Академия иллюзий. Любовь на гранях

1

АКАДЕМИЯ ИЛЛЮЗИЙ. ЛЮБОВЬ НА ГРАНЯХ

На следующий день после того как моих родителей бросили в королевскую темницу, я, практически, умерла.

Это был обычный холодный день. Такой, когда морозный узор на окнах не дает рассмотреть большую площадь между общежитием и главным зданием академии, а погасший к утру камин ускоряет процесс одевания почти до боевого уровня.

В тот день я проснулась и нехотя вылезла из-под толстого пухового одеяла. Вздрогнула    , коснувшись ногами каменного пола и, вспоминая поименно всех тварей завесы, натянула на себя сначала чулки, нательную рубашку и панталоны, а после  - укороченный камзол и клетчатую плотную юбку. 

И только потом перевела дух и отправилась умываться.

Собственная ванная комната была лишь в некоторых студенческих комнатах, но именно такая - естественно - досталась мне.

Девятый оборот приближал наш мир к Дню Нового года, когда природа встряхивается после зимней спячки и расцветает, радуя запахами и солнечным теплом. Но до этого было еще не меньше четырех декад, потому вода в кране оставалась ледяной, а необходимость натягивать на себя еще и громоздкий плащ, пусть и подбитый натуральным мехом, приводила в уныние.

Завеса забери тех шутников, что придумали, что студентам нужно суровое воспитание и окружение!

Как будто кто-то из благородных будет и дальше так жить…

Зимой меня доставал холод, весной - необходимость самостоятельно отскребать грязь с ботинок и формы после занятий, летом было не открыть окна из-за мошек, а осенью полагалось «укреплять нервы», старательно не обращая внимания на вопли порхающих с ветки на ветку тароки.

При этом использовать хоть какие средства защиты или заклинания было нельзя!

«Осколки - драгоценный дар и вам не следует разменивать их на бытовые нужды» - вот что любили повторять нам магистры.

Ну хорошо, но почему при этом запрещено покупать готовые артефакты, в которые нуждающиеся слабые маги вкладывали свою силу, чтобы хоть немного заработать? Что именно воспитывал во мне тот факт, что я постоянно мерзну? Ведь то, что меня называют за глаза «Снежная Королева» - на самом деле это прозвище мне нравилось, но я бы никогда не призналась в этом - не делало морозоустойчивей.

Я умылась, тщательно расчесала густые волосы, которыми по праву гордилась, и внимательно всмотрелась в зеркало, выискивая возможные недостатки.

Их не было.

Не зря мою маму в свое время считали первой красавицей королевства Одивелар.

Прозрачно-голубые глаза, тонкие черты лица и пухлые губы. Мне даже не нужно было подкрашивать щеки и брови, как Луисе - Эрике, что, несомненно, не могло не поднимать настроение.

Я надела удобные кожаные сапожки, укуталась в плащ и  грациозно - насколько это вообще было возможно на обледеневших дорожках - пошла через площадь в сторону Академии.

Студентов на улице почти не наблюдалось. Большинство предпочитало проспать и нестись сломя голову, чтобы сожрать , как животные, кусок булки  - и все равно опоздать на первую лекцию. Но дочь королевского советника никогда бы не позволила вести себя как простолюдинка.

- Каталина, дорогая! 

Лучезарно - надеюсь - улыбнулась своему жениху, позволила обнять за плечи и поцеловать в щеку. Рядом завистливо вздохнуло несколько первокурсниц.

Еще бы.

Хайме-Андрес де Кастелло-Мельхор - он предпочитал, чтобы его называли полным именем, и только мне позволял короткое «Андре» - был старшекурсником, одним из самых родовитых студентов академии, на редкость сильным магом и… настоящим красавчиком.

Я сама себе завидовала, когда ловила наше отражение в одной из зеркальных поверхностей.

Вместе мы смотрелись… идеально.

- Что желает моя королева? - он подвел меня к столику, помог снять плащ и широким жестом указал в сторону раздачи.

Это была наша традиция.

Обычно студенты ели своими пятерками - как и учились, и отрабатывали задания. Но когда мы со старшим сыном семьи Кастелло-Мельхор начали встречаться, то решили, что обычность нам не к лицу. 

И придумали завтракать вдвоем. Это было против общепринятых правил… но никто не посмел возразить. А малолетние дурочки еще и считали это ужасно романтичным. Как и тот факт, что жених сам приносил мне еду.

Впрочем, я тоже считала это романтичным.

- Травяной взвар, булочки, сыр и масло, - я улыбнулась Андре, а он нежно поцеловал мое запястье, перед тем как отправиться за подносами.

Я задумчиво смотрела ему вслед, любуясь ладной фигурой и уверенными шагами, но мое любование было прервано громким многоголосым хохотом.

2

К кабинету ректора я подошла с улыбкой. По меньшей мере уголки губ тянулись в стороны в достаточной степени, а руки даже не дрожали…

Поприветствовала второго секретаря, дождалась, когда мне откроют дверь - пусть, с точки зрения академии, секретарь был «главнее» меня, но он оставался мужчиной - и присела в точно вымеренном книксене перед обернувшимся мужчиной, стоявшем у большого окна.

Севаро-Мартин да Фарос был довольно высок, худощав и симпатичен - ну если не обращать внимание на его возраст и на то, что лоб  его был испещрен морщинами, а волосы давно уже сделались седыми. 

Один из самых сильных магов нашего королевства прихрамывал на одну ногу - всем известно, что от укусов тварей завесы не помогут никакие заклинания -  и имел раздражающую привычку постукивать указательным пальцем по горизонтальным поверхностям. 

Но его умение управлять довольно разномастной толпой студентов и преподавателей не могло не вызывать восхищения.

- Эва-Каталина… - он вздохнул и вдруг указал рукой куда-то в угол за мою спину. - Позволь представить тебе господина Мору.

Я развернулась и сглотнула, увидев невысокого мужчину в форме дознавателя. Сердце застучало от тревожного ожидания, но я заставила себя снова присесть, склонив голову.

- Господин Мору, - вырвалось хрипло.

- Студентка Феррейра-Ильяву, - он холодно кивнул, буравя меня взглядом, будто надеялся проделать дырку в моей голове. - Я прибыл сюда рассказать вам не самые приятные новости…

Я широко распахнула глаза.

Он же не имеет в виду…

- Сядь, Эва-Каталина, - устало произнес ректор. А я… да что там сесть, я рухнула на предложенный стул, совсем не изящно вцепившись в него, будто надеялась обрести несуществующую опору.

И по мере рассказа вдавливала пальцы все больше.

Не веря, не понимая, не принимая о чем говорит этот чужой человек…

Что мои родители - опора и честь королевства - накануне ночью были арестованы и препровождены в королевскую тюрьму по обвинению в государственной измене и заговоре против короля. Что найдены неоспоримые доказательства их причастности к гнусным деяниям, что расследование, конечно, ведется, много сил брошено, а слуги и близкие в срочном порядке допрашиваются, но…

Их ведомство не может ошибаться.

Уж слишком вопиющий случай и факты, которые они собрали.

Я и сама не заметила, как начала отрицательно мотать головой. Какая там сдержанность и манеры… когда мой мир рушился!

- Нет-нет-нет… это не возможно… Бред! Я не верю, - просипела, поворачиваясь к ректору, который смотрел на меня с изрядной долей сочувствия… и еще чем-то, недоступным для моего понимания. - Отец бы никогда… и мама… Наша семья много веков служит королю, среди моих предков были  даже королевы. Мы ведь почти родственники, - голос упал до едва слышного шепота.

- Тем ужаснее то, что совершили твои родители. А может и ты…

- Что?! - я вскинулась, уставившись на сосредоточенного дознавателя. Но ректор обошел стол и встал так, чтобы перегородить обзор. А потом и вовсе присел на корточки.

- Успокойся, Эва-Каталина. Это обычная процедура - я уверен, ты ни к чему не причастна.  Но все, кто связан с семьей Феррейра-Ильяву, должны пройти допрос с помощью камня правды. 

- И вы? - спросила грубовато.

- Я уже прошел.

- А мои родители? Они… ну конечно, камень ведь должен был показать! Вы же проверили и…

Я замолчала.

Потому что вспомнила, насколько маловероятно было в случае с моим отцом поверить камню и результатам допроса. Ведь советников специально учили… избегать воздействия любых ментальных артефактов.

- Они бы не смогли обойти клятву рода королю, - сделала последнюю попытку.

Высказала последнюю надежду.

- Думаете мы не подумали об этом? - снова подал голос дознаватель. - Проблема в том, что не так давно появились сведения, что это стало возможным. Его Величество был очень огорчен.

Огорчен.

У меня вырвался истерический смешок.

- Спрашивайте, - сказала я глухо и протянула руку ладонью вверх. Еще ни разу в нее не  попадал камень правды, который, конечно, не давал стопроцентной гарантии, но использовался в качестве дополнительного подтверждения - или опровержения - предположений дознавателей.

Которые могли -  по слухам - видеть грани мыслей также, как я видела грани в пространстве.

- Поскольку Эва-Каталина несовершеннолетняя, я буду присутствовать при допросе,  - сообщил ректор.

- Конечно, - насмешливый голос и... мою руку обожгло, а я закрыла глаза, чтобы скрыть выступившие слезы.

Дальнейшее запомнила плохо.

3

- Каталина.

- Андре, - я выдохнула облегчение вместе с облачком пара.

Неужели и правда боялась, что он не будет сегодня утром ждать меня на крыльце? Глупая… 

«Он может пока еще не знать», - шепнуло с внезапно прорезавшейся иронией что-то темное внутри меня, но я подавила неуместную мысль. А потом всмотрелась в своего жениха внимательней и поняла… Знает. И вот эти растрепанные первокурсницы тоже. И те студенты подальше, что делали вид, что стоят здесь просто так.

Да, академия находилась в стороне от столичной жизни, но почти каждый из нас родился в Алмейрине и многие были представлены ко двору. А значит… слухи уже распространились.

Как и уверенные пересказы.

Завеса их забери…

Я гордо задрала подбородок и протянула парню почти не дрожащую руку. Он же привычным жестом обнял меня и открыл дверь.

- Я узнал вчера вечером, что произошло, - шепнул мне на ухо, пока мы шли к столовой, - Ты как?

Что-то царапнуло внутри…. Узнал вчера и не пришел ко мне? Не бросился выяснять, как я себя чувствую и не надо ли мне чего?  Наверное, это даже к лучшему… мне было так плохо, что ему не стоило меня видеть в таком состоянии.

- Все хорошо, - я отвечаю ровно, - Уверена, что это недоразумение, и вскоре все разрешится наилучшим способом. В моем роду не было предателей - и не появится.

- Конечно, - он улыбнулся с заметным ажиотажем, вот только… 

Интересно, Андрес в курсе, насколько хорошо я изучила его за эти два года?  И насколько четко понимаю, когда его широкая обаятельная улыбка никак не связана с его настоящими чувствами? Но он хорошо играет на публику. Как и я. Стоит ли обижаться на то, чем я всегда восхищалась?

Мы зашли в столовую, как это делали всегда… Но что-то изменилось. Даже не что-то… многое. Раньше я заходила в любое помещение не обращая внимание на окружающих и занятая своими мыслями. Или разговорами с людьми, которые заслуживали того, чтобы с ними разговаривали. И если кто и реагировал на мое - или наше - появление, то исключительно с осторожным и завистливым любопытством. 

Из желания убедиться, что у самой популярной пары академии все прекрасно. Полюбоваться. Или же заприметить модные новшества, которые мы с женихом, совсем чуть-чуть игнорируя устав, привносили в свою форму или внешность.

А сейчас я вдруг почувствовала себя так, будто снова оказалась в южном королевстве Камбра.

Когда мне было десять, мы провели там около полугода, поскольку отец вел переговоры от имени нашего короля. И все эти полгода мы с мамой были объектом самого пристального, изучающего внимания от людей, которые так и ждали, что мы отступимся. Жительницы Камбры - и дворца - были довольно низкорослыми, плотными, с темной кожей и волосами. И две стройные блондинки в чрезмерно открытых с их точки зрения платьях представлялись им экзотическими зверями, которые способны и укусить… и нагадить.

Несколько раз я, помнится, плакала, потому что мои сверстницы обижали меня и насмехались надо мной, когда я пыталась с ними подружиться. И однажды даже выдала маме, что я страшная и глупая, раз никто не хочет со мной общаться… А мама тогда спросила меня:

- Ты и правда так считаешь?

Помню, что вытерла мокрые щеки и, после некоторого размышления, отрицательно помотала головой.

- Это главное, - сказала мама. - То, в чем ты уверена сама. 

Главное...

Я спокойно прошла за наш стол, заставив себя не замечать голодное и жестокое любопытство и шепотки, привычным жестом сбросила плащ и попросила у парня принести мне кашу и фрукты.

А когда он сел напротив, завела разговор о будущих экзаменах, спрашивая его совета по разным поводам. Не то что мне было что-то не понятно - я уделяла учебе все необходимое внимание и даже больше - но я знала, что Андре очень любит похвастаться своим опытом и знаниями. 

Настроение у него поднялось, а улыбка сделалась вполне искренней. Он так увлекся, что почти не отреагировал на приветствие своего приятеля, Фелипе, одного из их пятерки. Тот прошел близко от нашего стола, обнимая за талию двух хохочущих развязных девиц с третьего курса - я не помнила их имена, но довольно часто натыкалась на их неподобающее поведение. 

Бр-р.

Поморщилась. А потом и отвернулась в сторону, заметив, как Фелипе хлопнул одну из них - насколько я помнила студентку из благородных - пониже спины. Отвратительно… Неужели кому-то это может нравиться? Конечно, парни в молодости могут вестись на подобную доступность, но…

Я вдруг вспомнила вчерашние слова Луисы-Эрики и внутренне вздрогнула.

А потом посмотрела на своего жениха.

А что если… Нет, конечно нет!  Он довольно спокойно отнесся к моему нежеланию переходить на иной уровень отношений до свадьбы и сказал, что готов ждать сколько нужно.