казнили, я бы этого никогда тебе не простил. Я слишком молод, чтобы умирать.

— Вот как, — только и смогла я сказать, безотчетно радуясь тому, что он заговорил со мной совсем как прежде. Что бы там ни было между нами, я не хотела терять его дружбу. — Эммет, прости…

Глава 3. Адалхорт

Мы отправились в Адалхорт тем же вечером. Родерик уехал еще раньше, сказав, что у него дела, и я почти обиделась на его скрытность, но он так нежно поцеловал меня на прощание, что я все ему простила.

— Тебе там будут рады, — сказал он. — Покажи маме перстень.

Я почти умоляла его поехать со мной, но Родерик лишь покачал головой.

— В следующий раз, — пообещал он. — Мне бы очень хотелось, Арнелла, но я не могу.

А теперь крылатый экипаж нес нас в звездное небо, и напротив меня вместо Родерика сидел Изергаст, который угрюмо молчал и лишь изредка, когда думал, что никто не видит, бросал выразительные взгляды на Миранду. Она же, отвернувшись к окну, вновь погрузилась в свои загадочные думы. Эммет пытался разогнать гнетущую тишину, повисшую в экипаже, но в итоге тоже сдался и, устроившись поудобнее, задремал.

Я же и не пыталась уснуть. Весь этот день я собирала вещи, пытаясь представить, что вообще может понадобиться мне в Адалхорте. В учебнике о великих магических родах писали, что на острове обычно прохладно и довольно сильный ветер, но, получив свой огонь, я не мерзла, так что теплую кофту положила разве что для проформы. Не помешало бы обновить гардероб и купить несколько элегантных платьев, но пришлось обойтись тем, что есть. В итоге в моем чемодане лежала форма академии, пара блузок и юбок, домашнее платье с белым воротничком и удобные ботинки на толстой подошве. Я собиралась обойти весь остров вдоль и поперек.

Экипаж качнуло от порыва ветра, и Миранда, вздохнув, положила голову мне на плечо. Оказывается, она тоже успела уснуть.

— Хочешь, поменяемся местами? — тихо предложил Изергаст, глянув на Миранду с такой голодной нежностью, что мне стало неловко.

— Нет, — ответила я. — Все нормально.

Изергаст лишь усмехнулся.

— Ты очень далека от нормы, будущая жена Адалхарда.

— Думаете, мне там будут рады? — задала я волнующий меня вопрос.

— Скажем так, я буду рядом, если что, — уклончиво ответил Изергаст, подтвердив самые страшные мои опасения.

— Значит, нет? — прямо спросила я. — Почему? Родерик ведь единственный маг в семье, продолжатель рода…

— Вот именно, — подтвердил некромант. — Знаешь, я не слишком-то верю в человеческую доброту, бескорыстие, родственную любовь… По правде сказать, я вообще людей не очень…

— Я в курсе, — буркнула я. — Вы не утруждаете себя тем, чтобы это скрывать.

— Так вот, старший Адалхард, как мне показалось в наш прошлый визит, был бы только счастлив, если бы Родерик так и остался холостым.

— Вы были там, в Адалхорте?

— Пару раз. Там холодно и одиноко. Отличное было бы место для моей лаборатории, особенно зимой, когда все затянуто льдами. А для веселья — не лучший вариант. Впрочем, все зависит от компании.

Он снова глянул на Миранду, которая прерывисто вздохнула во сне, и, сняв плащ, укрыл ее им.

— Почему Родерик не поехал со мной? — выпалила я. — Это ведь первое знакомство с родными… Зачем вообще было отправлять меня в Адалхорт? Эммет сказал, что это ради безопасности, но ведь куда безопаснее остаться с Родериком!

— Его вызвали во дворец, — ответил Изергаст, расправляя плащ так, чтобы он укрывал Миранду полностью. — Он тебе не сказал?

Кровь отлила от моего лица, и сердце гулко застучало о ребра.

— Как во дворец, — выдохнула я. — Он поехал туда? Без меня?

— Ты там уже разок отожгла, — фыркнул некромант. — Без тебя ему куда сподручнее.

— Почему вы так спокойны? — не унималась я. — Может, это ловушка.

— Чья? — спросил он, садясь на свое место. — Кому мешает Адалхард? Он нужен империи. Без него настанет хаос. Если бы там было опасно, я бы поехал с ним. Возможно, конечно, его попытаются допросить, но я поставил ему такие ментальные щиты, через которые и Антрес бы не пробился…

Изергаст осекся и глянул чуть виновато.

— А что с ним? — спросила я. — Это ведь тот мерзкий некромант, которого моя мама боится до дрожи.

— Скажем так, теперь ей бояться нечего, — ответил Изергаст, вытягивая ноги. — Но если что, я тебе ничего не говорил. Может, давай я лучше сотру эту часть твоих воспоминаний? Нежно и аккуратно.

Он склонился ко мне, и я испуганно вжалась в спинку сиденья и на всякий случай зажмурилась.

— Ладно, не буду, — проворчал он, и я, приоткрыв один глаз, увидела, что некромант снова смотрит на Миранду.

— Вы любите ее? — вырвалось у меня.

Изергаст пренебрежительно фыркнул, но получилось как-то наиграно. Эммет пробормотал что-то во сне, повернулся к некроманту и попытался пристроить голову у него на плече, но Изергаст, недовольно поджав губы, отпихнул его ладонью.

— Поспи, — посоветовал он, глянув на меня. — Мы прилетим на рассвете.

***

Сперва из тумана, окрашенного рассветом, выросли острые зубья скал: словно сонный дракон зевнул, распахнув свою пасть. Потом в центре наметились угольно черные башни замка. А затем ветер сдул туман резким порывом, сдернув его точно фату, но Адалхорт мало походил на невесту. Скорее это был воин: жесткий и несгибаемый.

Но я уже знала, что под самой суровой оболочкой может биться пламенное сердце. Адалхорт напоминал Родерика, и я готова была полюбить это место так же сильно, как и его.

Я во все глаза смотрела на обработанные пашни, лодочки в серой воде, горных коз, взбирающихся на скалы, стараясь запомнить все до последней детали.

— Ну, как тебе? — поинтересовался Изергаст, наблюдая за мной из-под ресниц. — Уныло, правда? Но достаточно удаленно и холодно…

— Вы не построите тут свою мертвецкую, — отрезала я, повернувшись к нему, но, к моему удивлению, в зеленых глазах некроманта мелькнуло явное одобрение.

— Вот так и держись, невеста Адалхарда — усмехнувшись, кивнул он. — Будущая госпожа Адалхорта. А иначе тебя сожрут и не подавятся.

— Неужели все так плохо? — нахмурилась я. — Родерик сказал, мне будут рады. Он бы не отправил меня сюда, если бы не был уверен, что здесь я буду в безопасности.

Глава 4. Совет Шести

Родерик шел по коридору, ведущему в центр дворца, не представляя, что ждет его дальше. Быть может, его решат обвинить в смерти императора и приговорить к казни, или попытаются разузнать правду — и тогда лучше бы им приготовиться к бою, потому что об Арнелле он не скажет ни слова, а может — как знать — ему собираются выдать очередной орден. Мало ли.

Он повернул в очередное ответвление коридора, следуя за слугой. Тот был одет в траурные одеяния, и взгляд Родерика то и дело возвращался к серой сутулой спине, отдыхая на ней от бьющей по глазам роскоши дворца. Однако вскоре они оказались в той его части, где Родерик не бывал прежде, и позолота сменилась пустыми стенами, а диваны, ковры и фонтаны исчезли вовсе. По коридорам шныряли слуги в сером, точно какие-то муравьи, выполняющие незаметную, но важную работу. Окна становились все уже, мраморные плиты под ногами сменились паркетом, а потом они наконец пришли.

— Мастер Адалхард, — коротко объявил слуга, открыв перед ним дверь — самую обычную, без звезд и позолоты, и поклонился.

Родерик вошел в комнату, которая напоминала его собственную приемную в тот период, когда Беата уже покинула ее, а Дебра Грохенбаум еще не подхватила бразды власти: куча бумаг, повсюду какие-то папки и беспорядок. Неудивительно, что в записке допустили ошибку.

Родерик присел на стул — жесткий и неудобный — и пристально посмотрел на человечка за столом. Мышиные волосы, мелкие черты лица, на бледной щеке — чернильное пятно в форме сердца, единственная особая примета.

— Вот, — не поднимая глаз, человек выудил лист из стопки бумаг и протянул его Родерику.

— Явится избранный с огнем, и королева падет, — прочитал он вслух. — Предсказание путника.

— Рад, что вы в курсе, — заявил человек, посмотрев на Родерика, и тот порадовался, что Моррен поставил ему ментальные щиты. Это было словно удар наотмашь, но Родерик умел держать удар. Давление ослабло, и человек откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на впалом животе.

— Кто вы такой? — спросил Родерик, переведя дыхание.

Человечек выглядел как обычный секретарь, слегка потасканный от жизненных неурядиц и безденежья, и Родерик не собирался тратить время на ненужные беседы о предсказаниях, данных императору. У него у самого было над чем подумать.

— Глава императорской службы безопасности, — заявил тот.

Родерик недоверчиво усмехнулся. Он прекрасно знал Вила Монтеро, воздушника, с которым когда-то ходил на свою первую Охоту.

— Прежнего уволили, — обронил человек. — Сами понимаете — за что.

— А кто сейчас принимает такие решения? — поинтересовался Родерик. — После того, как император отправился к Стене.

Мужчина улыбнулся, как будто Родерик сказал забавную шутку.

— Пока новый император не избран, решения принимает Совет Шести, — сказал он. — Я представляю один из лучей.

Родерик недоверчиво посмотрел на него. Точно не огонь, не анимаг, не водник…

— Равновесный луч, — пояснил тот, заметив его смятение. — Я человек, гармоничное творение богов.

— А имя у вас есть?

— Кливер Ричпок, — представился тот. — Как я уже сказал, я новый глава службы безопасности, и я рад вам сообщить, мастер Адалхард, что Совет Шести вынес решение, которое наверняка усилит нашу прекрасную империю.

Он умолк, и Родерик приподнял одну бровь. Как же не хватает Моррена. Он бы разнес этого гармоничного в пух и прах одним лишь взглядом.

— Императору было предсказание, которое вы держите в руках, — продолжил Ричпок. — Совет решил прислушаться к словам путника и тем самым почтить память императора, который, как вы верно заметили, ушел. К Стене, да... Мы давно пытаемся уничтожить хаос — постоянную угрозу империи, и у нас есть прямое указание, как это сделать.

— И что, вы решили, что я тот самый избранный с огнем? — поинтересовался Родерик. — Если так, то…

— Нет. Мы в курсе, что у вас уже была встреча с королевой хаоса, и вы не вышли из нее победителем. Но нам и не требуется знать, кто именно — тот самый. Мы отправим за Стену всех.

— Всех? — эхом повторил Родерик.

От этой странной беседы, от человека, который вел себя так, будто вправе давать ему — мастеру огня — приказы, от кабинета, в котором воняло чернилами и плесневелым хлебом, по телу взметнулось пламя, и Родерик сжал кулаки, чтобы не спалить все к хаосу.

— Всех магов носителей стихии огня, — невозмутимо пояснил Кливер Ричпок.

— Но это же толпа народа! — воскликнул Родерик. — Большая часть недостаточно высокого уровня. Многие вообще не ходили за Стену.

— И это большое упущение, — сокрушенно согласился Кливер. — Которое мы намерены исправить. Вот списки, — теперь он протянул Родерику целую папку. — Здесь все. Мы займемся рассылкой приказов, обязательных к исполнению, а вы, как главнокомандующий патрулем, потрудитесь организовать следующую Охоту так, чтобы наиболее эффективно задействовать всю огневую мощь нашей страны.

Родерик открыл папку, уткнулся взглядом в лист и выхватил имя. Арнелла Алетт. Списки составляли по алфавиту, так что ее указали почти сразу после него.

— Она еще не обучена, — тихо сказал он.

— Так обучите, — приказал Кливер. — Из тела императора был извлечен жучок. Артефакт был оплавлен. Интересно, правда? Только не надо разыгрывать удивление. Я прекрасно знаю, что вы были на месте преступления.

— Так может предсказание уже сбылось? — рявкнул Родерик, поднимая взгляд и прекрасно осознавая, что в его глазах сейчас бушует пламя. — Явился избранный с огнем, и королева пала. Император в последнее время слишком увлекался косметикой.

— Вот приказ Совета Шести, — сказал Кливер Ричпок, выуживая очередной листок. — Его обнародуют на днях. О том, что все маги стихии огня обязаны принять участие в ближайшей Охоте. А еще у меня есть приказ о заключении под стражу Арнеллы Алетт, подозреваемой в запечатывании и убийстве императора, — он взял второй листок, и желание сжечь тут все стало почти нестерпимым.

Глава 5. Семья

— Мой Родерик всегда был уникальным, — говорила Линора Адалхард, шагая рядом и держа меня под руку. — С самого рождения. Никогда больше не видела младенца с таким серьезным взглядом. Это завораживало. Малютка, а в глазах — вековая мудрость.

— Угу, — промычала я, хотя от меня, кажется, не требовалось ни поддакивать, ни вообще участвовать в разговоре.

Мы гуляли вдоль берега, и я то и дело поглядывала в небо. Слабая надежда, но вдруг Родерик управится со своими делами быстрее и прилетит ко мне. Однако серое небо над Адалхортом прорезали лишь крикливые чайки, и ни одного крылатого коня.

— Потом, конечно, он стал проказником, как и все мальчишки, — продолжала Линора, — но все же будто и тогда знал про себя что-то — никогда не переходил границ.

— А драконы? — вспомнила я.

— А что драконы? — сбилась Линора.

— Родерик рассказывал, что ездил на драконах, и вы за это его ругали.

Линора досадливо отмахнулась.

— Как бы они ему навредили, моему Родерику? Он ведь маг. Да и не ругала я его никогда, — добавила она недовольно. — Пожурила слегка. Материнское сердце все же не камень. Тебе этого не понять.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Это был второй лейтмотив ее монологов: мне не понять. Она вынуждена была признать, что я, вероятно, буду значить что-то в жизни Родерика, но настойчиво отводила мне место позади себя.

— Помню, когда взяла его на руки, и он улыбнулся мне — о, это чувство не описать словами. Пуповину обрезали, но мы все равно связаны навеки.

— Угу, — вздохнула я.

Изергаст оказался прав. Мне не были рады в Адалхорте. Рендон Адалхард, старший брат Родерика, все время пропадал по каким-то делам, а когда появлялся, всячески демонстрировал усталость и прямо заявлял, что на управление Адалхортом надо тратить все свободное время. Мне же в его словах чудилось — Родерик не сможет совмещать Адалхорт и Стену.

Линора наоборот с готовностью проводила со мной все свое время, но вскоре мне захотелось сбежать от ее липкого внимания. Я искала черты Родерика в ее мягком лице — и не находила. И постоянные рассказы о том, как они близки с сыном, начинали бесить.

Аден Адалхард, племянник Родерика, был наиболее приятным из всех родственников, и я, прищурившись, заметила его среди скал. Рядом мелькнула кудрявая голова Эммета.

— Что они там делают? — заинтересовалась я.

— Мальчишки, — ответила Линора, как будто это все объясняло. — А вот как-то раз, помню, Родерик нарисовал мой портрет. Знаешь, Арнелла, я будто светилась на той картине. Конечно, Родерику не доставало техники, но вышло изумительно.

Я вскарабкалась на камни и глянула на парней: Аден и Эммет о чем-то спорили на берегу, яростно жестикулируя. Присев, Аден принялся рисовать что-то на мокром песке. Эммет, заметив меня, махнул рукой. Вот он здесь оказался в своей стихии. Целыми днями пропадал у моря и уже успел обзавестись новым другом. Я поймала себя на мысли, что с куда большим удовольствием провела бы сейчас время с ним. Очень интересно, что они там обсуждают. Однако свекровь терпеливо ждала меня на дороге, кутаясь в пуховый платок.

— Портрет вышел красивым, потому что Родерик рисовал вас с любовью, — сказала я, и Линора посмотрела на меня с опаской и недоверием.

Она боится — поняла я. Боится, что я заберу ее драгоценного Родерика, и он перестанет появляться в Адалхорте даже изредка. Боится, что я стану новой госпожой Адалхорта. Ей же не останется ничего.

— Покажите мне эту картину, — попросила я. — Очень интересно взглянуть.

— Конечно! — просияла Линора. — У меня есть и другие его рисунки. Не такие удачные, но я храню их все.

Она поежилась и, когда я спустилась с каменной насыпи, взяла меня под руку и непроизвольно прижалась теснее.

— Ты теплая, — сказала она. — Мои старые кости ноют от сырости и холодных ветров.

— Рендон говорил, артефакты разряжены, — вспомнила я. — Можно взглянуть? Вдруг у меня получится зарядить.

— О, это было бы чудесно, — вздохнула Линора. — Однако ты ведь совсем не такой сильный маг, как мой Родерик. Он мастер хаоса.

Я не стала убеждать ее, что второй уровень — это очень неплохо. Вообще-то я совсем не была уверена в своих силах. Возьму с собой Изергаста, чтобы проконтролировал. Не хочу сделать что-то не так в Адалхорте. Я и так здесь словно не к месту.

***

Свекровь ушла в замок, важно заявив, что ей надо подготовить артефакты. Хоть я и не могла взять в толк, как она собирается их готовить. Разве что пыль протрет. А ко мне приблизилась Миранда, и мы пошли рядом, пиная камни, точно две старушки.

— Скажи, Арнелла, как подруга подруге, — задумчиво произнесла она. — Родерик кусается?

Я вытаращилась на Миранду, но она невозмутимо продолжила:

— Я не имею в виду, что он кидается на тебя с порога и вгрызается в горло…

— Я поняла, — пробормотала я. — Ну… Бывало… Легонько. Это даже приятно.

Мы снова пошли молча, и я покосилась на Миранду. Она выглядела бледной и несчастной, кутаясь в тонкий плащ, и я стащила свой свитер и отдала ей.

— Все равно не мерзну, — сказала я. — Если тебе не нравится что-то, когда вы с Джафом остаетесь наедине, то ты можешь просто сказать ему об этом.

— Он так уверен в собственной неотразимости, — с раздражением выпалила она, натянув мою кофту, а я с облегчением затаила дыхание.

По приезду в Адалхорт Миранда словно замкнулась в себе, и всем скудным развлечениям предпочитала уединение в комнате. Сегодня мне удалось выманить ее на прогулку шантажом. Я сказала, что брошусь в море со скалы, если она не спасет меня от занудной свекрови. И то Миранда не слишком спешила ко мне на помощь. Может, сейчас моя очередь ей помогать?

— И в принципе, Джаф прав, — продолжила она. — Мне всегда хорошо. В финале. Но он так стремится к развязке, что будто забывает все остальное. А ведь удовольствие есть и в поцелуях, ласках, разговорах, в конце концов.

Я молча кивнула. Кажется, в этой беседе мое участие тоже не требуется.

Глава 6. Огонь и вода

По уже сложившейся традиции мастер Изергаст провел меня до самой двери в спальню.

— Доброй ночи, — пожелала я, однако он, к моему удивлению, шагнул следом.

Задержавшись у порога, некромант медленно пошел вдоль стены, словно принюхиваясь. Я присела на кровать, наблюдая за ним, но вскоре не выдержала:

— Что вообще происходит?

Изергаст вышел в центр комнаты и замер, прикрыв глаза и прислушиваясь к чему-то. Стояла глубокая ночь, и я слышала лишь собственное дыхание да шум моря.

— Надеюсь, Арнелла, ты не будешь возражать, если я переночую сегодня с тобой, — сказал некромант, глянув на меня.

— Конечно, буду! — возмутилась я.

— Возражай, — со вздохом позволил он, расстегивая плащ, и оглядываясь по сторонам. Кинув его на спинку стула, присел на кровать.

— Выйдите прочь! — приказала я, ткнув пальцем в сторону двери. — Я расскажу Родерику!

Изергаст поморщился и покачал головой.

— Не стоит. Дело в том, что этой ночью тебя скорее всего попытаются убить. Это будет кто-то из его родных. В принципе, можешь и рассказать, но скорее всего это больно его ранит. Он вообще довольно нежный, чтоб ты знала. Так что, надеюсь, ты будешь бережно относиться к его чувствам.

— Опять вы за своё, — протянула я, садясь на другой край кровати. — Да, пусть частично вы были правы, и никто мне здесь особо не обрадовался, но и отравить меня никто не пытался.

— А тебя, кстати, отравить сложно, — заметил он. — Огонь отлично выжигает яд. Так что ты, скорее всего, отделалась бы легким несварением желудка.

— Мило. А теперь оставьте меня.

— Я чувствую легкие колебания поля, — пробормотал Изергаст, вытянув руку и словно перебирая пальцами невидимые струны. — Точно перед грозой. Повисшее напряжение. Улавливаешь?

— Ничего я не улавливаю, — буркнула я, сбрасывая туфли. — Ладно, если вам так приспичило, можете взять подушку и поспать за дверью.

— А если влезут в окно? — спросил он, тоже разуваясь. — Нет, Арнелла, я буду рядом.

С этими словами Изергаст растянулся на моей кровати, впрочем, достаточно широкой и для троих.

— Это максимально неловкая ситуация, мастер Изергаст, — сказала я, неодобрительно глядя на него.

— Можешь звать меня Моррен, — позволил он. — Раз уж ты будущая жена Адалхарда, а Родерик мне как брат, то ты теперь вроде моей маленькой сестренки, которой я никогда не хотел.

Снизу раздалось какое-то журчание, всплеск, и перед кроватью взметнулся столб воды. Я взвизгнула и непроизвольно шархнулась к Изергасту, поджав ноги на кровать. Фонтан постепенно приобрел очертания человеческого тела, налился плотью и цветом и превратился в Эммета. Без одежды.

— Ой, — сказал Эммет и, схватив со стула плащ, прикрыл голые бедра.

— Вот это — максимально неловкая ситуация, — заметил некромант. — Ты что тут забыл, дерзкий зародыш? И как ты это сделал?

— Вода просачивается через любые щели, — заявил Эммет, прижимая плащ к паху. — Но я не учел, что одежды это не касается. Очень полезное заклинание, но надо бы отработать. Вы говорили, Арью попытаются убить?

— Ты еще и подслушивал? — возмутился Изергаст.

— Моя комната внизу, замок старый, слышимость отличная. Аден вроде неплохой парень. А вот его папаша мне не нравится.

— Я ставлю на свекровь, — сказал некромант, поправляя подушку под спиной. — Но оружие женщин — яд, а Арнелла огонь, так что если Линора уколет ее во сне отравленной шпилькой, то наша магичка и не заметит.

— Магический чаек, которым вы ее напоили, подействовал как надо, — ухмыльнулся Эммет, присаживаясь на кровать с другой от меня стороны.

— Там другое действие, — возразил Изергаст. — Можно сказать, целебное. А ты и рад был.

— А то, — не стал спорить Эммет. — Спасибо за подарок ко дню рождения, мастер Изергаст.

— Все, изыди, — приказал он и приобнял меня. — Арнелла под моей защитой, можешь спать спокойно.

— И не подумаю, — заявил Эммет, укладываясь на кровать удобнее и расправляя плащ. — Мне она тоже почти сестра…

— К которой ты питаешь совсем не братскую любовь.

— Я сказал — почти.

— Выйдите оба! — в отчаянии воскликнула я, обхватив колени руками.

— На кого ты тут кричишь? — поинтересовалась Миранда, выглядывая из смежной спальни. — О.

А я представила, как мы смотримся со стороны: с одного края кровати развалился Изергаст, с другого — Эммет, слегка прикрытый его плащом, а в центре — я.

— Чудесно выглядишь, Миранда Корвена, — промурлыкал Изергаст подруге, которая успела переодеться в тонкую белую сорочку.

— Можно я посплю у тебя? — быстро попросила я, сползая по кровати вниз, но Изергаст схватил меня за предплечье и потянул назад.

— Кажется, кто-то идет, — прошептал он. — Будем ловить на живца.

— Арнелла! — раздался из-за двери голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Можно с тобой поговорить?

— Аден? — тихо удивился Эммет.

Мы все притихли, но Изергаст подтолкнул меня локтем и выразительно кивнул на дверь.

— Я уже сплю! — громко сказала я.

Аден поскреб дверь, но войти не решился. Шумно вздохнул.

— Я хотел сказать… — он снова вздохнул. — Ты вроде ничего.

Изергаст фыркнул, Эммет закатил глаза, а Миранда присела на край кровати, словно зритель в театре.

— В тебе огонь, — добавил он из-за двери. — Ты оживила сердце Адалхорта.

— У Родерика тоже огонь, — заметила я. — И он вполне справляется и с сердцем, и с остальным.

— Про дядю говорили всякое, — ответил Аден. — Говорили, он не приезжал так долго, потому что его огонь погас. Это правда?

Видимо, да. Поэтому и артефакт почти опустел. Но какая разница? Что было, то прошло.

— С Родериком все в порядке, — сказала я. — Иди спать, Аден.

— Говорили, что за Стеной дядя потерял свою магию, — не отставал он. — Пусть сейчас с ним все хорошо, но это ведь может произойти снова. Хаос опасен. Он может вовсе убить.

Эммет выразительно зевнул и, почесав шрам за ухом, устроился удобнее, подоткнув плащ Изергаста себе под бока. Некромант придирчиво рассматривал ногти, а Миранда нетерпеливо покачивала ногой.

Глава 7. Уроки

Мы вернулись к занятиям, и внешне казалось, что все как прежде, однако это было не так. Академия бурлила от новостей: все маги огня отправляются за Стену в ближайшую Охоту. Родерик постоянно ездил туда-сюда, и иногда я видела его лишь по ночам, но эти ночи были полны огня, как и прежде.

Я любила его, но он больше не заговаривал о женитьбе, и я была этому рада. Мне не понравился Адалхорт, я не хотела жить там с его матерью и не знала, как об этом сказать.

Впрочем, пока об этом думать рано. Может статься, что слова Рендона окажутся правдивыми. Меня отправят за Стену, совсем скоро. Там твари, королева, там хаос…

Иногда я просыпалась среди ночи и больше не могла уснуть. Я искала Айрис за ее порталом и высматривала в ночи отца, но путники больше не появлялись, не желая давать мне подсказок, так что я повторяла старый совет и поступала так, как подсказывало мне сердце.

На физической подготовке я подошла к Рурку и стала перед ним, ожидая, когда он обратит на меня внимание.

— Иди на площадку, Арнелла Алетт, возьми ракетки и мячики и вперед, — сказал он, глядя поверх моей головы на парней, которые сегодня разбились по парам и отрабатывали приемы рукопашного боя. — Джаф, полегче!

— Нет, — ответила я, упрямо задрав подбородок. — Я маг огня. Скоро меня отправят в патруль. Мне надоело играть в мяч.

Рурк перевел на меня взгляд, растянул губы в снисходительной улыбке и потрепал меня по макушке левой рукой. Правая, спрятанная в рукаве, стала заметно длиннее, и он частенько почесывал культю, когда думал, что этого никого не видит.

— Арнелла, — мягко произнес он. — Ты — девочка.

И умолк, как будто это все объясняло. Миранда подошла к нам, набивая ракеткой мяч.

— И? — не выдержала я. — Это все?

— Мое твердое личное убеждение состоит в том, что женщина не создана для войны, — терпеливо добавил он. — А патруль, хаос за Стеной — это именно что война.

— Но никто ведь не станет спрашивать моего мнения! — воскликнула я. — Меня отправят туда — хочу я этого или нет!

— Адалхард что-нибудь придумает, — заявил Рурк, и ярость сорвалась с моих пальцев огнем, брызнув под ноги. — Вот видишь, — укоризненно сказал он, притаптывая занявшуюся траву. — Какой тебе патруль? Можно бы состряпать справку о недостаточной устойчивости. Спорный метод, конечно. Как бы не навлечь запечатывание. Лучше подхалтурить с таблетками, которые выдают вам каждый год. А за Родериком не заржавеет.

Он хохотнул, весьма довольный собой.

— Нет, — повторила я. — Никаких фальшивых справок, таблеток и прочих махинаций. Женщины могут сражаться не хуже мужчин.

Рурк обхватил мое запястье двумя пальцами и демонстративно поднял мою руку.

— Женщины слабые, эмоционально возбудимые и неустойчивые, — припечатал он.

— Однако руку вам женщина отрезала, — бесцеремонно напомнила Миранда, подбив мяч и поймав его рукой.

— Вот именно! — рявкнул Рурк, поворачиваясь к ней. — Я ходил с Джеммой в патруль восемь раз, а потом вжик — и она превратилась в тварь хаоса! И теперь ты хочешь, чтобы я подготовил магичку огня и запустил ее за Стену? Да не бывать этому никогда!

— У вас явная психологическая травма, — с сочувствием произнесла Миранда. — Обратитесь к мастеру равновесия.

— Это к Моррену, что ли? — уточнил Рурк. — Так, обе, взяли ракетки и пошли. Джаф, ты что, покалечил Фирьена?

Финн приподнялся в пыли и простонал:

— Я в порядке. Лучше не бывает.

— Чего тебе? — буркнул Рурк Джафу, который подошел к нам и стал рядом.

Они с Мирандой по-прежнему были вместе, хотя она все чаще предпочитала ночевать в общежитие. Джаф закатывал сцены ревности, приставал к ней на каждом шагу, но иногда мне казалось, что Миранде это нравится, как бы она ни жаловалась на его ненасытность.

— Я прошел через Лабиринт благодаря им, — сказал Джаф. — Когда на нас напали снежные монстры, девушки смогли дать отпор. Я сражался с ними вместе.

Рурк побагровел и, набрав в грудь воздух, рявкнул:

— Тебя не спрашивали, Хогер!

— Так спросите, — невозмутимо пожал он плечами. — Мастер Адалхард сказал, что я тоже пойду в патруль на этой Охоте. Вместо вас. Мне важно, кто будет стоять за моей спиной. Из наших это будут Ник и Арнелла. Поэтому я бы хотел, мастер о’Хас, чтобы вы пересмотрели свое отношение к будущей патрульной и начали уже тренировать ее как надо.

— И меня тоже, — встряла Миранда. — Вдруг раскачаюсь до второго, — пояснила она.

Рурк пробормотал себе под нос какое-то ругательство и отошел к бочке с водой, а Джаф, посмотрев на меня, предложил:

— Мы сейчас отрабатываем бросок, я вроде понял, что к чему. Могу показать.

— Давай, — согласилась я. — Только я тебя даже с места не сдвину.

— Сдвинешь, — пообещал Джаф. — Главное правильно вес переносить. Показываю медленно. Хватаешь за запястье вот так…

— Все, иди отсюда, — не выдержал Рурк, вернувшись к нам. — Покалечишь мне девок, потом отчитывайся перед Адалхардом. Смотри, захват вот такой, — он взял мою ладонь, положил на руку Миранды, а затем сместил мои пальцы ниже по ее запястью. — Правая нога вперед, колени немного согнуты…

Я старательно выполняла все указания Рурка, поднырнула под Миранду, утягивая ее руку… Джаф поймал Миранду, не позволив ей упасть.

— В хаосе никто вам соломки не подстелет, — буркнул Рурк, глядя на нас с неодобрением. — Давай еще раз.

***

На боевой магии Родерик заставил нас с Ником повторить заклинание кокона не меньше сотни раз. Огонь укутывал меня сплошным одеялом, но через мгновение осыпался искрами к ногам.

— Держите свой огонь, Арнелла Алетт, — приказал Родерик. — Должен быть непрерывный поток.

Кокон Николаса выглядел куда лучше — без прорех и рваных краев.

— Как у тебя это получается? — тихо спросила я, когда Родерик отошел к другим студентам.

Вокруг Миранды вспыхнуло сиреневое свечение, напоминающее погребальный саван, и выглядела она в нем мертвенно бледной. Жутковато. Такой же, если не ярче, окружил Эретьена.

Глава 8. Стена

Родерик вернулся как обычно, среди ночи, но я не спала.

— Любовь моя, — Мисси выплыла ему навстречу прямо сквозь меня. — Вот и ты. Посмотри, как он устал, — это адресовалось уже мне. — Иди домой и дай ему отдохнуть, бесстыжая.

— Мисси, проверь периметр, — приказал Родерик, а сам подошел и, обняв меня, уткнулся в мои волосы. — Я соскучился, — признался он. — Так сладко пахнешь. Как будто печеными яблоками с медом. А от меня, наверное, опять несет хаосом. Я сейчас быстренько в душ.

Дожидаясь, пока он вернется из ванной, я репетировала речь. Сначала надо сказать, что в целом Адалхорт — прекрасное место, которое я с удовольствием буду посещать пару раз в год. Линора — любящая мать, а Рендон отлично справляется с делами. Аден, хоть и не унаследовал огонь, весьма похож на дядю, особенно что касается выбора женщины… Нет, об этом умолчу. Или лучше сказать все как есть, не подбирая слов? Это ведь мужчина, с которым я планирую связать свою жизнь. Он должен понимать меня и принимать такой, какая я есть.

Родерик вышел из ванной лишь в полотенце, прикрывающем бедра. Капли стекали по обнаженному торсу, и я невольно сравнила их с Эмметом. Ростом они, пожалуй, почти одинаковы, но Родерик гораздо шире в плечах, крепче, смуглее, и если от Эммета веяло беззаботностью и весельем, то от Родерика — несокрушимой силой и жаром. Вода быстро испарялась с его тела, поднимаясь паром.

Я сплела пальцы в замок, слегка робея. Но Эммет прав, я должна отстаивать свои интересы. Поэтому я выдохнула и спросила:

— Ты не думал оставить Адалхорт брату?

Родерик вздернул перебитую шрамом бровь и ответил:

— Нет, с чего бы.

— Просто он живет там, следит за всем, — промямлила я. — Он старше.

— Первоочередное право наследования у магов, — сказал Родерик то, что я и так знала. — В моей семье, так уж вышло, лишь я полноправный наследник имени и земель. Но не переживай за Рендона, у него есть своя доля: устричная ферма в Сарено и солидный капитал. К тому же я щедро плачу ему как управляющему Адалхорта.

— А ты можешь с ним поменяться? — предложила я.

— Ему — замок, а мне — устриц? — уточнил Родерик, садясь на кровать. — Я не собираюсь отдавать то, что принадлежит по праву мне и нашим с тобой будущим детям. В конце концов, ты должна была учить в истории магических семей, что Адалхорт — родовое гнездо Адалхардов, магов огня.

— Я учила, — буркнула я.

Родерик поймал меня за руку, подтянул к себе и, снова обняв, уткнулся лицом в мой живот. А я положила ладонь на его голову, перебирая пальцами влажные волосы.

— Все наши дети скорее всего будут магами огня, — пробормотал он. — Надо подумать о пожарной безопасности. А то как бы не спалили весь замок.

— Ты хочешь жить в Адалхорте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но сердце так и подскочило в груди.

— Вообще-то я пока не загадывал так далеко, — вздохнул Родерик. — Я не могу оставить патруль. Ты же видишь, как все сложно. Сегодня к Стене приехало с десяток магов огня, которые получили приказ Совета и тут же решили отправляться на подвиги. И каждый уверен, что это он тот избранный, что убьет королеву. Однако лишь у одного из них второй уровень и более-менее сносная подготовка, а остальные не ходили за Стену вовсе. Сумасшедший дом, — пожаловался он.

— Значит, ты будешь ходить в патруль, а я с детьми — сидеть на острове? — уточнила я, и Родерик, подняв голову, внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что не так, Арнелла? — спросил он.

— Все не так! — выпалила я.

Вывернувшись из его объятий, я принялась ходить туда-сюда по спальне, а огонь в камине взвился столбом.

— Твой брат хотел меня убить, — заявила я.

— Рендон? — нахмурился Родерик. — Как это было?

— Он явился в твою спальню, когда я была там, и у него с собой был нож.

— Рендон — обычный человек, без магии. Они любят оружие. Так люди чувствуют себя увереннее. К тому же он может использовать его как инструмент: открыть письмо, наточить карандаш…

— Убить женщину, которая может родить наследников брата, — продолжила я. — Но потом он сказал, что меня, быть может, убьют за Стеной.

— Беспокоился за твою жизнь. Но не бойся, я буду рядом.

— Он надеялся, что это случится! — возразила я. — А бочка?

— А что бочка? — устало спросил Родерик, потерев переносицу.

— Бочка с водой возле моей двери. Она была открыта и рядом лежал камень. Изергаст сказал, что чует опасность и приближение смерти — кто-то хотел сунуть меня в бочку и утопить.

— Изергаст чуял приближение Джафа, — терпеливо произнес Родерик, так что я почувствовала себя безмозглой истеричкой. — Тот мне чуть плешь не проел своей ревностью — пришлось брать с собой, а то как бы не сорвался.

— А твоя мать меня ненавидит, — закончила я.

— В моей матери больше любви, чем в ком-либо еще, — помрачнел Родерик.

— Любви к тебе, — уточнила я. — На других людей это чувство не распространяется.

— Арнелла, перестань, пожалуйста, — попросил он. — Не надо раздувать из мухи слона. Уверен, ты всем понравишься, когда они узнают тебя получше.

— Адену я уже понравилась, — не сдержалась я. — Он сделал мне предложение. На случай, если ты вдруг умрешь.

Родерик усмехнулся и поднялся, возвышаясь надо мной.

— Какой у меня шустрый племянник. Но его можно понять: ты восхитительна. Однако я жив и умирать не собираюсь, — поймав меня за руку, он требовательно произнес: — Иди ко мне.

Я выдернула руку и попятилась к двери.

— Ты даже не спросил, что я ела на обед! — воскликнула я. — Ты снова все решаешь за меня! Когда ты уже начнешь считаться со мной, Родерик?

Слезы застили глаза, и я готова была разреветься. Эммет был прав. Родерик собирается засунуть меня в черную башню к козам, пока сам будет сражаться за Стеной. И я состарюсь там одна, а вокруг моих глаз появятся морщины от того, что я буду щуриться и с надеждой смотреть вдаль, точно как его мать, — не летит ли мой возлюбленный Родерик.

Глава 9. Свадьба

— Ты ослепительна, — сказала я маме и не соврала: от ее платья глазам было больно.

Ее юбка топорщилась во все стороны, и я едва сумела дотянуться к маме, чтобы ее обнять. Золотая вышивка на лифе, на тонких запястьях широкие браслеты, усыпанные сверкающими камнями, в светлых волосах — тиара. Кажется, мама полностью оправилась от потрясения и стала самой собой — великолепной Кармеллой Алетт. То есть, теперь уже Лефой.

— Поздравляю, — Эммет склонился к ее руке и поцеловал. — Счастье моего отца в ваших прекрасных руках, Кармелла, так будьте же с ним нежны.

— О, ты такой славный, Эммет, — умилилась мама. — Спасибо, дорогой. Я так рада вас видеть, детки. В последнее время была очень занята. Организация свадьбы, хоть и скромной, не простое дело. А я не могла пустить все на самотек.

Это точно. Мама обожала все контролировать. Но свадьбу, при всем желании, нельзя было назвать скромной, пусть празднество и проходило в доме Лефоев, и гостей было меньше сотни, и кое-кто даже вырядился в траур по императору. Но мамина страсть к роскоши прорывалась во всех мелочах, начиная от цветов, гирлянды которых украшали зал, и заканчивая шлейфом ее платья, которые носили два хорошеньких мальчугана в одинаковых белых костюмчиках.

— Как ты, солнышко? — спросила мама. — Почему твой Адалхард не явился?

— Он собирался, — ответила я, чувствуя себя неловко из-за того, что приходится оправдываться. — Но в последний момент прилетели новости от Стены. Снова какой-то пожар.

— Там теперь вечно пожары. За пару недель я зарядил не меньше сотни артефактов воды, — похвастался Эммет.

— Бедняжка, — посочувствовала мама. — Так тебя выжмут досуха! Я скажу Адалхарду, чтобы не смел тебя эксплуатировать!

А я мысленно возликовала — теперь мамина забота падет и на Эммета. Так пусть же прочувствует — каково это, быть под опекой Кармеллы Алетт. То есть Лефой. Никак не привыкну.

— Не надо, — испуганно взмолился он, видимо, представив, как мама отчитывает Родерика и требует не выжимать ее пасынка. — Пожалуйста. Это совершенно лишнее. Мне вовсе не тяжело.

— Не стесняйся, — успокоила его мама, и по ее взгляду и поджатым губам я поняла — Эммет не отвертится. — Я теперь твоя мачеха и несу ответственность за тебя, милый.

Эммет разумно поспешил ретироваться к отцу, пока не сболтнул еще что-нибудь и не влип сильнее, а мама взяла меня за руку и вздохнула.

— Я надеялась сперва выдать замуж тебя, — призналась она. — Но все так закрутилось, и откладывать больше нельзя было…

Она многозначительно улыбнулась, и я ахнула.

— У тебя будет ребенок? — прошептала я, и мама кивнула, светясь от счастья.

— Можешь себе представить? — она поправила прядь, выбившуюся из моей прически. — Видимо, дело все же было в Карлосе — оттого я не могла забеременеть так долго. А тут — хоп и готово.

Страшное подозрение сжало мое сердце, но мама добавила:

— Срок пока маленький. И на этот раз я абсолютно уверена, что отец ребенка — мой муж.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнула я.

— Еще бы, — ухмыльнулась мама. — Кого бы ты хотела — братика или сестричку?

— Даже не знаю, — призналась я. — Все равно. Мама, это так чудесно!

Маленький человечек сейчас растет в животе у моей матери — настоящая магия! Сестра или брат, кто-то родной, быть может, чем-то похожий на меня, или на Эммета… Мама кивнула гостям, которые тоже хотели ее поздравить, а я отошла к столу, не в силах перестать глупо улыбаться.

— Она тебе сказала? — понял Эммет.

— Да, — я промокнула слезы, выступившие в уголках глаз, но спохватилась: — Мама ведь уже не очень молода.

— Не беспокойся, — сказал Эммет, подливая мне вина в бокал. — Я слегка подлечил ее, после всего… Она будет в порядке. Так что за нового Лефоя.

Я отпила глоток и спросила:

— Ты рад?

— Еще спрашиваешь, — возмутился он. — Да я в восторге!

— Но тебе ведь придется делиться наследством, — сказала я, и Эммет укоризненно посмотрел на меня.

— Какие глупости ты иногда говоришь, Арья. Это всего лишь вещи.

Вот бы и Родерик так думал. Но для него, кажется, Адалхорт значил куда больше. Он так и пропадал у Стены и возвращался за полночь. От него несло хаосом и дымом, и на уроках мы разговаривали куда чаще, чем наедине. В патруль явился какой-то важный человек из Совета Шести, чтобы проверить, как идет подготовка к Охоте и как выполняется приказ о магах огня. А я старалась лишний раз не лезть к Родерику, не в силах избавиться от чувства вины.

Это все из-за меня. Я убила императора, и теперь всем тем магам придется идти в хаос. Рурк как-то рассказал про старика, который занимался тем, что грел баню — его искры хватало лишь на это. А теперь он ждал начала Охоты, и кто знает — сумеет ли он ее пережить.

— Ты в порядке? — спросил Эммет, возвращая пустой бокал на стол.

— Все хорошо, — соврала я.

— Может быть, хочешь посмотреть мою комнату? — предложил он, хитро улыбнувшись.

— Вообще-то мне и правда интересно взглянуть, — призналась я. — Если ты пообещаешь вести себя скромно.

Эммет тяжко вздохнул и подал мне руку.

— Я попытаюсь, — пообещал он, ведя меня прочь от праздничного стола, мимо оркестра, через украшенный символами шести стихий зал, где проходила церемония. — Однако ты ведь знаешь: все течет, все меняется, а словам вообще веры нет.

Мы поднялись по мраморной лестнице, прошли по коридору, так что музыка стала глуше, и Эммет открыл передо мной дверь.

— Прошу, — он галантно взмахнул рукой, приглашая меня войти.

***

Я прошла в комнату, и дверь за моей спиной тихо закрылась, вовсе отрезая шум музыки и людских голосов. Синие стены, паркет кое-где вспучился, точно его не раз заливали водой, за огромными окнами мерцали огни Фургарта.

— Уютно, — сказала я.

— Не могу поверить, что ты здесь, — признался Эммет. — Что тебе показать? Книги? Артефакты? Кровать?

— Не начинай, — попросила я.

Глава 10. В тени

Отчеты, доклады, инструкции… Родерик едва сдерживался, чтобы не спалить к хаосу все бумажки, укрывшие его стол. А заодно и посетителя, который сидел напротив и никак не хотел уходить.

— Если вас что-то не устраивает, мы можем это обсудить, — миролюбиво предложил Кливер Ричпок, глава службы безопасности и представитель равновесного луча звезды.

Чернильного пятна на его щеке больше не было, и теперь взгляду Родерика вообще не за что было зацепиться. Зато он понял, что ему показалось неправильным. Не было никакого равновесного луча. Однако, провозглашая себя шестым лучом, люди заняли место путников, вершителей судеб. Пока наследники императора грызлись за корону и выясняли, кто сильнее, Кливер Ричпок тенью просочился в Совет Шести. И пусть он не сидел на троне, но в его костлявых ладонях сосредоточилась реальная власть.

Моррен, сидящий в углу кабинета, гипнотизировал Ричпока немигающим взглядом, точно удав кролика, но тому хоть бы хны — даже ухом не повел в сторону мастера смерти.

— Давайте обсудим, — согласился Родерик. — Кому нужны все эти отчеты? Зачем патрульным столько письменной работы? Может, еще за тварей хаоса расписываться? Мол, сколько убил до первого поста, до второго и так далее…

— А что, этого до сих пор нет? — искренне удивился Ричпок. — Меж тем, это ценнейшая информация, которая позволит нам структурировать сведения о хаосе.

— Мы и так все о нем знаем, — подал голос Моррен.

— Ой ли, — не поверил Ричпок.

— Это хаос, — поспешил ответить Родерик, пока некромант гневно раздувал ноздри от того, что какой-то жалкий человечишка усомнился в его словах. — Хаос не структурируешь. В том и проблема. На прошлой Охоте третий пост стал кровавой баней. А на позапрошлый мы его проскочили, едва заметив.

— Хорошо, что вы напомнили, — покивал Ричпок угловатой головой. — У вас ведь есть мастер равновесия. Теперь перед каждой Охотой он должен будет лично осмотреть каждого патрульного и вынести свой вердикт о стабильности состояния.

Моррен встрепенулся, запоздало осознав, что речь о нем.

— И если состояние нестабильное, то в патруль не пускать? — ухватился за свежую мысль Родерик.

— Пускать, разумеется, — улыбнулся как ящерица Ричпок, и сероватая кожа собралась складками по обе стороны его тонкогубого рта.

— Так зачем тогда эти инспекции? — разъярился Родерик. — Если они ни хаоса не меняют?

— Для дальнейшей аналитической работы.

Кажется, его ничего не могло ни вывести из себя, ни испугать. И Родерик впервые подумал, что, быть может, некая гармония и правда в нем есть, в этом мелком, сушеном, словно старое насекомое, человечке.

— Если же мастер равновесия будет настаивать, что маг на грани срыва, то после оценки специальной комиссией будет произведено принудительное запечатывание.

Еще и комиссии. Родерик тяжело вздохнул.

— На данный момент Совет Шести рассматривает указ Денверона Гуманного о запрете на запечатывание, — поделился информацией Ричпок. — Пока рано обещать, но я практически уверен, что указ будет отменен. В конце концов, каждый человек имеет право на исцеление.

Моррен тонко улыбнулся, оценив иронию. Вот кем этот сухарь считает магов — больными.

— Я высоко ценю вашу работу в патруле, мастер Адалхард, — расщедрился на комплимент Ричпок. — Организация выше всяческих похвал. По правде сказать, я сомневался в разумности решения отправить огненных магов за стену и на Совете голосовал против.

— Правда? — удивился Родерик.

— Никогда не встречал путников, — признался Ричпок. — Поэтому со скептицизмом отношусь к их пророчествам.

— А вы, значит, верите лишь в то, что видели своими глазами, — снова встрял в разговор Моррен.

Ричпок пожал узкими плечами. Вроде — а как иначе.

— Может, тогда вам стоит сходить за Стену? — продолжил тот обманчиво равнодушно.

Родерик незаметно швырнул в него искрой. Что он творит? Моррен отбил ее щелчком пальцев и, потянувшись на жестком стуле, добавил:

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Чтобы вы меня там и прикопали? — усмехнулся Ричпок, обернувшись к нему, и Моррен состроил оскорбленное лицо.

— Что вы! — возмутился он. — Там земля твердая как камень.

Кливер Ричпок задумался. Потер реденькую рыжеватую щетину на подбородке, сглотнул, дернув кадыком.

— В вашем предложении есть резон, — согласился он, и Моррен позади него осклабился как гиена. — Мне надо подумать. Почему, кстати, вы не отправляетесь на Охоту сейчас? Чего ждете?

— Сигнала, — нехотя ответил Родерик. — Перед началом Охоты загорается светильник в храме у Стены.

— Однако в хаосе путники не встречались ни разу, ведь так? — уточнил Ричпок.

— Таких сведений у нас нет.

— Тоже состряпаете бланки отчетов? — предложил Моррен.

— Достаточно добавить пару строк в уже имеющийся, — ответил Ричпок. — Что ж, если я решу отправиться за Стену, то мне надо как-то подготовиться?

Родерик с ехидной ухмылкой отобрал пять листков из разных стопок и вручил ему.

— Заполните бланки.

— А мастер равновесия может вынести вердикт прямо сейчас, — сообщил Моррен. — Вероятность срыва равна нулю.

Ричпок наконец удалился, и когда дверь за ним закрылась, друг добавил:

— Потому что он уже тварь. Тварь скуки и тоски. Канцелярская крыса. У меня аж зубы заныли от его монотонного голоса. Как будто песка пожевал.

— Вот и зачем ты это сделал? — вздохнул Родерик. — Мало мне проблем, так теперь и Ричпока в хаос тащить?

— Скормим его какой-нибудь твари, и концов не найдут, — буркнул Изергаст, пересаживаясь в кресло напротив. — Фу, точно мышами воняет, — скривился он.

— Он не настолько наивен, — возразил Родерик. — Наверняка подстрахуется. Да и не собираюсь я его убивать. Если так подумать, он ничего плохого пока не сделал. Даже разрешение на брак мне выписал.

— Тебя так легко подкупить, мой огненный друг, — вздохнул Моррен. — Ричпок добавляет в нашу жизнь ненужной возни. Меня это бесит. Надеюсь, побывав в хаосе хоть разок, он поймет, что к чему. Хаос меняет.

Глава 11. Трещины

В кабинете Изергаста царил полумрак, лишь пара свечей разгоняли тьму, да легкая мерцающая дымка стелилась по полу туманом.

— Снова гроб? — буркнула Миранда, увидев приветливо распахнутую крышку и бархатное нутро.

— Нет. Сегодня мы займемся кое-чем поинтереснее, — заявил Изергаст. — Присаживайся.

Он отодвинул ей стул, и Миранда опустилась на мягкое сиденье, обитое кожей. Легкое дыхание коснулось на миг ее волос, но вскоре мастер Изергаст сел напротив. Эрт, не найдя для себя стула, устроился на диване.

— Одна из величайших возможностей некромагии — ментальное воздействие, — сказал Изергаст. — Душа — то единственное, что остается после смерти. Поэтому, по моему глубокому убеждению, луч некромантии — самый могущественный. Ведь мы можем влиять не только на тело, но и на душу, воздействовать на мысли, мечты, желания…

— Вы пытались воздействовать на меня вот на этом самом диванчике, — напомнила Миранда. — Но разве так можно?

— Нельзя, — вздохнул Изергаст. — И если тебя поймают на ментальной магии, то могут привлечь к ответственности. Чего тебе?

Он повернулся к Эрту, который поднял руку.

— Если, — сказал тот, и Изергаст одобрительно кивнул.

— К тому же, доказать вину сложно, — продолжил он. — Магический след быстро рассеивается, и пока дело доходит до суда, обычно тает как прошлогодний снег. Начнем с простейшего — передача мыслеформы.

— Опять ваши надгробия смотреть, — вздохнул Эрт.

— В прошлый раз твой памятник получился отвратительным, — не пощадил его Изергаст. — Я говорил — ворон, а ты усадил на гранит петуха.

— Я отвлекся! — пожаловался Эрт. — Это сложно!

— Вот иди и учись концентрации, — он безжалостно ткнул в раскрытый гроб. — Постарайся не подавиться печеньем на этот раз.

Эрт, вздыхая, поднялся и поплелся в гроб. Улегшись на подушечку, скрестил руки на груди, и крышка плавно опустилась. Изергаст повернулся к Миранде и посмотрел прямо в глаза.

— Миранда Корвена, — он произнес ее имя нараспев, точно какое-то заклинание. — Готова внимать моей мудрости и ловить каждое слово?

— Допустим, — согласилась она.

— Тогда попробуй передать мне образ. Сперва представь его в своей голове, с яркими деталями, ощущениями, запахами, а потом посмотри мне в глаза, удерживая эту картинку. Мы с белобрысым зародышем практиковались на надгробиях, пока он не опошлил все своим петухом. Итак, форма памятника, материал, выбитое имя с датами рождения и смерти. Зацепись за эти детали. Быть может, добавь лишайник на старый камень или парочку трещин. Поняла?

Миранда кивнула и закрыла глаза, и его пальцы коснулись ее рук.

— Это обязательно? — спросила она.

— Помогает установить контакт, — пояснил Изергаст. — Не отвлекайся.

Миранда представила прямоугольный памятник из белого мрамора, написала на нем размашистыми золотыми буквами «Моррен Фергюс Изергаст», рассадила в траве маргаритки и, открыв глаза, нырнула в изумрудную зелень.

— Мило, — оценил он. — Не совсем в моем стиле, конечно, но за цветочки спасибо. Буквы дрожат, а памятник плоский как бумага. Попробуй еще. Ты можешь лучше.

Выдохнув, Миранда вновь закрыла глаза, но сосредоточиться не получалось — взгляд Изергаста ощущался так явно, как будто он касался ее кожи: погладил щеку, прикоснулся к губам, опустился в ямку между ключицами. Его пальцы погладили ее кисти и обхватили запястья.

— Волнуешься, студентка Корвена? — заметил он.

Не открывая глаза, она обхватила пальцами его запястье и нашла пульс.

— Вы тоже, мастер Изергаст, — ответила она. — Неужели видение собственной смерти так вас растревожило?

— Ничуть, — ответил он бархатным голосом. — Так что там с могилкой? Готово?

— Почти, — соврала она. — Еще копаю.

Изергаст вздохнул и сплел свои пальцы с ее.

— Детали, — напомнил он. — Лучше что-то такое, что задевает лично тебя. В эмоциональном плане. Представь, что ты стоишь там, у памятника и горюешь о моей скоропостижной кончине. На что бы ты обратила внимание? Погода, влажная земля пачкает твои туфли, птицы раздражающе чирикают…

— Я бы сперва посмотрела на даты, — ответила Миранда. — Но я не знаю ни вашего дня рождения, ни тем более смерти.

— Плевать, — сказал Изергаст. — Заставь меня поверить, что это надгробье существует. Добавь красок и ощущений. Погоду, бабочек, запах.

От него так приятно пахло, что Миранда слегка потянулась над столом, вдыхая аромат. Открыла глаза — и некромант улыбнулся краешком губ.

— Я вижу себя возле памятника, — сказал он. — Это довольно странно. Я решил посетить собственную могилу? И без букета? Не верю.

— Давайте попробуем без контакта, — заявила Миранда, выдернув руки из-под ладоней некроманта.

— Как скажешь, — согласился он. — Если сложно с надгробьями, попробуй представить что-то свое. То, о чем часто думаешь.

Картинка была такой яркой и четкой, как будто Миранда проживала ее заново: высокий мужчина, что ведет ее в танце, так утонченно красив. На нем костюм, который идеально подходит к ее платью, и все вокруг уверены, что они пара. На его правой щеке едва заметная сеточка шрамов, брови темные и густые, волосы белые, а глаза зеленее травы. А потом все вокруг растворяется словно в тумане, и усмешка на тонких губах исчезает, он склоняется ниже…

Касание губ такое нежное, что дыхание перехватывает, а тело становится легким, почти невесомым…

Миранда тряхнула головой, прогоняя наваждение, и открыла глаза.

Изергаст склонился над столом и смотрел прямо на нее, и в его глазах было такое… Миранда распахнула ресницы, впитывая детали чужой фантазии, которая жила, дышала и двигалась, и казалась такой реальной, что кожу обжигало поцелуями, а тело чувствовало каждое прикосновение, каждый толчок… Белые волосы шелком скользят по обнаженной коже, тонкие пальцы рисуют на ней узоры, губы впиваются в ее рот, и это похоже на танец — неспешный, завораживающий, красивый, и хочется сорваться в дикий ритм, но зачем торопиться, если можно сдерживать страсть, чтобы потом взлететь выше неба…

Глава 12. Хаос

Кливер Ричпок был человеком неприметным, обычным и самым что ни на есть заурядным, и в этой усредненности таилась его сила. Идеальный исполнитель, незаметный помощник, тень, которая, всегда следуя за господином, однажды поменялась с ним местами. О бывшем руководителе службы безопасности теперь никто и не вспоминал, тем более в руках Ричпока все по-прежнему функционировало как надо. Государственная махина не остановилась ни на миг, продолжая крутиться всеми своими бюрократическими шестеренками, и Ричпок отчетливо видел, что стоит изменить и где смазать, чтобы все работало еще лучше.

Может быть, как раз благодаря своей обычности, он сразу замечал лишнее: траты, без которых можно обойтись, должности, которые нужны лишь для того, чтобы разбазаривать казну в нужном направлении, привилегии магов и заодно они сами.

Ричпок даже слегка сочувствовал магам. Они не выбирали, кем родиться, а запечатывание не всегда проходило бесследно. Он и сам, достигнув совершеннолетия, шел в храм с замиранием сердца — мало ли, вдруг какой-нибудь шустрый маг подпортил ему родословную. Но обошлось. Боги не совершили ошибок и одарили Ричпока всеми стихиями поровну. Хотя иногда ему казалось, что он мог бы стать путником — так ясно разворачивались перед ним жизни людей. Он искренне удивлялся, почему этого не видят другие, но разумно держал свои знания при себе, а потом вовсе научился управлять чужими судьбами, вывязывая из них узоры, нужные ему самому.

Взять вот хоть Родерика Адалхарда. Мастер хаоса, огненный меч империи, великий воин и маг, которым так легко манипулировать с помощью симпатичной девчонки. Всему виной огонь, избыток которого то и дело прорывается и в глазах, и в его поступках.

— Готовы? — спросил он.

Воздух слегка дрожал над широкими плечами, укрытыми черным плащом, точно над раскаленной от жаркого солнца пустыней. Дракон на навершии посоха пылал глазами, а из пасти вился дымок. Наверное, другие видели в этом силу, Ричпок же — слабость.

Хоть и считалось, что маги владеют стихиями, на практике выходило наоборот.

— А вы почему не надеваете кольчуг? — спросил он, чувствуя себя в металлических пластинах словно в кастрюле.

— Чтобы не мешать магическим потокам, — непонятно бросил Родерик, обернувшись куда-то в сторону башни.

— А мечи? — не отставал Ричпок, руку которого теперь оттягивал клинок.

— Они не помогут в сражении с тварями хаоса, — ответил Родерик. — Это порождения стихий. Железом не победить ни воздух, ни воду, ни остальное.

— Зачем же мне его выдали?

Меч был хорошим, насколько Ричпок разбирался в оружии: с резной рукояткой, которая идеально легла в ладонь и не скользила, не длинный — всего в полруки. Ричпоку отчего-то не хотелось с ним расставаться.

— Вдруг кого-то сорвет, — ответил Родерик. — Тогда можно обойтись и железом. Если есть тело.

Ричпок хмыкнул и спрятал клинок в ножны. Когда сорвало Джемму Кристо, она уложила полпатруля. Вряд ли какой-то ножик поможет, если сорвет Адалхарда.

В глубине души Ричпок даже ему симпатизировал. В отличие от других магов этот приносил реальную пользу империи: управлял академией, командовал патрулем и, кажется, искренне делал все, на что способен. Вот только этого было мало. Как можно справиться с хаосом, если ты — его часть?

Стена и постоянные Охоты не давали покоя Ричпоку. Овеянные ореолом опасности и побед патрульные то и дело рисковали жизнью, многие погибали, и потом все повторялось снова. Это означало лишь одно — нужны перемены. В самом деле: ждать, пока загорится фонарь, потом идти через хаос одним и тем же маршрутом, заряжать какой-то там артефакт…

— Почему вы не используете артефакты в Охотах? — спросил он.

— Они ведут себя непредсказуемо в хаосе, — ответил Родерик. — На постах есть, вплетенные в материю, но и их постоянно приходится обновлять.

— А сердце хаоса? — не отставал Ричпок.

Несмотря на его прагматичность, все это было интересно и даже захватывающе. Может, всему виной доспехи и меч? Но кровь как будто потекла быстрей в его теле.

Родерик Адалхард помолчал, снова посмотрел куда-то в сторону.

— Сердце хаоса? — переспросил он, вспомнив о Ричпоке. — До него мы точно не дойдем. Послушайте, может, это не такая уж хорошая идея…

Вообще-то поначалу Ричпок тоже так думал. Но чем дольше он размышлял над предложением пойти в хаос, тем больше оно ему нравилось. Он всегда старался вникнуть в проблему как можно глубже — это и вознесло его на самый верх. А еще, конечно, интриги, манипуляции и умение убирать со своего пути лишних людей. Хотел бы он знать, кто убил императора. Не девочка Адалхарда же, в самом деле.

— Вы так быстро меняете свои решения? — насмешливо переспросил Ричпок. — Не хотите ли вы сказать, что я зря облачился в эти доспехи времен великой войны? Либо же вам нравится делать из меня посмешище на потеху вашим патрульным?

— Я не хотел вас оскорбить, — спокойно ответил Адалхард. — Но обычно люди чувствуют себя уверенней с оружием и защитой.

Люди. Как будто он не человек. Все эти великие магические роды — пережиток прошлого. Давно пора уравнять в правах и ровных, и тех, на ком боги ошиблись. Особенно ярко проявлена несправедливость в вопросах наследования, и Ричпок уже готовил предложение для Совета.

Серое небо разорвалось на клочья облаков, и кольчуга заблестела серебром. Ричпок ловил на себе насмешливые взгляды магов, но и они казались ему забавными со всеми этими плащами и разномастными палочками. Адалхард носил с собой посох, и в этом Ричпок видел исконный мужской комплекс по поводу размера.

Отряд собрался больше, чем он ожидал: они с Адалхардом, четверо бывалых патрульных и с десяток магов огня, которые пыжились друг перед другом и сыпали искрами точно смолистые ветки.

— Это будет считаться за полноценный поход в хаос, — настойчиво уточнил Адалхард. — После возвращения я смогу отправить первую партию огневиков по домам. Теоретически, королева может поджидать нас прямо у входа, так что мы дадим пророчеству шанс исполниться.

Глава 13. Здоровые отношения

Миранда без стука распахнула дверь кабинета мастера равновесия, и Марлиза Куфон повернулась с недовольным видом.

— Прошу меня простить, — пробормотала Миранда. — Я не думала, что кому-то еще мог понадобиться мастер равновесия.

— А зачем по-твоему ввели эту должность? — возмутилась Марлиза. — Для красоты?

Губы Изергаста тронула едва заметная улыбка.

— Мы закончили, — веско произнес он. — Право слово, Марлиза, ты свободная взрослая женщина. Делай ты что хочешь и оставь меня в покое!

— Потом еще обсудим, — то ли пообещала, то ли пригрозила Марлиза и, поднявшись с кресла, озабоченно посмотрела на Миранду: — Чувствуете опасность срыва, студентка? Быть может, предпочтете обсудить свои проблемы с опытной женщиной?

— Благодарю, но нет, — отказалась Миранда. — У меня вопрос к мастеру Изергасту.

Подождав, пока Марлиза уйдет, и плотно закрыв дверь, которую та будто случайно оставила приоткрытой, Миранда подошла к столу и села в освободившееся кресло. Журчал фонтан, чахло деревце в углу, скалился желтыми зубами череп. Она повернула его к себе и заглянула в пустые глазницы, не зная, как начать разговор.

— Почему вы выбрали именно этот череп из своей коллекции? — спросила она.

— Он максимально обычный, — ответил Изергаст. — Мужчина, не девственник, не маг. Умер от длительной болезни.

— Не заразной?

— Тебе точно ничего не грозит, — успокоил он ее.

Она молчала, разглядывая его лицо: тонкие черты, яркие глаза, легкая сеточка шрамов на правой щеке.

— Откуда у вас этот шрам? — поинтересовалась она.

— От Родерика. Подставился под удар в хаосе. Сжег мне половину лица, зараза, но анимаги восстановили. Очень заметно?

— Не очень.

Изергаст расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку и слегка поглаживая длинными пальцами подлокотники, и это сбивало с мысли.

— Как думаете, у меня есть шанс раскачаться до уровня выше? — спросила Миранда.

— Шанс есть всегда, — глубокомысленно ответил он. — Только смерть перечеркивает все надежды.

— Однако и ее можно обмануть.

— Можно. Но за все есть цена.

— Ваша не кажется непомерной?

— Нисколько, — ухмыльнулся он.

— Вы сделали это специально, — выпалила она.

— Что именно? — уточнил Изергаст. — Говори конкретней, моя неприступная некроманточка, ибо я много чего сделал в этой жизни.

— Я о том, что было на уроке, — буркнула Миранда.

— Ты имеешь в виду визуализацию того, как мы с тобой занимаемся любовью? — переспросил он. — Я все лишь подхватил обрывок твоих фантазий. — Наклонившись через стол и уставившись на нее изумрудными глазами, Изергаст проникновенно спросил: — Может, уже наигралась с волчонком?

— Это не игры, — отрезала Миранда. — А нормальные здоровые отношения.

Изергаст посмотрел на нее с жалостью, и она, сдержав рвущийся гнев, улыбнулась. Он играет с ней, точно кошка с мышкой. Но ведь она уже выиграла, разве нет?

— Почему вы так спокойны, мастер Изергаст? — спросила она.

— А с чего мне волноваться? — промурлыкал он, вновь откидываясь на спинку кресла.

— Разве вас не волнуют последствия ритуала и то, что теперь я могу управлять вашей жизнью? Меня, к примеру, это беспокоит. Я чувствую в некотором роде ответственность за вас.

— Вот как?

— Что, если вас сорвет? Как вы держитесь? Или… вам удалось освободиться от последствий связи?

Она постаралась произнести это равнодушно, чтобы некромант не заметил лишнего интереса в ее голосе. Изергаст вздохнул и сплел пальцы в замок.

— Это хорошо, что ты сознаешь ответственность, которая легла на твои плечи. Было бы просто прекрасно, если бы ты объяснила суть слова «ответственность» и своей подруге Арнелле, которая танцует по мозгам нашего общего друга Родерика Адалхарда.

— Ничего с ним не станется.

— Может быть, ничего, — согласился он. — Однако Родериком очень ловко манипулируют, используя его чувства к Арнелле. Не хотелось бы тоже попасть на крючок. Поэтому я очень рад, что ты так разумна и рассудительна, Миранда. Постарайся не влезать в неприятные ситуации и при любых сомнениях обращайся ко мне за помощью. Чем раньше, тем лучше.

— Вы и правда мастер равновесия, — с легкой завистью заметила она. — Будь я на вашем месте…

Его глаза жадно вспыхнули, но Изергаст тут же вернул себе прежний спокойный вид.

— Видимо, мне удалось отпустить ситуацию, — с меланхоличной улыбкой признался он. — Я попытался разорвать связь, у меня не вышло. Я попробовал заполучить тебя, ты выбрала другого. Что мне остается? Я плыву по течению жизни, точно осенний листок, упавший в холодную реку, радуюсь солнышку и прочим простым прелестям жизни.

— И что, вы не попытаетесь больше? — не поверила она.

— Я такого не говорил, — ухмыльнулся Изергаст.

— Значит, та визуализация все же была не случайна! — воскликнула Миранда. — Это — часть вашего плана. Вы хотите соблазнить меня. Но ведь это всего лишь секс!

— Всего лишь? — многозначительно повторил он. — О, моя неприступная некроманточка, нельзя говорить «всего лишь» о сексе со мной. Но, разумеется, ты права. Отношения строятся не только на сексе, от которого срывает крышу и кажется, что умер и родился заново, нет… Еще на доверии, духовной близости и общности интересов. — Он задумался. — Вот с Родериком у нас все идеально сложилось. Кроме секса, конечно. Так ты поговоришь с Арнеллой? Она ему уже всю душу вытрясла.

— Не надо переводить тему. У нас с Джафри тоже все прекрасно складывается, чтоб вы знали.

— Доверие? — Изергаст загнул мизинец. — Волчонок ревнует тебя как бешеный, да и ты ему не особенно доверяешь. Знаешь ведь, как сложно ему сдерживать свои животные инстинкты. Его все так же тянет к другим. Мне же кроме тебя никто не нужен. Духовная близость? — он загнул безымянный палец. — Вы с ним слишком разные. Противоположные лучи звезды. В этом есть своя притягательность, но опять же, надолго ее не хватит. А что касается общности интересов, — средний палец. — Разве тебе еще не скучно с ним? Тот самый всего лишь секс, еда, путешествия... Анимагов вечно тянет куда-нибудь пойти или, еще хуже, побегать. А вот нам с тобой всегда будет что обсудить. К примеру, я, кажется, нашел способ упокоить Мисси.

Глава 14. Никто не поможет

Родерик ушел в хаос, а я осталась по другую сторону Стены. Она стояла между нами и в прямом, и в переносном смысле, и я не видела выхода.

Рурк продолжал свой инструктаж, показывал карты, делился секретами и приемами бывалого патрульного, но его бубнеж пролетал мимо моих ушей.

Я снова все испортила.

Все, что сказал Родерик тем утром, было правдой. Я убила императора, а последствия приходится разгребать Родерику. Я наверняка оставила кучу улик, и теперь он вынужден защищать меня от Совета и выполнять их приказы, точно марионетка в руках кукловода. Я поставила себе в заслугу то, что поделилась с ним огнем, но мне и самой этого хотелось. Я отказала Родерику, чтобы закончить учебу и понять, чего хочу дальше, но лишь запуталась еще сильнее. Перстня с драконом больше не было на моем пальце, и я понимала, что совершила очередную глупость.

Я пыталась примерять на себя разные роли, быть подругой, любовницей, дочерью, мстительницей, но вряд ли мне удалась хоть одна из них. Эммет видел во мне хранительницу домашнего очага, но огонь во мне не удержать. Я безответственная, распутная и жестокая, как лесной пожар. Не стать мне воплощением богини. Не будет у меня ни дома, ни кошки на коленях, ни любимого. Я разбила светильник, и Родерик ушел в хаос без незримой поддержки путников, и, как знать, вдруг не найдет дороги назад?

Он сказал — потом поговорим, но что еще он мне скажет? Мало того, что я испортила ему жизнь, так еще и уничтожила символ удачной Охоты. Лучше бы я и правда запечаталась, как советовала мама!

— Таким образом, выбранная стратегия весьма сомнительна, — поучительно произнес мастер о’Хас о чем-то своем.

Это точно. Лечу словно бабочка на огонь, обжигаюсь снова и снова, но… я ведь и есть пламя. Это я сжигаю все вокруг.

— Ты так сердито насупилась, — прошептал Эммет. — Будто планируешь еще чье-то убийство.

— Тогда держись от меня подальше, — брякнула я.

— Ты в порядке? — не отставал он. — У тебя в глазах пламя.

— Огонь! — подтвердил Джаф и, втянув воздух носом, повернулся к Стене. — Что-то горит. Тянет паленым.

Рурк тоже принюхался и, оставив нас, быстро направился туда, где собрался патруль.

Мы, студенты, пошли следом, переглядываясь друг с другом, и мое сердце забилось чаще. Вот оно. Я разбила светильник путника, Родерик пошел в хаос без благословения, и случилось что-то страшное.

Хаос клубился в проходе между стволами, вытягивал густые щупальца, словно проверяя — свободен ли путь. В глубине что-то вспыхивало и гасло, словно далекий маяк, и я шагнула туда.

— А ну, стой, — схватил меня Эммет.

— Там огонь, — прошептала я. — Там сражаются!

— Видать, наткнулись на тварь, — невозмутимо цыкнул зубом Рурк. — Ричпок, небось, наложил полные доспехи.

Патрульные посмеивались, шутили, однако я заметила, что все стянулись к проходу ближе и, оттеснив студентов и новичков, выстроились в клин. На боевке Родерик объяснял нам правильное построение, чтобы не задеть друг друга в хаосе, и это было оно.

Первым из-за Стены выбежал один из магов огня, который чуть раньше смотрел на меня как на лакомство. Теперь в его глазах был один только ужас.

— Напали! — выкрикнул он. — Как лавина сошла! Твари!

— Адалхард где? — сурово спросил Рурк, встряхнув его за шкирку, но он только покрутил головой.

Из хаоса появились патрульные, которые вынесли раненого, подвывающего от боли. Эммет тут же бросился к ним, коснулся раненого, и стоны утихли. Оставив меня, Эммет пошел за носилками в лазарет. Я ему даже немного завидовала — он точно был на своем месте. Из хаоса вышли еще маги, я искала Родерика среди испуганных и растерянных лиц и не находила.

— Там была королева, — выдохнул патрульный, который вышел последним. — Она забрала Ричпока.

— На кой ляд он ей сдался? — воскликнул Рурк. — В нем же нет магии!

— Выходит, что-то все же есть, — пожал он плечами. — Было. Ричпока не спасти. Я видел, королева мяла его точно кусок глины.

— Адалхард где? — снова спросил Рурк, оглядевшись по сторонам и, схватив какого-то мага огня, тряхнул так, словно он прятал Родерика за пазухой.

— Не знаю я, где ваш Адалхард! — воскликнул тот, едва не плача. — Чтоб он пропал со своим хаосом вместе! Я не патрульный! У меня четвертый уровень! Зачем меня туда вообще потащили? Я бросил огонь, а тварь от него отмахнулась и не заметив. Ты бы видел ее! Монстр! Чудовище! Хаос!

— Знаю, — буркнул о’Хас и, оставив мага в покое, напряженно вгляделся за Стену, где все так же клубился туман. Огонь вспыхнул вдали и погас. Родерик!

— Мастер о’Хас, — позвал Джаф. — Может, пойти за ним следом, пока не поздно?

— Пойдет он, — проворчал Рурк. — Разогнался уже. Ты вот что, бери остальных студентов и дуй в Академию. Найди там Моррена и расскажи, что случилось.

— Хорошо, — процедил Джаф.

— И рожи мне тут не корчи! — приказал Рурк.

Он сунул культю в хаос, и та быстро обросла шерстью, превращаясь в медвежью лапу. Вернув руке обычный вид, Рурк понюхал короткие пальцы и зачем-то лизнул.

— Выполняй! — рявкнул он на Джафа, и тот поспешил к ладье, а мы за ним следом.

Все собрались у корабля, несколько студентов уже расселись по скамьям, но паруса все никак не раздувались. Поглядев на мучения Ника с артефактом воздуха, Джаф сказал:

— Я быстрее сам доберусь. Некогда ждать.

Никто не стал с ним спорить. Да и как поспоришь с огромным черным волком, в которого он перекинулся так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Джаф склонил ко мне морду, коротко рыкнул, обдав лицо влажным дыханием, и бросился в сторону, где на горизонте виднелись стены академии.

— Можно подумать, ты понимаешь по-волчьи, — хмыкнул огневик со старших курсов, расправляя новенький плащ с красной изнанкой.

Я поняла. Джаф сказал мне не делать глупостей. Но, похоже, это и есть мой путь.

***

Тяжелый светильник оттягивал руку, а слишком длинный плащ, который я стащила в одной из патрульных башен, путался в ногах. Я спрятала лицо под капюшоном и надеялась, что никто не услышит, как отчаянно гремит в груди мое сердце.

Глава 15. Планы меняются

Оставив Арнеллу с Эмметом, Родерик шел через плац, и огонь застил ему глаза, рвался из тела, сыпал искрами на землю, утоптанную тысячами ног. С облегчением заметив Моррена, он ускорил шаг и, схватив друга за плечо, потащил в патрульную башню. Захлопнув за собой дверь, взметнул ладонью, ставя полог тишины.

— Что? — коротко спросил Моррен, потирая плечо. — Жжешься. Это смерть Ричпока так на тебя повлияла?

— К хаосу Ричпока. Я чуть не убил Арнеллу, — выпалил Родерик. — Моррен, сделай что-нибудь! Я будто на грани! Она пошла за мной в хаос. Одна. Такая маленькая, беззащитная, тащила светильник, чтобы подать мне сигнал, а я решил, что это королева и стегнул ее плетью.

— Чуть не убил, значит, она жива, — заметил Моррен.

— Слава богам, в ней тоже огонь. Ее отбросило, а потом я едва не избил ее посохом. Моррен! Поставь мне какие-нибудь блоки или хоть что!

Огонь ревел внутри как в жерле вулкана, и Родерик со всем отчаянием понимал, что близок к срыву как никогда.

Кулак врезался ему в челюсть, отбрасывая назад, и Родерик опрокинулся на спину, разломав стул. Удар ногой в бок оказался еще сильнее, и он скорчился пополам, забыв как дышать.

— Ты чего? — прохрипел он.

— Ты чувствовал себя виноватым, но высшая справедливость в моем лице воздала тебе по заслугам, — пояснил Моррен, сжимая и разжимая пальцы.

— Скотина, — выдавил Родерик, садясь.

— Полегчало? — заботливо спросил друг, протягивая ему руку.

— Спасибо, — буркнул Родерик. Он схватился за его ладонь, поднялся и потер челюсть. — Мне как будто и правда лучше.

Во рту была кровь, и зуб слегка шатался, а бок пульсировал от боли, но огонь, как присмиревший зверь, спрятался вглубь.

— Хотя ты, вообще-то, не виноват, — добавил Моррен. — Так сложились обстоятельства.

— У тебя костяшки сбиты, — заметил Родерик, развернув его руку.

— Да не о чем говорить, — отмахнулся он. — Давай сперва о том, что произошло у тебя. Королева забрала Ричпока?

Он сделал знак, и разломанный в щепки стул собрался снова. Моррен сел на него, слегка поерзал и удовлетворенно кивнул.

— Нет, ты скажи. Опять подрался с Джафом? — догадался Родерик, присев на стол, на котором были разложены его же бумаги: карты, списки огневиков и распределение патруля.

— Он первый начал, — наябедничал Моррен. — Нечего на меня гавкать. Но не волнуйся, с ним все хорошо, — поспешно добавил он. — Просто так вышло, что у меня в гостях была Миранда.

Он коварно улыбнулся и, заведя руки за голову, покачался на стуле.

— У тебя не бывает просто, — заметил Родерик. — Как тебе удалось ее заманить?

— Она любопытна. Я сказал, что могу упокоить Мисси.

— А ты можешь? — обрадовался он.

— Схема простая, но изящная. Я могу вселить ее в тело мартышки. А потом, когда обезьяна испустит дух — по естественным, прошу заметить, причинам, — надо будет лишь сжечь лохматые останки, и земной путь Мисси завершится.

— Сколько живут мартышки? — поинтересовался Родерик. — Лет десять? Пятнадцать? И все это время меня будет преследовать влюбленная обезьяна? Моррен, ты сдурел?

— От нее, по крайней мере, можно закрыться, — пожал он плечами. — Но Мисси пока что не согласилась.

— Слава богам, — выдохнул Родерик. — Я как-то уже привык к ее призрачному состоянию.

— Но, знаешь, несмотря на некоторый прогресс в наших отношениях с Мирандой, кое-что меня очень тревожит, — вздохнул Моррен. — Мне кажется, она из тех женщин, что любят не за что-то, а вопреки чему-то. Посуди сам: с волчонком она сошлась, когда ей даже нельзя было толком к нему прикоснуться. А тебя, очень даже хороший вариант для брака, опрокинула.

— И? — не понял Родерик. — В чем проблема?

— Проблема в том, что я идеален! — воскликнул Моррен. — Поэтому ей сложно меня полюбить, хотя это кажется самым естественным и разумным ходом вещей.

— Не волнуйся, — успокоил его Родерик. — Ты просто создан для любви.

— А еще эти последствия ритуала, — продолжил он горько. — Я перед ней точно раскрытая книга.

— Книга на языке, которого никто не знает, и держит она ее скорее всего вверх ногами.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросил он.

— Поверь. Главное — не слишком заигрывайся.

— Я уже сам не знаю, где игра, а где нет, — проворчал Моррен. — Я и так сделал ряд неверных ходов, но не могу себе позволить проиграть. Что же до твоей Арнеллы… Заземлить бы ее немного, Родерик. Огненных магичек запечатывали не просто так. Она вся страсть и огонь, и следствием того — необдуманные поступки. Я надеялся, что на убийстве императора она остановится, но нет. Пошла спасать. Тебя. В хаос, — он хмыкнул. — Вообще-то такая отчаянная верность подкупает. Крыша у нее, конечно, набекрень, но мне нравится.

— Как заземлить? — переспросил Родерик.

— Ей надо почувствовать ответственность за кого-то. Намекаю — за кого-то маленького, вечно орущего и писающего в пеленки. Материнство меняет женщин. Они становятся толстыми и скучными, и думают только о молоке и о том, как младенец покакал, но в случае Арнеллы — это прямо что доктор прописал. Да и тебе пора бы продолжить род Адалхардов, чтобы твой братец утерся. А я буду дядя Моррен, — он задумался. — Странно, но отчего-то эта мысль меня радует. Не давай Арнелле таблетку в следующем году. Или подсунь спрессованный мел.

— Я не стану ее обманывать.

— Дело твое, — пожал он плечами. — У тебя еще есть время договориться с ней по-хорошему. Или, если хочешь, я займусь этим вопросом. Таблеткой. А не тем, что ты подумал. Ко мне уж мог бы не ревновать, знаешь же, что после ритуала я исключительно моногамен.

— С Джафом точно все хорошо?

— В целом, — уклончиво ответил Моррен. — Унюхал на мне ее запах, представляешь, собака какая?

— А вы с Мирандой что…

— Только обнялись. Ее уже тянет ко мне, моя неприступная крепость готовится пасть, — он мечтательно поднял глаза к потолку и вновь покачался на стуле.

Глава 16. Да

Мы вернулись в академию, когда уже стемнело. Взяв меня за руку, Родерик повернул к своему дому. Мы не успели поговорить: Эммет с мастером Изергастом летели в экипаже с нами вместе, и это не располагало к откровенности.

Зато когда за нами закрылась дверь, Родерик поцеловал меня, и все разговоры на какое-то время стали не нужны. Требовательные губы целовали меня, сильные руки нетерпеливо раздевали, гладили, и я отвечала на ласки и нетерпеливо снимала лишнюю одежду с мужчины, желая коснуться его горячей кожи.

До спальни мы так и не дошли, и, упираясь руками в стену кабинета, я вдруг осознала, что это то самое место, где я когда-то оказалась перед ректором голой. Сейчас это не вызывало у меня ни ужаса, ни стыда, и я стонала от удовольствия, которое дарило мне его тело.

Развернув меня и подхватив под бедра, Родерик прижал меня спиной к стене, и я, обхватив широкие плечи, смотрела в глаза, полные огня, и видела там свое отражение. А потом наше пламя взметнулось так ярко, что, наверное, эту вспышку могли увидеть по всей академии.

***

— Арнелла, — тихо произнес Родерик.

— М? — я откинула голову ему на плечо, и он медленно провел мочалкой по моей обнаженной груди.

Вокруг горели свечи, и маленькие огоньки отражались в воде словно звезды. Мне было так хорошо и спокойно, что я готова была остаться в этой ванне навсегда.

— Я тебя обманул.

— Что? — встрепенувшись, я развернулась к Родерику лицом. — Это ты о чем? — сердито спросила я. — В смысле — обманул?

Он улыбнулся и сдвинулся вперед, чтобы обнять меня, но я выставила руку, отталкивая его.

— Сначала признайся, — потребовала я.

— Ладно.

Он выбрался из ванной, куда-то ушел, оставляя на полу дорожку мокрых следов, но вскоре вернулся и забрался ко мне в ванну снова.

— Я жду, — напомнила я. — Когда это ты мне наврал, а?

— Я соврал, сказав, что больше не буду делать тебе предложение, — ответил Родерик. — Но я сделаю это снова. А потом опять, если придется. Арнелла, я люблю тебя. Я хочу жениться на тебе, хочу прожить с тобой до конца своих дней, хочу от тебя детей. Я обещаю, что буду прислушиваться к тебе и твоим желаниям. Обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной. Обещаю любить и оберегать тебя и наших детей до последнего вздоха.

Он разжал ладонь, на которой тускло поблескивал перстень Адалхардов, и мое сердце подскочило, забившись в три раза сильней. Я еще не успела избавиться от привычки касаться безымянного пальца, и, натыкаясь на отсутствие перстня, чувствовала неуверенность и тоску.

— Арнелла Алетт, ты выйдешь за меня?

В полумраке ванной его глаза сияли ярче всех свечей. Родерик молчал, ожидая ответа, и я кивнула.

— Да, — прошептала я. — Да, я выйду за тебя.

Его руки слегка подрагивали, когда он надевал мне на палец перстень, а потом он поцеловал меня, обнимая и вжимая в свое тело, и мы занялись любовью снова, уже не торопясь. И это было еще лучше, чем прежде.

А когда мы лежали в постели, и я почти уплывала в сон, утомленная событиями дня и жаркой любовью моего мастера огня, Родерик, обнимая меня и прижимая к груди, сказал:

— Сделаем это завтра.

— Что сделаем? — пробормотала я, поворачиваясь к нему.

— Поженимся, — невозмутимо пояснил он, и я вмиг проснулась.

— Как завтра? Почему?

— Потому что это разумно и необходимо, — как ни в чем не бывало ответил он и, склонившись, поцеловал меня в губы. — Ты такая красивая, Арнелла…

— Подожди, Родерик, но зачем так спешить!

— Затем, Арнелла, что сейчас у меня есть разрешение на брак, а когда Ричпока признают погибшим, документ могут посчитать недействительным. К тому же ты слышала, что сегодня произошло: Крис Лекис пытается сделать из тебя путеводную звезду для патруля, а мне совсем не хочется, чтобы тебя таскали в хаос как знамя. Я уверен, что скоро из дворца прибудут очередные распоряжения и приказы, и хочу быть готов.

— Но завтра! — воскликнула я, садясь в постели, и прижимая к груди одеяло. — Родерик, у меня же ни платья, ни цветов. Где мы сделаем это? Нужно выбрать храм. А мама?! Она ведь в свадебном путешествии! Если она пропустит мою свадьбу… О-о-о… Ты наживешь себе врага похлеще королевы хаоса!

— Нет, — покачал он головой. — Она поймет, когда я ей объясню необходимость спешки. Да, твоя мать кажется сумасбродной, но она всегда пытается тебя защитить. Тут у нас общая цель.

Откинувшись на подушки, Родерик завел руки за голову и мечтательно протянул:

— Арнелла Адалхард.

— Ты ведь обещал прислушиваться ко мне, — неуверенно напомнила я.

— Если ты хочешь отложить свадьбу, я не стану волочить тебя под венец, — вздохнул он. — Но я очень прошу тебя, Арнелла, тоже прислушаться к моим словам. Это не блажь. А если волнуешься насчет организации, так у нас целый день впереди. Я — мастер хаоса. Я успею найти тебе и платье, и туфли, и что захочешь.

Все еще хмурясь, я вытянулась рядом с ним, и Родерик подставил плечо, чтобы мне было удобнее.

— Завтра? — повторила я.

— Угу, — промычал он, прикрыв глаза. — Так что скажешь?

— Если ты правда думаешь, что это будет разумным…

— Правда, — сказал он. — Хочешь, поставлю тебе зачет автоматом по боевке? В качестве свадебного подарка.

— Я его и так сдам, — проворчала я. — В хаосе кокон у меня получился просто огонь.

Родерик снова вздохнул, а потом перекатился, прижав меня сверху, и сказал:

— Давай поженимся завтра, Арнелла Алетт. Скажи «да», это не так уж сложно, один раз у тебя уже получилось.

— Ладно, — кивнула я и получила еще один нежный поцелуй.

— А теперь спи, — сказал он.

Я закрыла глаза, но сон не шел, а сердце так и колотилось. Я стану замужней женщиной? Я выйду за Родерика? Стану Арнеллой Адалхард? Уже завтра? Открыв глаза, я встретила его взгляд.

— Поверить не могу, — признался Родерик, улыбнувшись.

***

— И что, даже без последней холостяцкой вечеринки? — ужаснулся Моррен. — Рик, так нельзя!

Глава 17. Все готово

День был сумбурным и непонятным, и я то боялась предстоящей свадьбы, то впадала в панику от того, что все отменится. Так что профессор Венивер даже пригрозила снова отправить меня на пересдачу.

— Кукудастр, — повторила я и сплела пальцы в узел, но стрелки на больших часах дернулись и застыли, а кукушка лишь высунула голову и захрипела.

Профессор вздохнула и кивнула Фирьену.

— Теперь вы, студент Шино.

С бытовыми заклинаниями он справлялся лучше остальных. Пятый уровень магии больше всего подходил для бытовых занятий, так что в этом крылось будущее Фира. Возможно, он будет строить корабли с попутным ветром в парусах, или освоит вентиляционные системы, так что в погребах и подвалах всегда будет свежий воздух, или найдет свое призвание в парикмахерском искусстве: его светлые волосы выглядели прекрасно — так, словно их слегка растрепал ветер. А может, Фир станет заправлять в каком-нибудь огромном дворце, потому что ему удавалось практически все. Вот и кукушка бодро выскочила из своего домика и пропела время.

— Прекрасно, — похвалила профессор Венивер. — Что ж, все свободны.

— А я? — возмутился Джаф. — Я даже не попробовал этот ваш кукудастр.

Кукушка вывалилась из часов, заголосила, отчаянно дергая крыльями, будто пытаясь сорваться с пружины и улететь на юг, а стрелки завращались как бешеные.

— Вот и попробовал, — вздохнула профессор. — Мало того, что пришлось двери чинить, так теперь и часы на свалку. Вам, Джафри, надо осторожнее применять свою силу. Зачет я поставлю, конечно, но бытовая магия — не ваше. Всего доброго, студенты.

Она окинула взглядом кабинет, и окна заблестели как свежевымытые, цветок на подоконнике втопорщил листочки, а когда профессор Венивер вышла, дверь закрылась плавно и без малейшего стука.

— Кстати, о силе, — сказал Эрт, перегнувшись через парту. — Джаф, ты свободен сегодня вечером?

— У меня уже есть планы, и вряд ли ты предложишь мне что-то более приятное.

Джаф глянул на Миранду, и та натянуто улыбнулась ему в ответ.

— Скорее всего, — не стал спорить Эрт. — Но ты ведь будущий патрульный.

— И?

— Братство, взаимовыручка, все такое…

— Скажи прямо, что тебе надо, — предложил Джаф, поднимаясь, и Эрт вдруг потянулся и потрогал его бицепс. — Ты чего? — возмутился Джаф, отдергивая руку.

— В общем, Изергаст собрался похоронить меня на кладбище за Академией, — вздохнул Эрт, и мы с Мирандой, переглянувшись, подошли ближе.

— Это что ж ты такого сделал? — удивился Ник.

— Ничего. Напротив. Мастер Изергаст сказал, что видит во мне явные надежды на повышение уровня. Но надо слегка подтолкнуть мою магию, — пояснил Эрт. — Тот гроб, что в его кабинете, мне уже как родной, и я не чувствую в нем единства со смертью.

— Я тоже, — поддакнула Миранда. — В прошлый раз отлично там выспалась.

— Да, подушечка удобная, — согласился Эрт. — И в целом темно и тихо. Не то что в мужском общежитии — вечно кто-то орет.

— Если ты про меня, то пение развивает легкие, — ответил Фирьен. — Я, может, тоже хочу повысить уровень.

— Но не посреди же ночи! Короче, Изергаст сказал, что закопает меня сегодня вечером, — продолжил Эрт и, взъерошив волосы, признался: — А мне как-то не по себе.

— Еще бы… Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — Джаф повел плечами и размял пальцы. — В общем, я не против. Совсем сдурел.

— Нет-нет, — торопливо возразил Эрт. — У тебя есть лопата?

— Вломить ему лопатой? — нахмурившись, уточнил Джаф. — Так-то вариант, но…

— Ты умеешь копать? — перебил его Эрт. — Наверняка умеешь, ты ведь из какой-то деревни. Огород, капуста там всякая, отхожие ямы…

— У тебя все меньше шансов, что я соглашусь, — заметил Джаф.

— Ты очень сильный, — польстил ему Эрт, снова потрогав бицепс. — Однозначно самый сильный в нашей группе, в академии, а может и во всей империи. А еще ты очень ловкий. И наверняка лучше остальных приспособлен к физическому труду. А если я повышу уровень до второго, то тоже стану патрульным, и, однажды, быть может, прикрою твою могучую спину. Так прояви же взаимовыручку прямо сейчас и откопай меня, если вдруг что-то пойдет не так.

Джаф задумался и почесал макушку.

— А как я пойму, что что-то идет не так? — резонно засомневался он.

— О, там будет Эммет, — успокоил его Эрт. — Он целитель и почувствует, если я стану задыхаться или впаду в панику от клаустрофобии, или у меня случится припадок…

— Главное, не бери с собой печенье, — посоветовала Миранда.

— Но я не уверен, что Эммет вообще хоть раз держал в руках лопату. С тобой мне было бы спокойнее. А еще Мисси будет за мной приглядывать.

— Вот ей не доверяй, — встряла я в разговор. — Она вечно предлагает мне самоубиться. Так что если ты и правда окажешься при смерти, то наоборот будет утверждать, что все в порядке.

— Так что скажешь? — спросил Эрт, с надеждой глядя на Джафа.

— Ладно, — буркнул тот. — Но лопаты у меня нет.

— В сторожке возле кладбища их полно, — сказал Ник. — Хочешь, я тоже пойду?

— Если боишься задохнуться, я могу тебе приток свежего воздуха организовать, — предложил Фирьен. — Девчонки, ай-да с нами. Закопаем Эрта, потом откопаем…

— Без нас, — ответила я.

— Будешь кукудастр тренировать? — с жалостью предположил Фир.

— Вроде того, — улыбнулась я.

Выходит, Изергаст решил отвлечь Эммета и Мисси, и это значит, что подготовка к свадьбе идет полным ходом.

***

После занятий меня поймала секретарша Родерика — мощная усатая женщина, рядом с которой я отчего-то робела, и, нежно, но твердо взяв под локоток, повела прочь.

— Я с вами, — заявила Миранда, шагая следом.

— Я рада, — ответила та. — Надеюсь, платье подружки невесты ты сама подберешь? Или это тоже на мои плечи?

Со стороны казалось, что плечи госпожи Грохенбаум удержат и все здание академии, если придется. Что ей какое-то платье? Однако выглядела женщина растерянной.

Глава 18. Свершилось

Терраса Изергаста полностью преобразилась: низкие перила были украшены лентами и бантами, отвесная скала позади мерцала огненными лепестками свечей, широкий стол ломился от угощений, а в дальнем конце появилась небольшая беседка, увитая цветами. Родерик ждал меня там, и мое сердце, встрепенувшись, забилось чаще.

— Так волнуюсь, — гулким басом признался Рурк, подавая мне ладонь. — Первый раз веду невесту к алтарю.

— Вы справитесь, — заверила я, принимая его новую руку, на тыльной стороне которой уже начали пробиваться короткие волоски.

Храм, созданный за день, привел бы в ужас мою требовательную маму, однако здесь, под узорчатой крышей белоснежной беседки, были знаки всех стихий для благословления брака: над блюдцем с водой вился маленький смерч, горели свечи и благоухали цветы. В светильнике путника плясал огонек, а к скале прислонялся тяжелый блестящий посох из красного дерева. Знаков смерти я не нашла, но у нас будет целый Изергаст. Где он, интересно? Явится со жрецом?

— Ты прекрасна, — шепнул мне Родерик, принимая мою руку от мастера о'Хаса.

Я так и не узнала, откуда мастер Изергаст раздобыл мой наряд. Не удивлюсь, если его тайное хобби — шить платья для кукол. От него всего можно ожидать. Тиберлоны сделали мне еще и фату, которая плыла за мной как невесомое облачко. Близнецов Изергаст отправил восвояси, пообещав, что устроит вечеринку для всей академии.

Я же была даже рада, что на церемонии так мало гостей. Все равно не видела никого, кроме Родерика.

— Поскорей бы, — улыбнулся он как мальчишка и поднес мою руку к губам.

Я надела перстень Адалхардов на средний палец, освободив место для обручального кольца. Будто услышав мои мысли, Родерик обеспокоенно сунул руку во внутренний карман пиджака и облегченно выдохнул. Любопытные звезды заглядывали сквозь ажурную крышу беседки, луна, большая и круглая, повисла прямо над жерлом вулкана, а джунгли внизу под скалой шумели на разные голоса. Вдруг в защитный купол ударила стрела и, отскочив, упала.

— А вот и я, — возвестил Изергаст, появившийся из портала.

Поверх черного костюма он набросил серый замшевый плащ, ниспадающий складками и волочащийся следом точно мантия. Посох из красного дерева перекочевал к нему в руку. Вот уж из кого точно не получился бы путник, равнодушный к мирским благам. Да и с привязанностями у Изергаста все сложно. Первым делом он нашел взглядом Миранду, и его холодные глаза жадно загорелись.

— Приступим, — сказал Изергаст, заходя за алтарь.

— Все в порядке, — заверил Родерик, почуяв мое беспокойство. — У него есть право проводить свадьбы.

Еще одна стрела вжикнула откуда-то из джунглей, но купол пробить не сумела.

— Мои преданные поклонники, — умилился Изергаст. — Приветствуют белого бога.

Я осознала, что вцепилась в руку Родерика, и он успокаивающе сжал мою ладонь.

— Сегодня ты жрец, — напомнил он Изергасту. — Давай только без лишнего словоблудия.

— Маленькое вступление, — произнес Изергаст. — Помню, когда я впервые увидел Родерика Адалхарда, он был юным сорванцом, нахальной личинкой хаоса, и ничто не предвещало, что однажды я запомню его имя.

— Так Изергаст был твоим преподавателем? — удивилась я, и Родерик кивнул.

— Однако теперь я рад назвать его другом, — невозмутимо продолжал Изергаст. — Между нами бывало всякое: ссоры, разногласия, женщина, но мы с честью прошли все испытания, и теперь наши жизненные пути связаны навеки.

— Я не понял, кто сейчас женится? — проворчал Рурк.

— Ты, Арнелла, теперь тоже в моем сердце, — добавил Изергаст. — Раз уж Родерик решил на тебе жениться. Впрочем, то, что вы двое будете вместе, было ясно с самого начала. Ты летела к нему точно бабочка на пламя, а ты, Родерик, пылал рядом с ней как факел, даже когда королева хаоса отобрала твой огонь. К счастью, Арнелла щедро поделилась с тобой стихией, а иначе вряд ли бы мы сейчас собрались такой прекрасной компанией. Надо же! — удивленно воскликнул он. — Я знаю имена всех присутствующих!

— Начинай уже, — потребовал Родерик.

— Ладно, — согласился Изергаст, открывая книжицу и кладя ее перед собой. — Хоть это и формальность, но давайте скрепим вашу любовь пустой церемониальной болтовней, а потом я подпишу бумажку, заверив, что вы отныне муж и жена. А еще перед этим вы обменяетесь кольцами и поцелуем. Вроде ничего не забыл. Ах да, музыка.

Он щелкнул пальцами, и откуда-то из-под крыши полились мелодичные переливы.

— Кольца при тебе?

— Да, — подтвердил Родерик, снова коснувшись кармана на груди.

— Вы оба огонь, одна стихия, — покивал Изергаст и пристально посмотрел поверх моего плеча — туда, где стояла Миранда. — Половинки одного целого. Так всегда и бывает, когда двое предназначены друг другу свыше. Можно сопротивляться влечению, откладывать неизбежное, но однажды вы все равно просыпаетесь вместе в одной постели и понимаете — это судьба.

Родерик выразительно вздохнул, и Изергаст, склонив голову, начал читать ритуальные молитвы. Он призывал по очереди богов каждой стихии, и его голос звучал выразительно и гулко, несясь над ночными джунглями к звездному небу.

Родерик слегка погладил мои пальцы и улыбнулся, поймав мой взгляд. Быть может, Изергаст и знал все с самого начала, но я — нет. Мне пришлось дорасти до этого чувства, до себя самой, понять, что настоящая любовь хочет отдавать, а не требовать.

Позади шумно шмыгал носом Рурк, еще одна стрела, метящая в Изергаста, чиркнула по куполу, но некромант даже не шелохнулся.

— Так пусть же путники соединят ваши судьбы в одну, да будете вы поддержкой и опорой друг другу, и не разлучат вас ни люди, ни боги, ни смерть. Фух, — выдохнул Изергаст, захлопывая книжицу. — Вроде все. Что там теперь? Кольца? Клятвы?

— Мой тебе совет, лучше молча надень кольцо, — громко прошептал Рурк, и я вспомнила, что о нем болтали. То ли пять браков, то ли шесть…

— Клянусь любить тебя вечно, — сказал Родерик, и на мой безымянный палец скользнуло колечко с крупным красным камнем, в котором вспыхивали искры.

Глава 19. Ночь

Арнелла с Родериком ворковали друг с другом как два голубка — смотреть тошно, флирт Рурка с Деброй выходил на финишную прямую, а Миранда разворачивала конфеты одна за одной и, складывая их на блюдце, читала предсказания, написанные изящным почерком Изергаста.

Дай шанс тому, кому он правда нужен. Настоящая любовь длится и после смерти. Твоя судьба твоей стихии. С любимым и в гробу не тесно. Жизнь коротка, живи смелее. Не надо себя обманывать. Пути любви неисповедимы.

Изергаст не повторился ни разу, и все его предсказания били в цель.

«Ты сама все знаешь», — было в последней конфете.

Запрокинув голову, Миранда посмотрела на крупные звезды, рассыпанные по южному небу. Знает ли? Ответы, как правило, влекут за собой еще больше вопросов. Разве что с Джафом по-другому. С ним просто. Если он не идет налево. Ритуал привязал к ней Изергаста, но, по сути, то же самое она сделала с Джафом. Он боится потерять ее, и этот страх держит его точно поводок.

— Сколько раз вы были женаты? — спросила она у Рурка.

Он оторвался от уха Дебры, куда шептал что-то явно непристойное, и недовольно посмотрел на Миранду.

— Какая разница? Вообще-то я разочаровался в браке, — проворчал он. — Не на свадьбе будет сказано.

— Правильно. Скажи лучше тост, — предложила Дебра.

— Что ж… — Рурк разлил по бокалам вино, плеснув Миранде на донышко, а Дебре — до краев. — Хочу поднять этот бокал за новобрачных. Кажется, что ваш союз благословлен богами. Что вы созданы друг для друга. Однако я, с высоты своего опыта, хочу предупредить: брак — это непросто. Вы будете ссориться. Возможно, спалите дом. Не исключено, что Арнелла начнет тебя бить, Родерик. Она, конечно, милашка на вид, но я показал ей пару приемчиков, так что будь осторожен.

— Я не буду тебя бить, — возмущенно заверила Арнелла, повернувшись к Родерику.

— Но, глядя на вас, я верю, что все испытания вы пройдете с честью, рука в руке, плечо к плечу, вот как сейчас. А когда у вас родится маленький Адалхард, возможно, захотите назвать его Рурк. У тебя ведь семейная традиция — выбирать имена на букву «р», правда? — пытливо спросил он у Родерика. — Так что никакой Фергюс не проскочит.

— За молодых, — прервала его излияния Дебра. — За ваш огонь.

Когда-то Миранда думала, что в ней тоже течет огонь. Даже находила этому подтверждения: рыжие волосы, решительность... Шесть лучей, шесть стихий, почему ей досталась именно некромантия? Почему в ее теле, молодом и здоровом, оказался избыток смерти? Уж не для того ли, чтобы она острее чувствовала жизнь, ее красоту и скоротечность… Хотя, если не случится непредвиденного, она наверняка проживет очень долго. Изергаст научит ее договариваться со смертью.

В глазах Родерика словно тлели угли, и ему явно не терпелось поскорее остаться наедине с женой. Соврав про уроки, Миранда направилась к порталу. Никто не стал ее задерживать. Она пересекла широкий холл дома, открыла дверь на улицу, где было куда прохладнее. Закутавшись в пиджак, направилась к общежитию. Дверь за ней хлопнула еще раз, и, обернувшись, Миранда увидела Рурка с Деброй, которые, хихикая, направились куда-то в парк.

Она же, помешкав, решила заглянуть на кладбище, и каблуки ее туфель сердито зацокали по дорожке, выложенной каменными плитами. Неужели нельзя было по-быстрому откопать Эрта и вернуться к ней? Или Изергаст специально хотел заставить ее чувствовать себя одинокой на свадьбе? Вот Джафа всегда было много, даже с избытком. А Изергаст умудрился сделать так, что ей его не хватало.

Она думала, что ей придется весь вечер отбиваться от его ухаживаний, ждала флирта, игры слов, комплиментов. Она крутилась перед зеркалом добрых полчаса, надеясь, что черное платье на бретельках не кажется слишком простым, и переплетала волосы трижды, пока хвост не получился идеальным. А Изергаст просто взял и ушел.

А вдруг с Эртом что-то случилось? Миранда прибавила шаг и с разбегу влетела в широкую грудь.

Джаф подхватил ее, не позволив упасть, но потом отодвинул от себя, вытянув руки.

— От тебя несет Изергастом как от мокрой шавки псиной! — рявкнул он. — Снова занятия? Среди ночи? Миранда, не делай из меня дурака!

— Просто я в его пиджаке, — пробормотала она, растерявшись от обрушившейся на нее ярости.

— Почему? — требовательно спросил он, раздувая ноздри от гнева.

— Потому что холодно.

— Где ты была? Ты нарядная. Эти сережки ты надеваешь только по особым поводам. Ты ходила с Изергастом на свидание? Отвечай!

Миранда глубоко вдохнула, выдохнула, глядя Джафу в глаза.

— Джаф, я, кажется, не люблю тебя, — сказала она. — Прости.

***

Его пальцы сжались на ее предплечьях сильнее, так что Миранда вскрикнула от боли, и Джаф, опомнившись, убрал руки и сделал шаг назад. Его лицо менялось, сминаясь точно бумага: челюсти выступили вперед, кончики ушей вытянулись вверх, показавшись из-под копны волос, глаза сверкнули, отразив лунный свет, но Джаф стиснул зубы и оборот прекратился.

— Изергаст обманул тебя, — глухо сказал он. — Опутал лживыми речами, как паук паутиной.

— Он тут ни при чем, — ответила она. — Ты ведь и сам видишь, что у нас не складывается.

— Не вижу, — мотнул головой Джаф. — По-моему, у нас все прекрасно. Когда не лезет кто-то лишний. Кто-то напыщенный, белоголовый, до кого не доходит даже после сломанного носа…

— Дело во мне, — перебила его Миранда. — Ладно?

— Что тебя не устраивает, скажи, — потребовал он. — Шишки? Я понял, в лесу больше не будем.

— Мы так недолго вместе, а я уже устала, — пожаловалась она. — Тебя слишком много, Джаф. А твоя ревность так утомительна!

Он слегка прищурил глаза, а потом сорвал с Миранды пиджак и, бросив его на землю, истоптал ногами.

— Прекрати! — воскликнула она. — Что ты делаешь?

— Это все Изергаст, — прорычал Джаф. — Моррен мать его Фергюс. Он специально это сделал, Миранда! Он нарочно дал тебе свой вонючий пиджак. Я не могу нормально соображать, когда от тебя несет его запахом!

Глава 20. Самое время

В аудитории меня встретили аплодисментами и поздравлениями, и я замерла у порога, покраснев от смущения.

— Изергаст пообещал, что устроит вечеринку в честь вашей свадьбы, — сказал Фирьен. — Поэтому я прощаю тебя, Арнелла, за то, что ты нас не пригласила.

— Думаю, там будет не так весело, — многозначительно ухмыльнулся Эрт.

— Не так весело, как где? — уточнила я. — Ты же вчера должен был лежать в могилке.

— Поначалу так и было. Полежал, подумал о вечном, — Эрт расслабленно потянулся всем телом, показавшись мне каким-то другим.

— Ты словно вырос, — озадаченно заметила я, подходя и садясь за соседнюю парту. — Изменился. Увереннее стал, что ли… Ты повысил свой уровень?

Парни загоготали, переглядываясь, и я недоуменно посмотрела на Фина, который был заспанным и непривычно лохматым.

— В некотором роде, Арнелла, — кивнул он. — Да, мы все мощно повысили свой уровень вчера. Я так вообще превзошел сам себя.

— Хватит, — рявкнул Джаф, поворачиваясь к нам, и скупо добавил: — Поздравляю. Желаю вам с ректором счастья.

— Спасибо, — ответила я. — А где Миранда? Ее не было на завтраке. Я думала, она с тобой.

— Судя по настроению Джафа, эту ночь он провел один, — заметил Эрт. — В отличие от остальных в этой аудитории, ему не перепало. Надо было идти с нами. Одна женщина творила такое…

Ник толкнул его локтем в бок и сурово сказал:

— Не при Арнелле.

— Они ходили в бордель, — отрывисто пояснил Джаф. — Изергаст считает это подходящим методом поощрения студентов.

— И он просто лучший, — искренне воскликнул Фин. — О боги, да о таком преподавателе можно только мечтать! Если вечеринка в честь вашей свадьбы будет хоть отдаленно похожа на прошлую ночь, о ней будут вспоминать до конца существования академии!

— Надеюсь, там все будет гораздо пристойнее, — чопорно ответила я, но сердиться не получалось: Изергаст знает, что делает, пусть со стороны это и кажется диким.

Рядом с фамильным перстнем на моей руке теперь сияло колечко, я стала женой Родерика, но это было как новое платье, которое очень нравилось мне и сидело отлично, но надо еще привыкнуть.

Я проснулась на рассвете в объятиях Родерика, и это было прекрасно. Мы позавтракали остатками праздничного ужина, и пирожные были выше всяких похвал. Мы снова любили друг друга, и лучше и быть не могло. Мне нравилось быть замужем. Я так долго бежала от этого, а в итоге поняла, что это как раз то, что мне нужно. Но я не знала, как меня теперь будут воспринимать другие. Будто еще одна роль, слова от которой мне не дали.

Миранда вошла в кабинет, кивнула, не поднимая глаз, и села за мной.

— Вы что, поссорились? — чутко уловил Эрт, глянув на Джафа.

— Миранда Корвена, ты теперь свободна? — поинтересовался Фирьен.

— Нет! — рявкнул Джаф. — А тебе бы провериться у врача. Мало ли что вчера подхватил.

— Все чисто, — возразил Ник, вспыхивая румянцем. — Там есть анимаг-целитель.

— Ты ведь помолвлен, — напомнил Джаф. — У тебя есть девушка.

— Ну, там можно было остаться в некоторых границах, — ответил Ник, краснея еще больше. — Вряд ли можно считать это изменой. Я тебе потом расскажу…

В кабинет вошла Марлиза Куфон, и все умолкли. Закрыв за собой дверь, она подошла к преподавательскому столу, села и, подперев ладонью подбородок, нашла меня взглядом.

— Вот скажите мне, студентка, почему одна на первом же курсе выходит замуж за ректора, а другая в… тридцать с хвостиком всю ночь успокаивает безутешное привидение? Где справедливость?

— Нет ее, — буркнул Джаф.

— Вот и я так считаю, — вздохнула Марлиза. — Нет, я, конечно, понимаю, почему Мисси примчалась за помощью ко мне. У меня очень высокий уровень эмпатии, богатый жизненный опыт, я женщина, в конце концов. Но ее песни… — она покачала головой и потерла глаза. — В общем, студенты, вот вам контрольная по наследственности стихий.

Из ее сумочки вырвалась пачка бумаги, разлетелась в стороны, и перед каждым из нас опустился лист с заданиями.

— Выполняйте. По итогам буду ставить зачет. А главное, — она широко зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Не шуметь.

После этого опустила голову на руки и затихла.

Переглянувшись, мы взяли карандаши и приступили к заданиям. Этот предмет нам начинала преподавать еще Беата, но сейчас она стояла в Стене с другими анимагами. Погрузившись в свадебные хлопоты, я словно выпала из реальности, но она никуда не делась и теперь ждала меня вместе с хаосом, королевой и патрулем, который был моим неотвратимым будущим.

***

Миранда перечитывала первую задачу уже раз пять, но строки не задевали ее разум, проплывая мимо как облака над землей. Карандаш выпал из задрожавших пальцев и со стуком упал на пол, а Марлиза, подняв голову, укоризненно посмотрела.

— Извините, — прошептала Миранда и склонилась за карандашом, но наткнулась на руку Джафа.

Прикосновение вышло неловким и слегка ее отрезвило. Она выпрямилась за партой, придвинула лист с контрольной ближе. В конце концов, ничего такого не произошло. Они с Изергастом всего лишь целовались. Подумаешь.

Дыхание перехватило, а пальцы задрожали еще сильнее. Миранда попыталась сложить знак равновесия, но он никак не получался.

— Ты в порядке? — прошептала Арнелла одними губами, обернувшись к ней. А уши Джафа, сидящего впереди, едва заметно денулись.

— С Джафом поссорились, — тихо ответила Миранда.

Широкие плечи парня напряглись, а карандаш в его руке вдруг треснул и разлетелся щепками.

— Совести у вас нет, — укорила Марлиза, не поднимая головы.

Может, и так. Миранда сама не понимала, что у нее вообще осталось. Весь мир качнулся и накренился, как корабль, попавший в шторм, и ее неумолимо сносило куда-то в эпицентр водоворота. То «нет», что так и не прозвучало в ее комнате, стало последним шагом в пропасть, и теперь Миранда летела в нее, не имея ни малейшей возможности удержаться.

Только поцелуй. А у нее было ощущение, что Изергаст сыграл на ней как на музыкальном инструменте, заставив звучать ноты, на которые Мирана и не знала, что способна.

Глава 21. Зачет по некромантии

Родерик сказал, что его вызывают во дворец, и после моего вопроса — связано ли это с нашей свадьбой, долго мялся, но все же ответил:

— Да. Вообще-то приказано явиться тебе. Но поскольку я твой муж, Арнелла, то имею полное право представлять тебя на официальных встречах.

— Как удачно, что мы успели пожениться, — проворчала я. — Может, нам поехать вдвоем?

— Я буду вместо тебя, — заявил Изергаст, и Родерик закатил глаза. — Выбирай, Рик, или я или Арнелла. Впрочем, можешь не отвечать, выбор очевиден. Не ревнуй, — это он произнес в мою сторону, но я испытала лишь облегчение.

Умом я понимала, что Родерик Адалхард — самый сильный маг империи, огненный меч, мастер хаоса и все такое, но я знала, что и он уязвим, я любила в нем прежде всего человека, мужчину, и мне было куда спокойнее от того, что рядом с ним будет Изергаст — великий, ужасный и абсолютно беспринципный — как раз то что надо для дворцовых интриг.

А на занятие по медитации вместо некроманта явился Рурк. Прошелся до черной стены, окутанной зеленоватым дымом, поколупал ее ногтем и, поморщившись, пожаловался:

— Стены давят. Потолок низко. Окон нет. Как в могиле, честное слово.

— Да. И что не так? — с вызовом спросил Эрт, который отчего-то стал раздражающе уверенным в себе.

— Все не так, — не стал вдаваться в разъяснения Рурк. — Давайте на выход.

Покинув сектор некромантии, мы вышли из академии, гуськом следуя за мастером о’Хасом, который вывел нас на кладбище и, глянув на облака, тянущиеся над деревьями, благостно кивнул.

— Отличное место, чтобы подумать о бренности жизни, — сказал он. — Итак, студенты, мастер Изергаст передал вам задание: на этом уроке каждый должен присмотреть себе могилку и составить некролог.

— Длинный? — деловито уточнил Эрт.

— Зависит от того, какой ты видишь свою будущую жизнь, — ответил Рурк. — А заодно надо осознать, что бы вам хотелось увидеть на своем могильном камне.

— Ничего, — выпалил Джаф, раздувая ноздри. — Что за тупое задание? Я вообще не хочу выбирать себе могилу! Я анимаг. Мое посмертие иное.

— Жизнь иногда поворачивается неожиданной стороной, — философски заметил Ник. — Умеет удивлять, что и говорить.

Фирьен с Эртом захихикали и зашептались, и Джаф снова взорвался:

— Хватит обсуждать ваш бордель! Достали!

— Слушай, ты сам достал, — сказал Эрт. — Отчего тебе можно приставать к Миранде на каждом углу, а нам и поговорить о сексе нельзя?

— У нас любовь! Это другое! — он сжал кулаки и развернулся к парням, но в разговор вмешалась Миранда:

— Джаф, тебя и правда так бесит суть луча некромантии? — невинно поинтересовалась она.

— Не то чтобы… Ты не так поняла… — запинаясь, ответил Джаф, и мне даже стало его жаль.

— Так, все заткнулись, — потребовал Рурк. — Могилка, некролог, строки на памятник. Вперед. Потом все это записать и сдать мне. Изергаст сказал, что будет выставлять зачет по итогам этого занятия, так что постарайтесь.

— Вон там под березкой вроде неплохое место, — посоветовала я Джафу. — Светло, тепло, птички поют…

— Ворона это, — проворчал он, но все же пошел в сторону дерева, склонившимся над гранитной плитой.

А я присела на серый памятник и запрокинула лицо к солнцу. Быть может, еще вчера задание Изергаста показалось бы мне сложным, но сейчас я вполне ясно представляла, что написать. Пусть в моем некрологе и не будет упоминаний о подвигах или великих свершениях, но я хотела наполнить свою жизнь любовью и служением близким людям. И хорошо бы их было побольше.

— Ужасное задание, — пожаловалась Миранда, присев рядом. — Я понятия не имею, что писать.

— В том и смысл, — ответил Эрт. — Нам всем стоит задуматься о том, какую жизнь мы хотим прожить. Миранда, так ты и правда порвала с Джафом?

— Нет! — донеслось из-под березы.

Фирьен прогуливался по кладбищу как по улице, разглядывая надписи на памятниках точно лица прохожих, Ник уже что-то строчил, прислонившись спиной к нагретому солнцем граниту, Рурк же, засунув руки в карманы, повернулся в сторону Стены и хмурился, принюхиваясь к чему-то.

— Я напишу, чтобы мой прах развеяли по воздуху, — заявил Фирьен, остановившись. — И пусть Изергаст ставит незачет, если хочет. Все эти камни, сырая земля — не мое.

Миранда вытянула ноги и крутила карандашом над пустой страницей.

— Ладно некролог, — проворчала она. — Строки на памятник — еще сложнее. Квинтэссенция смысла.

— Можно списать, — посоветовал Эрт, широким жестом обведя кладбище.

Миранда обернулась и с трудом разобрала строки, выбитые на камне:

— Лучший овцевод, великий пахарь и любимый дед. Спасибо, Эрт.

— Обращайся, — ухмыльнулся он и направился куда-то к ограде.

— А ты куда? — выкрикнула я ему в спину.

— Пойду прилягу в свою вчерашнюю могилу, там отлично думается, — ответил он.

— Стой, — приказал Рурк, задержав его, а потом вдруг вороны все до одной взмыли в небо черной тучей.

Могильная плита задрожала подо мной, и я вскочила с места. Джаф молниеносно подбежал к нам, оглядываясь по сторонам и скаля зубы как волк, ожидающий нападения.

Второй толчок был сильнее первого, и один из памятников заскрежетал и рухнул, расколовшись.

— Это проделки Изергаста? — воскликнул Ник. — Он специально это устроил?

— Тоже чувствуешь смерть? — тихо спросил Эрт, и его и без того светлые глаза стали белыми, как молоко. — Она словно разлита в воздухе.

— Это идет от Стены, — прошептала Миранда, вытянув руку.

Сбившись в кучу, мы смотрели на горизонт, где за темной каемкой клубился хаос. Сигнальный бой барабанов донесся через мгновение, следом повалил черный дым. Рурк оглянулся на нас, и в его взгляде я прочитала растерянность, которая была понятна и без объяснений. Родерик сказал, что вернется в лучшем случае к полуночи, и велел мне ложиться спать без него. А это значит…

— Так, студенты, не знаю, что за… — Рурк запнулся, подбирая слово.