Академия Мирадель

Карма

— Ох, бедная я, бедная, — утро понедельника, — как трудно жить! Как тру-у-у-дно жить...

— Алин, иди страдай на кухне, — подала голос всклокоченная макушка Аньки, снова исчезнув под одеялом.

Вот она — вся её благодарность! А ведь в моем бедственном положении отчасти виновата она.

Ну и бардак мы устроили... Я осторожно сняла красный пушистый тапочек, опасно свисавший с ночника прямо над Машкиным лбом.

Им хорошо...

— Как же плохо...

Голова раскалывалась, во рту будто не благородные напитки всю ночь дегустировала, а смачно пировала на городской помойке, не брезгуя ни тухлятины, ни заношенных до дыр носков.

Я медленно доползла до ванной, подозрительно косясь на клоки каштановых волос, живописно разбросанных по полу. Только не подумайте — пью я редко (возможно, именно поэтому сейчас так плохо). У нас был весомый повод: «Женя, Анкин жених, бросил её буквально перед алтарём». По крайней мере, она так считала, хотя у них всегда были отношения, больше всего напоминающие качели: то любовь до гроба, то развод и тапочки по почте. Мы просто не могли бросить подругу в таком горе.

А как лучше всего лечить душевные раны? Верно: безобразная пьянка, доступные мужчины и приключения!

— Мать моя женщина! — я включила свет в ванной, тупо уставившись на своё отражение.

Прошедшая ночь закружилась вихрем обрывочных воспоминаний. Всё начиналось прилично, под тосты вроде: «Все мужики козлы!» Потом Машке в толпе удалось разглядеть самых, на её взгляд, перспективных представителей породы парнокопытных... Наш городок небольшой, конечно, не настолько, чтобы все друг друга знали, но всё-таки... Как они могли не узнать меня?!

Видимо, кто-то из присутствующих мужчин был не в курсе, что рядом с ним сидит не простая девушка, а самая настоящая Аномалия собственной персоной. Это прозвище приклеилось ко мне ещё в седьмом классе и стало моим вторым именем.

Кто-то заказал за наш столик Б-52. Вышел официант, поджог все это дело…

— Ух ты, огонь! — глуповато улыбнулась я.

Чуть наклонилась вперед, тут же почувствовав запах паленых волос… Дальше все запомнилось отрывками: официант пытающийся затушить полыхающее с левой стороны каре; мужики пытающиеся потушить официанта... Директор заведения с искренними извинениями, и твердым заявлением, что все выпитое нами за этот вечер будет оплачено за счет заведения. И милые охранники, добродушно приглашающие заходить еще, и тем не менее выпроваживающие нас нафиг.

Боже, у меня пол головы подстрижено под мальчика! На второй удалось сохранить удлиненное каре почти не тронутым, но это особой радости не добавляло. Страшно даже представить, каким образом девочки осуществили плавный переход от длинных волос к коротким на затылке.

М-да… Им хорошо, им на работу идти не надо. Аня ещё в четверг взяла неделю отпуска за свой счёт, сославшись на постигшее её горе. Маша же была убеждена, что трудиться обязаны исключительно мужчины, и если мужчина переставал удовлетворять все её желания, она начинала искать другого кандидата, и надо сказать не без успеха.

Мне такое не светило… Представители мужского пола присутствовали в моей жизни исключительно как друзья или добрые опекуны, которым следовало защищать и спасать мою маленькую и неразумную персону от всех опасностей окружающего мира. Что удивительно, любителей сыграть роль спасителя в нашем городе хватало с избытком. Или мне просто так повезло?

Короче говоря, стыдно признаться, но с седьмого класса и вплоть до недавнего времени я ни разу не переходила дорогу самостоятельно. Хотя мне, между прочим, уже двадцать шесть лет!

То есть начиная с шестого класса мама прекратила провожать меня в школу (всего-то пройти два двора и один пешеходный переход), а уже с седьмого туда и обратно меня сопровождали одноклассники или ребята из параллели.

Однажды Сашка — заводила нашего класса — заболел, и вместо него за мной пришёл его младший брат-третьеклашка вместе с мамой. После этого случая я практически полностью перестала стесняться своей неуклюжести, и научилась относиться почти ко всем неудачам с юмором. Да, я — настоящая неудачница, ну и что? Зато лишь единицы могут похвастать такой обширной группой поддержки!

Настенные часы на кухне прокуковали девять раз. Аня мечтает от них избавиться, но это подарок любимой тёти, а расстраивать уже немолодую родственницу ей совсем не хочется. Она уже сажала меня рядом с ними, надеясь, что те вдруг остановятся, и просила их поправить, рассчитывая, что те упадут, но, видимо моя невезучесть по заказу не работает. Уронить в унитаз новый смартфон, а потом ещё застрять там рукой, при попытке его достать — это запросто, а вот угробить надоедливую семейную реликвию — никак!

Чёрт! Совсем опаздываю! В мою невезучесть верили все кроме работодателей, что, конечно, не мешало им отказывать мне в найме. Я-то в шарашкину контору под грозным названием: «ЦВЕТМЕТ МЕТАЛЛ», смогла устроиться только из-за того, что, уходя с очередным отказом, умудрилась уронить напольную вешалку. Вешалка упала прямо на обогреватель, тот замкнул, посыпались искры, попавшие на коробку с бумагами, стоящими на стеллаже... Люди забегали, засуетились… В общем, когда приехал ОМОН, чтобы конфисковать бумаги, вся бухгалтерия полыхала синем пламенем. Про то, что на фирме не все чисто и верхушка одними штрафами могла не отделаться, мне, потом, по секрету главный бухгалтер рассказала. Короче, директор посчитал, что это хороший знак и как только отремонтировали помещения, взял к себе работать.

Аномалия

Ну вот, я умерла и стала призраком! Эта мысль сама по себе приводила в ужас, вызывая мурашки по коже. Но полупрозрачные руки убедительно говорили — иного объяснения не существовало.

Мир вокруг больше походил на видение из сказок и казался скорее сном. Огромное солнечное светило заливало пространство мягким золотистым светом, ласково согревая нежную кожу земли. Воздух наполнялся свежими ароматами трав и цветов, смешиваясь с легким ароматом влажной почвы. Над головой простиралось бескрайнее голубое небо, испещрённое едва заметными белыми облачками, похожими на пушистые облака сновидений.

Возле ног мягко колыхалась молодая зеленоватая трава, будто приглашала присесть и насладиться спокойствием момента. Тихий шелест листьев деревьев наполнял воздух мелодичным звуком, сливающимся с песней невидимых птичек. Лёгкий прохладный ветерок нежно касался лица, развивая тонкие пряди волос, даря ощущение свободы и легкости бытия.

Вдали мерцал неясный силуэт незнакомого города, чьи острые шпили башен и извивающиеся улочки манили исследовать тайны, скрытые внутри его стен.

Мы стояли под каменной аркой, тихо приходя в себя от полученного шока. Кто мы? Ну, допустим, меня вы уже знаете. Рядом стояли два собрата по несчастью. Я знала, знала! Ну, не могу я быть единственной неудачницей во вселенной! Справа стояла фиолетовая дама с крошечными рожками на лбу. Сестра? Слева… Существо слева идентифицировать было сложно. Полупрозрачная дрожащая зеленая жижа с множеством бурых ворсинок. Я не одинока в этом мире! Ура!

Из-за колонны показалась толпа встречающих. Ну как толпа, седобородый дед в остроконечной шляпе, два подтянутых мужчины средних лет и четверо замызганных парней, лет под тридцать, серой форме.

Последние на ангелов не тянули, совсем. Значит я не умерла… Так с чем всё же пирожки были?

— Приветствую вас, избранные, в мире Благории! — Старик широко развел руки.

Может, я в коме, а это бред умирающего сознания?

— Вселенная избрала вас для важнейшей миссии!

Тут отчетливо запахло чем-то горелым. Ребята в сером засуетились, забегали вокруг арки. Послышался резкий хлопок, повеяло густым едким дымом, и меня резко вытолкнуло вперед. Изображения моих спутников потускнели и исчезли. Тело вновь приобрело привычную плотность. Как больно...

— Господин Грозалис, портал сгорел, магические схемы полностью уничтожены, — полушепотом докладывал один из парней. Дед тяжко вздохнул, нахмурился и будто бы пробормотал себе под нос: «Твою же мать!» Но скорее всего, мне почудилось, ведь голос его звучал еле слышно, да и по губам я не умела читать.

Заминка длилась минуту, не больше. После на лице старца снова засияла торжественная улыбка.

— Дитя, как твоё имя? — он протянул ко мне руки.

— Алина, — неприветливо буркнула я, отряхиваясь.

— Возрадуйся, Алина! Вселенная выбрала тебя для спасения нашего мира!

Мне стало дурно: если уж Вселенная решила доверить спасение мира именно мне, значит, мир обречён.

— А Вы в курсе, что перекладывать свои проблемы на незнакомцев – инфантилизм в чистом виде?

С лица Грозолиса спала блаженная улыбка, от чего он стал казаться ещё более древним и очень усталым. Тяжело вздохнув, он жестом пригласил следовать за ним.

— Позвольте начать сначала. Вы не умерли, не находитесь в коме, не сошли с ума и не подверглись воздействию сильных галлюциногенов. То, что вы видите, вполне реально.

— Почему вы говорите по-русски?

— Дело вовсе не в том, что я говорю по-русски, а в том, что вы владеете нашим языком. Таково свойство врат: языковая матрица прописывается в момент перехода. Ни один избранник ранее не попадал сюда, не зная местного языка.

— Ни один?

— Алина, из какого вы рода?

— Из рода Аномалий, — невесело усмехнулась я, вспомнив старую шутку одноклассников.

— Так вот, Алина из рода Аномалий, до Вас эти врата смогла преодолеть почти сотня иномирян,, — он снова печально вздохнул. — И вы правы, решать проблемы за счёт существ из других миров действительно неправильно. Тысячу лет назад разразилась война. Два самых могущественных царства сошлись в смертельной схватке, — он устремил взгляд куда-то вверх, напряжённо играя желваками. — Сильные маги погибали сотнями... Затем главный чародей Лаверии сотворил заклятие столь огромной силы, что никто не мог противостоять ему. Королевство Джуно оказалось обречённым. Последний приказ короля Шазима Игильмеш гласил: убить Гехейма Латти — верховного чародея Лаверии. Они надеялись, что убийство Гехейма прекратит магическое воздействие, однако вышло иначе. Гехейм не сумел вовремя отозвать свою силу и потушить сердце зодиакального проклятья. Потерявший контроль поток магии разрушил сначала саму Лаверию, а вслед за ней и весь остальной мир...

Мы вышли на узкую дорожку, ведущую в парк. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев да редким щебетом птиц. Тропинка была вымощена старинной каменной плиткой, кое-где покрытая мхом. Справа тянулись аккуратные клумбы с яркими цветами, слева виднелись ухоженные аллеи, обсаженные стройными кипарисами и лаврами.

— Всё, что вы сейчас видите — это Мирадель, одно из трёх последних оставшихся государств.

Старец кивнул головой, прощаясь с нашими сопровождающими, предложил присесть у маленького фонтанчика. Рядом с ним стояла маленькая белоснежная скамья, скрытая густой тенью высоких кустов самшита. Кустарник аккуратно подстригли, придав форму шара, отчего весь разговор про гибнущий мир казался еще более бредовым. Хотя, казалось бы, куда больше?

— А как же избранные? — не выдержала я.

— Когда королевства начали гибнуть под нашествием полчищ неведомых чудовищ, а земли превращались в смертельные ловушки, магистр Архаим создал эти врата, пообещав, что через них однажды явится спаситель, тот, кто сможет проникнуть в башню Гехейма и остановить смертельное колдовство.

— И что, вы до сих пор в это верите?

Штопор

Примерно через полчаса за мной пришел Грозались. Скорбно сообщив, что в моем обучении наметились некоторые трудности — кто бы сомневался. Откосить от сакральных знаний у меня не получится, ибо я талант, а нахлебников выставляют за стену. Вернуться домой не получится, магистр, который, придумал эту веселую перемещательную штуковину, помер лет этак сто назад.

— Основное обучение начнется через неделю, — наставлял директор. — Пока осваивайтесь, получите форму. Послезавтра представят вашего основного преподавателя, у вас будет индивидуальная программа.

Опять пройдя через парк, мы подошли к двум одинаковым зданиям, соединенным небольшим двухэтажным переходом без окон.

— Правое здание традиционно отводится бытовикам и новичкам, а левое предназначено для будущих защитников Благории. Решением Совета вас определили жить вместе с учениками вашей специализации, значит, будете обитать в правом крыле.

Два шестиэтажных дома с точно такими же песчаными, оплывающими стенами приветливо поблескивали стеклами окон в человеческий рост. Верхние два этажа украшали вытянутые прямоугольники наподобие балконов, но без перил. Между ними тянулся узкий выступ, замысловато изгибаясь, он, плавно спускаясь до самого нижнего уровня.

— А там что? — Я махнула рукой в сторону двухэтажного перехода.

— Помывочная и туалет.

М-да… Вот она какая, реальность общажной жизни в магическом мире! Ни тебе отдельных душа с ванной, ни отдельного туалета.

— У нас действуют строгие правила экономии воды, поэтому в понедельник и четверг вода подается лишь в умывальники, да и то лимитировано.

— То есть как это? — Подобная практика откровенно пугала. Неприученная экономить воду и вечно умудряющаяся испачкаться, я нервно сглотнула.

— Каждому ученику выдают специальный браслет-пропуск, одновременно служащий талоном на питание и персональным водосчетчиком.

— А как же стирка?

— Для чистки вещей предусмотрены специальные бытовые заклинания, изучаемые на первом курсе.

Так, допустим, тут с водой совсем беда, как же они зимой отапливаться? Или тут климат позволяет обходиться без этого?

— Но ведь сейчас лето?

— Нет, конец осени. Все преподаватели с начала весны до конца осени заняты — впрочем, как и большинство студентов старших курсов.

— А тут зимой холодно?

— Снег выпадает, но, чтобы надолго задерживался — явление редкое, — пожал плечами магистр.

— Как же вы тогда обогреваете помещения?

— Есть система нагревательных амулетов: днём её включают в главном корпусе, ночью — в жилых помещениях. — То есть если не завшивлю, замерзну насмерть.

— Вот ваш браслет.

Он протянул металлическую цепочку с прямоугольной, мутноватой стекляшкой по центру.

— Терять не советую, за утерю взыщут по всей строгости, да и восстановить будет достаточно проблематично.

Внутреннее помещение общежития выполнено всё в тех же мутных серо-жёлтых тонах и, видимо, из того же материала. Без учеников тут казалось как-то особенно одиноко и жутко. Освещение практически отсутствовало — лишь тусклые отблески ступеней и слабые лучи заходящего солнца.

— А тут всегда так темно?

— Нет, примерно через два-три дня вернутся основные группы учеников, тогда включат основное освещение.

— Откуда возвращаются, от родственников? Почему именно группами?

— Нет. Со второго курса ученики обязаны проходить практику за стеной.

«Мама… Значит, мне осталось жить всего два года?» Магистр заметил моё замешательство и ободряюще пожал плечо.

— Не переживайте, вплоть до четвертого курса практика проводится между второй и третьей стенами, их еще именуют первым кругом. Четвертый и пятый уходят дальше и практикуются уже во втором. За стены выходят лишь настоящие маги, бытовикам такое не светит, это шестой и седьмой курсы.

Вот уж действительно успокоил!

Мы прошли на последний этаж. Наверное, повезло, что я жила на четвертом этаже в доме без лифта, иначе моя никудышная физическая подготовка всплыла бы уже на лестнице.

— Ваш ключ, — магистр протянул металлический предмет, похожий на двузубую вилку на тонкой цепочке, — прошу вас, берегите его.

Мы прошли по коридору практически до противоположной стены.

— Тут, — широким жестом указал Грозалис на ничем не примечательную дверь.

Я вставила вилку в замочную скважину, повернула её… И вновь моя невезучесть напомнила о себе. Зубцы намертво застряли в проёме, а я тупо смотрела на оставшуюся в руке ручку.

— Срезало, — сообщил капитан очевидность в лице директора Грозалиса. — Ладно, чуть позже пришлю техников, поменяют личинку замка.

— А сейчас как?

— Ну как-как… —Грозалис не напрягаясь развернулся, со всей дури лупанув ногой по двери. Последней видимо этого оказалось достаточно (удивительно, вообще-то, для его преклонных лет), и дверь с жалобным визгом распахнулась.

Готова спорить, от стены до стены тут и трех метров не будет, хорошо хоть без соседей. В небольшом помещении стояла массивная кровать, опять-таки из какого-то непонятного материала. Окно в пол, со стеклянной дверцей на балкон. По краю висели длинные плотные шторы бордового цвета. Магистр прикоснулся к красному квадрату рядом с выходом, и на потолке зажглась лампа в форме солнца. Комната озарилась мягким жёлтым светом, даже старый стул выглядел теперь гораздо привлекательнее. Столик, тумба, шкаф — всё выполнено из того же загадочного материала, что и стены комнаты. Впрочем, дверцы шкафа и ящики комода оказались сделаны из плотно сплетённой и покрытой лаком травы.

— А что это за материал? — Я постучала по стене шкафа.

— Песок, — пожал плечами мужчина. — Дерево у нас тоже в дефиците. Всё, чем мы располагаем в избытке, — это песок с песчаных карьеров Далии да тростник со Щербатых трясин. Постельные принадлежности хранятся вот в этом шкафу. Пока не освоите чистящие заклинания, форму придётся сдавать вместе с постельным бельём в местную прачечную. Предупреждаю: она работает только по пятницам, и у вас лимит на четыре посещения в месяц.