Академия музыки Борвуар. Книга первая

Пролог

Я смотрела в его глаза и плавилась от возбуждения. Какой же Рич красивый! Его мужественную внешность я могла бы описывать часами. Она удивительным образом была утонченно-аристократичной. Редкое сочетание, я скажу вам, – мужественность и аристократичность.

Никогда не встречала их в земной жизни.

Может, поэтому меня и тянет к надменному, но такому красивому Ричарду?

Недостаток красавчиков за последние семнадцать лет жизни, так сказать, на лицо.

- Ты оглохла? – внезапно раскрывает губы этот образчик неземной красоты и наклоняется ближе.

Мы танцуем танго. Наше последнее танго на генеральной репетиции. Я должна показать себя с лучшей стороны. Доказать всем и каждому, что умею не только петь, но и играть на сцене. Танцевать… Я – гибка, музыкальна, пластична! Но вместо этого… жадно рассматриваю его, принца.

Прямое вытянутое лицо, пухлые губы, аккуратный нос и подбородок с ямочкой.

Он – идеален! Как вкусный кексик, который так и хочется укусить!

- Р-р-р! – игриво рычу я, строю глазки.

Пусть узнает, какая милашка в его руках.

- Ррр! – показываю зубки на следующем обороте.

Парень меняется в лице.

- Лейси, что ты пила перед репетицией?

Впервые он называет меня сокращенным именем. Это так мило, будто мы стали ближе друг к другу и между нами лопнул невидимый барьер. Рич и Лейси – настоящие друзья.

Йу-ху!

Я окончательно теряю контроль. Если Ричард назвал кого-то сокращенным именем, значит, включил в ближний круг друзей. Беспрецедентный факт!… А, так как я, бедная безродная попаданка, никак не могу быть другом второму наследному принцу потому, что вообще-то я - девочка, а не мальчик, то получается, что я ему нравлюсь!

Нравлюсь принцу!

- Идиотка! – рычит он мне прямо в ухо, но не останавливается – ведет дальше.

А я только отмахиваюсь, не принимая его слова всерьез.

Музыка полностью захватывает в свои сети. Я наслаждаюсь мелодией, нашей близостью, прикосновением рук, от которых вспыхивают искры.

Танго – это так сексуально! И почему я раньше не училась танцевать? Знала бы, что это поможет мне в отборе на вакантное место партнерши Ричарда, с трех лет ходила бы на танцы.

Парень ловко разворачивает меня и наклоняет к полу:

- Прибью после репы! – злится, и его светлые волосы падают на лицо.

Щекочут. Идеальные волосы. В меру густые, в меру длинные. Удобно завязывать в хвостик.

Незаметно я сделала вдох, чтобы запомнить его запах, и снова поплыла, ощущая невиданное блаженство.

Какой приятный мужской шампунь. Так бы и нюхала целый день!

- Лейси, сосредоточься! Наша ария сразу после танго! – волнуется Рич, и нас останавливает последний аккорд.

Мы замираем перед комиссией в весьма провокационной позе. Мне так хочется продолжить ее и прилипнуть к накаченному мужскому телу навсегда, что я едва сдерживаю разочарованный стон.

Почему так быстро кончилась музыка? Мне бы еще танцевать и танцевать!

- Ты помнишь слова? – снова возвращает с небес на землю Рич.

Под скупые аплодисменты других участников ставит вертикально, одергивает юбку.

Машинально кланяюсь, глядя на комиссию. Вместо нее почему-то перед глазами светлое пятно. Специально, наверное, поставили магический заслон, чтобы сделать видимость независимости. Чтобы студенты не знали, кто что говорит. Голоса тоже магически изменены.

На кону слишком многое – новогодний мюзикл в Академии Бовуар обещал посетить сам король.

- Лейси, начинай! – дает команду дирижер, мадам Перлой, и взмахивает дирижерской палочкой.

Она единственная из преподавательского состава, кого я вижу.

Начинать надо а капелла[i].

В моей голове пульсирует только одна мысль, и ее я выдаю вместо подготовленной арии. Это так естественно и правильно – петь о любви моему принцу.

- Люб-лю-ю те-бя! – тяну мартовской кошкой, - Несу тебе… Себя!

- Постойте, это не та ария! – возмущается кто-то в комиссии.

- Что ты творишь? – пытается помешать мне Рич.

Странно, я помню, что он не хотел петь со мной. Ему по душе больше колоратурное сопрано Найзы, а не мое меццо.

Но он выбрал меня! Выбрал!

Меня сносит от желания прижаться к его губам. Они так близко, такие красные, пухлые, мягкие… Желанные.

- Прошу остановить репетицию! – слышу отчетливо напряженный голос Рича, - Моей партнерше плохо. У нее помутнение рассудка.

Очертания вокруг сцены и вправду какие-то странные. Мне сложно сосредоточиться на лицах, их почти не видно в светло-бежевом месиве. Почему так?!

Я пою вокализ[ii], а мой партнер пробует убедить комиссию остановить репетицию.

- Довольно, Ричард, хватит городить глупости! Не покрывай ее. Мы видели, как она лихо отплясывала в полной памяти, – возражает кто-то из комиссии, - Мы заменим тебе партнершу, если она провалит заключительную арию. Так что…

Глава 1. Уничижительная

Положение было отчаянным. А моя вина – полностью доказанной.

Но вылететь из Академии, в которой проучилась всего лишь два месяца, и отправиться с позором домой – я не могла. Нет, никак не могла!

Пусть Найза и Колли обломятся. Пусть хихикают за спиной и всем расскажут, какого цвета мое нижнее белье – плевать. Я не собираюсь упускать возможность, которая предоставляется раз в жизни и отказываться от магии. От музыки, которая заиграла в моем сердце новыми красками. Я чувствовала, как никогда раньше свое предназначение, и никаким высокомерным выскочкам не разлучить меня с мечтой! Пусть Гор, Найза и Колли катятся в тартарары!

- Господин Дюваль, я не виновата! – честно канючила уже битый час, - Он сам пришел! Сам! И раздел меня при всех! Накажите Гора, господин Дюваль! Это он виноват в инфаркте мадам Пюсси, а не я!

- Конечно, пришел сам, - не поддавался на мои увы! сухие слезы директор. Заплакать по-настоящему я так и не смогла, так как вывели они меня из себя знатно. Я едва сдерживала свой буйный нрав, сморкаясь в кружевной платочек и пытаясь вызвать жалость, - Была репетиция новогоднего мюзикла, он – участник. Разумеется, сам пришел! А вот ты, милая, совершенно неправильно воспринимаешь действительность! Студент Гор не женится на тебе, даже если ты появишься перед ним без трусов. Неужели не понимаешь, что Гор Резерфорд относится к уважаемому древнейшему роду. И никто из его родни не позволит связаться наследнику с иномирянкой без денег, связей и образования!

Еще не старый мужчина лет пятидесяти пыхтел от возмущения, как паровоз. Он мне не верил, и от этого становилось особенно обидно. Ведь директор – взрослый, опытный мужчина. Неужели он не может отличить охотницу за женихами от девушки, которая честно хочет учиться?! Я даже красить ресницы по утрам не успеваю. Сижу по ночам, сольфеджио учу, в гармонии пытаюсь разобраться. Потом сплю до последнего, но всё равно так и не высыпаюсь. И это последние два месяца. Какие женихи, вы о чем?!!

Усики директора, идеально подстриженные и уложенные, возмущенно колыхались при дыхании, подобно чайкам на волнах.

- Господин Дюваль, да мне и не надо! – горестно вздыхаю я и опускаю глаза долу. - Больше всего на свете я мечтаю окончить Академию и работать в Королевском театре Орнего. Я не хочу замуж, и уж точно не мечтаю о таком муже, как Гор!

- Тогда зачем спровоцировала его? – снова вернулся к началу нашего разговора директор, - Хотела подставить парня и вынудить его жениться?

- Нет.

С директором Дювалем общаться было трудно. Ничего не прокатывало: ни уговоры, что я не собиралась раздеваться при всех и шокировать общественность нижним бельем, ни воззвания к его чести, мол, давайте, как воспитанный мужчина, вы замнете дело, не будете вспоминать то, что увидели, и дело с концом.

А потом я махнула рукой и понуро молчала. Выслушивала нелицеприятное мнение о своих умственных способностях, и глотала обиду.

Ну, Гор Резерфорд, я тебе припомню. Не сразу, не завтра, но отомщу за провокацию!

А господин Дюваль тем временем перешел к самой гадкой части случившегося – инфаркту мадам Пюсси. Наша преподавательница по актерскому мастерству была женщиной в возрасте. Очень милой и понимающей. Она благосклонно относилась ко всем нам, а меня, как иномирянку, оказавшуюся в Иманисе без поддержки родных, особенно жалела.

И, конечно, когда увидела меня висящей на том рояле с задранной по пояс юбкой, не смогла вынести позора. Упала с инфарктом прямо на задних рядах.

В зале было мало студентов – репетиция должна была начаться только через полчаса, и против меня свидетельствовали все – и Колли с Найзой, заявившие, что когда они вошли в зал, я уже висела на откинутой крыше рояля, и сам Гор. Он-де получал от меня любовные послания, которые сразу сжигал. А теперь, по его мнению, я перешла к активным действиям.

Был бы кто-нибудь из моей группы в зале, надеюсь, они бы вступились за меня. Но, увы! Судьба сегодня была явно не на моей стороне.

- Пожилая женщина находится по твоей милости в лазарете!... – разглагольствовал директор, стуча кончиком ручки по столу, - А ты, бесстыжие глаза, даже не признаешь свою вину!

Да какую вину, если за мадам Пюсси я готова была сама раздеть Гора и подвесить на центральной люстре в концертном зале?! Жаль, что мой уровень владения магией не такой впечатляющий, как у чернобрового мерзавца. Он-то сумел обхватить меня петлей и закинуть на рояль.

А я провернуть такой фокус не смогу. Мне придется корпеть неделями, если не месяцами, чтобы научиться хотя бы проявлять лассо. Не то, что забросить им кого-нибудь наверх.

Да уж, если директора не брала логика, то, как могли взять мои уговоры?

Вот он серьезно не мог понять, что не я сама прицепила себя с задранной юбкой на крышку рояля?! Физически это невозможно. Как и сам факт того, что крышка подо мной не сломалась, не согнулась, не закрылась. Я, конечно, не сто килограмм вешу, а всего лишь пятьдесят пять, но без усиления магией этот фокус точно никак не провернуть.

А с магией у меня проблемы, да еще какие! Уж он ли не знает?

Тогда почему упорно обвиняет в соблазнении?!

Как заведенный, директор грозил отчислить за недостойное поведение, за порчу имущества, хотя рояль был в целости и сохранности.

Глава 2. Библиотечная

До аудитории, в которой у нас сегодня проходила История музыкальной литературы, мы добирались в полном молчании. Алексис то хмурился, то щелкал пальцами, глядя себе под ноги и что-то обдумывая, а я не спешила прерывать его мысли.

Самой было, над чем призадуматься. Кто, интересно, позвал Гора на репетицию вокалистов? Он не должен был быть в зале. Мы собирались буквально на час между парами, чтобы пройти арии а капелла. Как говорила мадам Перлой, наш дирижер, полезнее всего репетировать именно без инструментального сопровождения – тогда слышны все косяки и неровности.

Причем, мы собирались даже не всем составом – только вторые роли и хористы. Всё случилось слишком быстро, и меня вызвали к директору как раз, когда первые альты – две близняшки с выпускного курса, входили в зал.

Инструменталисты собирались отдельно, по средам. А сегодня был понедельник. Нет, что-то тут нечисто. Неужели Найза и Колли его позвали?

Я качала головой и не могла в это поверить. Это было бы слишком подло и жестоко.

Третьекурсницам незачем мне мстить. Я ничего им, в сущности, не сделала. Не ругалась с ними, наоборот, молча проглатывала придирки типа - «уйди отсюда, это мое место!» или: «Да как ее приняли, она во второй октаве даже фальцетом не ползает!».

И явно не заслужила, чтобы меня позорили у всех на виду. Прицепили к роялю, как бабочку иголкой к подушке!

Наверное, Гор придумал месть сам. Разузнал, что мы репетируем, вот и примчался.

Всё-таки в пятницу он с серьезной миной мне угрожал. Трясся весь и с пеной у рта кричал, что я еще пожалею.

Вот я и жалею, что моя магия нестабильна, и я не могу отделать его как следует. Таких мерзавцев надо проучать сразу же. Может, Найза и согласна терпеть наглые приставания, шлепки и сальные шуточки. А я - нет. И пятая точка мне не в подарок для этого хама предоставлена.

В общем, за словесный отпор мне не было стыдно. Показала сразу, что ко мне лезть не стоит. И всё же… Наверное, не стоило Гора обзывать на всю Академию козлом. Обиделся он знатно.

Но у меня вырвалось! Я даже в своем родном мире такую наглость без ответа не оставляю. А теперь, тем более! Этим зазнайкам с третьего курса ни в коем случае нельзя давать спуску! Иначе поступят, как с Даяной. Уничтожат морально, доведут до того, что что сама сбежишь из Академии. Наверное, любая не выдержала бы и сбежала. Терпеть насмешки и едкие подколки всю жизнь невозможно.

- Ты чего пыхтишь? – окликнул меня Алексис. Его веснушчатое лицо оказалось рядом с моим. Я кисло улыбнулась.

- Да так, мысли всякие.

- Забей. Директор не выгонит из-за этой истории.

- Благодаря тебе! – с жаром ответила я, и, схватив парня за руку, горячечно ее потрясла: - Спасибо, Алексис! Если бы не ты, я сама не знаю, что бы из этого вышло! Меня бы отчислили. Или обвинили в домогательстве. И я никак не смогла доказать свою невиновность без тебя. Спасибо тебе, большое-пребольшое! Я никогда не забуду того, что ты сделал!...

- Да ладно! – замялся парень. Его веснушки потемнели, а сам он непроизвольно стал лохматить волосы,- Уже пришли. Вон, четвертая аудитория.

И почему не все парни такие милые и дружелюбные? Пусть Алексис ростом не вышел, мы с ним оба - метр семьдесят, но в остальном, он был на голову выше всех этих драконов.

- Слушай, Лейси. А ведь мы на Угадайку[i] опоздали! – вдруг развеселился староста, когда остановились перед коричневой дверью.

- Ой! – только и смогла выговорить я, когда представила лицо преподши по музлитре, мадам Корнель. Она ненавидела опоздания больше, чем незнание простейших ответов, - Она нас прикончит. Как только увидит!

- Ты готова, кстати? – в глазах Алексиса загорелся какой-то план.

- Ну так… - замялась я. Лгать не хотелось, а говорить правду было стыдно, - Ты же знаешь, все эти ваши композиторы и их произведения мне в новинку. Я, конечно, ходила в библиотеку на прошлой неделе, но…

Староста и сам понял, что произведения на слух я не выучила. Очень сложно было выучить, когда бесплатные записи можно послушать только в библиотеке. И то, когда я туда спустилась – библиотека располагалась в подвале, чтобы не отсырели манускрипты, и не отнималась лишняя территория Академии, выяснилось, что записи нужных произведений там были на допотопных пластинках, поцарапанных и наполовину стертых.

Нет, богатенькие студенты наподобие Вайсы и Арли могли позволить себе купить магнитофоны, более усовершенствованные модели наших земных, и прослушивать записи на них. А вот у меня денег на это излишество не было – стипендия, которую выдали на первое время при поступлении, быстро ушла на одежду, косметику и прочие жизненно важные приобретения.

В Академии Борвуар я оказалась почти с пустыми руками. И мне подумалось, что важнее быть нарядно одетой, чем иметь магнитофон. А взять из дома вещи мне не разрешили. Как и попрощаться с родными.

Да уж… В Иманисе я оказалась внезапно. Сама не ожидала, что попаду в такую историю и перенесусь в другой мир.

Сразу же после сдачи вступительных экзаменов в одну московскую Академию, в коридоре ко мне подошла милая женщина в очках. Выглядела она весьма благообразно и интеллигентно. С пучком посеребренных волос, в пиджаке и строгой юбке ниже колен. Она похвалила мое выступление, из чего я сделала вывод, что она слышала меня и была в приемной комиссии.

Глава 3. Внезапная

- Ха-ха-ха! – насмешливо произнесла одна из теней, оказавшаяся незнакомым парнем в кожаной жилетке с заклепками. Роста под два метра, он едва не выбивал головой потолок.

С виду - постарше нас.

Странно, почему он одет в жилетку? Хоть в Академии и не было утвержденной формы, но разгуливать в повседневной одежде запрещалось. Ни разу не видела, чтобы кто-то надевал кожаные брюки или шорты с футболками. Все студенты негласно старались соблюдать смесь офисного стиля с праздничным.

Парень дернул головой и всё-таки задел потолок. Поморщился.

Да, потолки в подвале были изначально низкими, а мы с Алексисом – невысокими. Но все эти параметры лишь подчеркивали высокий рост громилы и его дружка.

Второй тоже подошел ближе и тоже был одет в кожаную жилетку. В отличие от первого, от него веяло агрессией и неприятностями.

«Всё! Кажется, сейчас нас будут бить. И, может быть, даже ногами![i]» - подумала я, перехватила ноты, сунув их под мышку, и грозно выставила перед собой кулаки.

- Вы только посмотрите, чем занимается наш золотой Алекс! Портит девок в библиотеке! – сказал первый громила.

- Браво, браво! О том ли грезила твоя мать? – нарочито громко похлопал второй парень.

Удивительно, но они пришли не за мной. Я даже слегка опешила, когда это поняла.

- Твои друзья? – холодно спросила у старосты.

- Когда-то были! – пошутил он и молниеносным жестом задвинул меня за спину, - Держи крепче ноты. А вы что приперлись? Соскучились?

- Ага, как же! – белозубо ухмыльнулся первый, - Митч просил тебе кое-что передать…

Я только успела моргнуть глазом, как громила сделал выпад и ударил своим мощным кулаком старосту в живот. Алекс крякнул и согнулся пополам, а громила хрипло рассмеялся.

- Да что вы себе позволяете?! – выкрикнула я, - Оставьте его в покое!

- Смотри, Райд, а девка-то симпатичная! – переключился на меня первый, - Развлечемся? Петь умеешь, красотка?

- Брось, Гик, она тут не причем! – отдышавшись, поднялся Алекс. С его пальцев стряхнулась магия, но заметила это, похоже только я, - По-хорошему говорю: уходите. Митча понял, больше он обо мне не услышит.

Да, напугать этих бандитов сонными ромбиками не получится. Они просто не прорежут кожаные жилеты. Застрянут в них.

Что же делать? Сбежать не вариант - они перекрывали нам выход.

Выйти из подвала можно было только по их головам.

…Что ж за день-то такой, невеселый!

- Э, нет, Алекс, - второй громила, по-видимому, Райд, как-то быстро оказался рядом со мной. Охнуть не успела, как он взялся за подбородок и приподнял его, жадно рассматривая, - Смазливая!.. Попользовался сам, отдай товарищу. Мы прихватим ее с собой, Алекс. За моральный ущерб. Ты сопротивлялся, причинил нам нервы… - ухмыльнулся он.

Я смотрела в темные как будто неживые глаза и понимала, что крепко влипла. Бандиты – не студенты, как-то смогли проникнуть на территорию Академии, выследили Алекса, и теперь собираются выкрасть меня. Они обошли даже охрану! Обманули защитный магический контор, про который нам рассказывали первого сентября.

Я пропала.

Ведь магией пользоваться не умею. Да и вызывать подмогу – не смогу. Читала, что особо продвинутые студенты пускают фонтаны в воздух, наподобие наших охотничьих сигнальных огней. Но мне до такого уровня далеко.

А староста в этот раз не вмешается. Потому, что сам повязан по рукам и ногам. Что-то связывает этих бандитов и Алекса. И явно – эта связь не в мою пользу.

- Нет!

Четкий окрик Алекса меня удивил. Громил - тоже. Они даже подвисли, раздумывая.

Значит, Алекс решил меня выручить и в этот раз?

Парень, что лапал мое лицо, резко обернулся, но не успел толком среагировать, как в его лицо полетела черная масса.

Чернушка!

- Эй, ты! - грозно надвинулся на нас его напарник, но и он получил чернушку.

- Бежим! – неожиданно крепко схватил за руку Алекс и мышами мы проскочили меж двух обезвреженных громил.

Прыгая ступенька через ступеньку, спотыкаясь от волнения на поворотах, я бежала за храбрым старостой аж до третьего этажа. Потом мы пересекли коридор и спустились на второй этаж, только уже во втором крыле здания.

Академия была построена в форме буквы п. Очень удобно убегать от преследователей, на мой взгляд.

- Слушай, Лейси! – остановился перед кабинетом сольфеджио Алекс. И если я после наших перебежек изрядно запыхалась, то староста дышал спокойно и ровно, - Стой тут и ничего не бойся. Они не посмеют подняться наверх. Я только побегу переодеться, и через десять минут вернусь.

- Хорошо! – согласилась я, испуганно оглядываясь, - Только ты потом мне обязательно расскажешь, что это за парни. И почему они напали на тебя!

Алекс замер. Пару секунд молча рассматривал меня, будто убеждаясь, что я человек надежный и мне можно доверять, и потом сказал:

- Ладно, расскажу. Жди меня у аудитории, про романс не волнуйся, сыграем …

Глава 4. Решительная

«Иногда надо проявлять твердость духа. Не всю же жизнь голову в песок прятать?», - успокаивала себя, стоя перед мадам Брюль на коленях.

Подумаешь, накажут мытьем коридора. Длинный он, конечно, как транссибирская магистраль, но ведь ничего невозможного нет. Отмоем. Как в прошлый раз.

Рядом пыхтела Софи. Ей пришлось тяжелее, потому что уже минут пять она держала перед собой на вытянутых руках грозное оружие – трубу. Что поделать, мадам Брюль была карликом, ростом нам обеим по бедро. И всех нарушителей она любила ставить на колени. В воспитательных целях.

Делала магией подсечку, человек падал. Она фиксировала. Всё просто!

- Еще раз узнаю, что деретесь, господину директору пожалуюсь! – ворчала комендантша, - В прошлый раз – два синяка, в этот раз – два фингала. В следующий – переубиваете друг друга?! Как вам не стыдно драться?! Вы же девочки! Вы должны быть нежными, ласковыми, заботливыми!...

- Это она – девочка! – скривила губы Софи, - А я – трубачка. Мне не до нежностей.

- У нас неразрешимые противоречия, - лаконично ответила я.

Комендантша вспыхнула и покачала головой:

- Воспитания у вас нет. Никакого! Ладно хоть Софи – уличная девчонка, интернатка. А ты-то Лейсан, как на такое пошла?

Мадам Брюль имела в виду сине-фиолетовое пятно, наливающееся под глазом у соседки. Я мельком глянула и не сдержала самодовольного вздоха: хорошо я ее приложила, и ведь не скажешь, что пеналом.

А нечего было трубой замахиваться. Я не придумывала, когда сказала, что Софи первой начала.

Теперь хоть стало понятно, отчего соседка такая дикая: делает всё по-своему, ничье мнение не слушает, с нами, соседками только ругается.

А ведь я просила ее не играть.

Но нет. Этюд важнее всего на свете. Иногда мне кажется, что Софи свихнулась на своей музыке.

- Завтра моете коридор, - припечатала мадам и поднялась со стула, на котором сидела, - С разных концов. И чтобы тщательно – лично проверю. Ведро и тряпка будут ждать вас в шесть вечера. И не отвиливать, понятно? Кто опоздает хоть на пять минут – пойдет мыть полы в столовую. Там всегда ваши же и пачкают…

Когда комендантша вышла из комнаты, мы с трудом поднялись с затекших коленей. Каждая поковыляла к своей кровати и без сил завалилась на нее. Всё-таки, сегодня мы дали лишку. Лицо болело. Глаз заплыл, а смотреть в зеркало было страшно.

Еще я плохо представляла, как в таком виде покажусь перед одногруппниками.

Что обо мне подумают преподаватели?!

- Из-за тебя я пропустила специальность! – услышала глухой голос Софи, - Этого тебе никогда не прощу!

Захотелось воздеть глаза к нему и высказать всё, что думаю о ней и ее поведении. Вот самомнение у человека! Сама заварила кашу, и меня же в ней обвиняет. Поразительно!

Но я лишь ответила:

- Из-за твоего упрямства одни проблемы! Как я пойду в таком виде на репетицию? Как буду петь – ты об этом подумала? Даже говорить больно. Ты расшибла верхнюю губу своей трубой.

– Не надо было хватать ноты.

- Не надо было репетировать в комнате. Она для этого не предназначена!

Софи запыхтела. Назревал новый скандал. Сейчас она снова набросится на меня со своей индивидуальной программой, которую не хочет никому показывать, а потому репетирует в комнате, и я снова получу по фейсу.

Как-то даже надоедать стало.

Вот что поразительно – Софи совсем не оправдала моих ожиданий. Она была какой-то неправильной трубачкой. Дикой. Когда я согласилась заселиться в ее комнату, думала, что у меня будет спокойная, нелюдимая соседка с замашками ботаника. Почему-то так я всегда представляла духовиков. У них должны быть железные нервы и жесткая самодисциплина. Ведь если тебя что-то расстроит или взбудоражит – как ты будешь спокойно ноты вдувать-выдувать? Дыхалка собъется!

Удивительно, но Софи промолчала. Задумалась над своим поведением? Очень на это надеюсь.

Да, она пропустила урок по трубе. Да, теперь она, наверное, умирает от невозможности его вернуть. Но я не чувствовала за собой никакой вины- Софи абсолютно нагло не считалась с нашим мнением и вела себя не по-дружески. Она игнорировала мои просьбы, просьбы Марлок… Софи не заслуживает сочувствия, хотя я и понимала, какой ад развернулся в ее душе.

- Прости.

Мне показалось?

Повернувшись на бок, я уставилась в немом удивлении на соседку. Рак на горе свистнул? Или небо пало? Впервые слышу, чтобы Софи извинялась. Надо законспектировать этот случай для потомков, а то не поверят.

Софи изучала потолок с прилежностью кладоискателя.

- Я дала лишку. Это не только моя, но и твоя комната, - ровно произнесла она.

- И Марлок! – напомнила про нашу пианистку.

- Я постараюсь…больше так не делать.

Слова давались ей с трудом. Да, непросто признавать свои ошибки.

- Хорошо. Я рада, что мы всё прояснили. В комнате не место репетициям.

- Я буду репетировать, когда никого нет, - также спокойно проговорила Софи, - Поменяюсь с кем-нибудь и перенесу специальность на попозже. Можно даже на обеденное время. Когда все обедают, тут никого нет.

Глава 5. Сомневающаяся

В репетиционные комнаты Алексис не пришел. Это было так странно и не похоже на обязательного старосту, что я не верила своим глазам. И дважды обежала их.

Он не пришел. В двух комнатах я наткнулась на инструменталистов – саксофониста и барабанщика. К счастью, увлеченные игрой, они меня не заметили. Три девушки со старших курсов разучивали партии по ансамблю. От них прилетело строгое: «Закрой дверь!».

Остальные комнаты остались свободными. И я в полной растерянности заняла одну. Достала ноты, положила на подставку фоно и зависла.

Алекс не пришел, хотя обещал.

Почему?

Романс в итоге я разучивала сама. Поиграла на фоно тему, вроде бы сразу запомнила ее – приятная мелодия, напоминала мне романс «Не уходи, побудь со мною». На аккомпанементе ожидаемо застряла – долго раздумывала над каждым аккордом, плавала по клавиатуре с черепашьей скоростью. Ругала себя за безответственность и легкомыслие. С чего я решила забить на сольфеджио и подставиться под двойку?

Мисс Крюк сразу поймет, что ноты я вижу во второй раз в жизни.

Я закусила губу и снова вернулась к аккордам.

Ах, да. Вчера был особенный день. Меня выбило из колеи одно происшествие. Я думала о нем целый день. И вечер, и ночью во сне.

Сама не понимаю, почему тогда подслушала. Меня не касается то, что творится в монаршем семействе. Со своими бы делами разобраться. А уж все эти королевские интриги, сплетни – мне они совершенно ни к чему.

Но нет. Целый день в голове крутилась эта фраза: «неродной, неродной», и отчего-то я чувствовала горечь.

Глупее ситуацию невозможно представить! Я жалею своего врага. Принца, который поставил себе цель испортить мою жизнь. Тот, кто дает распоряжения своим подпевалам опозорить меня, оклеветать.

Что с того, если его мать, покойная королева, и вправду родила Принца не от короля? Чем это знание поможет мне в борьбе с ним? О таком не принято говорить вслух. Да и парни, обсуждавшие меж собой личные подробности из жизни принца, были мне незнакомы. Вроде бы инструменталисты с четвертого курса. Но, может быть, и с третьего.

В любом случае, я вновь огребла проблем из-за этого принца. И зачем ему вообще сдалось образование? Вот чего я не пойму. Сидел бы в своем королевском дворце, нанимал бы учителей и пел в свое удовольствие.

Но нет, он переехал в студенческий городок Борвуар, где кроме нашей Академии, еще три стоят. Правда, я не узнавала, какие. Не музыкальные, и ладно.

И поселился в общежитии, как обычный студент. И даже пары все исправно посещает.

Что-то здесь не так! Неужели он и вправду неродной сын короля?

Задумавшись, я окончательно пропустила обед. Когда принимала душ, в голове била настойчивая идея сбегать хотя бы за бутербродиком, но потом как-то всё закрутилось: Алекс не пришел, романс не разучивался. Я махнула рукой и решила потерпеть до ужина.

В Академии с питанием было здорово заведено: завтракать можно в любое время с восьми до десяти. Обедать – с часу до трех, а ужин подавался с шести и до восьми вечера.

Я надеялась, что после пересдачи романса спокойно пойду и поужинаю. Но уже на вокале, во время распевок, стали подниматься сомнения и грызть душу. Аккорды в романсе попались сложные. Сыграть с листа прилично я не смогу, а значит, хорошую оценку не получу. Даст ли мисс Крюк пересдать то, что не сдам сегодня на пересдаче?

- Лейсан, ты где витаешь? – одернула меня мадам Риц, - Внимательнее.

- Хорошо! – пискнула я.

Мадам Риц пустила меня на урок без пяти пять. Предыдущая ученица заболела, и мадам отлучалась из Академии по делам. Эх, знала бы я об этом раньше – попросила бы передвинуть занятие. А так, приходилось петь, как на иголках, и мучительно гадать, пустит ли меня мисс Крюк на пересдачу с опозданием.

- Лейси, следи за позицией! – снова одернула меня мадам Риц, - Занижаешь. Ля должно звучать вот так…

- Простите!

- Да что с тобой? Ты сегодня какая-то странная, - мадам положила руки на клавиши, но играть дальше не стала, - Что-то случилось?

Врать мадам Риц не хотелось. Иногда мне казалось, что во всей Академии нет никого ближе и роднее преподавателя по вокалу. С первой нашей встречи мадам вела себя дружелюбно, терпеливо и понимающе. Я очень ценила ее расположение и очень боялась его потерять.

Она даже не спросила, что у меня с лицом! И я очень ценила ее деликатность.

…Остаться на специальности или пойти на пересдачу сольфеджио? Вроде бы, такой простой вопрос! Но я не могла на него ответить определенно. В этот момент я чувствовала себя наполовину Софи и одно воспоминание о мисс Крюк вызывало жгучую ненависть.

Я была готова обвинить преподавателя по сольфеджио во всех своих бедах. Воздвигнуть ее на пьедестал своей ненависти и поливать ею, поливать, как цветы после засухи.

И хотя я понимала, что это было бы незаслуженно, ничего не могла с собой поделать. Я должна была прогулять вокал!

Разрываясь между долгом и своим «предназначением», я чувствовала, как холодеют руки, громко стучит сердце, и слова самым неожиданным образом вязнут во рту.

Глава 6. Неожиданная

Ночью я потеряла счет времени.

Лежать на полу было холодно и гадко. Мне казалось, что бактерии и грязь впитывались в тело не хуже чернушки. Хотелось встать, потянуть затекшие руки и ноги, повертеть шеей, размять пальцы. Помыться. Забыть это унижение, как проклятый сон. Научиться магии и отомстить принцу.

Через тонкие полузакрытые шторы проникал лунный свет. Он растянулся по всему полу длинной желтой дорожкой и остановился на правом глазу. В этот момент я окончательно проснулась. Оказывается, мне удалось вздремнуть.

Надо же, я и не думала, что смогу заснуть в неудобной позе.

Попыталась пошевелиться. Пыхтение, ворчание, выступивший на лбу пот – вот и всё. На большее я оказалась неспособна.

Скосила глаза и попыталась различить стрелки часов в темноте. Над дверью каждого кабинета и аудитории обычно висели часы.

Вот и класс гитары не стал исключением.

Интересно, сколько здесь я уже лежу?

Я мучительно долго вглядывалась в темноту одним левым глазом. Но стрелки не двигались, и это обстоятельство расстроило меня вконец.

Даже время не могу узнать. Как обидно! Неужели он и часы сломал, чтобы продлить мои мучения?

…Что я сделала тебе, принц?

Заснуть во второй раз получилось под утро. Луна покинула свой пост, передвинув луч; оставила в покое и меня. Правда, от этого стало ненамного легче.

Холод пронизывал всё тело насквозь, до самых костей, до самых потаенных клеточек. И мне подумалось, что в таком состоянии я запросто могу умереть.

После этого пролежала вроде бы недолго, и сознание отключилось.

Я была благодарна ему за эту небольшую передышку.

…Разбудил меня неожиданно скрежет ключей. Вначале я даже не поняла, что это был за бьющий по вискам противный дребезжащий звук. Очнувшись, я внимательнее прислушалась и пришла к выводу, что да, это, определенно, был звук вставляемого в замочную скважину ключа. Только почему-то ключ всё не подходил, и человеку, стоявшему по ту сторону двери, приходилось прокручивать его снова и снова.

Принц сломал замок или у человека нет ключа? И он подбирает его наобум?

- Алексис! – обрадовано крикнула я, забыв, спросонья, что на кабинете стоит звукоизоляция, - Я тут! Алексис!

Наш староста всё-таки хватился меня. Искал, наверное, всю ночь. Заподозрил, что я не по своей воле пропустила пересдачу сольфеджио. Наверное, и в комнату в общаге забегал.

Искал меня повсюду, и теперь, благодаря счастливой случайности, нашел.

Как же я была рада! Какое счастье, меня сейчас спасут и не придется валяться бревном еще два дня.

Я завопила изо всех сил:

- Алексис! Я тут! Тут!

Наконец, скрежет прекратился. По всей площади двери Алексис – а я не сомневалась, что это был он, простучал кулаком, словно выстукивая пустоты.

Интересно, зачем он это делает? Ключ совсем не подходит?

Раздался громкий удар. По моим ощущениям, били прямо в центр двери. Потом дверная ручка издала странный скрежет и безвольно упала вниз. Алексис сломал замок?

Ну, правильно. Чего подбирать ключи, это ж целую вечность можно простоять, когда проще выломать весь механизм.

Ну, ладно, не проще.

Силу надо иметь приличную, или заклинания соответствующие знать – как снести дверной замок, как выломать дверь...

На ум пришла бандитская парочка, которая поджидала нас с Алексисом у библиотеки. И я мысленно вздрогнула: не слишком приличные у нашего старосты знакомства и умения. А еще он замок вскрыть пытается – а это совсем не то, чему обучают парней в приличных семействах.

Но стоит ли раздумывать о методах спасателей, когда надо меня спасать?

Я бы мотнула головой, но она не слушалась.

Наконец, дверь осторожно приоткрыли.

- Алексис, я так рада, что… - горячечно начала бя, но запнулась на половине фразы: спасать меня пришел не Алексис.

Парень, который проник в класс, даже отдаленно не походил на Алексиса.

Вейль Бурр, третий подпевала принца.

Гитарист, самый молчаливый и таинственный парень из всей этой звездной компашки. Чего от него ожидать – я не знала, но явно – ничего хорошего.

И пусть напрямую с Вейлем никогда не сталкивалась, сейчас по моему холодному и измученному телу пробежала нервная дрожь.

Высокий, худой, в кожаном пиджаке и с черепом в левом ухе, он равнодушно мазнул по мне взглядом и спокойно закрыл за собой дверь.

Ни капельки не удивившись, что я лежу тут связанная на полу. Потом он коснулся медальона и вызвал маленького темно-серого дракончика.

- Стой на стреме, - приказал фамильяру.

Дракончик, даже не посмотрев в мою сторону, исчез.

Теперь я не была уверена, что меня пришли спасать.

В подтверждение моих мыслей парень прошел по кабинету и плюхнулся на деревянный стул. Поднял пюпитр, поставил папку с нотами на место.

Глава 7. Болезненная

Болеть, когда ты чувствуешь себя здоровой и полной сил – легко. Твоя фантазия работает, появляется азарт, вкус к игре. Ты можешь играть, можешь лепить свою болезнь по кусочкам, из мельчайших фрагментов собирая единую логически завершенную картину.

И совсем другое дело, когда ты в смятении, в расстроенных чувствах, не знаешь, что с тобой будет дальше. Ты неуверена в себе и потеряна. То и дело отвлекаешься от насущных дел и скатываешься в грустные мысли.

И тебя подлавливают на мелочах.

- Что значит, у тебя температура? – морщит лоб Марлок, - С чего ты взяла? Ты же не владеешь магией, чтобы измерить ее.

Точно. И градусника у меня нет. Прокол. Но я нахожу идеальный, как мне думается, выход:

- Чувствую!… Ощущаю, как болят глаза, и давит свет. У меня всегда такие ощущения, когда температура повышается, - слабым голосом отвечаю и морщусь, - Мне надо отлежаться денек, и всё пройдет.

На соседней кровати насмешливо хмыкает Софи, но к нам не лезет. Мы же в контрах – вон, под глазом какое фиолетовое безобразие красуется. У нее, разумеется, тоже. Но от этого не легче.

Удивительно, что принц не прошелся ехидно по моей внешности. Не издевался на тему фингала и ссадины. И Вейль упрямо смотрел в сторону и делал вид, что с лицом у меня всё в порядке.

Поразительная деликатность у негодяев!

Ладно, к негодяям пока причисляю только принца, Гора и Дорга. Вейль показал себя порядочным человеком. Но вдруг ему и вправду приспичило позаниматься? И я неправильно поняла его поступок?

…На мое счастье, помылась я в одиночестве, благо большинство студенток без пяти шесть утра спали, и до своей кровати добралась без приключений. Рухнула на нее и одномоментно вырубилась.

Зато в восемь часов меня разбудила Марлок и устроила настоящий допрос: где я была, почему не предупредила, что задержусь. И не Алексис ли соблазнил меня обещаниями и посягнул на мою честь? И вообще, не сбегала ли я из Академии в гостиницу, - и всё в этом духе.

Я и не подозревала, что пианистка так тревожится за меня.

- Никуда я не сбегала! – возмутилась до глубины души.

А потом поняла, что вразумительного объяснения дать не могу и понуро призналась:

- На свидании была. Мы только гуляли.

- И где же?

- Вокруг Академии.

- Всю ночь?

- Да…

- Так ведь холодно ночью гулять! – поразилась до глубины души Марлок, - А кто он? У него не было денег на кафе?

- Я не хотела отлучаться из Академии, и мы всё время вокруг петляли… Не могу тебе пока большего про него рассказать. Вдруг у нас не получится, чего обсуждать-то… В общем, расскажу потом, чтоб не сглазить.

- Да я не сглажу. Не ведьма же! – чуть обиделась Марлок.

Я спохватилась и энергично потрепала ее по плечу:

- Да знаю я. Мы же подруги. Просто не хочу говорить заранее. Мы вот только один раз погуляли, а что дальше будет – неясно. И я…простыла немного.

Для убедительности я чихнула. Но вышло неубедительно.

- Странная ты! – цокнула языком Марлок, а потом потрогала мой лоб: - Холодный. Никакой температуры нет… Лейси, а не прикидываешься ли ты больной, чтобы пропустить лекции? Может, у вас диктант или Угадайка сегодня?

Марлок смотрит ну очень подозрительно. Пытается прочитать мои мысли?

Я без сил опускаюсь на кровать. Вспоминаю, что люди с температурой чувствуют слабость и предпочитают лежать. А не трясти энергично других людей. Надеюсь, Марлок не заметила моего порыва.

Да уж, вот в чем я не ожидала подвоха, так это в разговоре с соседкой. Думала, Алексис меня к стенке припрет. Или учителя наведаются – такое редко, но бывает. Вот совсем недавно я видела, как магистр Сорейн выходил из комнаты Найзы и Колли.

- Ты что! – как можно искреннее говорю я и даже прикрываю мученически глаза, - Сама знаешь, как для меня важна учеба. Нет, я не хочу прогуливать. Просто плохо себя чувствую.

Подруга не проникается. Да… актриса из меня сегодня никудышная.

- Ну-ну!.. Если и вправду плохо, иди к знахарю. Пусть зелье тебе какое-нибудь выдаст.

- Не надо беспокоить знахаря, я сама поправлюсь. Вот полежу в кровати денек, и мне сразу станет лучше.

- Вряд ли получится полежать денек. Мадам Брюль искала тебя. Говорит, сегодня вечером вы с Софи моете коридор.

- О, не-ет! – простонав, я зарылась головой под подушку, - Я умру в этом коридоре. Умру-у!

- Или… можем отвлечь мадам Брюль. Так, чтобы она не вспомнила о вас с Софи до завтра, - со смехом сказала Марлок, и я заинтересованно выглянула из-под подушки:

- И как же это сделать?

- Попалась! – соседка легонько схватила меня за нос и потрясла: - Врунишка. Ничего у тебя не болит! А как будем отвлекать мадам Брюль – расскажу после того, как признаешься, с кем ты была ночью.

Думала я секунды три. Может, пять. Выдать кого-то в любом случае придется, иначе Марлок не поможет – она девушка принципиальная.

Глава 8. Шкодливая

Как мы и договорились с девчонками, весь день я пролежала в кровати. С завтрака Марлок принесла мне два пирожка и какао в бутылочке, на обед я съела бутерброды с бужениной и компот, а на ужин – две котлеты. Кефир девчонки просить не стали, чтобы не вызывать подозрений.

Итак, за один день выпросили две тары, хотя брать на вынос в Академии не принято.

«Болеешь – лежи под наблюдением знахарей!» - сказала бы раньше Софи.

Теперь же эта неожиданная отработка и мой секрет, сблизили нас.

В обед именно Софи попросила бутылочку под компот. Причем, сделала это в своем духе:

- Селедка слишком соленая и рис пересоленный. До вечера буду мучиться от жажды. Налейте с собой компота!

Я не знаю, откуда ангельское терпение у наших поваров, но компот они ей налили. Марлок по секрету сказала, пока Софи была в ванной, что сама от этого в шоке. На месте женщины с поварешкой, она бы Софи этой поварешкой и огрела бы. За наглость.

- Так, девочки, вы готовы? – Марлок сверилась с часами над дверью, - Четыре уже! Рановато, конечно, для этого ритуала, но полночь ждать мы не можем – мадам Брюль надо отвлечь до шести часов. Так что, пусть результат и неясен, но мы вполне можем попробовать.

- А если не получится? – Софи настороженно относилась ко всему непонятному, - Фамильяры не приходят к слабым магам. А она… - взгляд брошен в мою сторону, - Даже голову высушить не может.

- Мы сделаем тройной вызов. Соединим наши силы и вдарим по метке вызова одновременно. Кто-нибудь должен прийти! – убежденно ответила Марлок, - И вот когда наши фамильяры появятся, мы прикажем им учинить заварушку перед дверьми Рины и Гольдивы. Чтобы не зазнавались. Например, разлить перед дверью компот – у Лейны осталось полбутылки, разбросать вещи, можно даже перетащить пару стульев из репетиционной комнаты и оставить в коридоре. В общем, нахулиганим по полной!

- Гольдива? – фыркнула Софи, - Это еще кто?

- Великая пианистка всего Иманиса! – голос Марлок стал тягучим и жеманным, словно мёд, - Она посещает Академию не потому, что ей надо чему-нибудь научиться, а потому, что так заставляют ее глупые родители. А вообще, у нее уже все есть: и контакт с королевским театром, и импресарио, и контракт, подписанный с ним же… - соседка закатила глаза, сложила руки на груди и сделала вид, что ложится в гроб.

- А это что значит? – полюбопытствовала я.

- От такого грандиозного таланта все вокруг должны падать без чувств. А остальные пианистки сразу тащиться на кладбище и ложиться в гроб – им в этой жизни всё равно ничего не светит.

- Вот это да! Ей корона на голове играть не мешает?

Я думала, только вокалистки способны на такие высказывания.

- Нет, - рассмеялась Марлок, - В первую нашу встречу она всей группе рассказывала, как была поражена приглашением во дворец. Родители ее с собой взяли в прошлом году. Какой величественный и представительный наш король Йохан Четвертый, и какие красивые у него черты лица. И как жаль, что его прекрасная супруга скончалась, оставив его одного. И что она готова каждый день играть, лишь бы немного скрасить печаль такого обаятельного мужчины…

- Да он ее раз в десять старше! – вспылила Софи, - Она в своем уме? Давай ей чернушку подбросим!

- Можно, - легко согласилась Марлок, - Только не сами. Поручим это дело фамильярам, они умеют исчезать. Ну, так что, все готовы? Вызываем?

- Мне хочется верить, что ты знаешь то, что делаешь! – со вздохом сказала я и поднялась с кровати, - Значит, круг рисуем посредине, да?

- Ага, - глаза Марлок загорелись предвкушением. Она всегда оживлялась, когда дело касалось магии, - Давай, помогу подвинуть кровать. В итоге мы втроем двигали мою кровать к окну.

Мелок соседка всегда носила с собой на «непредвиденный случай». Вот он и представился.

- А ты точно не ведьма? – Софи, переодевавшаяся в ночнушку, задумалась, - Очень похожа. Лейсан, ты посуди: заклинания вызова фамильяра знает, мелок с собой носит, магию любит, в отличие от нас. Вот я, к примеру, пользуюсь магией по необходимости. Крайне редко. Надо высушить волосы – высушу, надо найти пропавший предмет – включу поиск. Ладно, умею насылать парочку проклятий типа чернушки или забвения. Ну так они легкие – ты не всю жизнь забываешь, а в пространстве дезориентируешься… - Софи переоделась и расчесала пальцами волосы, - А вот ты, Марлок, упиваешься своей магией. Ты готова учить новые заклинания чуть ли не каждый день. Это… странно!

- А ведь и правда! – ахнула я и с сомнением посмотрела на Марлок, сосредоточенно рисующую круг вызова на полу.

По памяти.

- Ты уже вызывала фамильяра?

- Да, - не поднимая головы, ответила соседка. Пшеничные волосы закрывали ее лицо, - Он не пришел. И нет, я не ведьма. Хотя в детстве хотела ею быть. Я обычный маг.

- Необычный ты маг. Какой-то слишком умный. Обычный маг – это я! – воскликнула Софи и повернулась ко мне: - А ты чего не переодеваешься? Наш самый обычный маг сказал, что вызывать фамильяров надо в ночнушках с распущенными волосами.

И она горделиво указала пальцем сначала на свою ночнушку серого цвета, а потом на коричневые короткие волосы, торчащие ежиком.

Глава 9. Любовная

- Да что с ней разбираться? Это не любовь, а проклятие!– пробормотала Софи, - Всё началось с того, что однажды в приюте мы решили отомстить комендантше. Злыдня она у нас была, вы даже не представляете, насколько… Тварь последняя! – с ненавистью произнесла Софи, - Могла из-за следов обуви на вымытом полу без чистых полотенец оставить. А ты даже не знала, что полы мылись – возвращаешься с уроков, а она стоит перед твоей дверью и уже тебя обвиняет. Чуть ты запачкаешь простынь, случайно, по этим дням, раз в месяц, а то и в два - она сдирает белье и оставляет спать на деревяшках. Даже ночнушки чистые не выдает, хотя это положено! И так во всем.

- Ужас! – выдохнула я.

- Она, правда, была злобной ведьмой! – словно защищаясь, выкрикнула Софи, - И мы бы ни за что не рискнули, если бы могли потерпеть. Но мы не могли. И дело было в Анабель – она осталась без правой брови. Ведьма сбрила ее налысо из-за того, что… нашла в личных вещах Анабель бритву. Да, мы хотели выглядеть лучше. Нам было по пятнадцать! Если у кого-то появлялась тушь, мы красились всей компанией. Когда Одри однажды нашла на улице выпавший из чьей-то косметички карандаш, мы все пользовались карандашом и подводили глаза. Было весело. Нет, правда! Мы не унывали и очень ждали выпуска. А такие штучки нам помогали продержаться. Однажды у Анабель появились деньги – парень, с которым она тайно встречалась, подарил ей десять дергамов. Огромную сумму! Всем она не сказала, только нам двоим – мне и Гансте. Мы неделю ели пироги и сладости! Так вкусно я никогда не питалась. Ну и бритву она купила на оставшиеся, чтобы понравиться ему.

- Парень дал деньги? – ошеломленно переспросила Марлок, - Но ведь это неприлично.

- То, что неприлично для домашней девочки, вполне сгодится для сироты! –отбрила Софи.

Мы с Марлок переглянулись. История с милой девочкой Анабель, получающей от воздыхателя деньги, была непонятной. И, вполне вероятно, непростой. Не знаю, как в Иманисе, а на Земле девушки в пятнадцать от воздыхателей точно не берут деньги.

В общем, когда она отобрала бритву и повесила на нас мытье всего общежития на месяц, мы собрались втроем и решили попробовать наслать на нее проклятие прыщей и бородавок, а еще несварения желудка и недержания.

- Ого! – вытаращила глаза я, -Лихо вы обозлились.

- Сильно! – поддакнула Марлок, - И что же случилось потом?

- Анабель запуталась в заклинании. То есть сами слова она произнесла почти верно, только в адресате ошиблась. И вместо дедка-шалуна – низшей нечисти, к нам пришел Зен. Он высший демон и он почему-то сразу признал во мне свою невесту.

- Что?!! – заорали мы с Марлок.

Почти одновременно с нашим возгласом в коридоре поднялся шум, гам, крики. Где-то что-то рухнуло, упало с таким грандиозным плюхом, что стены пошатнулись. Но мы не обратили на всю эту возню внимания: во все глаза смотрели на Софи и переваривали услышанное.

На ту, кто, как оказалось, уже была невестой. И не кого-нибудь, а могущественного демона!

- Обалдеть! – выдала я, - Как в крутой сказке! И ты… а ведь ты симпатичная, Софи. Почти Золушка. Или кто у нас с коричневыми волосами ходил? Бель! Да, ты – наша Бель. Вот он и клюнул…

- Ты истинная демона? – все еще не могла поверить Марлок, - Но… как? Как он это понял?

- Успокойтесь. Он врет. Так не бывает, чтобы демон полюбил человека. Соврал Зен специально, чтобы спутать нам все планы. Мне Анабель потом уже рассказала: демоны часто соблазняют людей сказкой о женитьбе, чтобы заручиться согласием и перетащить в свой мир. Доверчивые дурашки развесят уши и слушают про неземную любовь. Идут на заклание. А я – нормальная. И мне эта брехня ни к чему. Я так ему и сказала с самого начала. Даже без советов Анабель. Он мне не понравился, и точка.

- Ну, почему же? - возразила Марлок, - Я слышала легенды о невестах демонов. Такие милые все. Они жили в любви и согласии, долго и счастливо. Разве тебе этого не хочется?

- Ну да, жили! – Софи криво усмехнулась, - Это потому, что никто не смог их увидеть после свадьбы. Вот и приписали концовочку, чтобы ни у кого никаких вопросов не оставалось.

- Ты видишь всё в черном свете. – высказалась я, - Подумай, если бы он не испытывал к тебе чувств, он бы нам помог?

- Конечно. Для него – пустяк, а мы в долгу.

- И что же он попросил, когда появился? – вернула Марлок разговор в правильное русло, - Как он понял, что ты его истинная?

Софи почесала затылок.

- Ну, если честно, я не очень поняла. Мы когда поняли, кого выпустили, орали как ненормальные. Анабель еще кидалась в него вещами, так что заварушка вышла знатная. А Ганста пыталась его забить огненными шарами, но так, как она у нас не особо сильна в магии, они все падали мимо.

- То есть вы устроили в комнате пожар?! – Марлок даже побледнела, - Тогда я не понимаю, почему ты еще жива. Судя по вашей комендантше…

- Зен погасил, - Софи застеснялась и покраснела, - Он тогда остановил девчонок каким-то сложным заклинанием – они замерли, как истуканы, и подошел ко мне. Говорил что-то про связь и судьбу, но я не слушала. У меня в ушах стоял какой-то шум, и я вообще не понимала, что происходит. Он говорил-то на нашем языке, но я ничего не понимала…

- Давление подскочило, наверное, - вмешалась я, - Слышала, что когда перенервничаешь, так бывает.