Академия (не)счастья

1 глава. Прощай и добро пожаловать, дорогая Розалинда.

— Розалинда Хэрриет Хейл! — чопорный тон леди Бенсбор, отражаясь от стен сводчатых коридоров, превратил мое имя в леденящее кровь проклятье. Я внутренне содрогнулась, сдерживая инстинктивное желание произнести защитное заклинание.

Бенсбор и без того производила зловещее впечатление: высокая худощавая женщина в унылом сером платье, скрывающим от греховного мира (или же от взглядов недостойных мужчин - тут не разобрать) от самого подбородка до щиколоток. Волосы, туго собранные в безупречный пучок, будто натягивали пергаментную кожу на лице, еще больше обостряя и без того угловатые черты.

Хищная птица, кружащая над добычей.

Я качнула головой, прогоняя неуместный образ. Оставил чемодан у ног и, как предписывал этикет, склонила голову в почтенном приветствии. Отчего выражение лица леди Бенсбор чуть смягчилась. Но ненадолго.

С пристрастием она оглядела меня, будто оценивая, насколько я подхожу Аттанской академии: стану ли гордостью или страшным ее позором? Судя по едва проступающей (большее истинная леди просто не могла себе позволить) тени пренебрежения во взгляде, она склонялась ко второму.

— Покажу вашу комнату, — точно вынесла вердикт, заключила она, и, развернувшись, размеренно зашагала по коридору. Не хотя я снова подняла чемодан (никто и не думал мне помогать) и последовала за ней.

Со стен давили своей грузностью помпезные картины в массивных резных рамах. Пристальные взгляды, изображенных на них почтенных особ седой древности, словно следили за мной: будто изучая новую гостью. Или жертву.

— На портретах представители семейства де Контевиль по мужской линии, - основатели академии, — заметив мой неподдельный интерес, пояснила Бенсбор, — поэтому вы должны понимать сколь долгой историей обладает наше учебное заведение, — не преминул напомнить, какая на мне ответственность - соответствовать требованиям. — Вы должны усвоить многовековые правила и безукоснительно соблюдать их. Одно из главных гласит: все без исключения носят форму, — Бенсбор бросила через плечо осуждающий взгляд: — Никаких брюк, мисс Хейл. — Я невольно раздраженно поджала губы, чего, к счастью, Бенсбор не могла увидеть. — Программа обширная, ваш день будет насыщен как обязательными предметами, так и факультативами. Так же после ужина отводится свободное время, которым вы вольны распоряжаться как пожелаете. Но после отбоя все должны быть в своих комнатах. В неучебные дни студентам позволено выезжать за пределы академии. Но не далее Блекихилла. — Сомневалась, что в небольшом городке можно найти что-либо интересное. — Для тех, кто неоднократно нарушает распорядок предусмотрены дисциплинарные взыскания.

Мы преодолели несколько лестничных пролетов, прежде чем оказались в женском крыле. Я запыхалась тащить чемодан и с облегчением обрушила его на пол. Леди Бенсбор скривилась от прокатившегося грохота, но “любезно” не стала делать мне замечания.

— Отныне вы будете жить здесь, мисс Хейл, — и отворила дверь одной из комнат. — Располагайтесь. С компаньонкой познакомитесь позже, — и оставила меня наедине с обескураживающий новостью.

Я прошла комнату по периметру, беглым взглядом изучая вкусы “соседки”: слишком много розового и блестящего. Явно легкомысленная и недалекая особа.

Одно из окон выходило на главный вход академии, второе - на ухоженный, но медленно увядающий в преддверии осени парк: он все еще сохранял сочную зелень, но кое-где уже пробивались желто-красные тона. Я подумала о том, что могла полюбить эти места, их живописность и тишину. Но тут же осеклась: я не должна чувствовать себя здесь уютно или комфортно. Нельзя ни привыкать к стенам академии, ни привязываться к людям, обитающим в ней. На миг я забылась, охваченная детским желанием вернуться домой. Но реальность отрезвила: некуда возвращаться, меня никто не ждет. Предательски в горле встал ком, но я не позволила слезам блеснуть в глазах. Открыла дверь и, вопреки наставлениям Бенсбор, покинула комнату.

Академия казалось пустынной: прилежные студенты постигали сложную науку магмастерства на лекциях. Лишь я, как призрак, слонялась по коридорам, неупокоенная тяготой незавершенных земных дел.

Пока я, казалось, кругами бродила, до меня долетали отголоски чье-то речи. Скоро я узнала в ней преподавательскую манеру излагать Я не искала ничьего общества, но невольно заметила приоткрытую дверь. Тихо ступая, подошла ближе. По аудитории, точно прибрежные волны в штиль, перекатывался глубокий проникновенный голос.

— …. в основе которого лежит непреложный закон трансформации…

И тут же класс хором отозвался:

— Точно знай, чего желаешь, и желай только то, что точно знаешь!

— Абсолютно верно, — донеслось одобрение, больше напоминающее с трудом заслуженную похвалу.

— Профессор Ардли! — вызывающе громко окликнул некто. — Когда мы уже перейдем к изучению темной трансформации?

Весь класс будто замер в ожидании вердикта профессора. Я сама невольно притаилась.

— Вы, мистер Блэр, — не спешил он с ответом, точно проверяя на прочность терпение студента, — судя по вашим успехам, никогда.

Смех разлился по аудитории:

— Эдриан, помалкивал бы лучше!

— По трансформации тебя точно ждет незачет!

Эдриан остался недовольным ответом и насмешками в свой адрес:

— Это несправедливо, мистер Ардли. Темная трансформация - это единственное ради чего стоит учиться в Аттанской академии.

Класс снова затих, будто взбудораженный тем, что кто-то осмелился перечить или в целом подобным образом разговаривать с профессором.

— У Аттанской академии есть недостатки, — размеренный, без капли злости и раздражения, тон послышался в ответ, — в том числе, что она позволяет принимать в свои ряды студентов подобных вам, мистер Блэр. Но гораздо больше у нее достоинств: она дает одно из лучших образований в империи. Будь то истинно одаренные, или же отпрыски благородных семей, не знающих куда потратить наследство почтенных предков.

— И академия с радостью их принимает, мистер Ардли, — едко отметил Эдриан.

2 глава. Не могу жить без тебя, Деон Винтер!

Перепрыгивая через ступеньки, мы вбежали в крыло женского общежития. Этаж переполнял гомон голосов: у приоткрытой двери одной из комнат столпились студенты. Они заглядывали друг другу через плечо, не решаясь зайти внутрь. Я подошла ближе, и через мгновение поняла причину их промедления: защитный барьер не позволял проникнуть в комнату постороннему. Лотти тоже его ощутила:

— Ардли закрыл путь, — пояснила, не предпринимая никаких попыток, пробиться вперед. — Это заклятие пятой ступени - никто не сможет его обойти.

Я не стала с ней спорить, больше меня интересовало, что пытается утаить Ардли. Расталкивая локтями любопытных, я подошла вплотную к невидимой преграде. Осмотрела ее со всех сторон, надеясь найти лазейку. Но заклинание ректора казалось безупречным. Я бы восхитилась, не будь это неуместно в данной ситуации.

Один из первых и главных основ магии, которому научил меня отец, гласило: у каждого заклинания есть контрзаклинание. Если одно что-то создает, всегда есть другое, которое его разрушит. Почти любуясь стройностью и упорядоченностью работы Ардли, я видела лишь один противовес порядку. Одними губами я произнесла:

— Хаос.

Невидимая преграда завибрировала, пошла трещинами, но устояла. Моей силы не хватало, Ардли оказался могущественным магом. Он точно не вампир, которым его считала Лотти.

— Хаос, — повторила еще раз.

Мне удалось лишь пошатнуть баланс в заклинание Ардли, но этого было достаточно, чтобы создать брешь. Не теряя времени, я устремилась к ней, пока она не схлопнулась, но встревоженная Лотти схватила меня за руку:

— Не подходи - ударит обраткой. Разве не знаешь, что подобные заклятия сопровождаются выбросом энергии? — Лотти держала за локоть, стараясь остановить от опрометчивого поступка. Но я прекрасно знала магтеорию, и не хуже - что делала. Напрасно рисковать не стала бы.

Сделала шаг в барьер: звуки стали приглушенными, а воздух - плотным и не податливым точно толща воды. Еще один невыносимо тяжелый шаг - и я рухнула по другую сторону незримой стены. Лотти налетела на меня сзади — все-таки увязалась следом. Она пыталась отдышаться, будто действительно вынырнула из глубин темных вод.

— Ну ты даешь, Хейл. Как тебе это удалось?

— Хороший учитель и много практики, — отстранено ответила, изучая обстановку.

На первый взгляд спальня выглядела типичной для юной девушки. У входа небрежно скинутые с ног туфли, на стуле скопилась так же лениво скомканная одежда. Кровать укрыта пушистым лиловым пледом, у изголовья маленькие подушки и плюшевые игрушки. На стене плакаты, на письменном столе шкатулка с украшениями и канцелярские принадлежности. В центре лежала раскрытая исписанная аккуратным, почти каллиграфическим, почерком тетрадь. Я пробежалась взглядом по нескольким строчками: … предатель и лжец…ненавижу тебя…жизнь без тебя невыносима… Передо мной явно лежал дневник. Одна из страниц была нещадно вырвана.

— Розали? — испугано прошептала Лотти, привлекая мое внимание. Я проследила за ее взглядом: через открытую дверь увидела перекинутую через бортик ванны бледную руку. По тонкому запястью струилась кровь, расползаясь по черно-белой плитке пола багровой лужей.

Всплеск воды отрезвил нас - мы ринулись в ванную. Источником шума оказались не остатки теплившейся жизни в девушке, а ректор Ардли, прощупывающий пульс на ее шее.

Он напряженно замер, потом на незнакомом наречии явно выругался. Еще больше разозлился, когда вскинув голову, наткнулся на двух студенток. Любой другой желал бы нас испепелить и развеять прах по ветру, но по выражению лица Ардли невозможно было ничего прочесть. Хладнокровный точно убийца. От этой мысли по коже побежали мурашки.

— Хейл, полотенце! — командным тоном приказал Ардли. — Эвери! Найдите чем ее укрыть!

Лотти без промедлений кинулась исполнять поручение и выбежала из ванной. Я взяла с полки первое попавшееся полотенце и протянула Ардли.

— Так и будете стоять истуканом, мисс Хейл? — осуждающе бросил в мою сторону, отрывая длинный лоскут от края полотенца. — Храбрости нарушить запрет вам хватило, а помочь нет?

Сокрушенная стыдом и виновностью, я опустилась на колени рядом с профессором. Взяв похолодевшую руку девушки, помогла обмотать импровизированный бинт вокруг запястья и туго затянуть. То же мы проделали со второй рукой, которая также оказалась израненной. К этому времени подоспела Лотти с лиловым пледом. Ардли накинул его на обнаженное тело Лидии, лежащей в воде, и взял ее на руки. Она словно спящая, с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица, тряпичной куклой завалилась на его грудь.

— Лидия отправится в лазарет, — констатировал Ардли, — а вы обе в свою комнату, — требовательно добавил, проходя мимо нас к выходу.

В воцарившейся тишине, я постепенно начала осознавать случившееся. Взгляд опустился на пропитанные кровью джинсы в районе колен, затем невольно переместился к луже на полу. У самого края лежал клочок бумаги, который в панике я не заметила. Осторожно двумя пальцами подняла его, стараясь не запачкать еще больше. Это оказалась вырванная страница из дневника. Не запятнанными кровью остались лишь слова: Не могу жить без тебя, Деон Винтер!

Без долгих раздумий я засунула листок в карман. Прошла в спальню и, спрятав под худи дневник Лидии, поспешила прочь с места преступления.

***

Дневник спрятала в чемодан среди вещей. И когда запыхавшаяся Лотти вбежала в комнату, я уже сидела на кровати с невинным видом.

— Кто такой Деон Винтер? — первое, что я хотела узнать.

— Что? — не сразу поняла вопроса Лотти. — Причем тут Винтер? Лучше подумай о себе. Нам теперь конец! Ардли вышвырнет нас из академии. Родители убьют меня, — схватилась за голову, готовая рвать на себе волосы.

— Не в его интересах отчислять студентов и афишировать случай с Лидией, — трезво рассуждала я.

Я прошла по комнате и остановилась напротив окна. На лужайке перед главным входом суетились студенты, живо обсуждая, скорей всего, недавний инцидент.