Академия Магических Ремесел

Пролог

- Митяй, смотри! Вон она, рыжая! – ветер эхом донес до меня знакомый голос деревенского мальчишки. Я обернулась и тотчас же нырнула за дерево. Осторожно выглянула. Мелькая между деревьями, в мою сторону решительно направлялась орава деревенских пацанов. Человек пять я точно увидела, а сколько их там на самом деле, лучше не думать вовсе. Времени на раздумья, зачем я им понадобилась, не было.

Я развернулась и помчалась стремглав, лавируя между деревьями и зарослями орешника. Лес радушно расступался передо мной, убирая с пути бурелом, отклоняя в стороны кусты, словно, помогая мне уйти от погони. Или мне это только казалось?

- Уходит! Держи ее, Степка! – крик камнем ударил в спину, полоснул ножом по натянутым нервам, и я, не оглядываясь, прибавила ходу. Хруст веток за спиной пробивался ко мне сквозь шум ветра в ушах. Сердце от страха и быстрого бега билось в груди загнанным зайцем. Длинный сарафан путался под ногами, и я приподнимала его свободной рукой. В другой руке болталась из стороны в сторону клетка из прутьев, и голубь, сидящий в ней, смирился со штормом и притих. Собранная бабушкой сумка со снедью, перекинутая через плечо, больно била по боку. Нужно бы бросить все, бежать стало бы легче. Но как бросить, если голубь поможет бабушке понять, что я добралась до оговоренного места, а имея ужин под рукой, идти всегда веселее. Еще меня не покидала надежда, что погнавшиеся за мной деревенские мальчишки не пойдут далеко в лес, вернутся домой. Зачем им гнаться за мной в такую даль? Решат, что завтра сама приду в деревню, будет у них время помучить меня своими издевками.

Преследователи настигали. Все отчетливее были слышны топот и крики за спиной. Что же делать? Я нырнула в заросли орешника и затихла, как мышь. Мальчишка, нагнавший меня первым, остановился в десяти шагах, видимо, потеряв меня из вида.

- Ну что, Митяй, поймал? Где она? – кричали ему ребята, бежавшие следом за ним и, один за другим, подбегающие к главарю. – Не уйдет, ведьмина внучка! Куда собралась?

Подбежавшие начали обшаривать ближайшие кусты. Я сидела, ни жива, ни мертва, боясь шелохнуться. Вдруг кусты раздвинулись и сквозь ветки на меня уставились два ярких глаза. «Ну, вот и все», - пронеслось у меня в голове. – «Не послушалась бабушку. Не дождалась дядю, чтобы поехать в академию с ним. Сама. Сама умная. Сама попалась». Глаза моргнули. Я узнала Митьку – сына зажиточного деревенского гончара, заводилу местных мальчишек. Он был старше меня на пару лет и, когда я появлялась в деревне, они толпой дразнили меня и не давали прохода. Я дралась с ними отчаянно и, зачастую, расквасив нос одному, другому, выходила победителем. Но их всегда было больше и, не смотря на общее уважение деревенских к моей бабушке, меня эти ребята не жаловали.

Мальчишка подался назад из кустов и крикнул:

- Здесь тоже нет! Улизнула, рыжая!

- Бабка ейная говорила, что в академию девчонка пойдет, учиться! – перебрасывались сплетнями злые мальчишки.

- Да брешет, поди! Ты слыхал, где эти академии? Нет. То-то же! И я не слыхал!

- Ладно, айда домой! Неча без дела по лесу шастать! – скомандовал вожак этой стаи. Он вынул из кармана штанов моток веревки. – Идите. Я пока задержусь. Силки на зайцев поставлю. Раз уж забрел в такую глушь.

Дружки не стали ему перечить. Не привыкли. Повернулись и пошли в сторону деревни, сминая лаптями попадавшиеся на пути мухоморы.

Митька же вытащил из-за голенища сапога нож и принялся, в самом деле, сворачивать силок.

Я, потихоньку отползая назад, выбралась из орешника. Клетку с голубем пришлось оставить в кустах. Пригнувшись, побежала к широкому дубу. Подпрыгнула, ухватилась за нижнюю ветку и влезла на дерево. Сняла с шеи флакон с зельем и капнула в траву у подножия дуба пару капель. Облегченно выдохнула. Теперь он меня не найдет. Походит, поищет и уберется восвояси.

Наверное, так бы оно и было. Так должно было быть. Но отчего-то мальчишка, расставив силки, походил, поискал меня, осмотрелся, а потом уселся под мой дуб. Сумерки стали стремительно спускаться на лес, но мой преследователь не уходил, оставаясь на добровольно выбранном посту. Была - не была. Не вечно же мне теперь сидеть на этом дереве. Кинула в него желудем. Парнишка поднялся, всматриваясь в крону дерева.

- Эй, чего тебе нужно? Почему не ушел домой? – спросила я.

- Спускайся. Я не обижу, - очень серьезно произнес мальчишка.

- Почему не выдал меня?

- Не ты одна учиться хочешь. Я тоже хочу учиться. С тобой пойду.

- А дома знают, что ты учиться собрался?

- Узнают. Позже, - мальчишка насупился. - Если узнают раньше – не пустят.

Я спустилась с дерева. Развязала сумку, достала завернутые в полотенце пирожки с капустой. Парнишка оживился.

- Ешь, - предложила просто.

Мальчишка схватил пирог и, молча кивнув, поблагодарил, с уже набитым ртом.

Глава 1.1

АРИНА

- Аришка, вставай! – домовенок добросовестно толкал меня в бок, приплясывая от нетерпения. – Ты чего это дрыхнешь сегодня, а? Пришла поздно, не евши, уснула, - ворчал мой помощник и спорить с ним было бы глупо, ибо он был прав, – Полина вон уже на тренировку ускакала.

- Встаю, Елисей, - я села на кровати – дубовой, с резными спинками и ножками, - и зевнула. – В лаборатории вчера засиделась. Зелье новое готовила.

Умылась, привела себя в порядок, заплела косу и, надев рубаху и любимый зеленый, с вышивкой, сарафан, пошла на завтрак. Зрелище, открывшееся мне с лестничной площадки общежития, было одновременно прекрасным и ужасающим. Прекрасным потому, что эльф, стоящий на карнизе открытого окна, и, собравшийся перепрыгнуть на каменный выступ смежного с башней коридора, был поистине прекрасен. Высокое, стройное, тренированное тело молодого красавца было напряжено, словно у хищника перед решающим броском. Длинные, светлые волосы развевались по ветру. Весь его облик говорил о нечеловеческой собранности и высокой концентрации момента.

Ужасен же по понятным причинам. Окно, на карнизе которого обосновался светловолосый красавец, находилось на вершине башни общежития для адептов. Слишком велик был шанс, что при всех физических и магических сверхспособностях эльфа, через несколько секунд серые камни площади примут на себя эльфийскую высокородную лепешку. Мое отношение к этим прекрасным и во всех смыслах достойным экземплярам ни на секунду не заставило меня усомниться в правильности дальнейших действий.

Я метнулась вниз по лестнице, растолкала локтями толпившихся и наблюдавших за этим безобразием эльфов, ухватила за камзол, едва стоящего на карнизе, недоумка, и со всей дури дернула на себя. Шлеп! Не удержалась на ногах, свалилась на пол, приземлившись мягким местом. Дурень, в смысле, парень, полетел прямо на меня. Сгруппировавшись в полете, он сумел не придавить меня, а сграбастал в охапку и, перекатившись, уложил поверх себя.

Вот так мы и лежали. Он, обхватив меня, прижимал к себе. Я, довольно удобно устроившись, смотрела в его дивные раскосые глаза. Эльфа я видела впервые, да еще так близко! Боже мой, до чего же он красивый! Брови вразлет. Прямой, совершенной формы нос. А уши! Я едва не завизжала от восторга. Ни разу еще не видела, чтобы кому-то так шли его собственные длинные уши! Рука, оторвавшись от его плеча, сама потянулась их потрогать, но я вовремя спохватилась и сменила курс непослушной конечности. Поправила себе за ухо рыжую прядь волос, упавшую ему на лицо. Открылся твердый подбородок с четко очерченными, словно вылепленными, губами, и жилка, пульсирующая на шее, прямо над воротником камзола с золотой пуговицей. Гулкие удары его сердца эхом отдавались в моей груди и расходились по всему телу, разгоняя и учащая мой пульс. Эльф глядел на меня потрясенно и недоуменно, почти завороженно. Серо-голубые глазищи широко распахнуты, губы приоткрыты. Да что же он так пялится-то? Какая невидаль? Может, у меня тоже… уши выросли? Или что там, пятачок, вместо носа? В наступившей тишине многолюдного холла я не узнала свой голос:

- Нагляделся? – упершись локтями в его грудь, я завозилась, поднимаясь, и высвободилась из кольца сжимавших меня рук. - Теперь вставай!

Еще один эльф с русокосой шевелюрой стоял неподалеку. Высокий, узкоплечий и немного сутулый. Угрюмый и задумчивый вид его говорил о том, что ему явно не нравится то, что здесь происходит. Он шагнул ближе и подал руку лежащему на спине блондину. Белобрысый ловко ухватился за нее и в доли секунды уже был на ногах.

- Благодарю, Тернирес! – пожал он поданную руку и снова уставился на меня. Я не уступала ему в любопытстве, разглядывая его во все глаза. Мне не нравился его лихорадочный румянец и несколько неестественный, дикий взгляд. Или он всегда такой, дикий? Или что-то выпил или съел?

- Ариш, - раздалось с лестницы басовитое, почти ленивое, - ты чего это эльфов по полу валяешь? Негоже! Не по статусу им своими камзолами наши полы мести, - друг детства Митька спускался неторопливо и вальяжно. Не такой высокий, как эльфы, но в полтора раза шире, Митька, показной медлительностью движений производил обманчивое впечатление этакого увальня, если не замечать его острый, цепкий взгляд. Густые пшеничные кудри его знали гребень только по большим праздникам, а короткая, едва подчеркнувшая широкие скулы, бородка придавала солидности и накидывала сверху, опять же, обманчивых, лет пять.

- Да нет, Мить, тут, скорее, благотворительность, - насмешливым взглядом я окинула поднявшегося эльфа с головы до ног. Темно-зеленый длинного иностранного покроя камзол сидел на нем как влитой, обращая внимание на ширину плеч и осанку – ни дать, ни взять! - королевскую. Узкие – до неприличия! - коричневые штаны и высокие сапоги из мягкой кожи подчеркивали длину сильных ног. Хорош, нечего сказать! Остроухий смотрел на меня, не мигая, слегка сощурив выразительные глаза. Он явно заметил и мой интерес, и мою провалившуюся попытку этот интерес скрыть за насмешливым выражением лица. Так, насмешки мы не любим. Едва сдерживаемая ярость сверкнула сталью глаз, желваки заострили черты совершенного лица. Спина прямая. Подбородок поднят.

- Я бы не упал. Расстояние небольшое. Вы не сможете оценить. У нас слишком разные возможности, - низкий бархатный голос прозвучал твердо и самоуверенно. – Я лучший…

- А теперь еще и живой, - Митька с ухмылкой уверенно опустил тяжелую руку ему на плечо.

Лицо эльфа окаменело. Теперь глаза его не были голубыми, в них плескался расплавленный свинец.

Глава 1.2

ДАНИЭЛЬ.

Я задумался и не сразу заметил эту ведьмочку, влепившуюся мне в грудь и что-то возмущенно бормочущую себе под нос. На автопилоте пробормотал слова извинения. У ведьмочки глаза стали, что твои плошки, но мне не хотелось сейчас ею заниматься. Нет, девочка прехорошенькая, и в другое время я бы обязательно присмотрелся внимательнее и познакомился с ней поближе. Сейчас не хотелось. Голова раскалывалась, меня мутило. В последний раз я так себя чувствовал в день моего пятнадцатилетия, когда мы с Хальгором утащили из отцовского погреба бочонок крепкого эля. Хотелось поесть и подумать. Подумать было, о чем. Я плохо помнил, как оказался на том карнизе. Точнее, совсем не помнил. Она ведь и вправду спасла меня, эта девушка, а в ответ получила мой полный раздражения и ненависти взгляд. Неблагодарный… Как она сказала? Павлин! Позже нужно будет извиниться и поблагодарить ее. Хвала Богам, что я в тот момент удержался от желания повторить попытку преодолеть эту пропасть! И снова ей спасибо. Отвлекся на нее и желание прыгнуть отступило. Разум прояснился. Так что, что это было? Наваждение какое-то! Последнее, что помнил ясно – это то, как Хальгор пришел ко мне в комнату со свежесваренным кофе – неслыханный для здешних диких мест напиток – и мы выпили по чашечке. Точнее, по берестяной кружке. Дальше он снова пристал ко мне с просьбой продать артефакт связи, который я сделал перед самым отъездом из дома. Я не собирался его продавать, его еще необходимо доработать и при этом прилично повозиться. Да и он у меня пока в единственном экземпляре. Не помню, ничего не помню! Как получилось, что мне навязали это пари? Кто навязал? Хальгор? Бред какой-то!

А теперь он утверждает, что я проспорил ему этот артефакт. Если так, то артефакт придется отдать. Пока даже не представляю, как его перенастроить на Хальгора. Проще сделать для него новый. Зачем ему мой артефакт, если он не сможет по нему ни с кем связаться? Жаль, столько времени потрачено впустую. Ну, да Хоэт с ним, с артефактом! Сделаю другой. Конечно, пока будет утеряна связь с отцом. Это нехорошо, но ничего страшного. А вот то, что я собирался прыгнуть, и Хальгор не остановил меня… Не укладывалось в голове. Тернирес отговаривал и убеждал не делать этого, а вот Хальгор… Этого просто не может быть! Как страшный сон. Ведь он мой брат, родной брат! Пусть, только по отцу, но мы вместе выросли. Я всегда стремился не соперничать с ним, а сотрудничать. Не хочу даже думать о том, что он сделал это намеренно. Этого не может быть. Скорее всего, просто так вышло случайно. Да, скорее всего, так и было. Нужно поговорить с Хальгором, развеять все сомнения. Иначе Ваул знает, до чего я так додумаюсь.

При виде меня, группа поднялась из-за столов. То же самое они проделали утром в столовой. Только Хальгор остался сидеть на своем месте. Ну да, это мне нужно вставать при его появлении. Наследник, как-никак.

- Друзья, я ведь уже просил вас. Здесь не нужно демонстрировать наш статус. Здесь мы все находимся в качестве студентов и, таким образом, все равны.

- Тебе придется сделать им артефакты, отключающие память. Слова не подействуют, Ваше Высочество, - Тернирес в полголоса приветствовал меня, присаживаясь рядом.

- И даже здесь нам от этого никуда не деться, видимо.

- А ты хотел бы деться? – Тернирес взглянул на меня как-то по-новому.

- Если бы это было возможно? Наверное, я бы всерьез задумался, - усмехнулся я. – Расскажи лучше, как тебе новый артефакт-переводчик? Все понимаешь? Есть трудности с переводом?

- Артефакт безупречный! Учитывая, в каком темпе ты их мастерил, вообще отличный.

- Это тебе такой достался, или у ребят тоже все в порядке, не знаешь? – продолжал допытываться я.

- Ребята хвалили утром. Уже вовсю с девушками знакомятся.

При упоминании о девушках перед глазами встало милое личико моей спасительницы. Простая человечка не стоила даже внимания, но, отчего-то память предательски точно воспроизвела огромные темно-серые глаза в густых ресницах, хорошенький носик, мягкий и нежный овал лица и пухлые, привыкшие к улыбке, губки. Хороша, чертовка! Атхартино пари! Голова раскалывалась. Я ничего не соображал в тот момент.

Поймал себя на том, что совсем не слушаю вводную лекцию и пропустил знакомство с преподавателями. Нужно прекращать думать об этой рыженькой девчушке. Я вообще-то сюда учиться приехал, а не на человеческих девушек отвлекаться. Глупости все это. На кафедру поднялся ректор Академии Светозар. Чтобы не заметить его внушительную богатырскую фигуру, нужно было постараться.

- Как ты думаешь, он человек? – негромко спросил я Терниреса. Он методично конспектировал каждое слово ректора. Тернирес с удвоенным вниманием посмотрел на Светозара.

- Могу лишь сказать, что он точно княжеского рода. Держится с достоинством и в то же время просто. У него нет необходимости кому-то что-то доказывать, но вот это самоуважение… дорогого стоит. Осознает свою силу, но не кичится ею. У тебя есть сомнения по поводу того, что он человек?

- Есть. В нем чувствуется очень сильный маг. Среди людей я таких не встречал. Колоссальная сила, не свойственная людям, превышающая в тысячи раз потенциал любого человека. Возможно, я видел мало людей.

- Ты достаточно видел людей, Даниэль. И, раз ты подозреваешь, что с этим парнем не все так просто, то я доверяю твоему чутью. Это с ним ты разрабатывал артефакты - переводчики?

- Да, с ним. Но, мы не виделись. Только слышали друг друга.

Глава 1.3

АРИНА.

Занятия отвлекли от глупых мыслей. Я вошла в лабораторию и забыла обо всем. Шкафы с колбами и пробирками, зачарованными рунами для хранения зелий и экстрактов долгие годы, приветливо распахивали дверцы. Ароматы множества трав и корений вытесняли из своего пространства все лишнее. Эльф не стал исключением. Выветрился из моей головы в открытое окно.

Лучшим студентам-старшекурсникам нашего знахарского факультета разрешалось работать в лаборатории. Мы выполняли заказы на снадобья для лечебного корпуса Академии.

- Доброе утро, адепты! – приветствовала нас преподаватель зельеварения Агафья Милорадовна – высокая, дородная женщина без возраста. В неизменном ярком кокошнике и с тремя рядами янтарных бус она напоминала княжну, поджидающую в башне витязя шестой десяток лет кряду. Или дракона. Нет, лучше витязя. Дракона жалко, ибо дальше для него путь остался бы только один – на опыты. Прилетала она в Академию из центральной части острова в ступе. Это была дипломная работа группы плотников прошлого выпуска. Хорошая модель. Добротная. Окинув острым хозяйским взглядом владения лаборатории, а заодно и нас, разместившихся за столами, она царственной поступью проплыла к своему рабочему месту. Разложила на столе свои записи и кусочки бересты с запросами лечебного корпуса и еще раз окинула группу с любопытством исследователя.

– Итак, в вашей группе, я смотрю, новеньких нет? - обратилась она к нам. – Жаль! Было бы интересно провести с ними пару экспериментов.

Она хищно улыбнулась, и глаза ее при этом загадочно блеснули. Я же невольно вспомнила, как однажды она говорила, что в роду у нее были болотные кикиморы.

- Возьмите свои задания, ребята, - продолжила она уже равнодушно. – Можете приступать к выполнению.

Сначала я готовила мази из сельдерея и алоэ. Потом лосьоны из ромашки, мяты и розмарина, добавляя в них еще некоторые, известные мне от бабушки, ингредиенты.

А дальше задание было выдано на всю группу, и мы готовили живую воду с соком заячьей капусты. И тут уж на меня рассчитывала вся группа, я не могла оплошать, внимательно подбирая компоненты. Заученные с детства заговоры сами собой вплетались в магический поток и выполняемые руками действия. Через два часа практической работы я чувствовала себя слегка уставшей, но удовлетворенной.

Следующим предметом по расписанию шли витражи. Магия витражных окон требовала от нас намного больших энергозатрат, но была по-своему прекрасна. Разноцветные кусочки стекла складывались в картину, давая фантазии возможность развернуться и воплотить задуманное.

Мастер вошел в аудиторию как обычно, в настежь открытое окно. Точнее, влетел. Ударившись об пол, как о «сыру землю», черный ворон эффектно, в клубах дыма, поднялся, приняв человеческий облик. Откинув иссиня-черный плащ на спинку стула, нам явился черноволосый и черноглазый красавец с усиками на иностранный манер Кётёнь Тусоевич, в красных щегольских сапогах и алой рубахе с вышивкой по вороту и по низу. Привычно насладившись восхищением и ужасом, застывшими на наших лицах, мастер провел двумя руками по волосам, укладывая растрепавшиеся пряди, заколол их деревянным трезубцем и хлопнул в ладоши, снимая наше оцепенение. За три года он научил нас создавать витражи, которым не страшны были ни камень, ни меч, ни дурной глаз. Большим спросом пользовались работы наших мастеров по всему миру.

Моя работа к зачету называлась «Жар-птица». Я играла с пламенными и золотыми оттенками на фоне темно-синих цветов, изображающих ночное небо. Подобрав стекло подходящего оттенка, я обернулась к работам однокашников и залюбовалась. А посмотреть было на что. Здесь были и золотой Полоз на несметных сокровищах, и птица Алконост с человеческими руками и головой прекрасной девушки, и Индрик-конь с длинным рогом во лбу на фоне гор и лугов. Ребята трудились, воплощая мифологические образы, усиленные воображением авторов.

В итоге на обед мы все пришли немного усталые, но довольные собой и проделанной за день работой.

За нашим столом обед проходил в приятной шутливой атмосфере. Мои друзья задерживались, зато эльфы разномастной компанией уже разместились за столом напротив, и я, пользуясь случаем, бесцеремонно их разглядывала.

Поставив перед собой щи и кусок закрытого лукового пирога, развеивала свои заблуждения: раньше, зная о них только из разговоров, мне казалось, что эльфы все на одно лицо. Сейчас, пытаясь их как-то для себя различить и классифицировать, я была вынуждена признать: да, все высокие, все ушастые, но – нет, разные, все совершенно разные. Например, вот этот, который сидит ближе всех – с тонкими и правильными чертами лица и русыми волосами до плеч – уже дважды кинул в мою сторону выразительные взгляды, но не обделил и других девушек, сидящих вокруг. Я сдержала рвущуюся улыбку, чтобы этот искатель приключений не принял ее на свой счет.

А вон тот, с полыхающими зеленью глазами в обрамлении длинных темных ресниц, горячо спорит с соседом, бойко торгующим у него замысловатый перстень. Требует намного больше, чем готов заплатить сосед. Я не понимала языка, но так выразительна была мимика, что, мне думается, я не ошиблась в своих предположениях.

А вот этот… дыхание вышибло! Я, словно, провалилась под лед. Под этот пронзительно синий лед, который с утра мне уже белый свет застит! Кровь стремительно зашумела в ушах, и сердце застучало где-то в голове безудержно и гулко. Блондин смотрел на меня, не мигая, чуть сузив внимательные дивные глаза, проницательной стальной лавиной обезоруживая и подчиняя без малейшего давления. Я забыла, как дышать, поперхнулась, закашлялась, схватила компот и в этот момент получила по спине.

Глава 2.1

ДАНИЭЛЬ

Утренние часы для меня всегда самое активное время. Можно пробежаться по лесу, размяться, пострелять. Дальше весь день придется провести, сидя за столом. Поэтому, обнаружить здесь такой волшебный лес – вдвойне приятный сюрприз. Лес и утро – для меня это нечто особенное! Новое место нужно разведать, познакомиться. Под здешний рассвет я еще не перестроился, но решил, что если один раз дашь себе слабину, то и второй, и третий будут ждать своей очереди. А потому решил выйти с луком и наскоро изготовленными вчера мишенями в ближайшую дубовую рощу. Видел такую вчера неподалеку. Но прежде нужно пойти искупаться, чтобы точно проснуться.

Прошелся вдоль берега. Осмотрелся. В одном месте с крутого обрыва вниз к галечному пляжу вела проторенная тропка. Я не преминул ей воспользоваться. Скалистый берег впечатлял. Бело - розовые мраморные слои граненой мозаичной махиной уходили ввысь. Энергетика этих камней просто сбивала с ног. Как все эти люди здесь живут? Привыкли, наверное.

Положив на гальку лук и мишени, я сбросил одежду на камень и вошел в чуть теплую, но приятно освежающую воду и поплыл. Плавал недолго, но с удовольствием. Вышел на берег и онемел. Моих вещей не было. Что за Атхартины шутки?!

- Кто здесь? Кто со мной шутит? Выходи! – с угрозой в голосе крикнул тому, кто взял мои вещи. Тишина в ответ. Лишь плеск волн.

Осмотрелся пристальнее. Вещи лежали немного дальше, чем я их оставил, на камне у отвесной скалы. Странно все это. Очень странно. Кому понадобилось их перекладывать? Никого ведь, вроде бы, не было здесь. Пошел к скале. На камне рядом с моей одеждой сидела маленькая зеленая ящерка с живым, внимательным, почти человеческим взглядом. Да она сама как из камня! Слышал, что здесь есть редкие животные и растения. Эта ящерка, кем бы она ни была, совершенно точно особенная.

Оделся. Закинул за плечо колчан со стрелами.

Мраморная поверхность отвесной скалы дернулась, пошла рябью. Сквозь нее пробивалось матовое магическое свечение. Я оторопел от неожиданности. Этот эффект мне был хорошо известен. Здесь еще и камни необычные? Меня охватило волнение. Чувство находки некогда утерянной, но очень дорогой тебе вещи. Столько лет я искал и добивался этого эффекта с помощью различных артефактов. Безуспешно. Портал! Вне всяких сомнений, передо мной был портал! Чужеродная магическая волна прокатилась сквозь все тело. Странное необъяснимое чувство охватило меня. Я даже не сразу сумел его понять. Мне нестерпимо захотелось шагнуть в этот портал. На секунду я поддался этому безотчетному, извне волевому импульсу. Протянул к порталу руку. Моя ладонь уперлась в холодный мрамор. Сознание прояснилось. Какая – то сила не пускала меня туда. Что за сила? Какова ее природа?

Одна сила настойчиво звала. Другая – не пускала. И в этот момент я заметил на запястье это. Татуировка в форме зеленого листка. Хоэт! Что за фокусы?! Волосы на затылке встали дыбом. Морозный озноб пробежал вдоль позвоночника. Я тряхнул рукой, проверяя, не блокирует ли этот рисунок мою магию? Хвала Ваулу, нет. Магия потекла сразу, обычным потоком. Напряжение, охватившее тело, спало. Волнение, скрутившее горло, медленно отпустило. Вчера татуировки точно не было. Но откуда она взялась? Где, и во что я вляпался? Ваул знает. Такие орнаменты, насколько мне известно, обычно бывают парными. Но здесь, по крайней мере, мне понятна магия – наша, эльфийская. Хоть и не ясна причина происхождения. Не было в моей практике подобных случаев. А вот в подернутой шероховатой рябью шершавой стене магия мне не знакомая, но, похоже, вполне рабочая.

Я снял с шеи артефакт и поднес его к стене. Довольно давно этот артефакт был полностью опустошен магически. Это случилось, когда вышел из строя портал в замке моего отца. Настроен он был на магию определенной частоты. Магию камней. Артефакт в моих руках ожил и засветился. Отлично. Сильное желание войти в портал стало ослабевать. Применим эту магию в мирных целях. Через пару минут артефакт наполнился магией изрядно. Не полностью, но, учитывая то, что он был разряжен, основательно. Мощная волна энергии, ничего не скажешь. И источник где-то близко. Совсем рядом. Еще бы понять, где? Я еще раз протянул руку к порталу. Ничего не произошло. Стена. Не пропускает. Портал закрылся. Свечение и рябь прекратились. Передо мной снова была всего лишь мраморная крошка отвесной скалы, на поверхности которой сидела маленькая ящерка. Каменная зеленая ящерка.

Глава 2.2

АРИНА

Сон был обволакивающим, упоительным и бездонным, с каким-то незнакомым тянущим томлением. Просыпаться вовсе не хотелось. Хотелось побыть еще, понежиться хоть минутку в этой сладостной истоме, спеленавшей меня шелковой лентой. Я открыла глаза и долго не могла вспомнить, что же мне такое приятное снилось? Вспомнила. Эльф! Подскочила, как ошпаренная кошка. Енот белобрысый! Только его мне во сне и не хватало! От отчаянья стукнула подушкой об стену. Не полегчало.

Побежала в умывальню, ополоснула лицо холодной водой. Немного отпустило. Стала распутывать и расчесывать свои рыжие космы, чтобы заново заплести косу. Так, а это что такое? Я не поверила глазам. На внутренней стороне запястья прилепился зеленый листок, похожий на лист земляники. Я потерла запястье. Нет, не прилепился. Нарисованный! А выглядит, как живой. Ужас горячей волной прокатился через все тело. От горла через желудок в, разом ослабевшие ноги, и прямо в землю. Что это? Откуда он взялся? Я подбежала к окну, чтобы еще раз хорошо рассмотреть листок. Было ощущение, что он живой, меняет форму, расположение и цвет. Божички! Вот чудеса-то! Он живой! Точно, живой! О таком мне, даже бабушка, не рассказывала. Что же теперь делать? Ведь его все увидят. Начнут спрашивать. А я сама не знаю, что это. Ответить не смогу. Надо как-то пока закрыть его с глаз. Спрятать. Платок повязать? Спрашивать начнут. Я достала с полки деревянную шкатулку, в которой хранила свои бусы и самодельные украшения. Взяла серебряный с эмалью браслет – дядин подарок – и надела прямо поверх рукава сорочки. Закрыла листочек. Так не видно. И ладно. Потом придумаю, что с ним делать. Надо спросить дядю. Может быть, он что-то знает о таком рисунке? Наскоро заплела косу, натянула старенький выцветший, доходивший до щиколотки, сарафан и тихо, чтобы не разбудить Полинку, мягко ступая кожаными чеботами, выскользнула из комнаты. Мне нужно было собрать ромашку, пока не высохла роса, и сделать оберег из березовой ветки.

По одну сторону от Академии вдоль берега тянулись поляны для тренировок, различных спортивных мероприятий, молодежных игр и хороводов. Дальше размещались конюшни, основательные хозяйственные постройки, амбары, погреба, сады и огороды. У самого берега стояли срубы бань. По другую - сразу же начинался волшебный лес, покрывающий большую часть острова.

Сторожка, в которой я сушила и хранила собранные травы и коренья, находилась за дубовой рощей. Недалеко, но довольно глубоко в лесу. В последние годы ей никто, кроме меня, не пользовался, и я стала чувствовать себя там полноправной хозяйкой леса. Зная, где какие травы растут, я направилась в нужную мне сторону.

Птицы, потревоженные первыми солнечными лучами, начинали ленивую перекличку. Туман от озера в эту часть леса почти не доставал. Стелился низко и редко, развеиваясь утренним ветерком.

Опасность я почуяла сразу, как вошла в лес. Не смогла определить, откуда она исходит: от зверя или от человека, но все чувства обострились до предела. Бесшумно ступая, дошла до березовой рощи и, спросив у дерева разрешения, отломила ветку. Крик, донесшийся сверху, был острым, пронзительным и полным отчаянья. Я бросилась к ручью, где ветви деревьев не скрывают небо. От увиденного все похолодело внутри: в небе надо мной кружилась, стеная, одним крылом еще борясь с неминуемым падением, Синяя Птица Счастья. В другом ее крыле торчала стрела.

- Да кто же это?! Кто посмел?! – застонала я, роняя кузовок из ослабевших рук. - Я здесь, милая, я здесь! – закричала, размахивая руками. Бессильные слезы брызнули из глаз, комком сдавили горло. Не глядя под ноги, спотыкаясь и падая, побежала я вдоль ручья, стараясь не упустить из виду птицу и просчитать траекторию падения своей любимицы. Когда кроны деревьев скрыли ее от меня, побежала через лес к тому месту, куда, по моим предположениям, она упала.

Лес я знала наизусть, неслась напрямик, не обращая внимания ни на ветки, цепляющие волосы, ни на промокший в ручье и путающийся под ногами подол платья, ни на разбитое, саднящее болью колено. Вот, уже совсем близко, вот эта поляна! Запыхавшаяся и растрепанная выскочила я из кустов и оцепенела: у дуба на поляне стоял мой давешний эльф. За плечом у него висел колчан со стрелами, а в руке он сжимал лук.

- Ах, ты, гад! – заверещала я, кинувшись к нему. – Так это ты! Убью гада! – подскочив, я с разбегу ударила его кулаками в каменную грудь раз и другой, и третий. Эльф стоял совершенно спокойно под натиском моих ударов, отчего-то не защищаясь, словно бы не ожидал от меня подобного напора и немного опешил. На третьем ударе меня ловко перехватили и вместе с руками прижали к себе.

- Что происходит? Можешь объяснить? – внимательно всматриваясь в мое лицо, произнес белобрысый гад.

- Птицу ты подстрелил? Отпусти, гад! Отпусти! – я брыкалась, стараясь вырваться. - Мне нужно ей помочь!

- Я не стрелял по птицам, - поймав мой взгляд, произнес он. – Собираюсь стрелять по мишеням, - кивнул в сторону дуба с закрепленными на нем мишенями. – Ты можешь успокоиться? Я сейчас тебя отпущу, и мы посмотрим, что с ней, хорошо? – он говорил спокойно и твердо, но я не поверила ему. Получив свободу, заметалась по поляне, озираясь, высматривая свою красавицу и зовя ее на все лады.

- Она здесь, - запрокинув голову, эльф стал всматриваться в крону дуба. – Я не успел ей помочь, ты выскочила, как разъяренный кабан, - он метнул в мою сторону неодобрительный взгляд. - Хотя, какой из тебя кабан? – усмехнулся, разглядывая меня с головы до ног. От его пристального, цепкого взгляда не укрылись ни мои растрепанные от быстрого бега волосы, ни старенький, выцветший, тесный в груди сарафан, весь подол которого был мокрый, сплошь залепленный репейными колючками. – Так, кабанчик, - улыбнулся он уже почти по-человечески. Улыбка сказочным образом преобразила его холодное лицо, сделав живым и симпатичным. Симпатичным павлином! Я, бросив поиски, тоже стала смотреть вверх, на крону дерева. Где он там ее увидел?

Глава 2.3

ДАНИЭЛЬ

Я смотрел на еще недавно казавшийся таким дружелюбным лес и был раздосадован и озадачен: кто взял мою стрелу и когда? Где я в последнее время оставлял колчан? В своей комнате, которую никогда не запирал. А, если учесть, что в последнее время я иногда бывал невменяемым, то и вообще мог взять кто угодно. Раз я местами не помню вчерашнее утро, не вспомню и этого. И зачем взяли? Какие есть варианты? Чтобы подставить меня? Свалить на меня вину за убийство птицы? Понимать бы еще, что это за птица? Пустяк ли это – ее убийство или же серьезный проступок? И, если серьезный, то насколько? Или хотели кого-то от чего-то отвлечь, переключить на меня внимание? Отвлечь чье-то внимание, чтобы что? И чье внимание? Кому понадобилось убивать эту птицу? За что? С другой стороны, если бы хотели убить, наверняка, убили бы. Или все же промахнулись?

Если предположить, что это какая-то редкая, особенная зверушка, то подходит версия, что меня хотели подставить. Или же дело вовсе не во мне? Возможно, просто заметали следы. Взяли первую попавшуюся стрелу. Лишь бы спихнуть с себя подозрение.

Девчушка колотится вокруг этого синего воробышка. Интересно, она обо всех птицах так заботится или именно эта ей так дорога? Вернее всего, это какая-то особенная птица. Вспомнилось тщедушное хрупкое тельце обладательницы синего, с радужным отливом, оперения. Я не был силен в классификации пернатых. Вот была бы она каменной, тогда другое дело. А так… Интереса для меня она представляла ровно столько же, что и курица. Так от второй хоть явная польза в виде яиц. А от этой, какая могла быть польза? Кто-то знал о ней в разы больше, раз пошел даже на то, чтобы стащить у меня стрелу. Зачем понадобилось убивать ее? Уж точно не ради мяса.

Вопросы множились. Ответов не было. Где-то в отдалении хрустнула ветка. Я вынырнул из задумчивости и осмотрелся. Лес стоял на прежнем месте. Теперь он точно не казался мне безобидным и дружелюбным, как прежде. И тот, кто там ходил, уж точно не был мне другом. Девушка уже ушла. Я прислушался. Она ведь тоже прислушивалась и приглядывалась, пока стояла на поляне. И смотрела она как раз туда, откуда донесся звук. Я подхватил колчан со стрелами и лук, и пошел в направлении звука. Кто бы там ни был, я предпочел бы с ним встретиться. И желательно, прямо сейчас. Разумом я понимал, что тот, кто замыслил недоброе, не станет стоять и ждать, когда я приду и обнаружу его. Поэтому не слишком рассчитывал что-то найти. Но и оставаться в бездействии не мог. Свежий растоптанный белый гриб поведал мне о том, что кто-то, удаляясь, спешил. Какое-то время я шел по следам. Мягкий мох и травы приятно пружинили под ногами. Сухая ветка на уровне моего лица неожиданно привлекла мое внимание. Она в явно неравной схватке отвоевала себе трофей, которым теперь, гордясь собой, потрясала в воздухе. Ее добычей была пара длинных, развевающихся на ветру, волос. Я присмотрелся к ним внимательнее. Как интересно! И неожиданно.

АРИНА

- Елисей, неси теплой воды! – крикнула я своему помощнику, врываясь в комнату.

- Несу, Аринушка! - домовенок опрометью кинулся за водой, видя, что не все ладно. Мы промыли птице рану и я, читая заговор, пролечила ей крыло потоком магии и наложила повязку со снадобьем. Птица проявляла верх разумности и понимания, терпеливо снося все мои манипуляции.

- Ну вот, скоро будешь как новая, - погладила я ее, укладывая на подстилку. Поставила рядом тарелки с водой и с семечками. Попыталась связаться с птицей ментально, задавая вопрос: «Кто тебя обидел?». Ответом мне был образ эльфа с нацеленным луком, размытый, неясный и неразборчивый. - Елисей, остаешься за старшего. Присмотри за ней до вечера, будь добр.

Полина уже ушла на пробежку и утренние тренировки. Я переоделась, привела себя в порядок и пошла на завтрак. Митька уже сидел за столом и уплетал огромный омлет, закусывая хрустящими, малосольными огурчиками. Чай в берестяной кружке дразнил ароматным паром. Я налила себе липового чаю и подсела к нему.

- Чего смурная такая? Случилось что? – наблюдательность друга поражала.

- Мить, послушай, что я тебе расскажу, - я с удовольствием пригубила из кружки.

- И мне тоже расскажи, - Полина плюхнулась рядом со мной на скамью.

- Ты прямо вовремя, хоть два раза не рассказывать, - при ее появлении, вздохнула я с облегчением. - Мне еще к дяде сейчас зайти нужно.

Я рассказала друзьям все, что приключилось за это утро, включая свои предположения, догадки и эмоции от пережитого. Нужно было еще раз все обдумать.

- Меня Светозар вчера попросил пообщаться с этим Даниэлем. И присмотреть за ним, - Митька явно рассчитывал на нашу помощь.

- В смысле, пообщаться? На кулачный бой, что ли, вызвать? – предположила я, зная характер Митькиного общения.

- В смысле, присмотреть? Шпионить, что ли? – Полине явно не понравилось поручение Светозара.

Митька неопределенно повертел головой между нами из стороны в сторону.

- Да нет, не шпионить. И не драться, конечно. Присмотреться. Светозар обратился ко мне, потому что дело деликатное. Кого еще он мог попросить? Он считает, что не мог Даниэль этот из окна прыгнуть. Не все так просто с этой вчерашней ситуацией.

Наскоро перекусив, я отправилась в кабинет ректора. Светозара трудно было застать на месте, он вечно был в разъездах и перелетах, но случай был исключительный, поэтому я настроилась искать его до победного. Вопреки моим ожиданиям, дядя был у себя в кабинете.

Глава 2.4

ДАНИЭЛЬ

- Я думаю, самое разумное, что ты можешь сейчас сделать, Хальгор, это пойти поесть и найти другой, более подходящий объект для приложения своего внимания, - произнес я на эльфийском брату в затылок.

С кривой ухмылкой – похоже, в последнее время она приросла к его лицу! – Хальгор медленно разжал пальцы – выпустил все же поднос – и развернулся ко мне.

- Чем тебя не устраивает этот объект, братец?

- Не твой формат.

- Отчего же? - еще шире осклабился Хальгор. – Вполне такой формат…

- Она слишком юная и слишком невинная. Для тебя. И ты оставишь ее в покое, - лишь тоном расставил я акценты, не повышая голоса.

- А иначе?

- Узнаешь. Тебе не понравится.

Девчушка давно сбежала за свой стол. Я развернулся и, взяв свободный поднос, стал автоматически его наполнять. Внутри все клокотало, словно вулкан проснулся. Я готов был ударить Хальгора. Девочка, конечно же, не при чем. Надо просто поесть. Голодный я становлюсь совсем невыносимым. И вечером нужно выйти подышать свежим воздухом или пробежаться перед сном. Засиделся я в мастерской. Напряжению нужно давать выход.

За соседним столом шло какое-то оживленное движение, что невольно привлекло мое внимание. Увалень размером со среднего медведя, с которым мы вчера уже сталкивались, притащил и водрузил на стол огромный глиняный горшок с едва обозначенными ручками. Бросил в него капустный лист, накрыл крышкой и громогласно пробасил:

- Хочу щи с капустой! Горшочек, вари!

Все засуетились, бросая свои тарелки и подвигаясь ближе. Любопытство, смешанное с удивлением, просто клубилось в воздухе. Я понял, что происходит нечто необычное и непривычное даже для этих ребят.

- Митя, что правда сам варить будет?

- И пробовать можно будет? – отовсюду доносились вопросы.

- А то! Правда будет. Уже варит, - терпеливо растолковывал парень.

- Мить, подскажи вот здесь, - отвлек увальня высокий, кудрявый шатен, разложивший рядом с собой на лавке кусок доски с резными рунами. Было ощущение, что парень весь смонтирован из прямых углов, включая лицо. Митя отвлекся от горшка. Подошел к угловатому парню, вглядываясь в начертанное. В это время невысокий, чернявый, черноглазый парнишка снял с горшка крышку, вытащил капустный лист и положил на его место прихваченную с большой общей тарелки рыбью голову. Закрыл крышку и, как ни в чем не бывало, сел на свое место. Приложил палец к губам, призывая всех молчать. Все прыснули со смеху, предвкушая веселье.

Мне уже можно было уходить, но стало интересно, что же сварит горшочек и чем же закончится эта шутка, что я решил остаться и понаблюдать. Такие они были веселые и забавные, эти ребята. Подошла рослая, красивая, русоволосая девушка, села рядом с моей лисичкой и спросила глубоким, мелодичным голосом:

- Митя, ты уху варишь? А я опоздала – всплеснула руками девица.

- Нет, Полин, щи. Ты не опоздала, ты вовремя как раз, - тепло улыбнулся ей Митя.

- А пахнет ухой! Ммм, вкусно как! Я бы поела ухи, - в нетерпении заерзала Полина в поиске тарелок. Лисичка наклонилась к подруге и стала что-то шептать ей на ухо. Полина округлила глаза и покачала головой.

- Это вон ребята рыбу ели, потому и пахнет, - не внял доводам ароматов Митя.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь и с интересом жду развязки. Поднялся и налил себе чаю, чтобы не сидеть за пустым столом. Чай здесь был хорош и разнообразен.

Митя открыл горшок и застыл памятником самому себе с крышкой в одной руке и березовой поварешкой в другой. Ребята вокруг затихли. Некоторые девчушки зажали себе рты ладошками. Видимо, еще не до конца веря в происходящее, повар зачерпнул половником варево. Всмотрелся. Чей-то сорвавшийся смешок пискнул придушенной мышью. Затем еще один. И дружный хохот шквалом обрушился на горе – мастера. Митя опустил поварешку в горшок и сел на лавку. Озадаченный. Сбитый с толку. Потер лоб. Почесал затылок.

- Где же я ошибся в расчетах? – прогудел отстраненно.

Посидел минуту, подперев лоб рукой и глубоко задумавшись. Мне даже стало жаль его немного. Захотелось подойти и поддержать парня. Скорее всего, у гончара на носу зачет или курсовая работа. Полина подхватила уплывающий половник и стала накладывать уху в миски.

- Кому еще? Тарелку давай!

- Это я схему привязки к разделочному столу неверно рассчитал! – догадался мастер. – Нужно усовершенствовать. Нужно привязывать не к столу, а ко всей кухне!

Мне понравился ход его мысли и то, как он воспринял неудачу.

- Только не пойму, а лист-то капустный куда делся? – Митя в очередной раз почесал затылок.

- Может, на кухне кто съел? – чья-то неуверенная реплика вкупе со смешком помогла ему очнуться и посмотреть вокруг. Хитрые, переглядывающиеся, улыбающиеся лица. Капустный лист на рыбной тарелке. Общее веселье подтолкнуло маятник недоумения в сторону понимания происходящего. Осознание пробило заслон включенной логики и поиска решений.

- Да вы меня дурите! – наконец-то догадался Митя. Возмущенный парень опустил на стол пудовый кулак. Тарелки подпрыгнули. - Ах, вы, лешевы…

Глава 2.5

АРИНА

В послеобеденный перерыв я с книгой сидела под дубом. Наслаждалась пением птиц, журчанием ручья невдалеке и больше размышляла, чем читала, когда негромкая незнакомая речь стала приближаться, с каждой секундой становясь все более отчетливой. Раньше я ни за что не стала бы прятаться и следить за кем-то, но все меняется. Сейчас все эльфы для меня стали подозрительными и ненадежными. Они разрушили мое восприятие острова, как самого безопасного места в мире. Я готова была защитить остров от их недобросовестных посягательств и вывести всех на чистую воду! Положив книгу в укромное место, я спряталась за дуб.

Вскоре мимо дуба прошли двое. Одного из них я узнала - это был узкоплечий, немного сутулый, угрюмый эльф, что подал руку белобрысому, – Тернирес. Второй была высокая красивая эльфийка с роскошными формами и темно-фиолетовыми кукольными волосами, собранными в высокий хвост. Я не понимала ни слова из их разговора, но, помня о том, что один из эльфов сегодня утром стрелял по милой моему сердцу птице, осторожно последовала за ними. Война, значит, война.

Идти пришлось недолго. Вскоре разговор их стал приобретать все более яркую эмоциональную окраску. Парень был угрюм и подавлен. В голосе девушки все чаще стали проскальзывать гневные и истеричные нотки. Может быть, это просто влюбленные ссорятся, а мне везде мерещится вселенский заговор. Но я все же решила пока остаться и понаблюдать. Парень остановился, прислонившись спиной к дереву, лишь изредка подавая невнятные реплики. Эльфийка же была более чем красноречива. Беспрестанно что-то говоря и жестикулируя, она положила парню руки на шею, заставляя смотреть в ее прекрасные, блестящие от слез глаза. Затем прижалась к нему всем телом и стала что-то шептать ему прямо в ухо. Парень выглядел почти безучастным, потерянным и подавленным. Было видно, что он борется с собой, но внутри уже сдался, не устоит против ее напора. В следующий момент она в поцелуе прижалась к его губам.

Мне стало совестно за свое неуместное любопытство и недоверие, и я отвернулась. Так и есть, это влюбленные. Мне здесь делать нечего. Я развернулась и, осторожно ступая, пошла за книгой. Оставаться на поляне расхотелось, и я отправилась в лабораторию изобретать новое средство. На этот раз от сердечных болей и для укрепления памяти на основе цветков ландыша, муравьиной кислоты и белого вина с медом. Процесс захватил меня, и я осталась бы без ужина, если бы заботливые однокашники не толкнули меня вовремя в бок и не позвали с собой.

В столовой встретилась с друзьями, бурно обсуждающими с ребятами, во что они сегодня пойдут играть.

- В горелки! – кричала Танюшка.

- В городки! – ревели Митька и Пересвет.

- Да тише вы, не орите! – пыталась урезонить всех разом Полина. – Давайте посчитаемся, кого больше, в то и будем играть.

Городки перевесили. Поляна для этой игры – ровная, с расчерченными песком линиями и квадратами - была сразу за столовой, и мы дружной толпой отправились играть. Поделившись на две команды, ребята быстро сложили из березовых чурочек первую фигуру, и Митька одним метким броском выбил ее из города. Биту взял Ратмир – Митькин друг – невысокий, плечистый, русоволосый, веснушчатый, добродушный парень, но только на первый взгляд, пока не увидишь его в бою. Яромир и Танюшка, сидя на бревне, вели счет, подпрыгивая и азартно переругиваясь в особо спорные моменты.

- Да где? Где ты видел, что он заступил?! Он не дошел! Вот! Вот черта! – Танюшка грудью готова была отстаивать интересы команды, забыв, что должна быть объективной.

- Вот черта, а вот его след! Глаза-то разуй! – ни в какую не уступал Яромир.

Очередь дошла до меня. Ухватив биту коротким хватом, я метнула ее, сохраняя баланс и равновесие. Обернулась по инерции, и горячая волна прошла сквозь все тело. В десяти шагах на бревнах, заменяющих скамейки, сидел мой напарник по спасению птицы – светловолосый эльф Даниэль и, похоже, с интересом наблюдал за нами. Ребята, разгоряченные и увлеченные игрой, не замечали его. Я отвернулась, не зная, как поступить. Хотелось позвать его к нам, но останавливало чувство, что не нужно приближаться к нему, ведь он чужой. Чужой, верно. Но ведь он помог мне в столовой избавиться от этого надоедливого Хальгора. А, быть может, он вовсе мне не помогал, а ему просто понадобился этот эльф?

Так ничего и не решив, через пару минут я обернулась снова, но эльфа на бревнах уже не было. Разочарование и пустота горечью полыни накрыли меня с головой. Почему вдруг мне стало так горько? Разве я, в самом деле, ожидала, что он подойдет к нам? Глупость какая! Какое мне дело до какого-то эльфа? Какое мне дело, смотрит он на меня или не смотрит? Я не хотела признаваться даже себе самой, что мне очень хотелось, чтобы он не просто продолжил сидеть там, в стороне на бревнах. Мне очень хотелось, чтобы он был здесь, рядом со мной. Чтобы вместе с ребятами с азартом бросал биту по чуркам и радовался нашей общей победе.

После игры я прошла вдоль бревен, на которых сидел эльф. Захотелось сесть здесь, где сидел он, и задержаться на минутку в его поле. Словно бы это могло каким-то образом приблизить его ко мне. Я вздохнула. Что за глупые мысли стали лезть мне в голову? Нужно прекращать о нем думать. Доброго ничего из этого не выйдет.

Я развернулась, чтобы уйти, и вдруг увидела маленькую зеленую ящерку, застрявшую в расщелине бревна. Живая? Я подошла ближе. Живая, но вымотана. Как же мне освободить ее? Я достала из потайного кармана маленький ножик, которым срезала травы, и очень осторожно, чтобы не повредить зеленые чешуйки, начала подпиливать деревянные волокна. Вскоре трещина была достаточно расширена, чтобы освободить кроху. Я вытащила ящерку. Вялое тельце почти не шевелилось. Обессилела, бедняжка. Сколько времени она провела здесь? Сколько могут прожить ящерки без воды и еды? Видимо, от усталости, она не могла бежать, и я отнесла ее ближе к берегу озера. Зачерпнула ладонью воду, вылила на траву и выпустила ящерку.

Глава 3.1

АРИНА

Новый день постучал в окно рассветными лучами, и я по отступающему к озеру туману и сырой от росы траве пошагала в сторону леса. Мне нужно было осмотреть место, где упала птица. Вчера я почувствовала поблизости чужое враждебное присутствие, но должна была унести оттуда птицу и помочь ей. Осторожно пробираясь сквозь заросли орешника, я почти вышла на поляну у дуба, когда сквозь ветки, все еще скрывающие меня, увидела эльфа.

Он развешивал на дереве в разных местах мишени. Сегодня метами ему служили репа, морковь, редька и свекла. Я зажала себе рот ладошкой, чтобы не расхохотаться и не выдать себя. Его прямой лук, сделанный из цельного куска дерева, отличался от наших сложноклеенных луков из разных пород. И тетиву он захватывал иначе. Но все же в выстрелах его чувствовались мастерство и твердость руки. Я очнулась, когда почувствовала, как в напряжении занемело все тело от страха пошевелиться и случайным движением или звуком выдать свое присутствие. Осторожно выдохнула и заставила себя, все через те же заросли, попятиться назад и покинуть наблюдательный пост. Нужно обойти поляну стороной. Чуть не забыла, что пришла сюда с раннего утра не на эльфа любоваться.

Обошла поляну, углубляясь в лес, и вышла к ручью, на то место, откуда, по моим представлениям, стреляли по птице. Осмотрелась. На первый взгляд, ничего примечательного не заметила. Прошла еще немного вверх по ручью. Здесь, кроме дубов, кленов и осин стали встречаться ели с густым подлеском из кустарников. В одном месте у кустов бузины трава примята и вытоптана. Стала смотреть внимательнее вокруг: вот сломана ветка клена, там раздавлен мухомор. Плотный зеленый мох – ровный и цельный в других местах, здесь - притоптан и местами взрыт. Я стала более пристально изучать это место. Так и есть. Чуть глубже в зарослях брусничника, на расстоянии вытянутой руки, в землю воткнуты две стрелы. Я уже могла поручиться, что это стрелы из колчана Даниэля. Значит, тебя не просто случайно увидели и подстрелили, дорогая моя птичка, тебя поджидали.

Выдернув стрелы, обернула их косынкой и решила поискать ниже по течению оброненный вчера кузовок. Ничего перед собой не видя, думая только о том, кто же здесь был, шагнула к ручью и замерла. В десяти шагах от меня вверх по течению подняла голову от воды и установила на мне тяжелый немигающий взгляд большая рыжая пятнистая кошка с густой шелковистой шерстью и пушистыми кисточками на кончиках ушей. Рысь. Рядом с ней, осторожно тыча шерстяные мордочки в ручей, пили воду два премилых котенка. Это как же я так сосредоточилась и увлеклась, что пропустила и не почувствовала их присутствие? Ментальный контакт со свирепой хищницей я установила раньше, чем успела подумать о том, что это нужно сделать: «Я – своя. Мы с тобой – дочери леса. Я иду своей тропой». И сделала шаг назад. Затем еще, и еще. Обернулась и уже спокойно пошла вдоль ручья вниз по течению. Я была уверена, что она меня не тронет, несмотря на то, что у нее котята. У бабушки была знакомая рысь. Она часто приходила к терему, ласкалась и играла почти как домашняя кошка, потом снова уходила в лес. Бабушка о чем-то подолгу с ней беседовала, почесывая за ушами лобастую голову и пятнистые бока, которые рысь охотно ей подставляла.

Солнце было уже высоко, и я зашагала бодрее, чтобы не опоздать на занятия.

Лаборатория встретила меня привычными запахами трав и готовящихся отваров. Группа и преподаватель уже были на месте. Надев фартук, и получив задание, я взяла из шкафа туески с травами и стала готовить бодрящий чай из золотого корня, листьев малины, смородины и лимонника. Смешав все ингредиенты в нужных пропорциях, и, разложив по туескам с бирками из кусочков кожи, решила попробовать, что получилось. Заварила травы крутым отваром шиповника, читая заговор и по каплям вливая магию. Идеи, что еще нужно добавить, стали приходить в голову одна за другой и руки сами потянулись к шкафу с берестяными туесками и к стеклянным зачарованным колбам с экстрактами и вытяжками из трав. Вскоре мой чай превратился в настоящий тонизирующий отвар.

Отставила кувшин в сторону, давая травам завариться и настояться, и занялась приготовлением тонких травяных свечей, по минимуму добавляя в них воск. Назначение у них было разное, но пахли все они восхитительно. Мы с Полиной тоже иногда зажигали вечером такие ароматические свечи для спокойного сна.

Время обеда подошло незаметно. Я перелила чай из кувшина в зачарованную берестяную фляжку, чтобы взять с собой на конюшни, где наша группа сегодня дежурила.

После обеда я пошла в библиотеку, чтобы поискать информацию об орнаменте, появившемся на запястье. Сегодня утром рядом с первым листочком я увидела второй. Странное дело, но тревожно мне не было. От листочков шло приятное волнение, и едва уловимая вибрация. Словно они живые и готовы меня защищать. Но мне хотелось понять, что это и зачем? Откуда на моей руке такое чудо? Пройдя по длинному коридору, я вышла в отдаленное крыло, отведенное под библиотеку. Солнечный свет сквозь высокие и узкие витражные окна проникал сюда лишь вскользь, рассыпаясь причудливым орнаментом по мозаичному полу. Вентиляционные форточки были открыты. Магические фонарики подсвечивали зал для чтения со столами и стульями. Деревянные стеллажи вдоль стен в первом зале переходили во втором в полностью заставленное ими помещение с неширокими проходами. Я проследовала туда, вспоминая, где какая литература находится.

Шла вдоль стеллажей с рукописями, летописями, старыми фолиантами. Сборники легенд и энциклопедии, учебники по магии. Подошла к стеллажу с особо ценными манускриптами. Провела рукой по старинным кожаным переплетам. Выбрала для начала два толстых фолианта. Взяла один из них и пошла в первый зал.

Глава 3.2

ДАНИЭЛЬ

Атхарт подери этого Хальгора! Он что, меня не понял и снова взялся за свое?

В орнаменте на моем запястье появились новые детали. Ко вчерашнему странному листку прибавился еще один. Ощущались они тоже необычно, словно татуировка вибрировала и наполнялась магической энергией. Или генерировала ее. Вот что это значит? Кто мне ответит? И я пошел искать информацию. Конечно, в библиотеку. Не был уверен, что смогу найти здесь эльфийскую литературу. Откуда ей здесь взяться? Но, возможно, хотя бы какое-то упоминание. Связаться с отцом – вот что быстрее всего решило бы мой вопрос. В его эрудиции я не сомневался никогда. Но без артефакта я этого сделать не мог. На изготовление нового уйдет время. Время, которое сейчас очень дорого и нужно для освоения новых знаний.

Я почти дошел до длинного узкого коридора, ведущего в библиотеку, когда увидел юркнувшую туда из другого коридора рыженькую лисичку. Хальгор, будь он неладен, следовал за ней. Вот ведь упертый баран! Я что, вчера неясно объяснил? При одной мысли о том, что он может заполучить эту солнечную девушку, свет перед глазами мерк, и все предметы сливались в единое бесформенное пятно. Пятно, по которому хотелось ударить на поражение. В две секунды я догнал его и остановил.

- Хальгор, мне нужен мой артефакт связи, - сказал прямо, не слишком рассчитывая на понимание.

- Ничем не могу помочь, Даниэль, - пожал плечами братец и продолжил путь. - Ты мне его проспорил. Теперь он мой.

Мы вошли в зал, заполненный стеллажами с фолиантами. Девушки здесь не было. Хальгор заозирался.

- Хальгор, я ничего не помню ни о каком пари, - я был откровенен.

Брат расхохотался цинично и вызывающе, наслаждаясь возможностью досадить мне:

- Ты так наивен, мой юный брат Даниэль, - мерзко ухмыляясь, Хальгор снисходительно похлопал меня по плечу. Я не выдержал. Резко сбросил его руку и, схватив за лацканы камзола, швырнул к торцу широкого шкафа. У него всегда было хуже с реакцией, поэтому мой выпад он пропустил. Захват. Кадык. Болевой. Я еле сдерживал себя, чтобы не встряхнуть его всерьез, жестче и в разы больнее.

- Ты знаешь, Хальгор, сколько времени у меня ушло на то, чтобы сделать этот артефакт, - процедил я сквозь зубы. Брат расхохотался еще громче и веселее. Злорадным, ненормальным смехом. Он знал, что я не причиню ему вреда всерьез и забавлялся тем, что ему удавалось вывести меня из себя. Я проявлял слабость. Был уязвим. И он с удовольствием бил в это место. В очередной раз проверяя границы моего контроля над собой.

- Ты все равно не сможешь им воспользоваться, - я был взбешен, отпустив его. – На тебя его нужно перенастраивать, - повернулся и вышел из зала. Забыв, зачем приходил.

Ярость слепой лавиной сметала все на своем пути внутри меня. Нужно выйти на воздух. Срочно. Нужно немедленно дать выход моему негодованию, пока я не разнес что-нибудь. Кого-нибудь. Я не ждал такой подлости от брата. Он никогда не был особо дружелюбным, но и никогда не был откровенно враждебным.

Знакомой тропой я спустился к озеру. Прибой звал меня, с шумом обрушиваясь на берег. Нужно скорее окунуться в воду, охладить голову, чувства и мысли. Вспомнил, что Тернирес будет ждать меня у конюшен. Договорились прокатиться верхом. Ничего. Недолго будет ждать. Поедет один. На ходу раздевшись, разбросав вокруг себя одежду, я с разбегу ринулся в воду. Было ощущение, что вода забурлила вокруг меня, настолько я был горячим. Нырнул глубоко. Глубже, чем обычно. Глубже, чем когда-либо. Мне необходимо было почувствовать давящую силу воды, выталкивающей меня на поверхность, словно бы она могла освободить меня от досады на брата. Мне необходимо было преодолевать ее сопротивление, превозмогая физические возможности своего тела. И я плыл вглубь, отринув всякие мысли о самосохранении.

В первое мгновение я решил, что мне показалось. Пришлось всплыть и, продышавшись, нырнуть еще раз. Не показалось. Глубоко внизу на дне лежал огромных размеров белый камень. Белым он был от кораллов, покрывавших всю его поверхность, испещренную древними руническими символами. От камня шел мощнейший магический фон. Не этой ли магией пропитан весь остров? Вода вокруг камня была горячей. Ближе не подплыть. Долго задерживаться я не мог. В крови не хватало воздуха. Легкие горели. Масса воды давила, расплющивая.

Я всплыл на последней секунде терпения, жадно хватая ртом воздух и отплевываясь от вездесущей воды. Должен признать, водные процедуры пошли мне на пользу. Гнев и досада отступили.

- С другой стороны, так даже лучше. Лучше знать наверняка, с кем имеешь дело. С другом или врагом. Меньше всего, конечно, мне хотелось бы видеть своим врагом родного брата, - сказал я соколу, сидевшему на выступе скалы и, со знанием дела наблюдавшим за мной. – Можешь подсказать, что за белый камень там на дне? Никогда не встречал ничего подобного.

Глава 3.3

АРИНА

Отобранные мной фолианты не дали ответов на мои вопросы. Нигде никаких упоминаний о магических орнаментах я не нашла. Ума не приложу, где еще искать информацию? Может быть, наведаться в дядину личную библиотеку? Или показать орнамент ему самому? Время поджимало. Нужно успеть переодеться и отправляться на конюшни.

Группа уже была на месте. Ребята поделили инвентарь и стойла с лошадьми. Приступили к уборке. Мне достался Буран – красивый и своенравный скакун гнедой масти. Я вывела коня из стойла на улицу и, привязав его к столбу, позволила пастись.

Вилы и лопата на ближайшее время стали моими помощниками. Я приступила к чистке денника.

Начала я позже остальных и заканчивала в помещении уже одна. Ребята почти все разошлись.

Шум и крики донеслись до меня с улицы, когда я, поставив на место инвентарь, выходила из конюшни. Люди бежали в направлении кого-то, лежащего на земле.

- Буран эльфа скинул! – крикнул кто-то.

- Да Буран не такой! Не мог он! – на бегу отозвался конюх Тихомир, защищая коня.

Увиденное мной, могло легко повергнуть в шок, но подействовало обратным образом. Я бросилась к лежащему на земле эльфу и, склонившись над ним, убедилась, что он жив и в сознании. Осторожно ощупала его с головы до ног, проверяя, целы ли кости. Целы, хвала Богам!

Легко отделался, судя по кружащему вокруг нас и взбрыкивающему Бурану и конюху, пытающемуся изловчиться и поймать своенравное животное. Седло валялось на земле. Странно. Но это потом.

- Сам сможешь подняться? – спросила эльфа, помогая ему приподняться.

Тот кивнул и неуверенно сел. Я отлила немного содержимого своей фляжки в берестяной стаканчик, прикрепленный к ней кожаным шнурком, и обратилась к эльфу:

- Попробуй сделать пару глотков, - и поднесла стаканчик к его рту. Эльф отхлебнул немного и блаженно закрыл глаза. Лицо его расплылось в довольной улыбке и, допив содержимое стаканчика, все с тем же счастливо-расслабленным выражением удовольствия на худом, заостренном лице, он открыл глаза и восхищенно произнес:

- Это же эльфийский нектар Жизни! Откуда он у тебя? – он смотрел на меня с интересом и волнением, ожидая ответа.

Я немного опешила. Какой еще эльфийский напиток? Я сама этот чай утром заварила, эльфов и рядом не стояло.

- Да нет, ты перепутал. Это просто травяной чай. Я заварила его еще утром, - чуть смущенно попыталась я ответить на его вопрос.

- Ты приготовила его сама?! Но я чувствую эльфийскую магию! В небольшом количестве, но она присутствует, - убежденно стоял на своем эльф.

Я озадаченно уставилась на него, уверенная, что парень все перепутал от шока. Или головой ударился, когда свалился с лошади.

- Ты приготовила нектар Жизни как настоящая эльфийка! Я чувствую эльфийскую магию Леса. Моя мама всегда готовила тонизирующие напитки из трав. Я хорошо знаю этот вкус.

Я негромко рассмеялась, понимая, что неоткуда было эльфам взяться. У парня точно что-то не то с головой. Конечно, не стала ему об этом говорить.

- Ты сможешь подняться? – поднимаясь сама, спросила я эльфа.

- Теперь да, смогу, - ответил он, поднимаясь. – Меня зовут Тернирес. А тебя Арина, верно?

- Верно, - немного удивленно, кивнула я.

- Арина, могла бы ты приготовить для меня такой напиток? – эльф улыбнулся немного смущенно.

- Могу, конечно, мне не трудно, - снова кивнула я, прокручивая в голове, что я вообще туда добавляла, когда химичила утром? Нужно записать, как вернусь в комнату. Странный он какой-то, эльф этот. – Только ты расскажи мне, что это за эльфийский нектар Жизни?

- О, это нектар, который могут приготовить только магически одаренные эльфийские женщины из трав и цветов. Он дает эльфам силу, молодость и долголетие, а в некоторых случаях практически бессмертие. Его также принимают в случаях, когда необходимо вылечить раны или поддерживать хорошую боевую физическую форму.

- Понятно, - улыбнулась я. – Почему тогда не привезли с собой такой ценный продукт?

- К сожалению, он не хранится долго, а таких зачарованных сосудов, как у вас, у нас пока нет. Надеюсь, научимся и этому.

- Но с вами в группе есть девушка. Что же она не готовит вам его? – не унималась я, проявляя бестактное любопытство.

- Ээ… ммм… - как-то неопределенно протянул эльф, явно смутившись, - она сказала, что здесь нет нужных трав и…

- Вот как, - задумчиво прервала я собеседника, разглядывая лежащее на земле седло. Мысли потекли в совершенно другом направлении. – Тернирес, а ты вообще умеешь держаться в седле?

Эльф из открытого и благодарного моментально превратился в чопорного и высокомерного. Ответил мне снисходительно, как глупой маленькой девочке:

- Разумеется. Я с детства езжу верхом.

- А как тогда получилось, что ты упал с лошади? – не отставала я, разглядывая порванную подпругу седла. Мне кажется, или до середины она разрезана, а порвана лишь вторая половина?

- Подпруга лопнула, ты же видишь, - указал он на место разрыва. - Мы с Даниэлем здесь выезжаем третий день. Иногда вечером, иногда днем. На Буране обычно едет Даниэль, а я на вороном Ветерке. Но сегодня Ветерок в табуне, а Буран стоял здесь оседланный. Даниэля пока все равно нет, вот я и взял Бурана. Хорошо, что недалеко успел отъехать.