Академия Пяти Домов

Глава 1

— И куда же ты поедешь? — голос матушки Сью раздавался на всю округу, вместе со звоном разбивающихся крошечных тарелочек.

— Куда угодно, лишь бы не здесь! Да, ни за что не останусь гнить в этом вашем вечно цветущем саду! Тошнит уже от этих ягодок-цветочков!

В ожидании, пока закончится ссора, я села на холодную траву, облокотившись спиной на феулей, находящийся внутри старого векового дуба.

Изнутри разнесся звук еще одной разбившейся тарелочки. Кажется, фамильный сервиз Баскервилей уже не подлежит восстановлению.

— Ах, значит, так? — ревела матушка Сью. — Неблагодарная, не хочешь, как все приличные феи, мед собирать! Убирайся! Выход из дупла вон там!

Я подняла голову вверх, ожидая развязки. Она последовала быстро: вначале из круглого отверстия выпорхнула тонкокрылая феечка в криво пошитых мужских штанах и камзольчике, а затем за ней полетел и крошечный саквояж.

— И не возвращайся! — донеслось вслед, но феечка пропустила это мимо ушей.

На ее лице сияла победная улыбка. Подхватив саквояж, который не успел долететь до земли, она застрекотала крыльями и припустила ко мне.

— Ну вот я и отпросилась, — заявила она.

Я хмуро смерила ее взглядом, тяжело вздохнула.

— По мне, Миртл, тебя с позором выгнали, — выдала очевидное. — А если меня не примут в академию и придется вернуться?

На лице феи появился злобный зубастый оскал, так что я невольно поежилась. Ох, не любила я, когда Баскервили обнажали свои клыки, растущие в четыре ряда, — значит, настроение у них было скверное. В остальном же они были сущими лапушками... все, кроме Миртл. Мне не очень-то повезло с подругой.

— Вернуться? Исключено, — прорычала она. — Ты поступишь в эту руркову академию, чего бы мне это ни стоило. И плевать, что ты крыса-оборотень!

Я еще более тяжело вздохнула.

Энтузиазма для поступления во мне было выше крыши, так же как и осознания своих мизерных шансов.

Ровно год назад король подписал указ, разрешающий таким, как я, еще недавним отбросам общества, пробовать поступать в Академию пяти Домов — высшее элитное учебное заведение континента.

Вот только первый поток желающих, состоящий из таких же, как я, потерпел крах.

Это на бумаге указа все было хорошо и гладко, а по факту все провалили вступительные экзамены, кроме двух самых талантливых из столичных оборотней, да и тех, по слухам, отчислили в первый же месяц за неуспеваемость.

В академии искали магические таланты, необычные проявления способностей. А какие способности у такой крысы, как я? Только оборачиваться в мохнатого монстра-переростка или красиво махать хвостиком из-под платья (если оборот частичный).

Впрочем, у меня все же было чем удивить приемную комиссию, да и желание Миртл выбраться из нашего захолустья невероятно подбадривало. А фея в союзниках — это уже половина успеха.

— Дилижанс в столицу отправляется завтра, — сказала я, поднимаясь в полный рост и приоткрывая кармашек в платье. — Ты же помнишь наш план?

— Разумеется. — Феечка сперва зашвырнула мне в карман саквояж, а затем влетела туда сама, продолжая говорить уже гораздо приглушеннее из-за ткани: — Меня не видно, не слышно и вообще не существует. Есть только ты — прекрасная Габриэль Вокс из Дома Шерстоун, мечтающая стать аптекарем и выгодно выйти замуж за столичного симпатяшку с деньгами, устроить себе судьбу и жить долго и счастливо. Куда уж проще.

Глава 2

Рэкшор

— Это список поступающих? — Мой мрачный взгляд скользнул по папке бумаг толщиной в три пальца, которую только что принес секретарь.

— Да, декан Рэкшор, — пискнул худосочный мужчина сорока лет с ранней лысиной. Еще год назад он работал в маглиции, но теперь с новыми порядками представители разных Домов где только ни оказывались.

Впрочем, в полисмагах часто работали те еще бумагомараки, так что секретарь Гарденберг оказался на своем месте.

— И сколько из них «этих»? — я специально выделил последнее слово, чтобы стало понятно, о ком я. Называть как-то грубо представителей низших Домов теперь тоже было запрещено, но я все же добавил: — Бездарей.

Это было даже не оскорблением, а констатацией факта. Ну, бросились получать образование представители разных сословий, а толку-то? Кроме голого энтузиазма, в их головах было ноль знаний.

Да и откуда им взяться?

Еще год назад наше общество было четко структурировано, все по полочкам — строгая кастовая система Домов, где каждому есть свое место. Только вот кого-то это не устроило, и теперь мы имели то, что имели.

Всякое низшее отребье решило, что способно на большее.

Я усмехнулся.

Рурка с два они были способны. Почти все провалили простейшее вступительное испытание в прошлом году, а ведь ничего сложного.

Применить способности необычным способом. Креативно! Вот чем вы можете быть полезны обществу, кроме вашего прямого предназначения, данного Домом?

В прошлом году, когда отец меня только сослал в академию за провинности перед государством, я какого только цирка здесь ни насмотрелся.

Сомы отращивали жабры, считая это чем-то необычным, парочка крыс бесспорно удивила, показав, что может менять цвет шерсти. В остальном же полный провал.

С огромным удовольствием я шлепал печатью «отказано» по личным делам и вызывал следующих. В итоге из «этих» в академию поступили только двое, и то по чьей-то протекции свыше. Уж очень меня упрашивал ректор одобрить несколько кандидатур.

Улыбнувшись, я согласился и отчислил этих оборванцев на первом же экзамене по моей дисциплине...

Я даже зубами заскрежетал, вспомнив предмет, который мне было поручено вести.

Отец будто поиздеваться решил: мало того что снял с должности во дворце, так еще назначил меня преподавать этику!

— Так сколько там «этих»? — повторил я вопрос.

Гердерберг ловко отделил с сотню листов от папки и передал мне.

— Вот, в основном Штормстоуны, Виргарды, есть пара Грефов, что необычно. Они так неохотно расстаются со своим Домами...

— Любопытно, — хмыкнул я, и в самом деле заинтересовавшись. — Нужно изучить этот феномен. Есть что-то еще, на что обратить внимание?

— Да, — кивнул секретарь. — Тут приехала девица, она не подавала документов заранее. Не знала, что изменился порядок поступления.

— Так выдворите ее прочь, — равнодушно ответил я, листая бумаги с заявлениями. — Незнание не освобождает от последствий.

— Не можем, — отозвался Гриндерберг, в голосе его проскользнули нотки жалости. Я даже приосанился, на всякий случай легонько считывая мысли секретаря: не было ли воздействия. Хм. Не было. — Она приехала издалека, ей некуда идти. Разбила палатку в саду перед воротами. Сказала, не уйдет, пока не пройдет испытания.

От подобной наглости даже я обомлел. Знавал когда-то одну особу, столь же непомерно дерзкую. Ничего хорошего знакомство с ней мне не принесло. Более того, она даже замуж вышла за моего сводного брата.

Я резко отодвинул стул и вышел из-за стола.

— Веди к этой полоумной, посмотрим, откуда такая непомерная уверенность в себе. Если что, вызовем отряд полисмагов. В конце концов, палатка в академическом саду — это нарушение спокойствия граждан и хулиганство.

По коридорам замка я шел с отчетливой уверенностью, что избавлюсь от выскочки за пару минут.

Даже без полисмагии.

Все же я лорд Рэкшор, один из сильнейших менталистов королевского дома. Небольшое внушение — и девица будет бежать в свою провинцию пешком, сбивая ноги в кровь.

Еще больше ненависти во мне добавили слова секретаря о том, что девица-то не простая, а крыса! Оборотень!

Рурки, как же я ненавидел весь их род! И придумала же природа столь отвратительно хитрых существ.

Я вышел из замковых стен академии, вдохнул вечернюю прохладу и без раздумий направился к воротам. Привратник, спящий на посту, тут же получил от меня ментальный пинок.

Ненавижу лентяев. Теперь не будет спать трое суток!

Увидев меня, он кинулся открывать ворота. Выйдя наружу, я осмотрелся по сторонам.

Академический сад представлял собой сборище разномастных видов растений, на которых ставили опыты представители Дома Бордейн — все же земельная магия была одной из основ экономической стабильности государства. Здесь росло множество видов растений, половины я даже названий не знал.

И вот посреди сумеречного сада, чуть поодаль, мерцал совершенно явный огонек костра.

— Проклятье рурков! — выдохнул я, делая вывод об умственных способностях девицы и в то же время тайно и гадко радуясь. — Она и вправду «талантлива», уже заслужила пятнадцать суток в обезьяннике.

Про себя заметил, что палатку девица разбила все же на удивление хорошо и колья вбила крепко — подобным образом обычно обустраивали временные лагеря королевские гвардейцы, когда того требовали обстоятельства.

Значит, девчонку как минимум кто-то научил солдатским премудростям.

Я решительно двинулся вперед, где-то позади меня засеменил секретарь.

В этот момент ткани палатки раздвинулись, и на поляну вышагнула длинноволосая девушка с котелком в руках.

Не знаю, что за варево в нем было, но явно не замечающая меня крыска беззаботно поставила посуду на огонь и принялась помешивать. Супчик себе, что ли, готовит?

Отвлекшись от огня, девчонка поднялась в полный рост, чтобы дотянуться до ближайшего дерева, оборвала с десяток листьев и бросила в котел.

Глава 3

Рэкшор

Всю ночь меня мучили кошмары.

Хотя кому-то это могло показаться глупостью, но мне снились конфеты, россыпи сахара и клятый мед...

Вот они — страхи ранее великого менталиста! Плата за совершенную год назад глупость.

Я поднялся с постели, ощущая, как липкое, словно патока, сновидение никак не хочет отпускать. Вдобавок начал ныть шрам под ключицей, словно напоминание о событиях не столь далеких.

Я коснулся круглого розового рубца и поморщился. Идиот!

Самонадеянность позволила мне недооценить противника, за что я мало того что схватил пулю, так еще и едва не выжег весь магический резерв.

Смывая остатки сна под душем, мысленно прокручивал будущий день. Сегодня придется до позднего вечера отсидеть в комиссии, наблюдая за потугами абитуриентов прыгнуть выше головы. Вдобавок одна из них точно будет вчерашняя крыса, пахнущая магическим медом.

Рурк бы ее побрал!

Сжав челюсти, я подошел к зеркалу, смахнул ладонью капли со стекла и взглянул на себя.

— Ты слез с меда фей, — будто убеждая кого-то внутри отражения, произнес, глядя на себя. — Никогда и ни за что больше никаких стимуляторов.

И тут же криво усмехнулся — отражение ответило тем же.

Больше?! Да мне и меньше не надо.

Занимая кресло главы тайной канцелярии при дворце, я всегда хотел быть еще сильнее, чем было дано природой. Словно не хватало официального признания, что я второй после короля. Возможно, на интуитивном уровне я ощущал, что где-то был враг могущественнее, и пытался уже тогда противостоять воздействию. Оттого и таскал из заповедного края контрабандный магический мед, запрещенный к употреблению менталистам.

Обычным жителям в лечебных целях — пожалуйста. Но мозг представителей моего Дома был куда сложнее: сладость и все производные из нее влияли на нас сильнее любого наркотика, увеличивая силу, но при этом вызывая привыкание.

Я, как чертов наркоман, годами жрал клятые карамельки, вытопленные из сахара, произведенного феями Баскервиль.

А когда дошло до главного сражения моей жизни, решил, что нужно дерзать, и увеличил дозировку многократно...

Как сказали после лекари, я еще дешево отделался. Лишь частично выжег магический резерв. Еще полгода после этого способности работали рурк знает как: то моя сила падала в мизер, то и вовсе исчезала. Лишь недавно я начал восстанавливаться.

Прошел уже год, как я не съел даже грамма магического меда.

И вот тут появляется эта девчонка из Предгорья, будто испытание, посланное мне судьбой...

Да от крысы за версту несло магическим стимулятором!

— Ты справишься, — еще раз убедил себя я. — Она все равно не поступит. В конце концов, вряд ли ее экзамен продлится дольше минуты. Минуту можно и не дышать.

На этом я окончательно успокоил себя, умылся холодной водой, переоделся и отправился в корпус академии, где сегодня проходило зачисление.

Раннее солнечное утро будто специально бесило своей идеальной погодой. На небе ни облачка, легкий ветерок, щебечут птички...

Кто-то скажет: лепота; я же скажу, что меня бесит!

Уже издалека я оценил толпу из нескольких сотен человек, собравшихся перед входом в здание и кучкующихся группами.

Самая малочисленная стояла чуть в стороне — группа подростков в богатой одежде. Они отличались от всех собравшихся уже тем, что умели себя держать, в отличие от простонародного отребья.

Аристократы — мельком глянув на них, я узрел знакомые лица. Менталисты, подобные мне, из моего же Дома Вивьерн — они точно поступят. Можно было бы даже не устраивать этот фарс, но отец приказал, чтобы условия были одинаковы для всех.

Смешно!

Дальше стояла группа чуть побольше — Дома средних линий: стихийные маги, лекари, модификаторы, артефакторы и прочие сильные представители знатных каст.

И наконец — мои «любимчики». Самая многочисленная толпа галдящих, разномастных, одетых кое-как и не умеющих себя вести в приличном обществе.

Казалось, они явились на рынок, а не в приличное учебное заведение.

И все же мимо них я прошел, стараясь не дышать: где-то в числе этой шайки была вчерашняя девица.

Зайдя в здание, сразу же направился к приемному залу — огромному помещению для испытаний, во главе которого заседала комиссия.

Я толкнул дверь, ожидая, что буду первым преподавателем, явившимся сюда, но нет же...

Обведя взглядом аудиторию, насчитал десятерых профессоров, еще трех деканов и одного ректора. Все уже были тут, а про меня будто и забыли.

— Господин Рэкшор, — притворно удивился глава академии, рьян Артемиус. — А мы вас уже и не надеялись дождаться. Думали, что в этом году вы решили проигнорировать вступительные испытания.

— И не надейтесь. — Без приветствий я прошел на свое место. — Кто-то же должен контролировать исполнение указов моего отца, следить за тщательностью и справедливостью испытаний...

Я уже начал заранее подготовленную речь, но меня тут же перебили.

— Как раз это мы и обсуждали, рьен Рэкшор, — Артемиус расплылся в улыбке, и тон его мне не понравился совершенно, будто ему было чем меня уесть. Не то чтобы ректор был в восторге от того, что в его академии будет учиться не пойми кто, но я знал, что он набрал немало взяток за поступление отдельных личностей, и мой долг — в корне пресечь это безобразие. — Сегодня пришел новый приказ от короля, и мы как раз его зачитывали. Вы вовремя.

— Что за указ? — спросил я, впервые слыша о подобном.

— Об изменении порядка отбора. В прошлом году вы были наделены решающим правом голоса при отборе, как дань уважения вашему Дому, из-за чего множество талантливых молодых людей не поступило. Это породило огромное количество слухов, что наша академия все так же закрыта для новых веяний, поэтому с этого года решение о поступлении того или иного абитуриента принимается коллегиально — большинством голосов преподавательского состава. — Артемиус протянул мне документ с печатью и резолюцией отца. — Взгляните сами.

Глава 4

Габриэль

Сердце гулко стучало от волнения, и голова, будто назло, отказывалась думать и вспоминать, что же говорила Миртл, инструктируя по точной рецептуре зелья.

Взять фею с собой в кармане на экзамен я по понятным причинам не могла. Вот и приходилось действовать полностью самостоятельно.

«Ложка пыльцы, — давала указания она. — После того как пар осядет, начинаешь толочь светляка. Тут же незаметно подбрасываешь свой волос или ноготь».

«Это еще зачем?» — спросила я.

«А иначе магия не сработает, — загадочно улыбнулась феечка. — Так-то по точному рецепту любая кухарка сварит, но это зелье-то магическое, у него должна быть индивидуальность. Матушка Сью вот чешуйки со своих крылышек подбрасывала, чтобы папенька в соседний феулей не заглядывал...»

Звучало очень убедительно, но варить не пойми что на глазах у профессората было очень страшно.

За мной наблюдали с таким пристальным интересом, что интуитивно хотелось вжать голову в плечи и бежать подальше.

Но я себе такой роскоши не позволила.

Прогнать меня и так успеют, если провалюсь.

Поэтому выпрямила спину еще сильнее, взяла светляка, достала из коробки ступку и принялась толочь.

— Господа! Эта девчонка просто тянет время, — мужчина-блондин, сидящий дальше всех, опять принялся раскачивать мою и без того шаткую лодку. — Она уже пятнадцать минут занимается ерундой. Следующий!

— Но позвольте, — в мою защиту выступил пожилой мужчина во главе комиссии. — Рьен Рэкшор, не вы ли еще утром рассказывали, как придерживаетесь справедливости экзаменов? Дайте девушке завершить. Тем более я вижу, что ингредиенты в ее коробке уже подходят к концу.

Я победно улыбнулась и закивала.

— Благодарю вас, профессор... — имени я не знала, но тот подсказал.

— Ректор Артемиус. Вы продолжайте, нам всем очень любопытно узнать результат.

Я еще раз обвела взглядом комиссию: насчет всех он точно лукавил.

Как минимум трое преподавателей глядели на меня с мутной скукой в глазах, а блондин Рэкшор — так и вовсе с ненавистью. Вон как перекосило породистую морду!

Я неуютно поежилась, еще раз бросая на него взгляд.

Он казался самым молодым среди собравшихся — все остальные мужчины и женщины порядком старше, разве что полненькая дама, наблюдавшая за мной доселе молча, казалась примерно одного возраста с ним. Может, лет тридцать — тридцать пять.

Вот только это не отменяло того факта, что именно от блондина я нутром ощущала опасность. То, как он смотрел, как щурились его глаза, как поджимались губы и окаменело лицо. Он даже пальцами в стол вцепился, будто собирался расколоть тот в щепки.

Но я отвлеклась. С двойным усердием принялась толочь старенького светляка, мысленно прощаясь с хорошей и полезной вещью. Но чего не сделаешь ради благого дела. Пока крошила камень, несколько раз поправила волосы. Как и учила Миртл, незаметно выдрала несколько штук и вместе со ступкой поднесла к котлу, принимаясь медленно высыпать.

Вначале все шло отлично.

Зелье приобрело приятный розоватый цвет, мерцающий так красиво, что я залюбовалась, и запахло вкусно травой и горными цветами. Но стоило мне вместе с последней щепоткой светляка закинуть свой волос, как что-то мгновенно изменилось.

Цвет зелья тут же окрасился в тон моих прядей, варево забурлило так, будто под котлом танцевал не крохотный огонек, а как минимум расположилось жерло вулкана.

Реакция в посудине была молниеносной: зелье взбилось в пену, подобно кипящему молоку, и пошло верхом через бортики. В панике я попыталась голыми руками стащить котел с огня, схватилась пальцами за раскаленную ручку и тут же отскочила, взвыв от боли.

— Назад! — крикнула то ли мне, то ли остальным та самая полненькая профессор.

И спустя мгновение варево в котле бабахнуло, залив все вокруг горячими брызгами.

Больше всего досталось мне — весь передник и платье были испорчены, часть брызг попала на лицо и щеки, но, слава руркам, в полете немного остыла, иначе бы не избежать нового ожога.

Едва не рыдая, я стерла с лица остатки зелья, боясь поднять взгляд на комиссию.

Думала, сейчас раздастся очередной вопль, чтобы я убиралась, но вместо этого в зале стояла гробовая тишина.

Казалось, брызги долетели до каждого угла, потому что все, кроме сидящего дальше Рэкшора, стирали с лиц капли. Даже полненькая профессор разглядывала меня круглыми глазами с заляпанными ресницами. Пока совершенно ожидаемо не раздалось:

— Спасибо, милая. — Саркастичный голос блондина разлетелся эхом. — Это было эффектно. А теперь убирайся. Не прошла.

— Как не прошла? — вступился мужчина, помогавший мне с огнем. — Девочка совершенно определенно полна талантов. Факультет огневиков с радостью примет вас, Габриэль, в свои ряды.

От нервов и переживаний у меня даже глаз дернулся. Профессор-огневик смотрел на меня с каким-то нездоровым обожанием, то и дело переводя взгляд под стол, у старичка даже лысина покраснела.

— Зачем к огневикам? — влез другой педагог — тот, что даже не смотрел за моим испытанием. — Факультет артефактологии готов принять новую студентку.

И тут же следующий преподаватель попытался встать из-за стола, но, похоже, ему что-то помешало, и он вновь сел.

— Лекарское направление — лучший выбор, — озвучил он. — Мы разработаем под вас новую программу. Не беда, что нет соответствующей магии, — современные исследования доказывают, что работать можно всем.

Я была в растерянности: что мне насоветовала Миртл? Она не предупреждала о таком эффекте.

— Ничего подобного, — протестовал Рэкшор со своей галерки. — Вы разве не понимаете, она что-то подмешала в свое зелье. Вы все необъективны!

— Помолчите! — Ректор академии почесал испачканные зельем виски. — Рьина Мефиста, что вы скажете? Господин Рэкшор, похоже, прав, и мужской состав нашей коллегии не совсем себя контролирует.

Все посмотрели на ту самую полноватую даму, а я замерла в ожидании вердикта.

Глава 5

Рэкшор

Я вылетел из приемного зала. Негодование разрывало изнутри. Прошел, будто таран, через толпу поступающих, а те шарахались в стороны, явно ощущая, что лучше на меня даже не смотреть.

— Лорд Рэкшор, — долетело в спину.

Я резко обернулся, меряя взглядом убивающего своим спокойствием ректора.

— Пройдите в мой кабинет, — договорил он. — Я бы хотел с вами побеседовать.

— Согласен, — ответил я. — Нам совершенно определенно нужно многое обсудить.

Не знаю, что хотел сказать Артемиус, но вот у меня накипело достаточно.

Пока шли в другой корпус, оба сохраняли гробовое молчание.

Он никуда не торопился и, казалось, любовался природой — птичками, облаками. А я просто дышал.

Чистым воздухом без примесей.

Кажется, меня даже немного попускало. Хотя кому я вру...

Меня колотило, будто наркомана, разве что чуть в меньшей степени, чем в зале.

Коридоры административного здания промелькнули незаметно, я очнулся от наваждения, лишь когда двери кабинета Артемиуса закрылись.

— Итак, — тяжело вздохнул старик, садясь в свое кресло, — Кристофф...

Я поднял на него тяжелый взгляд. Последний раз по имени он называл меня лет двадцать назад, когда я сам учился в академии, но после получения мной высокой должности он такой фамильярности не допускал.

— Что?

— Я должен обсудить твое недопустимое поведение на экзамене.

— Серьезно? — не поверил я. — Вы приняли на обучение девчонку, которая обрызгала всех дерьмовым варевом. А поведение недопустимо мое?

— Все совершают ошибки, — так же миролюбиво продолжал старик. — Если мне не изменяет память, то ты в годы обучения тоже всякого натворил. Чего стоит потоп в корпусе общежития или пожар в шестой лаборатории.

— Это были неудачные эксперименты, — парировал я. — Нас учили воздействовать на разум стихийников, контролировать их, если нужно. Подумаешь, переборщил.

— В этом-то и проблема. — Артемиус открыл ящик стола и достал оттуда пачку писем. — У тебя все «подумаешь»... Ты знаешь, что это?

Он положил аккуратную стопку перед собой, а я мазнул взглядом по конвертам. Судя по цвету бумаги, где-то пожелтевшей от старости, где-то новой, — все письма присылались в разные годы, а вот адресата или вензелей отправителя ни на одном не было.

— Макулатура? — предположил я.

— Письма твоего отца. Вот эти... — он ткнул в желтые конверты. — За годы твоего обучения, а это — последние. Он никогда не переставал интересоваться твоими успехами.

— Я безумно рад столь повышенному вниманию, — саркастично ответил я.

— А вот это, — будто не заметил моего замечания, Артемиус извлек из середины непримечательное письмо, — то самое, в ответ на которое я категорически рекомендовал королю не назначать тебя на должность главы тайной канцелярии. Мое мнение что тогда, что сейчас: ты не готов к ответственности — слишком напыщен, самоуверен, зашорен, и у тебя огромные проблемы с самоконтролем.

Мои глаза невольно сузились. Я, конечно, знал, что Артемиус ко мне никогда не питал любви, а, скорее, терпел мое присутствие, ведь избавиться от единственного наследника короля не так-то просто...

— Ты можешь сколько угодно сверлить меня взглядом, но твои способности на меня не очень-то действуют. — Артемиус спрятал письма обратно в стол. — Может, ты и сильный менталист, но на моей стороне опыт и с десяток хороших артефактов. Своими штучками запугивай студентов и горожан.

— Я не собирался вас запугивать. Мне это ни к чему... Вы и без меня знаете, что вся эта опала — лишь временная блажь отца. Он не вечен, и рано или поздно я займу его место.

— Не спешите примерять на себя корону, — Артемиус усмехнулся, и эта улыбка была не менее настораживающей, чем оскал хищника. — Ваш отец наконец-то разделяет мое мнение по вашей неготовности ко всему. А то, что вы назвали временной опалой, попытка вас довоспитать... И академия — лучшее для этого место.

— А если не получится? — с вызовом спросил я. — Достанете из кармана нового наследника отцу?

— Как вы угадали, из кармана и достану. — Артемиус запустил руку за лацкан своего камзола и извлек оттуда еще один конверт. — Пришло утром вместе с приказом. Позвольте, зачту... Кхе-кхе. «Не далее как через три месяца моей младшей дочери Веронике исполнится год. Очень прошу выделить для ее наставления преподавателя-менталиста из числа хорошо ладящих с маленькими детьми. Девочка, несмотря на малый возраст, уже проявляет магические таланты. Важно не упустить ее с самого детства и не совершить прошлых ошибок...» Как вам такое, рьен Рэкшор? Кажется, у вас появилась конкурентка, способная заткнуть за пояс, несмотря на младенчество.

Артемиус протянул мне письмо, и я убедился в том, что он нигде не приврал. Особенно добила приписка: «Сообщите об этой новости моему сыну, думаю, он будет рад успехам сестренки».

У меня даже дернулось веко.

Совершенно очевидно, что это очередная провокация со стороны короля.

Вероника была дочерью от очередной фаворитки, но до этого момента среди всех его бастардов, кроме меня и моего сводного брата Рассела, менталистов не рождалось.

— Что скажете, Кристофф?

— Я в восторге, — выдавил ответ. — Нет, в самом деле. Это же замечательная новость. Если меня списали со счетов, значит, и груз ответственности с меня спал. Я свободен, можно не перевоспитываться. Когда я могу освободить кабинет преподавателя этики?

— Не так быстро, — осадил Артемиус. — Вас сюда не только преподавать отправили, но и контролировать поступление представителей низших Домов. Пусть вы были не самым лучшим главой безопасности в замке, но вы им были. Ваша задача не для красоты сидеть в комиссии, а еще изучать мысли каждого, кто к нам приходит. Мы не должны пригреть у себя на груди второго Вильгельма Алмура.

Стоило ему назвать имя того, по чьей вине я получил год назад пулю, меня передернуло.

Но справедливости ради я высказался:

Глава 6

Рэкшор

Сегодняшнее утро порадовало тучами, затянувшими все небо. Я вышел из дома, выделенного мне академией, и окинул взглядом скромненькое жилище — не чета моему особняку в столице. Но его пришлось оставить на попечение экономки. Ездить каждый день по три часа из центра города на окраину, где стояло учебное заведение, никакого терпения не хватит.

Впрочем, я не жаловался.

Никогда не любил компании и был максимально самодостаточен в плане общения с кем-либо, поэтому этот домишко на территории замка, стоящий особняком даже от остальных домов преподавателей, меня полностью устраивал.

Путь до залы поступления я преодолел быстро и без всяких лишних метаний. Мысль о том, что со вчерашней крысой я встречусь нескоро, меня радовала и огорчала одновременно — все же «нескоро» не означает «никогда».

Артемиус четко озвучил свою позицию: минимум четыре раза в месяц я буду вести у нее предмет.

И если первые часы после этого разговора я бесился, рвал и метал, хотел ехать во дворец к отцу, выяснять причины такого отношения к себе и чего-то требовать, то потом меня отпустило.

Любые недовольства с моей стороны будут восприняты как проявление детскости. А раз я большой мальчик, то разбираться со своими проблемами буду сам.

Стоило этой мысли улечься в голове, как еще больше полегчало.

На этом фоне и сегодняшний экзамен прошел как по маслу.

Я был образцом идеального поведения.

Комиссия понабрала в академию три десятка разномастных представителей Домов, которым раньше сюда был путь заказан: Шерстоуны, Виргарды, Артедосы, Дерги. А я кивал и соглашался.

Да пожалуйста. Мне не жалко.

Артемиус одобрительно улыбался в мою сторону, а мысленно подсчитывал пополненный взятками кошелек.

Декану огневиков тоже перепало. Он все же выцепил себе двух симпатичных абитуриенточек-кошечек, в голове которых царило перекати-поле, зато в карманах их семей звенело золото.

Да я ж не против.

Только Мефиста старалась отбирать к себе тех, кто и в самом деле того мало-мальски заслуживал.

К полудню мы освободились, а я направился в свой кабинет — нужно было тщательно изучить дела новичков.

— Лорд Рэкшор, — окликнула меня профессор Мефиста.

Я обернулся, вопросительно глядя на нее.

— Хотела с вами проконсультироваться, — начала она, догоняя.

— По поводу? — спросил, потому что до этого она никогда ко мне не обращалась.

Наши сферы деятельности были слишком различны. Ну где я, а где ее травы и зелья?

— Давайте продолжим в кабинете. Дело весьма деликатное, но уверена, для вас интересное.

Кивнул, заинтересовавшись.

Рье Элеонора Мефиста Гелиос была не из тех, кто стал бы отвлекать меня без повода. Во всей академии она являлась, пожалуй, единственной, к кому я относился с должным уважением и пиететом. Может, все дело было в схожести наших характеров — строгость во всем. Мефиста, как и я, была нелюдима, чаще предпочитая общество растений, нежели человеческое.

А еще я точно не знал ее возраста. Несмотря на полноту тела, выглядела она молодо. Причем всегда: что в годы моего обучения, что сейчас. За десятилетия на ее лице не появилось ни одной морщинки. В высших кругах знати ходили слухи, что она владеет секретами молодильных снадобий; но делиться ими даже с лекарями профессор не спешила, предпочитая продавать зелья на сторону и иметь тем самым дополнительный заработок. Ничего противозаконного.

Конечно, можно было бы влезть ей в голову, вытащить оттуда знания, но особого смысла в этом ни я, ни другие менталисты не видели. Опять же этическая сторона вопроса...

— Так о чем вы хотели побеседовать? — спросил я, заходя за ней в кабинет, в котором оказался впервые.

Помещение походило на аптекарский склад: тут было прохладнее, чем в остальном замке, шторы плотно закрыты, на полках банки с неизвестным содержимым, развешанные пучки засушенных трав и мимолетный запах цветов.

— У вас тут целая лаборатория, — заметил я.

— Специфика профессии, — отозвалась она, садясь за стол, на котором из-за склада мензурок и колб оставалось совсем немного свободного места. — У кого-то бумажная работа, у меня вот такая.

Она небрежно обвела кабинет рукой и указала мне на свободное кресло.

— Я хотела поговорить о Габриэль Вокс.

При упоминании крысы меня невольно передернуло.

— Слушаю, — выдавил я.

— Вчера, прогуливаясь по саду в целях сбора материала, я наткнулась на ее палатку, разбитую посреди ценнейших трав. Это возмутило меня до глубины души, но девушка утверждала, что не в курсе, для чего используют эти растения.

— А что за травы?

— Лунная рожь, — голос Мефисты негодовал. — Она только начинает всходить, и тем не менее трава крайне опасна. При должной обработке ее используют для изготовления нескольких смертельных ядов.

— Хм... — задумался я, но мозг бывшего безопасника сработал вообще в другом направлении: — А почему эта рожь растет в общем доступе?

Мефиста всплеснула руками:

— А где ж ей еще расти? Там идеальное место: редкий баланс солнечного и лунного света для идеального урожая, в теплицах такого не достичь. Впрочем, вы правы, рьен Рэкшор, и я вполне отдавала себе отчет, что девчонка могла там оказаться случайно. Те, кто замышляют зло, нашли бы лунную рожь и не разбивая в ней палатку.

— Тогда в чем проблема? — спросил я. — Вы ведь не только этим обеспокоены?

— Именно так. Я слышала, как Габриэль Вокс с кем-то разговаривала, но она всячески это отрицает. А еще, когда я заглянула внутрь ее импровизированного жилья, обнаружила, что все внутри раскурочено, а вещи разорваны. Девчонка свалила все на енотов, но в моем саду никогда не было и нет вредителей подобного рода. Я тщательно слежу за этим, всюду расставлены ловушки и отпугиватели. Енот в саду — крах урожаю.

Я хищно прищурился: так и знал, что у этой оборотницы рыльце в пушку. Не бывает честных крыс.

Глава 7

Габриэль

Я ощущала себя контрабандистом.

Одно дело — перевозить феечку в дилижансе, где никому из попутчиков и дела нет, что ты прячешь в чемодане и по карманам. В наших краях у всех свои тайны, и каждый уважающий себя человек привык не лезть к другим. А то можно и гномьей киркой по лбу получить.

Но вот перетаскивать Миртл в академию — совершенно иначе по ощущениям.

Нужно было пройти по коридорам мимо десятков кабинетов, познакомиться с комендантом общежития, милейшим старичком из Дома Греф по имени Валентин, спуститься в подвал под его бдительным взглядом и, пока он отпирает каморку, без умолку трещать, потому что сидящая в кармане Миртл чихала уже в третий раз.

— Что, аллергия? — сочувственно спросил комендант. — Это все пыль. Но ты не переживай, я мигом от нее избавлюсь. Эти стены мне как дети...

Он по-отцовски похлопал каменную кладку, а мне вмиг вспомнились слухи, которые доносились до наших отдаленных мест про представителей Дома Греф.

Домовые — это не просто идеальный содержатель дома, это и есть сам дом. Выражение, что у стен есть глаза и уши, не на ровном месте родилось.

Из-за этого я еще больше переживала.

А вот Миртл была непозволительно спокойна, ее не волновали даже менталисты, которых в академии было пруд пруди. Неважно, что мои мысли могли прочесть, и тогда все пропало.

— Меньше паники, — утверждала она, пока я собирала остатки наших вещей. — Не было еще такого менталиста, который бы прочел фею.

— Много ты знаешь... — бурчала я.

Еще в кабинете у Мефисты я едва не поседела, когда самодовольный блондинчик пригрозил залезть в мою голову. Я все же не фея, у меня защиты нет.

И вот теперь я стояла в выделенной мне комнатушке и осматривалась.

Мефиста не преуменьшила, когда сказала, что мое новое жилье «так себе». Голые каменные стены, сырость, окошки размером с форточку и те на уровне земли.

Я подошла к ним ближе, выглядывая наружу.

Пейзаж за окном был унылейшим: лысая трава, зачахшая без солнышка, кривые деревца — все это дополнилось возгласом Миртл.

— Мрак! — резюмировала она. — Ощущаю себя в склепе. Пчих!

— Привыкай, — ответила я, стараясь запихнуть феечку обратно в карман. — Ты что, не слышала? Комендант принадлежит Дому Греф. Сиди тихо.

— И не подумаю. — Она впилась в мой палец своими крохотными ноготками и выпорхнула наружу. — Хоть Греф, хоть гном. Плевать.

— Но ведь услышит же. — Я покосилась на каменные стены. — Ты же в курсе, на что способны домовые...

— Главное, они не в курсе моих... — феечка оскалилась и перелетела на одну из двух свободных кроватей. — Да уж, на перине тоже сэкономили.

— И какие же у тебя способности? — поинтересовалась я. — Я что-то тоже не в теме, хотя знаю тебя уже не первый год. Фигурное витание над цветочками? Повышенный надой нектара?

Миртл фыркнула и закинула ногу на ногу.

— Знаешь, почему нас признали существами повышенной опасности? — тихо спросила она.

— Потому что, когда вы роитесь, то сносите все на своем пути. Говорят, с прошлого роения прошло сто пятьдесят лет, тогда вы уничтожили почти весь урожай овса на континенте.

— Какая катастрофа... — зевнула Миртл. — Овса у них не было... Ужас-то какой! А вот то, что магия почти у всех пропала, умолчали. Засекретили, сволочи. А нас в Предгорье сослали, на самый нелюдимый клочок континента. Пустили миф, что мы теплолюбивые и можем жить только на юге. А на деле что? Я разве мерзну?

— В смысле магии не было? — Я впервые про это слышала. — Я тебя много лет знаю и все же оборачиваюсь.

— Это физиология. — Феечка принялась глубокомысленно разглядывать свои коготки, словно примеряясь: наточить их посильнее или и так сойдет. — Вот кто в Предгорье живет: оборотни, гномы, феи, стихийники — наша магия природная, живая. А все эти домовые, артефакторы, менталисты — они противоестественны своими вмешательствами. Вот разве наши предки жили в домах с удобствами? А залезали без спросу друг другу в головы? Творили предметы, изменяя другие?

— Ну, допустим, нет, — задумчиво кивнула я.

— Вот и я о том же. Есть магия природная, а есть как у них — насильственная над естественным ходом вещей. Вот такая рядом с феями не работает. Мы как магический обнулятор: там, где фея, ничего работать не будет. Как тебе такое, Габриэль?

Я сощурилась в неверии.

— И про это никто не знает? — нахмурилась я.

— Почему никто? Я же тебе рассказала. — Миртл зевнула. — Наверняка еще кто-то в курсе — профессора какие-нибудь старые, но им необязательно знать, что в академии теперь живет фея. Мне прабабка рассказывала, что среди менталистов даже ввели запрет на употребление нашего меда. Еще триста лет назад они его ели на завтрак, обед и ужин — он увеличивал силу, пока побочку не обнаружили. Если пережрать, — фейка пакостно хихикнула, — способности исчезают. Представляешь? Хоп, был менталист, а стал пустышкой. Поэтому они и боятся нас, и держат подальше от больших городов.

— Ну я же не ты, — не могла не заметить я. — Мне по академии перемещаться — кто угодно прочтет.

— А кто свалился в пять лет в чан с медом? — напомнила Миртл неприятное обстоятельство из моего детства — собственно, тогда мы и познакомились. Я после того случая три недели провела без сознания. — Ты его тогда так нахлебалась, что он у тебя до сих пор по венам пульсирует. Спорим, все эти мозгокопатели об тебя зубы сотрут?

— Даже проверять не хочу, — мрачно пробурчала я, потому что звучало это как вызов для этих самых мозгокопателей.

Взломай головушку одной никчемной крыске — чем не тренировка для способностей.

— Опять же, я сюда не вредить приехала, — продолжала Миртл. — Я просто хочу нормальной жизни в обществе. Радиус моего «отрубательного» эффекта небольшой, как раз хватит на эту комнатку, чтобы никакие стены за нами не подглядывали. Так что расслабься, Габриэль...

— К нам вообще-то подселят соседку, — напомнила я, скашивая взгляд на вторую кровать. — Ей тоже предложим расслабиться?