Академия магии закрыта

Эпиграф

«К семнадцатой зиме печать будет снята с тела юного мага, и воссияет его сила во благо людей, во имя мира, во славу богов»

(здесь и далее Постулаты магии. Светлая школа. 101 год со дня Большого Взрыва)

1. Магия скрыта, лишь печать говорит о ней

Шаг.

Ещё шаг.

Не смотри вниз.

Смотри только вперёд.

Шест покачивается в руках.

Зато канат почти не провисает под её весом.

Да поможет ей бог ветра. Не пошлёт он ни дуновения в её сторону.

Да прибудет с ней бог земли. Не притянет её лёгкое тело. Середина. Да. Рута точно знает, что именно здесь середина её непростого пути. Здесь, где с Башни Времени на неё смотрят часы, а она различает на них тонкую стрелку. Секундную стрелку. Ещё столько же, это всего лишь десять шагов, и она сойдёт на камень парапета и исчезнет с глаз замёрзшей от страха публики в тёмном проёме башни. И, уже бегом спускаясь по каменным ступеням, услышит восторженный рёв толпы. Часы угрожающе шипят, как змея, которая собирается напасть. Рута съёживается. Это всего лишь часы. Как говорит папа, механический организм. Щёлкает. Ещё минута позади. Семь. Остаётся три шага. Спешить нельзя, даже если очень хочется скорее коснуться твёрдого камня. Почувствовать ступнями его холод. И надёжность. Перед глазами темнеет. Что-то неприятное, невзрачное, скользкое чувствует она в этот момент. Нога делает шаг, но не касается каната.

Часы отдаляются. Шест выпадает из рук.

Крик. Одинокий и резкий. Обрывается.

Бог земли. Бог земли. Бог земли.

Рута падает, но не на землю.

Тайко. Они падают вместе.

Теперь уже на землю.

Мама. Папа. Кази.

Тайко.

— Рута, твой выход! — объявила мама, бросая на кушетку шляпу, охапку цветных платков и вырывая Руту из тревожных воспоминаний. Перед каждым выступлением она мысленно возвращается в тот день, но никак не может вспомнить, что же уронило её с каната?

Площадь гудела. Так всегда бывало в день открытия сезона охоты на чёрных лис. В это время повзрослевшие лисята начинали искать себе пару, чтобы вместе обустроить жилище и провести зиму. В таких обстоятельствах отстреливать их проще простого. В день закрытия сезона тоже гуляли, но Рута радовалась, что сегодня выступает последний раз. Уже завтра она войдёт в двери академии магии, и прощайте канаты, шесты и облегающие трико. Прощайте трюки, прыжки и дурацкие барашки на голове. Мама заплетала их так туго, что Руте казалось, у неё сужаются глаза.

Конечно, родителям в этот год будет тяжеловато. Всё-таки они с Тайко делают основную программу. Но ничего, годик продержатся как-нибудь, а потом Рута устроится магом.

Им хорошо платят в городах, особенно в таких как Дергкор. Конечно, в таких как маленькое Предгорье, платят немного, но кто сказал, что Рута должна навсегда связать себя с родным городом?

Маги с любыми способностями нужны везде. Руте не терпелось узнать свою силу. До снятия печати оставалось совсем чуть-чуть.

Она повязала на бёдра красную юбку. Сначала будет её сольный номер с ножами, а потом — воздушные трюки. Выглянув в щёлочку между шторами, она ощупала толпу взглядом. В первом ряду стоял красавчик не из бедных. Смуглый, черноволосый, зеленоглазый. Охотник? Из-за плеча выглядывало красное оперение стрел. Если охотник, то, вероятно, не из простых.

— Видала, какой? — Тесс пихнула её локтем в бок и плюхнулась на стул, стягивая с ноги блестящий сапог из тонкой кожи. — Вот я дура. Подумаешь, жмут немного. Решила, что разносятся. Еле-еле до конца танца продержалась. Жаль, продать придётся.

— Они чудные! — воскликнула Рута, тут же смекнув, что сапожки неплохо смотрелись бы с её юбкой. — Отдай мне. Тебе всё равно малы.

— Вот ещё! Могу обменять на что-нибудь. Как насчёт твоего брата? — подмигнула Тесс.

Рута засмеялась.

— Скорее Башня Времени выйдет танцевать, чем Тайко заметит твои старания. А знаешь… Давай поспорим, что это красавчик, — она мотнула головой в сторону публики, — сегодня будет мой. Что скажешь?

Тесс повертела перед глазами сапожки, постучала каблучками друг о друга и кивнула.

— Идёт. Твой выход, малышка Рута. Если проиграешь, приду к вам на ужин!

Рута застегнула на талии пояс, воткнула в висящие на нём ножны шесть ножей, по три возле каждого бедра, и, слегка раздвинув штору, выскользнула на помост.

Публика встретила её аплодисментами и свистом. Номер с ножами она исполняла только два раза в год — на открытие и закрытие сезона охоты — и каждый раз добавляла в него что-нибудь новенькое. Хотя в этот раз можно было ничего не выдумывать. Народу было так мало, что бочки, выкаченные из питейной лавки, до сих пор не опустели. Обычно в это время из погребов привозили ещё, и кричали на всю площадь: «Посторонись!»

— Беднеют люди, — объяснил отец. — Но цирк был и будет нужен им во все времена, как и хлеб.

Когда первый нож врезался в щит, прибитый к столбу, публика, ахнув, расступилась. Второй нож Рута метнула в прыжке, потом дала зрителям передышку, немного подвигавшись под музыку, сделала два поворота через голову и снова метнула нож.

Красавчик не сводил с неё глаз, в этом она убедилась не единожды. Юбка из шёлка, за которую отец ещё год назад отдал целых семь серебряных колец, пусть и была уже заштопана в двух местах, взлетала при малейшем движении и скользила по ногам Руты так, что даже стоящий в стороне от помоста Тайко следил явно не за ножами, вылетающими из рук его сестры.

Метнув очередной нож, угодивший под восторг публики в самую сердцевину щита, Рута изящно прогнулась в спине. Ах, если б не эти позорные барашки, её густые вьющиеся волосы коснулись бы пола.

Она опёрлась на ладони, затем встала на них, раскрыв ноги в широком шаге, и, перекинув их через голову одну за другой, опустилась на одно колено как раз там, где возле помоста, жадно смотря на неё изумрудным взглядом, стоял чёрный принц. Да! Чёрный принц. Так ей хотелось называть его сегодня. Пусть даже им суждено провести лишь один день вместе. Он будет незабываемым.

Незнакомец сделал шаг к помосту. Рута откинула голову, открывая тонкую шею, тряхнула барашками, а потом склонилась, завершив выступление. Мой!

Смуглые пальцы легли на его плечо, и вот из-за мужчины вышла вперёд, а потом, потянувшись к его уху, что-то шепнула девушка, одетая в кожаный костюм и с луком на плече. На пальце блеснул перстень с камнем размером с глаз! Рубин? Нет, слеза красного камня! И эта курица увела красавчика у Руты из-под носа!

2. Магия ждёт своего освобождения

Стоило ли говорить, что на следующее утро Тайко проснулся последним. Выходить нужно было с рассветом. До Дергкора на повозке часов восемь. Двери академии открываются в полдень. Рута почти не спала от волнения, постоянно развязывала свой мешок и проверяла, всё ли взяла, хватит ли ей одежды и хорошо ли она спрятала деньги. Часть серебряных колец она опустила на дно рюкзака, часть подшила к платью в мешочек, а бронзу убрала в кожаный кошелёк на поясе. И, конечно, взяла книгу постулатов, хоть она и заняла места больше, чем еда в дорогу.

Кази прибежала, едва порозовело небо.

— Ты спала?

— Нет, — ответила Рута.

— Я тоже. Ничего, отоспимся в повозке.

— Пахнет корицей.

— Мама испекла нам булочки, — Кази похлопала по круглому набитому мешку. — А где Тайко?

— Пойду разбужу его. Он один, похоже, не волнуется. Не понимаю, как можно быть таким спокойным в день начала взрослой жизни, — засмеялась Рута и отправилась в комнату Тайко.

Она, разумеется, влетела в неё без стука. Они с братом-близнецом с пелёнок всё делали вместе, поэтому Руте было позволительно врываться к Тайко и прыгать на его кровати. Что она и сделала.

— Вста-вай, со-ня, по-ра е-хать! — прыгала и кричала Рута.

— Если я встану, кто-то ляжет, — промычал Тайко, зарывшись лицом в подушку.

— Ой! — соскочила с постели Рута, когда рука брата вырвалась из-под одеяла в попытке схватить её за ногу. — Меня уже нет! А там Кази, между прочим, ждёт.

Этот довод железно сработал.

Тайко сел, ошарашенно моргая.

— С булочками! — добавила Рута и выбежала из комнаты.

Мама у ворот причёсывала гриву Коршуна, а тот, недовольный ранним подъёмом, фыркал и тряс головой. Мамины глаза блестели.

Папа возился возле повозки с хмурым лицом. Ещё бы! Кому бы понравилось расстаться на целый год сразу с обоими детьми? Да к тому же лишиться лучшей цирковой программы. О гастролях в этом году можно было забыть. Тем не менее папа вызвался сам отвезти юных «академиков» в Дергкор, а не нанимать кого-то.

Руту не очень обрадовала его идея. В этот день через их город пройдёт и двинется тем же путём вереница повозок и людей. Другой дороги в Дергкор нет, разве что некоторые из особо отдалённых районов будут добираться морем, и отцовская цирковая повозка привлечёт нежелательное внимание. Поэтому она убедила отца подвезти их только до ворот Дергкора, а уж через город они доберутся сами. Спросить, как пройти до академии магии, им не составит труда.

Прежде чем запрыгнуть в повозку, Рута и Тайко обнялись с матерью. Её голос, как и пальцы, которыми она коснулась их щёк, немного дрожал.

— Дети, вы едва научились ходить, как стали нести людям радость. Она, как свет, нужна во все времена. Теперь вы маги. Как бы ни сложилась ваша жизнь, хочу сказать одно: несите свет.

— Ты так говоришь, будто мы прощаемся на сто лет, — посмеялся Тайко, забрасывая в повозку мешок. — И не заметишь, как год пролетит.

Мама потрепала сына по плечу. Рута молча обняла её. Эти слова согревали сердце так, словно оттуда уже лился свет. Магический свет.

Мама проводила их до конца улицы. Рута выскочила из повозки, чтобы обнять её ещё раз, и они поехали дальше. Перекусив ароматной выпечкой, Рута почти сразу заснула в обнимку со своим мешком и проспала всю дорогу. Иногда она просыпалась оттого, что слышала смех и разговоры, доносящиеся из соседних повозок, догнавших их на пути в Дергкор.

Тайко и Кази тоже дремали, но вот мерное покачивание повозки прекратилось, и все трое высунули головы наружу. Перед ними возвышались городские стены. Рута обняла отца, попросила его продержаться всего лишь год. Подмигнув, она уточнила, что продержаться до возвращения Тайко, похлопала по лоснящемуся боку Коршуна и шагнула в раскрытые ворота. Она бывала здесь раньше — папин цирк гастролировал по городам и деревням каждое лето, и от Дергкора, так же, как и от Дергдунума, у Руты захватывало дух. Большие здания, рядом с которыми Башня Знаний в Предгорье выглядела бы кукольным домиком, царапали своими флюгерами облака. Лисята с острыми мордочками украшали фасады, а с балконов свисали каменные змейки. Многочисленные лавки пестрели вывесками: «У Лилии», «Охотник», «Книги», «Добрый Бранн» - лишь единицы, выхваченные Рутой из общей массы. Повсюду сновали с корзинами торговки, мальчишки-зазывалы выкрикивали: «Свежая рыба!», «Лучшие комнаты!», «Не пропустите! Фокусник Винн Берд!».

Рута крутила головой по сторонам, вцепившись в локоть такой же потрясённой бурлением городской жизни Кази, впитывая запахи выпечки, пива, рыбы, сапожного крема, сена и лошадей.

Зато Тайко шёл, с достоинством задрав голову, глядя на всех сверху вниз. Он всегда держал себя достойно, гордился тем, что он делал, пусть и был всего лишь акробатом и сыном циркача. А когда Рута говорила кому-нибудь, что он тоже отмечен магией, только морщился. Вот и сейчас она замечала, как на её широкоплечего подтянутого брата засматриваются девушки: от таких же, как она, будущих «академиков», проезжающих мимо в повозках и на лошадях, до местных – снующих всюду торговок и прогуливающихся богачек.

Кази это тоже замечала и хмурилась, но Тайко не обращал ни на кого внимания. Вернее, обращал, но по-своему. Он скорее был сосредоточен на безопасности Руты и Кази, строго поглядывал по сторонам и моментально отваживал всех желающих с ними заговорить, предупреждал, если мимо, цокая подковами, рысцой пробегала лошадь или проезжала, гремя по брусчатке, повозка. А тем временем, троица миновала три или четыре переулка и вышла на главную круглую площадь с фонтаном в форме свежеокрашенного, вероятно магом любви и красоты, в оранжевый цвет кракена. Оттуда им открылся вид на академию магии, к которой вела широкая улица, а в конце её раскинулся вишнёвый сад.

Замок, где располагалась академия, возвышался скалой над кровавым морем спелой вишни. Будто бы отсюда и пошло название всего Дергкора, что означало на древнем языке «красная вершина». Хотя, конечно, не отсюда. Просто улицы в городе, как и во многих других городах Дергтонна, а также стены домов, были выложены из красного песчаника. Это, пожалуй, единственное, что в их загнанном в угол государстве имелось в избытке.

3. Маг избирает свой путь

Длинной пятнистой змеёй петляли между холмов будущие маги. Через час ходьбы галдёж в группках стал затухать. Оно и неудивительно, идти-то приходилось хоть и не под большим углом, но всё-таки вверх. Солнце близилось к верхушкам деревьев, а до скал оставалось часа четыре пути. Тем не менее Идан шёл. И все шли.

Ещё через час путешественники попадали кто где мог, привалившись к стволам деревьев, камням и просто друг к другу.

Рута достала бутылку с водой и утолила жажду. Кази положила голову на её плечо.

— Подумать только, мы идём в пещеры, чтобы нарушить кучу законов и стать изгоями, — глядя перед собой, произнесла она.

Рута хохотнула, насколько хватило сил для смеха.

— Мы идём, чтобы обрести свою магию. И мы не станем изгоями. Мы выйдем из пещер полезными членами общества и будем трудиться для своей страны.

Тайко поднял глаза к небу. Он стоял напротив и с высоты своего роста осматривал сбившихся в мелкие кучки ребят.

— Кажется, никто не развернулся в обратный путь, но ещё не вечер. Белокосые наверняка отвалятся по дороге.

— Не надейся, — возразила Рута. — Они всю жизнь живут на холмах, им не привыкать.

— Да, но они девчонки.

— Мы тоже, — сказала уставшим голосом Кази.

— У вас есть я. Могу понести ваши вещи, если устали.

— Не нужно, — выпалила Рута. — Свои я понесу сама.

Она пихнула Кази в бок.

— Я тоже сама. Спасибо, Тайко.

Тот криво улыбнулся, и Рута поняла, что Кази от его помощи не отвертится. Брат всё же присел на пузатый камень, скинув мешок, и вытянул ноги, но долго сидеть не стал и не дал другим.

— Советую выдвигаться, а то начнёт клонить в сон, — сказал он, когда не прошло и десяти минут, и, не спрашивая, взял и повесил на плечо рюкзак Кази. Свой повесил на другое.

— Отдай, Тайко! — возмутилась та, пытаясь дотянуться до мешка, но он выставил руку, давая понять, что и близко её не подпустит.

— Расслабься, подруга, — Рута похлопала её по плечу. — Позволь мужчине почувствовать себя мужчиной.

— Эй, здоровяк! — раздался басовитый голос, и к ним подошли трое парней и две девчонки. Рута сразу догадалась, откуда эти крепыши — из Аркора. Там с малых лет учили детей быть воинами, потому что их земли лежали на границе и частенько подвергались нападениям со стороны материка. — Ты откуда такой рослый? — посмеялся владелец баса.

— Из Предгорья, — ответил Тайко.

— Я Арти из Аркора. Мы все оттуда, — он мотнул головой в обе стороны, где топтались его земляки.

— Будем знакомы. Я Тайко. Это Рута и Кази.

— Просто ты такой крепыш, — хохотнул Арти. — Вот я подумал, может, воин.

— Я циркач, — произнёс Тайко так, будто сообщал о том, что он, как минимум, глава города.

Руту бросило в краску.

Девчонки из Аркора прыснули.

— Что смешного? — вступилась Кази.

Арти сурово глянул на подружек.

— Ничего, неожиданно просто.

Девчонки сконфузились, не ожидая, что не найдут поддержки у главаря. Кази смерила их долгим взглядом и пошла вперёд.

— Я слышала у вас в Аркоре неспокойно? – спросила Рута у одной из девчонок.

Та усмехнулась.

— Так, пара шаек пугают население.

— Но кто они?

— Так тебе и рассказали, кто они, — прогремел, шагая впереди, Арти. — Ими занимаются маги, так что скоро от шаек останется пшик.

Арти засмеялся, и с ним вся его компания.

Змея поползла дальше, но уже не так бойко, как поначалу. Время от времени кто-то останавливался отдышаться. Но Идан шёл. И Миль шёл, хоть и заткнулся и уже не выкрикивал, подгоняя остальных:

— Эй, похоже, у нас сегодня будет черепаший суп на обед!

— Девчонки, кого взять на ручки?

— Мы не пойдём вас искать, когда стемнеет!

Никто не реагировал на его шутки, а только устало поглядывали, пока он, размахивая руками, пробегал вдоль тянувшегося строя.

Наконец горы начали давить своей близостью. У многих тогда случился прилив сил, в том числе и у Руты. Она забегала вперёд, обгоняя Тайко, и вместо Миля поторапливала подругу.

— Ну же, Кази, не сдавайся! Уже почти пришли. Взгляни на эти горы! Они великолепны, хоть и кажется, что вот-вот упадут тебе на голову и раздавят.

Кази, обливаясь потом, только кивала, стирая с лица прилипшие волосы.

Горы, и правда, создавали ощущение падающих на голову, а ещё напоминали муравейник, потому как пещеры изрезали их даже на высоте примерно третьего яруса, если представить гору замком.

Солнце тоже неуклонно ползло к закату, из-за оставленных позади деревьев теперь лишь слегка золотило.

Кази совсем побледнела и то и дело сходила с тропы, чтобы попить воды. Рута и Тайко останавливались тоже, хотя им не было так тяжело. Всё же многие годы тренировок подготовили их тела к долгому путешествию пешком, чего нельзя было сказать про изнеженную Кази. Родители и не думали заставлять её работать, потому что знали, что их дочь ожидает судьба мага. Её больше нагружали книгами по части разных естественных наук, говоря, что маг, прежде всего, должен работать головой.

Так вскоре Рута с братом и Кази скатились в самый хвост змеи. За ними, еле волоча ноги, тащились всего двое: худющий мальчишка в очках и миниатюрная, не выше Руты и вдобавок тоньше, смуглая девушка с чёрными косами.

Почти у самого подножия гор Рута уже просто тянула подружку под руку и молилась богу пространства, чтобы подтолкнул эти несчастные горы хоть чуть-чуть им навстречу. Она боялась, что Кази не дойдёт и рухнет в обморок. До того на ней не было лица. Но подружка дошла и опустилась на камни, пока толпа выстраивалась полукругом, в центре которого маячил огонёк факела.

Рута протиснулась вперёд. Факел держал Идан. Рядом, прислонившись к скале и уперев руки в колени, стоял Миль. Его лица уже было не разглядеть, но Рута предположила, что и на нём сейчас прорисовались следы усталости. Зато лицо Идана в свете факела отчётливо было видно. Особенно глаза. Они подыгрывали пламени, а по лицу парня можно было представить, что он готов пройти ещё столько же.

4. Маг готовится и проходит обряд

Благодаря пламени костра пещера моментально наполнилась теплом и уютом. Все распределились вдоль блестящих от сырости стен.

— Еду можно готовить здесь, — сказал, отходя от костра и садясь на валун у стены, Идан. — Обустройтесь пока, а завтра начнём снимать печати.

Руту бросило в жар. Как завтра?

— А разве не нужно к этому готовиться? Ну там… я не знаю. В академии печать снимают после начального курса. Я так слышала, — закончила она, замечая, как все смотрят, но не находя поддержки. Правда, шёпот по пещере расползался, но никто не решался возразить.

— Готовиться? — поднял на неё взгляд Идан. — Здесь нет учителей, которые будут заставлять тебя зубрить теорию. Считай, что записалась на ускоренное обучение.

— А вообще, почему ты всё решаешь? — раздался голос из глубины пещеры, и к костру вышла высокая девушка в кожаном снаряжении с длинной белой косой через плечо. — У тебя какие-то привилегии?

— О! — восхищённо завопил Миль. — Может быть, ты хочешь всё решать? О, королева, прекраснейшая из прекрасных? — он изобразил жуткий неуклюжий поклон.

Девушка сдвинула брови. Её взгляд бил в Идана, и дела ей не было до дурачества Миля.

— Я хочу поскорее лишиться печати и освоить свою магию. Я здесь только за этим, — сказал Идан со скучающим выражением лица. — Пожалуйста, если кому-то хочется командовать…

— Можно выбрать совет, — громко сказал Тайко, и все посмотрели на него.

Идан прошёлся взглядом по всем присутствующим.

— А что? Нас двадцать один человек. Разделимся на три группы, и каждая выберет своего представителя для решения всех вопросов.

Пещера загудела.

— Отлично! — воскликнул Миль, запрыгивая на камень за спиной Идана. — Я с тобой, Идан. Кто ещё хочет в нашу группу? Блондиночка?

Девушка в центре задрала подбородок.

— Нет. У меня своя группа, — в этот момент её облепили четыре девчонки с белыми косами. Нет, три девчонки и парень, тоже с белой косой. — Меня зовут Вела, и я из Белбрига.

— Ого! Настоящий клан блондинов, — восхитился Миль, а Идан скупо улыбнулся.

— В клан блондинов мы бы тоже не отказались, — к костру подошли двое парней, светловолосых, высоких и тонких, только один из них был улыбчивым, а второй в полумраке пещеры выглядел бледным, как мертвец. — Я Бойд, это Дуфф, — представился говорящий. Дуфф молча кивнул.

Вела оценила желающих вступить в её клан быстрым взглядом, потом ещё более быстрым переглянулась с девчонками. С девчонками и парнем.

— Хорошо. Наш клан готов.

Миль спрыгнул с камня и приблизился к Руте.

— Как насчёт тебя, рыжуля?

— Нас трое, — не растерялась она. — Я Рута, это Кази и мой брат Тайко.

Взглянув на Тайко, Миль сделал шаг назад и обернулся на Идана. Тот с прищуром смотрел то на одного, то на другого, но кивнул, соглашаясь.

— А как мы назовёмся? Можно было бы кланом брюнетов, но кое-кто выбивается, — хихикнул Миль.

— Можно было бы кланом умников, но кое-кто выбивается, — парировала Рута, и у Миля отвисла челюсть.

— Эй, Идан, ты это слышал? Она только что назвала меня дураком!

— А я говорила о тебе?

Идан улыбнулся и посмотрел на неё.

У Руты чуть не подогнулись колени, и она вцепилась в локоть Кази. Раньше, когда она шла по канату, то молилась богу ветра, когда спрыгивала с трапеции и, кувыркаясь в воздухе, летела вниз, молилась богу земли, а когда опаздывала на представление — богу времени. Но она не знала, какому богу молиться, чтобы не свалиться в обморок при виде ослепительной улыбки. Разве что это сам бог улыбок сидел перед ней.

— Ты только что сдал себя с потрохами, Миль, — засмеялся парень.

— Мы хотим в клан умников, — к костру вышли парень в очках и девушка маленького роста. — Это Гойка, я Ель. Мы из Речного Дола.

— Не знал, что в Речном Доле есть библиотеки, — подразнил Миль. — Что ж, если никто не против, клан умников в сборе. Какие еще будут кланы? Клан толстяков? Клан тощих?

— Клан сильных, — громыхнул чей-то бас. Это Арти со своей шайкой вышел к костру из тьмы пещеры. — Эй, Тайко, не хочешь присоединиться?

Тайко отказался.

— Спасибо, Арти, но он уже в клане умников, — сказала Рута. Он посмотрел на неё, как кот на мышь, потом на Тайко и решил не связываться.

— Тогда вы принимаете к себе ещё двоих, — распорядился Миль, и теперь уже всем стало ясно, кто здесь больше всех рвётся к власти.

— Ладно, — буркнул Арти без особой радости. — Столичные куколки с нами.

Девушки, Нара и Селма, пришедшие из Дергдунума, подошли, вызывающе глядя на Арти. Оставалось только догадываться, кто из них кого первым возьмёт за горло.

— Ну что, расходимся? — потёр ладони Миль.

— Да, — наконец подал голос Идан. — Надо всем найти себе пещеры. Только не заблудитесь. Не советую уходить далеко, — он поднялся с валуна и взял мешок. — Выберете своего представителя, и пусть совет соберётся здесь у костра и решит, что и как. Печати начнём снимать завтра. Я присмотрю для этого отдельную пещеру.

Рута сжала руку Кази так сильно, что та всхлипнула. Уже завтра магия выйдет на волю. Магия каждого из здесь присутствующих. Не значит ли это, что пещерам грозит разрушение? Ведь они ещё не умеют контролировать свои силы.

Но страх разрушения сильно проигрывал возбуждению, которое заставляло Руту вздрагивать всем телом при мысли о завтрашнем дне.

5. Маг открывает в себе силу и обретает магию

Идан выбрал для снятия печати небольшой закуток в узкой пещерке. Там обустроили деревянную лавку и разожгли огонь в каменной нише. Рядом на почти ровной плите лежал железный инструмент, не внушающий никакого доверия, а ещё толстая верёвка. Тут же стояли склянки с жидкостью и порошками, кувшин с водой. В целом атмосфера соответствовала мрачному настроению Руты. Вверить свою магию какому-то мальчишке было чистым безумием, но отказываться, во-первых, было поздно, она же уже вошла и смотрела в потемневшие зелёные глаза, а во-вторых, жажда магии пересиливала любые попытки разума направить Руту на поиски другого, более безопасного пути.

— Как это… Как это будет? — выравнивая дыхание, спросила она.

Идан взял в руку железяку. Она напоминала не то чтобы оружие, а скорее кочергу для камина с круглым железным набалдашником на рукоятке.

Он протянул её Руте.

— Ты прочтёшь клятву и опустишь меч тупым концом в огонь. Потом ляжешь на лавку, и я коснусь печати. Будет немного больно, словно ты дотронулась до горящих углей и сразу одёрнула руку. Потом я присыплю рану порошком, и всё.

У Руты нервы принялись сматываться в тугой клубок. Причём в животе.

— А каким порошком?

— Корень аира, базилик, что-то там ещё. Я не силён в растениях, но травник сказал, что снимает боль и воспаление.

— Это хорошо. А ты ведь никогда не делал этого раньше?

— Нет. Мне рассказывал брат.

— У тебя есть брат?

— Да, а что? – прищурился Идан.

— Ничего, просто это очень большая редкость, два мага в одной семье.

— Ты сказала, что Тайко твой брат.

— Да. Честно говоря, я думала, у нас уникальный случай, — улыбнулась Рута. И зачем она только завела этот разговор? Нужно было сменить тему. — А кто же снимет печать тебе?

— Если будешь хорошо себя вести, то могу доверить это дело тебе, — усмехнулся Идан.

Комок в животе подпрыгнул.

— Ладно.

Рута повернулась к огню. Сделала глубокий вдох, медленный выдох и начала читать клятву по памяти.

«Клянусь всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, письменное обязательство: считать Главу светлой школы наравне с моими родителями, почитать его, верить ему, идти за ним.

Воздерживаться от причинения всякого вреда и несправедливости, не использовать магию в дуэлях и драках.

Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свою магию. В какой бы дом я ни вошла, я войду туда, будучи далека от всякого неправедного и пагубного.

Что бы я ни увидела или ни услышала касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной.

Мне, нерушимо выполняющей клятву, да будет дано счастье в жизни и в магии, слава у всех людей на вечные времена. Преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому во благо людей, во имя мира, во славу богов».

Она читала так, как читала каждый вечер, глядя на догорающий огонь в камине перед тем, как идти спать, или по утрам в сопровождении первых солнечных лучей, проникающих в комнату сквозь ставни. Она верила каждому произносимому слову, и все слова отзывались в сердце приятной надеждой, теплом и светом.

— Раздевайся, — буднично произнёс Идан.

Рута дёрнулась оттого, как его голос, а особенно такое глупое низменное слово вырвали её из возвышенных чувств. Да что он, вообще, себе позволяет!

— Что? — она нахмурилась.

— Где у тебя печать?

— Там, — она подняла руку и согнула её в локте, дотянувшись до лопатки.

— И как я, по-твоему, коснусь её, когда ты в одежде?

Об этом она как-то не задумывалась. В своих мыслях она уже давно избавилась от печати, ей казалось, ещё чуть-чуть и она взлетит, как пёрышко, потому что магия просто сочилась по венам, наполняла и согревала изнутри. Или же это взгляд юного мага вызывал во всём теле жар?

— Да, ты прав, — сказала она задумчиво, садясь на лавку.

Идан и не думал отворачиваться. Подумать только, он стоял, как ни в чём не бывало, держа наготове меч, раскаляющийся в огне.

Тогда она встала, обошла лавку, села к Идану спиной, сняла рубашку и, прижав её к груди, легла на живот.

— Обхвати лавку руками, сцепи их крепко. Если боишься, что не выдержишь, могу привязать.

— Выдержу, — буркнула Рута, отворачиваясь.

Она сжала челюсти и зажмурила глаза. Терпеть боль ей не впервой. Сотни раз за свою жизнь она и падала, и обжигалась, и получала по лицу, не успев отвернуться, во время тренировок с Тайко. А сколько было порезов, когда они дрались на ножах или мечах! Да и на городских улицах Рута была не из тех, кто побоится вступить в драку, если требуется отстоять честь и достоинство своей семьи или друзей. Но дрожь всё равно пришла. Вместе с воспоминаниями. Рута отогнала их. Она без минуты маг, остальное неважно.

Боль пронзила. Девушка хотела уже вскрикнуть, но сразу за ней пришёл лёгкий холодок, и боль поутихла. Рута всё ещё лежала, прислушиваясь, не вырвется ли сейчас из её тела мощным потоком магия, не побежит ли горячая кровь, не замерцает ли воздух вокруг.

— Всё нормально? — спросил Идан.

— Да, нормально, — ответила она, села на лавке, нацепила рубашку.

— Сделаешь это?

— Что?

— Снимешь мою печать?

— О… да, конечно, давай.

— Ты уверена? Справишься?

— Ты же справился.

— Ладно, — вздохнул он и, глядя на очаг, беззвучно произнёс слова клятвы и сунул меч в огонь, потом снял рубашку.

Рута отвела взгляд и пялилась на раскалившийся набалдашник, пока парень не занял положенное место.

— Привязать тебя? — решила подколоть его Рута.

— Смеёшься? — хихикнул Идан. — Похоже, не так уж это и больно, раз ты уже можешь шутить.

— Сейчас узнаешь, — она взялась толстой тряпкой за железо и зачерпнула в мешке серый порошок.

— Эй! — окликнул Идан. — Если сделаешь что-то не так, я тебя убью.

— Молчи, — огрызнулась Рута. — Не говори мне под руку.

6. Маг смел и решителен, он не имеет права на слабость

Рута шла по канату. Вернее, нет, не шла. Она бежала! Быстро-быстро перебирала ногами. Она удивлялась сама себе. Неужели смогла? Шесть лет после падения она не подходила и близко к канату, а публика ждала. Иногда даже просила, дружно выкрикивая: «Канат! Канат!», но Рута не выходила. Воздушные трюки, трапеция — всё, что угодно, но только не канат. И вот теперь она бежала туда, откуда на неё смотрели часы на Башне Времени, но секундной стрелки всё не было, а Рута уже устала, её дыхание сбилось от скорости и волнения. И тут перед самым лицом мелькнуло что-то чёрное. Она вскрикнула и проснулась.

Но дыхание всё ещё было частым и хриплым. И это было не её дыхание. К нему примешивались обрывистые стоны. Она села и огляделась. Гойка не разрешала гасить на ночь факел, поэтому Рута сразу же заметила, как мечется Кази на сложенной в виде подушки шкуре. Лицо подружки покрылось испариной. Она часто дышала и мычала сквозь сон что-то невнятное.

— Кази, Кази! — потрясла её Рута.

Гойка тоже проснулась, но Кази не реагировала.

— Я позову Тайко, — сказала Рута и вышла из прогревшейся кельи в прохладный и сырой коридор. Осторожно сделав несколько шагов в полной тьме, она нащупала поворот, ведущий в пещеру, где поселились мальчишки из клана умников, но тут по стене скользнула тень, послышался шорох и из-за поворота вышел с факелом Идан. Он приблизил факел к её лицу.

— Рута? Ты чего?

— Я за Тайко. Там Кази, ей плохо.

— Идём, — сказал Идан и прошёл вперёд. Рута — за ним.

Парень присел возле Кази, приложил ладонь к её лбу, а потом сказал:

— Кази… Проснись.

Девушка сразу перестала метаться и открыла глаза. Увидев над собой Идана, она ойкнула и, подтянув ноги, прижала их к себе.

— Тихо, это я, Идан.

— Кази! — Рута подскочила и принялась вытирать взмокшее лицо подруги. — Тебе приснился кошмар? Я не могла тебя разбудить.

Но Кази не отвечала, только трясла головой. Волосы на ней спутались в настоящее гнездо, и Рута бережно приглаживала их, когда вошёл Тайко.

— Что случилось, Рута? Я услышал твой голос. Кази? Что с тобой?

— Ничего страшного, — сказал Идан, поднимаясь. — Кошмарный сон. Такое бывает.

— Нет, у неё жар, — возразила Рута. — Она горит.

— Я вынесу тебя на воздух, — сказал Тайко, растолкав Идана с Рутой, и наклонился к постели Кази. — И не возражай!

Он поднял её на руки и вышел из кельи.

— Присмотри за ней. Вот, накинь это, — сказала Рута, догнав брата в проёме и подав ему шкуру, которая служила ей одеялом.

— Что это было? — повернулась она к Идану.

— Страшный сон, — пожал плечами тот.

— Я не могла её разбудить, и тут ты…

— Наверное, надо было чуть подождать, — улыбнулся Идан.

— Нет, ты почувствовал, какая она горячая? А если это воспаление? Чем мы будем её лечить?

На глаза Руты едва не навернулись слёзы. Последний раз она болела сейчас даже и не вспомнить когда, и уж тем более не вспомнить, чем лечила её мама.

— Это не воспаление. Это магия.

— Магия? Она открылась? Как ты узнал? Какая магия?

Сердце Руты запрыгало так, будто это у неё открылась магия. Она пощупала свой лоб, но он совсем не нагрелся. Её не лихорадило, хотя ей тоже приснился неприятный сон.

— Гойка? Ты в порядке?

Девчонка кивнула, забираясь под сшитое из кроличьего меха одеяло.

— Я должен продолжить обход, — сказал Идан. — Спокойной ночи.

— Я с тобой, — выпалила Рута, хватая куртку.

— Не боишься?

— Чего? — удивилась она.

— Ну, мало ли… Чёрных лис, горных барсов… Древних монахов.

— Я возьму нож, — Рута наклонилась, достала из сложенных в угол ножен короткий кинжал, подбросила его так, что он несколько раз провернулся в воздухе, поймала и засунула за пояс.

Брови Идана резко поднялись.

— Это так ты готовилась быть магом?

— А может, я наёмная убийца? — подмигнула Рута. — И это ты должен бояться, — засмеялась она.

Парень взглянул неожиданно серьёзно. У Руты по спине пробежали мурашки. Его глаза то темнели, то насыщались зеленью в зависимости от освещения, а ещё, возможно, и от настроения. И вот сейчас они потемнели. Что это могло означать, Руте оставалось лишь догадываться.

— Идём, — сказал он, выходя в коридор. — Туда, — Идан указал не в ту сторону, куда ушёл Тайко, а в противоположную, куда вёл узкий тёмный проход. — Здесь можно пройти скалу насквозь.

— Правда?

— Да. Она достаточно узкая в этом месте.

— И откуда ты всё знаешь? — спросила Рута, пробираясь за идущим впереди парнем.

Тот остановился и повернулся к ней. Факел подсвечивал его лицо.

— Ну, давай, говори. Ты же увязалась за мной не оттого, что я такой красивый.

Рута отшатнулась.

— Я? Нет. То есть да, ты красивый… Ой… Ну, в общем, да… Ты же не рассказал там… Какая магия?

Парень засмеялся.

— Как я понимаю, ты не отстанешь?

— Правильно понимаешь.

— Да не пугайся ты так. Сна и видений, — ответил он. — И, похоже, первое видение Кази было не из приятных.

Рута подпрыгнула. Магия сна и видений! Кази же так мечтала об этом! Значит ли это, что магия чувствует тебя, знает, к чему стремится твоя душа, или наоборот, ты стремишься к тому, что диктует тебе твоя магия?

— Потрясающе! — сказала она, застывшим взглядом смотря перед собой. — А как ты узнал?

Идан отвернулся, продолжив путь, и Руте ничего не оставалось, как просто пойти за ним.

— Ты сама сказала, что я всё знаю, — ответил он на ходу, не оборачиваясь.

Вскоре в проходе забрезжил голубоватый свет, и они вышли на освещённую луной ночную синеву. С этой стороны гора встречалась с лесом. Дальше обзор перекрывал острый выступ.

Шум крыльев и мелькнувшее перед глазами чёрное пятно чуть не заставили Руту упасть. У неё перехватило дыхание, и она резко шагнула назад, отдавив Идану ногу.

— Эй! Ты чего? — он взял её за плечо. — Это летучая мышь.

Рута перевела дух.

7. Академия магии Дергкора. Два месяца назад

Найден сидел, развалившись в кресле, и шевелил пальцами на ногах, разгоняя кровь после долгой дороги.

Старик Бранн что-то царапал в бумагах, и перо в его руке раздражающе тряслось.

— То, что ты говоришь, Найден, вызывает сомнения. Дергтонн надёжно защищён. Думаю, твои предположения маловероятны. И потом, — старик посмотрел на него над стёклами очков, не поднимая головы, — тебе следовало пойти к Главе города, а ещё лучше — в парламент.

Найден выпрямился.

— Я был у Главы, был в столице и в парламенте. Меня нигде не пожелали слушать. Кто я для них, учитель Бранн? Всего лишь грязный наёмник. Вы — последняя надежда, потому как должны понимать опасность положения. То, что я сказал в парламенте, не было сюрпризом ни для кого. Думаете, почему? Потому что разведка ещё до меня доложила о готовящемся походе. Однако парламент так же, как и вы, уверен, что мы защищены. А я говорю, что если материк договорится с двумя государствами с юга или захватит их, или подкупит, то мы окажемся зажатыми в угол. И море нам тоже перекроют.

Старик встал. За тридцать с лишним лет он, казалось, сильно сдал в росте. Или это Найден так вырос? Во всяком случае, тогда учитель Бранн ходил по коридорам академии, возвышаясь над всеми, точно это сама Башня Знаний устала торчать снаружи и решила прогуляться внутри замка. Найден улыбнулся своим воспоминаниям.

Учитель заметил это, поводил бровями, прошёлся вдоль стола туда-сюда, размышляя.

— Возможно, в твоих словах и есть разумное зерно. Но это не вопрос академии. Что касается магии, то ты же знаешь, уже триста лет мы преданы светлой школе.

«Да-да, старик, триста лет, и ты, похоже, стоял у истоков всего этого».

— Знаю.

— А помнишь, что говорят постулаты? Во благо людей, во имя мира.

Найден ударил ладонью по подлокотнику.

— Я знаю постулаты от корки до корки. Мой отец закончил светлую школу. И я, и мой старший сын — тоже. Но времена меняются. Вы говорите: «Во благо мира». Но этот мир шаток.

— Однако уже целое столетие наш север существует в относительном мире.

— Мир не может быть относительным. Он может быть только полным и безусловным. Относительный мир — это уже война.

— Ну, так уж и война! — старик всплеснул руками, и из съехавших рукавов вынырнули две бледные худые, расчерченные синими венами, будто змеями, конечности.

А Найден отчего-то считал главу академии ещё достаточно крепким мужичком. Но разве в этом тщедушном теле может теперь селиться крепкий разум, способный на смелые решения? Или твёрдая совесть, готовая к ответственности? Нет.

— Война, — сказал он спокойно. — Нас раздавят, наши дома снесут, на их месте построят шахты по добыче красного камня. И, конечно же, слёз красного камня, — задумчиво продолжил он.

— Слёзы, слёзы, слёзы, не бегите по щекам,

А бегите, красны слёзы, по камням, по камням, — пропел старик.

Найден отметил про себя, что ещё, может, всё не так и плохо, ведь память у старика пока свежа, как утро, если он помнит песни сорокалетней давности.

— Дергтонн не выдержит натиска с материка без тёмной магии. Я видел их армии. Порознь они, возможно, пока не представляют большой угрозы, но стоит им объединиться, и государство падёт. Нам нужна новая сила.

Учитель покачал головой.

— Я понимаю твою боль, Найден. Но я пока что не забыл, какова твоя магия. Ты в рабстве у своей богини и не можешь противостоять этому. Ты вынужден убивать за деньги в чужой стране, чужих людей, бороться за чужие победы, лишь бы она была сыта. Что же, это твоя судьба, а твой выбор, возможно, не так уж и велик, но скажу одно: академия Дергкора никогда не осквернит свою школу тёмной магией.

— Что же, учитель Бранн, я вас услышал, — поднялся Найден и взял шляпу. — Рад был повидаться. И теперь хочу, чтобы и вы услышали: одному мне не выстоять против армии с материка. Я буду собирать своё войско с вами или без вас. Всего доброго.

Он поклонился, получив в ответ сдержанный кивок учителя, и вышел в такой уже совершенно чужой коридор когда-то родной академии.

8. Маг не причиняет вред

Наутро клан умников собрался на границе леса во всеоружии, если можно так выразиться при наличии в руках «охотников» пары луков, пары мечей и кинжалов. Рута смотрела на обмундирование и прикидывала, каково это – охотиться с мечом. А главный вопрос: на кого?

Так или иначе, а сегодня задача добыть для жителей пещер пропитание стояла перед её кланом, а значит, они должны были это пропитание добыть и не осрамиться перед другими учениками. Запасы, принесённые из города, утекали со скоростью горного потока, пузатые рюкзаки сдувались, а кое-что из долгохранящихся продуктов, к примеру, пластинки вяленого мяса, следовало приберечь на всякий случай. Мало ли что. Рута с опаской покосилась на скалы.

Идан уловил её взгляд.

— Не бойся, днём они не показываются. Их время после заката.

— С чего ты взял, что я боюсь? — Рута дёрнула плечом, за ним брякнули в колчане стрелы. — Может, пойдём уже?

— Гойка поищет грибы, — сказал Ель.

Девчонка потупила взгляд. В руке она держала пустой котелок. На поясе в ажурных ножнах красовался кинжал с резной деревянной ручкой, скорее для создания образа, подумала Рута, нежели для защиты.

— Я пойду с ней, — обрадовалась Кази. — Охота не моё, — добавила она и посмотрела на Руту. Та не удивилась. Наверное, так было лучше. У неё самой подрагивали коленки при мысли, что нужно убивать животных, но она повторяла себе, что им нужна еда и всё их крохотное поселение зависит оттого, дрогнет её рука или нет.

— Кто-то из мужчин должен пойти с ними, — сказала она, взглянув на Идана.

— Что скажешь, книголюб Ель? — вместо Идана встрял Миль. Ему не терпелось заняться делом, и стояние на одном месте уже утомило. Он размахивал мечом, сражаясь с воображаемым противником, но и это наскучило. И тут он вспомнил, что давно не командовал, а избранный ими в совет Идан всё равно молчит.

— Я пойду охотиться, — заявил доходяга Ель, поправив на носу очки. Рута сжала губы, скрывая улыбку, когда встретилась взглядом с Иданом. Тому, похоже, это тоже показалось забавным.

— О! А ты умеешь? — спросил Миль.

— В теории.

— То есть ты охотился по книжкам? И на кого же мы будем охотиться?

— И по книжкам тоже, — Ель сложил руки на груди. — Сейчас сезон охоты на чёрных лис, но если мы хотим прокормить магов, то лучше нам сосредоточить внимание на более подходящей в пищу дичи, например, на рябчиках. Слышали свист?

Миль почесал затылок.

— Снимаю шляпу. Сегодня книголюб накормит всё наше племя.

— Я пойду с девчонками, — невозмутимо сказал Тайко, и все посмотрели на него с удивлением. Все, кроме Руты, конечно. Она-то помнила, как брат пошёл на охоту с отцом Мала, как попал стрелой кабану в глаз, после чего его стошнило, а потом он целый месяц мучился от кошмаров, потому что кабан с окровавленным глазом являлся к нему во сне. — Свернём налево, подальше от вашей охоты.

— Неожиданно, — подтвердил всеобщее удивление Миль. — Ну да ладно, правда, Идан? Каждый должен делать, что может.

— Конечно, Миль. Всё, ребят, расходимся, — мотнул головой в сторону леса Идан и пошёл первым. За его спиной висел недлинный лук, а вокруг талии был обмотан кушак с золотистым узором, на котором крепились нож, маленький топорик, кинжал и кожаная фляга.

Впереди послышался шум. Рута заподозрила, что их ждёт встреча с горной рекой, и вскоре они вышли к бурлящему потоку. Неширокая, шагов десять в ширину, речушка издавала шум, сравнимый с гомоном толпы на праздничной площади. Она бежала в неглубоком ущелье, пробитом ею же самой в скалах. Над речкой на уровне роста, пожалуй, самого длинного из них — Еля — перекинулось дерево. Возможно, рухнуло само лет десять назад, если только его не пристроили здесь древние монахи, хотя выглядело оно пока что не совсем высохшим. По толщине дерево было вполобхвата руками Руты и не могло сравниться с канатом, но её сердце тревожно забарахталось в груди. Она огляделась в поисках другого подходящего места для переправы, но не успела ничего предложить, как Идан с лёгкостью пересёк препятствие и махнул рукой остальным.

Миль окинул их цепким взглядом.

— Может быть, дама вперёд? — подмигнул он.

Рута молча затрясла головой. Это всего лишь дерево. Всего лишь узкая речушка. Здесь совсем не высоко.

Миль запрыгнул на ствол и засеменил ногами. Остановившись посередине, он наклонился, развёл руки в стороны и поднял ногу, изображая птицу.

Идан на том берегу засмеялся.

— Хочешь, пройдём вместе? — предложил Ель. — Я тоже боюсь, если что, — улыбнулся он.

— Нет, я не боюсь, — соврала Рута, всё сильнее чувствуя тяжесть в ногах.

— Как хочешь.

Ель шумно выдохнул, встал на ствол, постучал по нему ногой, как бы проверяя на прочность, и медленными, но верными шагами пошёл вперёд, смешно растопырив руки. Дойдя до конца, он обернулся.

— Давай, Рута!

Она кивнула, приблизилась к стволу. На той стороне её ждали трое друзей. Главное – не смотреть вниз. Она дёрнула плечами, брякнули стрелы. Ступила на дерево. Оно выглядело толстым и устойчивым.

«Тук-тук», — отбивало сердце.

«Тик-так», — отбивали часы на Башне Времени.

«Шшшух», — ударил в лицо воздух.

Рута зажмурилась.

Когда она открыла глаза, перед ней стоял Идан. Как он перебежал так быстро?

Он молча взял её за руку, потянул, шагнул спиной вперёд. Развернулся чуть буком и, не отводя от девушки взгляда цвета окружавшей их листвы, осторожно пошёл.

— Смотри на меня, Рута, — сказал он.

Она смотрела.

«Тук-тук, тук-тук».

«Тик-так, тик-так».

Зелёные огоньки манили, влекли, как светлячки.

— Ты уже на земле, — улыбнувшись, сказал Идан, и Рута застыла, потрясённо оглядываясь. Парни смотрели на неё. Даже Миль, на её счастье, не сболтнул какую-нибудь чушь.

— Я… Я просто…

— Всё в порядке, — произнёс Идан. — Идёмте. Ещё немного.

— Откуда ты знаешь, куда идти?

— Ну, это не сложно. Достаточно знать, как кричит рябчик, и слушать.

9. Маг хранит магическую тайну

Сидеть под звёздным небом, касаясь плечом груди Тайко, – что могло быть более успокаивающим? Ему даже не нужно было ничего говорить. Просто быть рядом. Они сидели в основном молча, изредка что-нибудь вспоминали из «прошлой» жизни, хихикая, или пытались заглянуть в недалёкое будущее. Всё оказалось совсем не так, как они представляли себе раньше.

Впрочем, Тайко ничего особенного не представлял. Он собирался продолжить дело отца в цирковой труппе. Ему нравилось, как визжали девчонки, когда он исполнял трюки на трапеции, как следили за ним с замиранием сердца, когда он делал кувырок в воздухе. У них с цирком была взаимная любовь.

А Кази частенько мечтала вместе с Рутой.

Хотя у Кази горизонт мечтаний уходил не так уж и далеко. Родители готовили дочь стать магом и ещё в раннем детстве обрисовали ей возможные картины будущего в зависимости от того, какую магию она в себе откроет. В случае с магией снов ей пророчили кабинет в Башне Души, где она сможет помогать людям в решении их проблем, заглядывая в будущее и возвращая в прошлое. Вот только Кази видела себя немного в другой сфере. Иногда они с Рутой и Тайко играли в сыщиков, и Кази часто удавалось находить спрятанное путём логических умозаключений или с помощью особого чутья. Оно-то и наводило её на мысли о магии снов, а ещё давало надежду, что с помощью такого дара она могла бы раскрывать преступления и защищать людей от творящих зло. Открывшаяся магия сна и видений ничуть не удивила Кази, но видение войны, пожарища, разрухи поселило в душе сомнения в том, что всё сложится, как ей хотелось.

Несмотря на сытный обед и ужин, Кази долго не спала. Она боялась, что прошлое видение повторится, долго ворочалась и заставляла себя закрыть глаза. Но куда больше её беспокоило другое видение. То, которое положило на плечи тяжкий груз, придавило её потерявшей колесо телегой. В раздумьях Кази лежала и завидовала девчонкам. После насыщенного дня обе спали, как убитые. В какой-то момент она всё же уснула, но тут резко повеяло холодом. Кази открыла глаза. На полу напротив входа в пещеру, скрестив ноги, сидел Идан.

— Идан? Что случилось? — она огляделась. Девчонки куда-то делись. Может, уже день? — Где все? Я кричала? — Кази поёжилась. В пещере ещё никогда не было так холодно.

— Нет. Просто я в твоём сне, — ответил он.

— И почему ты в моём сне, Идан?

Ей сделалось неуютно. В лицо, точно холодным воздухом, сквозило чем-то чуждым, неестественным.

— Хотел узнать кое-что, но ты не пускаешь. Откуда знаешь, как ставить защиту? — парень прищурился.

— Я читала о магии.

— Откуда ты могла знать, какая магия в тебе спрятана?

— Я читала про все.

— О, — он улыбнулся одним уголком губ. — Может, всё же отодвинешь занавесочку для меня?

— Что ты хотел узнать?

— Сегодня ты говорила с Рутой и вдруг резко изменилась в лице. У тебя было видение? Что именно?

Кази пожала плечами. Ради этого он заявился в её сон? Да мало ли что могло её испугать. Должна ли она говорить ему правду? Скорее нет, чем да.

— Я видела пламя, — сказала она и поспешила отвести глаза, вспоминая, как выставить непрошеного гостя за дверь. — Города пылали. Это была война.

Идан выслушал и помотал головой.

— Нет. Не в тот раз, не первое видение. А то, что пришло, когда ты коснулась Руты. Это было о ней? Ты даже ей не сказала. Я наблюдал за вами. Ты стала вести себя как-то иначе.

— Мы все однажды начинаем вести себя иначе. Это называется взрослением. А почему тебя это интересует?

Идан поднялся на ноги, шагнул ближе, и Кази тоже встала. Переплетя руки, она до боли незаметно щипала себя, заставляя проснуться, но это не помогало. Бог сна защищал её от чужого вторжения в память, но как выгнать из её сновидения заявившегося мага, она не помнила. Наверняка же читала об этом, тем более что магия сна и видений манила её сильнее других. Возможно, интуиция уже тогда подсказывала, какая сила в ней запечатана.

Идан сделал ещё один шаг.

— Просто беспокоюсь за неё. Мне показалось, ты увидела нечто плохое. Скажи мне, Кази, — потребовал он.

— Уходи, Идан.

Но он медленно приближался и давил на неё взглядом. Чёрными, блестящими, как вороньи, глазами. И только теперь она поняла, что смущало её с самого начала. У Идана ведь зелёные глаза! Чтобы проникнуть в её сон, он обратился к своей богине. Та дала ему силу...

— Маг смерти? — выдохнула Кази, отодвигаясь к самой стене. Там, на расстоянии вытянутой руки, висел горящий факел.

Парень усмехнулся.

— Как догадалась?

— Неважно. Уходи.

— Сначала ты скажешь мне, — он сделал ещё шаг, и рука Кази метнулась к пламени.

Боль обожгла пальцы.

Кази закричала.

— Нет! — бросаясь к ней, заорал Идан и растворился в воздухе, как мираж.

Кази открыла глаза и первым делом поднесла к ним руку. Она была в порядке.

— Опять? — Рута подлетела, пощупала лоб. — Опять это видение?

Кази кивнула.

— У меня загорелась рука, — прошептала она, рассматривая ладонь.

Боль во сне была настолько реальной, как и страх, что Идан может ей навредить. А что, если и правда может? Нужно было срочно найти защиту.

Гойка тоже подползла и потянулась к ней.

— Дай посмотрю, — она взяла в ладони руку девушки. Через три секунды лёгкая успокаивающая прохлада побежала по коже.

Рута уставилась на свои ладони в поисках признаков магии. Подружка теперь часто делала так. Ей не терпелось открыть свою силу, и чем больше ребят обретали магию, тем больше Рута нервничала. Кази закусила губу, как бы ей ни хотелось помочь, это невозможно. Подружка решительно встала, хватая куртку.

— Ты куда? — забеспокоилась Кази.

— Наружу. Так и всю магию проспать можно.

10. Маг не допускает несправедливость

Боги создали человека и наблюдали, как он жил и развивался, как создавал себе подобных, как любил их и горевал по их утрате, но часто человеку приходилось тяжело выживать, особенно в суровых условиях, тогда они решили помочь людям и бросили на землю магические зёрна.

Так магия вошла в жизнь людей, и боги заметили, что человеку стало легче. Города стали расти быстрее, болезни отступили, население увеличивалось.

Кому-то стало тесно на своей территории, и люди начали драться за земли. Так пришли войны и разруха. Богам наблюдать за этим было больно, и лишь богиня смерти потирала руки, получая всё новые и новые человеческие жертвы. Но боги уже не могли вмешаться. Магия питала сама себя, набирала силу, и вскоре землю накрыло гигантское чёрное облако – это слились воедино магические потоки, выпускаемые людьми.

Боги перестали видеть, что происходит на земле. И однажды прогремел взрыв. Магическое облако взорвалось, мир сотрясался от ударов, это сталкивались друг с другом сгустки невиданной силы. В итоге всё было разрушено. Выжили единицы, и боги увидели их. Увидели, как люди принялись восстанавливать свой мир.

Боги осознали свою ошибку. Слишком щедро они одарили людей магией, что их и погубило. Но человечеству нужна была помощь. День и ночь оно молило богов об участии в их непростой жизни среди разрухи.

Тогда боги решили вмешаться, но сильно ограничить количество зёрен магии, чтобы в семье рождался только один маг. Однако богиню смерти это не устроило, и она перехитрила всех, спрятав множество магических зёрен в широкий рукав своего платья. И в миг, когда, собравшись на вершине за облаками, боги взяли по маленькой горстке зёрен и бросили на землю, она тоже последовала их примеру, а из её рукава вылетело ещё много-много зёрен.

Боги ахнули, но ничего уже не смогли с этим поделать. Тогда они наказали богиню смерти, постановив, что наделённая магией смерти семья будет появляться на земле только один раз в тысячу лет.

Так рассказывала легенда о создании мира. Рута много раз читала её и помнила почти наизусть.

Магия раскрывалась не сразу и не у всех, оттого атмосфера в пещерах час от часу становилась раскалённее. Казалось, однажды всё просто вспыхнет от скопления магических сил, зависти, радости и ревности. Говорят, что учителя в академии немного сдерживают этот процесс, не позволяя ученикам перевозбуждаться на почве новых открытий. Здесь же маги были предоставлены сами себе, а многих из них просто распирало желание попробовать всё и сразу, похвалиться, помериться силами.

С рассветом Рута взяла котелок и спустилась к ручью, чтобы набрать воды для чая. Солнце вставало за лесом, и прежде, чем показаться, подкрашивало чёрные макушки деревьев нежно-розовым цветом. Рута присела на склоне овражка возле кромки леса. Птицы просыпались, окружающая тишь позволяла расслышать их лёгкие утренние трели.

— Наслаждаешься утром?

Рута вздрогнула от неожиданности.

— Ой! Я не слышала, как ты подошёл.

Похоже, Идан только что умылся. Русые волосы блестели от влаги. На лице поигрывал тонкий румянец под цвет восхода. Рута невольно залюбовалась.

— Бывает, — улыбнулся он.

Рута опомнилась и опустила взгляд. Сердце затрепыхалось, в памяти на мгновение всплыли чёрные глаза. Ну разве можно было представить, что этот парень – маг смерти? Это выглядело чем-то несочетаемым. Но те мужчины в лесу испугались его больше, чем, наверное, испугались бы разъярённого барса.

Она чувствовала, что он смотрит на неё так же пристально, как она него пару секунд назад, и не поднимала глаз, а чертила веточкой на земле разные знаки. Она помнила их с детства, хотя даже не знала, что некоторые из них означали.

— Ну вот, я испортил тебе настроение, — сказал Идан.

Рута подняла голову.

— Нет, что ты, я просто задумалась. Вспомнила вчерашнюю охоту.

— Понятно, — погрустнев, произнёс он.

— Не, я не об этом, не о тебе, я о тех людях. Кто они? Я слышала, они говорили на другом языке.

— Те, которые хотели тебя продать? — Идан посмотрел на неё как-то оценивающе. — Ты знаешь, твои волосы сейчас похожи на золото. Думаю, они много бы получили за тебя, — усмехнулся он, а Руту ещё пуще бросило в жар. — Прости, — сказал парень, коснувшись её руки. — Знаю, это не смешно. Да, трое были иноземцами, вероятно, с материка, а двое – проводники. Скорее всего, искали красный камень.

— Похоже. Мы с Елем видели свежие раскопки. А ещё дергкорскую змею. Ель сказал, что она охраняет слёзы красного камня.

— Он прав. Их много вокруг Дергкора. И возле Дергдунума встречаются. А вот в Тихих Топях нет совсем. Болота не в их вкусе, — засмеялся Идан.

— Тихие Топи? — удивилась Рута. — Не может быть. Я думала, что ты — столичная выхухоль.

— Что? — вскрикнул Идан, и его глаза округлились, как виноград.

Рута, хохоча, вскочила и сбежала по склону, перемахнула через ручей и бросилась к деревьям. Идан не отставал. Она юлила между стволами, а он пытался её схватить.

— Стой! Я тебе покажу выхухоль!

— Сначала догони, недотёпа!

— Ну всё!

— Ай! — Рута всё же попалась. Идан пошёл на хитрость. Изобразив, что мечется вправо, чтобы обогнуть дерево, он кинулся влево ей навстречу и поймал.

— Иди сюда, — он подтянул её к дереву и прижал к нему. — Теперь повтори, что ты там обо мне подумала? — он почти шептал, потому что голос срывался.

Румянец на его лице разыгрался, а Рута ощутила, как пылает её собственное лицо. Сердце при этом скакало, как бешеная белка, того и гляди вырвется наружу. Дыхание сбивалось.

— Я… Я… — стараясь сделать вдох и одновременно что-то сказать, «проякала» она. — Я подумала… — ещё три вздоха. — Я подумала: «Какой красивый и умный парень!»

Идан широко улыбнулся, хотя и не позволил ей вырваться.

— Ну, если красивый и умный, — сказал он, прищурившись, — то я тебя отпускаю.

«Не отпускай!» — хотелось крикнуть Руте, но вместо этого она только тяжело дышала, вовсе не от бега, и не сводила глаз с изящной линии его губ. Она подумала о том, что сейчас бы закрыла глаза и коснулась их.

11. Маг не использует магию в дуэлях и драках

— Идан, у нас проблемы! — на высоких тонах заявила Вела, не успели Рута и Идан выйти к пещерам. Она стояла, уперев руки в бока. Рядом с ней застыл Тайко. — Я требую собрать совет!

— Хорошо, — отозвался Идан. — Я готов, зови Арти.

— Привет, Тайко. Увидимся, Рута, — он подал ей котелок с водой и ушёл вслед за Велой.

— Ты ходила за водой для чая? — прищурился Тайко, и Рута отвернулась, чтобы он не заметил, как вспыхнуло её лицо при мысли о поцелуе.

— Да. А что случилось? Почему Вела в бешенстве?

— Дуфф и Элбан подрались.

— Да неужели? — засмеялась Рута. — В пещерах, где живёт двадцать один подросток, кто-то подрался! Это же уму непостижимо! Не из-за девчонки случайно?

— Из-за неё, — ответил брат. — Из-за Велы. Они подрались магией и чуть не изувечили друг друга.

— Что? — вскрикнула Рута. — Магией? — она поднесла ладони к лицу, чтобы охладить пылающие щёки или просто скрыться от ужаса. — Светлая школа запрещает драться. Они же клятву дали.

— Совет разберётся. Давай котелок, я чаю хочу, — Тайко забрал котелок и пошёл в пещеру, а Рута застыла на месте, решая, прямо сейчас бежать на совет или дождаться Идана. — Рута! — брат оглянулся. — Идём.

Она поплелась за братом. Похоже, без учителей им будет не справиться с разыгравшейся в юных магах силой. Они уже забыли, в чём клялись! Боги могут разгневаться на них. Наступит полный хаос.

— А где Кази? — догнав брата, спросила она, вдруг сообразив, что подруги нет рядом с ним. Обычно такое редко случалось.

— Забралась под шкуру и лежит, — буркнул Тайко. — Вся эта магия ей явно не на пользу.

Кази не лежала под шкурой, она сидела возле уложенной на шкуру рыси, перемотанной чистыми бинтами. Рядом сидела Гойка.

— Ель ушёл переодеться — сообщила она. — Он назвал рысь Баскаком. Это значит властелин.

— Я думала, этот властелин по дороге сдохнет, — сказал Рута, плюхаясь на шкуры рядом с подругой. — Всё в порядке, Кази?

Та молча кивнула и посмотрела на Тайко. Он пристраивал над огнём котелок.

— Ты бы лучше вышла на воздух. Постоянное сидение в пещере не полезно для здоровья, — сказал он, не взглянув на девушку. — Особенно для тех, кто и так плохо спит.

— Вот дождусь твоего вкусного чая и выйду, — ответила с улыбкой Кази, и Тайко просиял.

Рута перестала нервно сжимать и разжимать кулаки и глубоко вздохнула. Надо было успокоиться и дождаться открытия своей магии. Остальное неважно и вообще не её проблема. Она бросила шкуру под голову и растянулась на спине. Огонь приятно потрескивал, Гойка что-то чуть слышно напевала, баюкая рысь, Тайко брякал горшочками и шуршал чайными листьями. Рута погрузилась в воспоминания о волшебном утре. Жар снова пополз по щекам, но в пещере при свете факела и костра этого никто не заметит. И никто не узнает, что Идан этим утром её поцеловал. Вскоре по келье расплылся травяной аромат, Тайко разлил по кружкам чай, но Рута поленилась подняться. Слишком уютно ей было смотреть на каменный потолок, озарённый светом пламени и чувствовать на губах тепло губ Идана.

— Сейчас будут дуэли, народ! — раздался голос Миля, и Рута вздрогнула. Давно этого крикуна не было слышно. Похоже, его плечо уже зажило.

— Какие дуэли? — она так резко села, что перед глазами закружилось.

— Магические, — подмигнул Миль, отбирая кружку у сидевшей с краю Гойки. Он сделал глоток, вернул кружку, взял Руту за руку и потащил из пещеры. — Идём посмотрим, будет весело!

— Миль, подожди! Пусти! — упиралась Рута. — Надо поговорить с Иданом. Так нельзя!

— Идан уже там.

— Как там? Неужели он допустит этот кошмар?

Выбежав за Милем из пещеры, Рута увидела рассевшихся полукругом ребят. Они галдели. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал разного рода призывы. Идан тоже был среди них. Он сидел на валуне, подбрасывая в руке камень.

— А вот и мы! — объявил Миль, подталкивая Руту в круг. Она бросила взгляд на Идана. Тот слабо улыбнулся, и от этого на её лицо вновь пополз румянец. — Можем начинать, — Миль вскочил на валун за спиной Идана и хотел поднять обе руки, но сморщился, дёрнув левой.

— Что начинать? — вылупилась на него Рута. — Вы в своём уме? Идан, скажи им! Ты же давал им читать клятву. Вы все поклялись! Вспомните, в чём?

Она пробегала глазами по лицам, но во многих видела лишь недоумение.

— Что за шум? — раздался голос Тайко.

Оказывается, он вышел следом вместе с Кази и Гойкой.

— Тайко! Ты тоже давал клятву. Помнишь, там сказано: «Воздерживаться от причинения всякого вреда, не использовать магию в дуэлях и драках».

Тайко помотал головой, будто впервые слышал эти слова. Вероятно, он прочёл их, не вдумываясь в смысл, но это не значило, что его магия не станет подчиняться данной им клятве и боги не прогневаются на него за нарушение присяги.

— Да, — подала голос Кази, и Рута почувствовала себя сильнее. — Там так сказано. Светлая школа запрещает дуэли и драки.

— Они правы, маги не должны вредить друг другу даже в поединках, — подтвердил Ель.

Толпа загудела.

— Э-э-э, нет-нет. Так не пойдёт, милая, — Миль спрыгнул с валуна и, приобняв её, отвёл Руту в сторону. — Арти, готовь первую пару! — крикнул он, придержав девушку за локоть, когда та собралась вмешаться. — Послушай меня, — продолжил он вполголоса, но Рута смотрела не на него, а на Идана. Тот сидел с потерянным видом. Совсем не похожий на мага смерти, на парня, который вчера распугал предателей и шпионов и спас её. — Эй, Рута, я тобой разговариваю, — Миль взял её за подбородок. — Этим ребятам нужно выпустить пар, понимаешь? Если они не будут этого делать, то наши пещеры разнесёт в клочья. Здесь тебе не академия, — говоря это, Миль впивался в Руту острым карим взглядом. И он не дурачился.

— Мы готовы, Миль! — крикнул басом Арти.

— Отлично, начинаем!

— Их надо остановить, — рванулась Рута, но Миль намертво вцепился в её руку.

— В чём дело? Отпусти мою сестру, — сказал Тайко.