Академия разбитых сердец

Глава 1. В которой я поступаю в Академию и встречаю четверых, кто изменит мою жизнь

Меня зовут Мирослава.

Мне восемнадцать лет, и я — последняя надежда своего рода.

Когда-то моя прапрабабка могла одним взглядом останавливать армии. Моя бабка умела говорить с ветрами. Моя мать… моя мать умела только плакать.

Отец бросил нас, когда мне было пять. Просто ушёл однажды утром и не вернулся. Мать ждала его десять лет, а потом умерла от тоски. Так мне рассказала соседка. На самом деле она просто перестала творить магию и угасла.

А я осталась одна.

С крошечным даром, который просыпался только тогда, когда мне было очень больно. И с бабушкиным амулетом — серебряным ключиком, который она велела беречь.

— Поступишь в Академию, - сказала она перед смертью. — Там поймёшь, кто ты есть на самом деле.

И я поступила.

***

Академия разбитых сердец встретила меня дождём и запахом мокрой листвы.

Старинное здание с башенками, облупившейся краской и покосившимися флюгерами. Когда-то здесь учились тысячи студентов. Теперь — едва набиралось сто.

У входа меня встретила пожилая женщина в строгом платье, с седыми волосами и очень уставшими глазами.

— Староста общежития, тётя Зоя, - представилась она. — Ректор появится позже, он сейчас в отъезде. А ты, значит, Мирослава? Идём, покажу комнату.

По дороге в общежитие я увидела их.

Четверо. Самые важные люди в моей жизни. Тогда я ещё не знала этого.

Первый — парень моих лет, темноволосый, с глазами цвета горного озера и очень грустной улыбкой. Он стоял у окна и смотрел на дождь так, будто искал в нём ответы на вопросы, которые никогда не задаст вслух.

— Данияр, - представила тётя Зоя. — Твой однокурсник. У него редкий дар — чувствовать чужую боль. Иногда даже слишком хорошо.

— Привет, - сказал он тихо.

И в этот момент я впервые в жизни почувствовала, что кто-то понимает меня без слов. Будто он заглянул в мою душу и увидел там всё — и бросившего нас отца, и умершую мать, и этот бесконечный страх, что я тоже никому не буду нужна.

— Привет, - ответила я.

Второй — девушка с рыжими кудрями и веснушками, которая несла стопку книг и умудрялась одновременно улыбаться и выглядеть так, будто вот-вот расплачется.

— Агния, - кивнула тётя Зоя. — Твоя будущая соседка. Она… непростая.

— Сама знаю, - фыркнула рыжая. — Я — Агния. Будем дружить. Если получится.

Я не знала тогда, что эта дружба станет для меня самым большим испытанием.

Третий — девочка лет семи, которая сидела на подоконнике и читала книгу, болтая ногами.

— А это Вера, - вздохнула тётя Зоя. — Наша самая юная студентка. Круглая сирота. Её дар проявился слишком рано.

Девочка подняла глаза и посмотрела на меня с такой взрослой печалью, что я вздрогнула.

— Ты тоже будешь здесь долго, - сказала она. — Я вижу.

— Вера у нас провидица, - пояснила тётя Зоя. — Плохо видит, зато хорошо чувствует.

— Что ты ещё видишь? - спросила я, сама не зная зачем.

Вера наклонила голову, прищурилась.

— Вижу, что ты полюбишь того, кого нельзя любить. И это разобьёт тебе сердце. Но не навсегда.

Девочка отвернулась и снова уткнулась в книгу.

И четвёртый — он появился только вечером.

Я уже разобрала вещи и сидела в общей гостиной с кружкой чая, когда дверь открылась.

Вошедший был… прекрасен.

Молодой, с едва пробивающейся бородкой, тёмными волнистыми волосами и глазами такими глубокими, что, казалось, в них можно утонуть. На нём была мантия, расшитая звёздами, а под мантией костюм, и он нёс в руках старый телескоп.

— Профессор Звёздный, - представился он, и голос его звучал как музыка. — Астроном и маг погоды. А вы, должно быть, Мирослава?

Я кивнула, боясь заговорить.

— Звёзды сказали, что вы сегодня поступили, - улыбнулся он. — Добро пожаловать в Академию. Если захотите посмотреть на небо в телескоп — приходите в обсерваторию. Я там почти каждый вечер.

Он ушёл, а я осталась сидеть с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем.

— Осторожнее, - раздался голос за спиной.

Я обернулась. Данияр стоял в дверях и смотрел на меня с тем же странным выражением — будто знал что-то, чего не знала я.

— С ним все сначала так, - добавил он. — А потом… потом разбивают сердце. Профессорам нельзя влюбляться в студенток.

— Я и не… - начала я.

— Пока, - перебил Данияр. — Но я чувствую. Ты уже наполовину влюблена.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в растерянности.

Откуда он знает? И почему это звучит как предупреждение?

Я осталась одна в гостиной, с остывающим чаем и странным чувством, что только что встретила кого-то очень важного.