Академия Разломов

Пролог

500 лет назад

Он очнулся от боли.

Века сна рассыпались прахом, когда первые капли чужой крови прожгли ледяную кору над его сердцем. Шторм расправил плечи, и тысячелетние плиты дрогнули. Где-то наверху, за толщей камня и воды, послышался звон — лопались защитные руны.

— Тише, — голос прозвучал почти ласково. — Ты разбудишь детей.

Шторм открыл глаза. Сквозь толщу воды он видел силуэт — женщина в белом стояла на коленях прямо над местом его заточения. Её руки светились. Она не кричала, хотя боль должна была быть невыносимой: она вплавляла новую руну прямо в плоть мира, запечатывая его снова.

— Глупая, — прошептал Шторм. — Я не умираю. Я жду.

Он потянулся к ней — не физически, а той сущностью, что была старше самих богов. Коснулся её разума. Увидел всё: имя, страх, надежду. И главное — то, что она носила под сердцем.

Крошечную искру. Ещё слепую, ещё не родившуюся. Но уже живую. Уже светящуюся.

Шторм улыбнулся. Лёд его губ расколол подземный зал.

— Я подожду тебя, дитя, — прошептал он, обращаясь не к женщине, а к тому, кто был внутри неё.

Он собрал последние силы. Вдохнул в трещину между мирами нечто, чему не было названия. Частицу себя. Семя. Оно прожгло плоть мира — камень, воду, защитные руны — и вошло в ещё не рождённую девочку.

Женщина закричала. Впервые за всё время.

Она почувствовала это. Чужое, древнее, страшное — то, что только что поселилось в её дочери.

— Нет! — закричала она. — Не трогай её!

Но было поздно.

Руны вспыхнули снова. Плиты сомкнулись. Шторм провалился обратно в сон, но теперь это был лёгкий сон. Чуткий. Он знал: когда девочка вырастет, семя прорастёт. Кровь позовёт кровь.

Наверху женщина в белом прижимала руки к животу и плакала. Не от боли. От ужаса.

Она знала: её дочь родится с частью Шторма внутри.

— Прости меня, — прошептала она в пустоту. — Прости, маленькая. Я не смогла защитить.

Ветер унёс её слова в бездну.

***

Наши дни

В Академии Астралис, парящей над бездной грозовых облаков, никто не помнил этой истории.

Легенды о древнем шторме рассказывали только первокурсникам в ночь перед Самайном, чтобы посмеяться над их испуганными лицами. Ректор давно сменился. Архивы обветшали. Правда стала пылью.

Но глубоко под островом, в сердце скалы, что-то дышало.

Ровно. Спокойно. В такт биению сердца, которому ещё только предстояло узнать, кто она на самом деле.

Шторм ждал.

Он умел ждать.

Глава 1: Ледяная статуэтка

Лираэль Вейн проснулась за минуту до сигнала.

Так было всегда. Внутренние часы работали точнее любых астральных хронометров: ровно в шесть утра её глаза открывались, и она лежала в темноте, глядя в потолок и слушая тишину общежития. Где-то за стеной кашлянула соседка. Где-то этажом выше хлопнула дверь — кто-то возвращался после ночной практики.

Лира не позволяла себе ночных практик. Ночью она спала.

Ровно семь часов. Без отклонений.

Сигнал прозвенел, когда она уже накидывала форменную мантию. Тёмно-синяя ткань, серебряная окантовка, знак факультета Порядка на груди — раскрытая ладонь с идеально ровными линиями. Лира провела пальцем по вышивке, проверяя, не стёрлась ли нить. Всё было идеально.

Она вышла в коридор.

Общежитие факультета Порядка напоминало улей: тихое, деловитое жужжание, никакой суеты. Студенты скользили вдоль стен, никто никого не задевал, никто не повышал голоса. Лира кивнула знакомым — ровно настолько, чтобы не показаться высокомерной, но и не ввязываться в разговоры.

В столовой она взяла завтрак: овсянка, яблоко, травяной чай. Села за свой обычный стол — третий слева у окна. Место никто не занимал уже три года. К этому привыкли.

— Ты как хронометр, — Мира плюхнулась напротив, едва не опрокинув чашку. — Серьёзно, Вейн, если однажды ты проспишь, Академия рухнет в бездну от неожиданности.

Лира подняла взгляд. Мира сияла, как всегда: растрёпанные светлые волосы, криво завязанный галстук, в ушах серьги в виде крошечных звёздочек — запрещённые уставом, но кого это волновало.

— Галстук, — сказала Лира.

Мира закатила глаза, но поправила.

— Ты вообще когда-нибудь расслабляешься? Хотя бы во сне?

— Во сне я отдыхаю, — ровно ответила Лира. — Расслабляться не входит в список необходимых действий.

— О боги, — Мира откусила булку. — Когда ты влюбишься, я поставлю свечку в храме. Это будет чудо покруче древней магии.

Лира промолчала. Разговоры о любви она считала пустой тратой времени. Чувства — это хаос. Хаос — это ошибки. Ошибки в её специальности стоят жизни.

Она доела овсянку ровно в 6:45.

Крыло дипломных проектов находилось в восточной башне Академии. Лира шла по переходу, глядя под ноги: каменные плиты идеально подогнаны, ни одной щербинки. Внизу, далеко под островом, клубились грозовые облака. Говорили, если упасть, будешь лететь до самой бездны трое суток.

Лира старалась не смотреть вниз.

В аудитории уже собрались студенты. Кто-то нервно листал конспекты, кто-то перешёптывался. Сегодня объявляли темы дипломных проектов и — что важнее — напарников.

Лира села в первом ряду. Идеальное место: ровно посередине, хороший обзор доски, никто не загораживает.

— Слышала новость? — прошептала Мира, пристраиваясь рядом. — Говорят, в этом году будут пробные проекты у самого Большого Разлома.

— Слухи, — отрезала Лира. — К Разлому не подпускают даже магистров.

— А вдруг?

Лира пожала плечами. Она готовилась к стандартной теме: стабилизация малых разрывов на периферии. Три месяца расчётов, два месяца практики, защита, красный диплом, распределение в Совет. План был выстроен до мелочей.

Дверь открылась, и в аудиторию вошёл Магистр Торн.

Куратор их потока выглядел так же, как и пять лет назад, когда Лира только поступила: уставший, седой, с вечно прищуренными глазами. Говорили, он когда-то был лучшим боевым магом Порядка, но после какой-то операции ушёл в преподаватели.

— Тихо, — сказал он, даже не повышая голоса. Аудитория замерла.

Торн подошёл к доске и взмахнул рукой. В воздухе засветились золотые буквы — список тем и имён.

Лира пробежала глазами по строкам. Первая тема. Вторая. Третья.

Вот оно.

Тема 7: Стабилизация астрального разрыва уровня «Бета» в секторе 9.
Состав: Вейн Лираэль, Дрейвен Каэл.

Лира замерла.

Она перечитала ещё раз. Вдруг ошибка. Вдруг там другое имя. Вдруг это сон и она сейчас проснётся.

Дрейвен Каэл.

— Нет, — выдохнула она.

Мира рядом присвистнула.

— Ого. Ну, свечку я пока отложу. Тебе понадобится целый храм.

Лира не ответила. Она смотрела на доску, и внутри неё поднималось что-то тяжёлое и холодное. Не страх. Хуже. Осознание того, что идеальный план только что рассыпался в пыль.

Каэл Дрейвен.

Худший студент факультета Хаоса по успеваемости. Тот, кто провалил все письменные экзамены за последние три года. Тот, кто умудрился взорвать лабораторию, просто войдя в неё. Тот, чьё имя магистры произносили с таким выражением, будто пили уксус.

Но при этом — лучший практик на своём факультете. Тот, кто чувствовал магию так, как другие не чувствовали даже после десяти лет тренировок. Тот, кто мог удержать разрыв голыми руками, если хотел.

Проблема была в том, что он почти никогда не хотел.

— Есть возражения? — голос Торна выдернул её из оцепенения.

Лира обернулась. Куратор смотрел прямо на неё.

— Магистр, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это, должно быть, ошибка. Я специализируюсь на теории стабилизации. Дрейвен... он...

— Он лучший практик на потоке, Вейн, — перебил Торн. — Совет утвердил списки вчера вечером. Ваши показатели совместимости — самые высокие за последние пять лет. Если у вас есть вопросы к Совету, можете подать прошение. Рассмотрение займёт полгода. Диплом вы будете писать в следующем году.

Лира сглотнула.

— Показатели совместимости?

— Ваша магия дополняет друг друга. Это редкость. Очень редкая. — Торн прищурился. — Не тратьте её впустую.

Аудитория зашумела. Кто-то хихикнул. Лира чувствовала, как горят щёки. Она не краснела с первого курса.

— Но...

— Вейн, — Торн вздохнул. — Я понимаю. Правда понимаю. Но это не моё решение.

Он отвернулся к доске, показывая, что разговор окончен.

Лира сжала пальцы так, что побелели костяшки.

Глава 2: Ураган по имени Каэл

Каэл Дрейвен проснулся от того, что кто-то дышал ему в ухо.

Он открыл один глаз. Над ним нависало взволнованное лицо Риана.

— Ты жив? — спросил друг.

— Уже нет, — Каэл зарылся лицом в подушку. — Отстань.

— Ты проспал завтрак.

— Я просыпаю завтрак каждый день. Это традиция.

— Сегодня объявляют дипломные проекты.

Каэл замер.

Ровно на секунду. Потом перевернулся на спину и уставился в потолок. В комнате царил привычный хаос: одежда на стульях, книги на полу, на подоконнике догорала свеча, которую он забыл погасить перед сном. Где-то под кроватью шуршало — то ли мышь, то ли вчерашний бутерброд обрёл жизнь.

— И кому меня припаяли? — спросил Каэл в потолок.

— Вейн. Лираэль Вейн.

Каэл моргнул.

— Та самая? Ледяная статуэтка с факультета Порядка?

— Она самая.

— Которая поправляет ручки по цветам и раскладывает конспекты по алфавиту?

— Она.

Каэл сел. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечаталась подушка.

— Совет рехнулся?

— Совет посчитал показатели совместимости, — Риан протянул ему мятый лист, который достал неизвестно откуда. — У вас самые высокие за пять лет.

Каэл взял лист, пробежал глазами по цифрам и присвистнул.

— Ничего себе.

— Вот и я говорю.

Он откинулся на подушку и уставился в потолок. В голове всплыло лицо: правильные черты, собранные в хвост волосы, взгляд — холоднее зимнего утра. Лираэль Вейн. Идеальная студентка. Ходячий эталон.

И он.

— За что мне это? — спросил Каэл у потолка.

Потолок не ответил.

— Может, она не придёт? — с надеждой предположил Риан.

— Придёт. — Каэл вздохнул. — Такие всегда приходят. Идеальные студенты не умеют пропускать занятия. У них это в крови.

Он встал, натянул штаны, нашёл одну рубашку (вторую пришлось вытащить из-под кровати, бутерброд действительно обрёл жизнь и пришлось с ним бороться).

— Знаешь, что самое смешное? — спросил Каэл, застёгивая мантию. — Она меня ненавидит. Даже не зная.

— А ты её?

— А я её боюсь.

Риан поднял бровь.

— Ты? Боишься?

— Она слишком правильная, — Каэл провёл рукой по волосам, пытаясь их пригладить — безуспешно. — Такие люди не прощают ошибок. Ни себе, ни другим. А я — одна сплошная ошибка.

Он вышел в коридор, и Риан двинулся следом.

— Ты не ошибка, — сказал друг.

— Я знаю. — Каэл усмехнулся. — Я катастрофа. Это хуже.

Крыло дипломных проектов гудело как растревоженный улей.

Каэл шёл по коридору, сунув руки в карманы, и ловил на себе взгляды. Кто-то отворачивался, кто-то шептался, кто-то откровенно пялился. Он привык. За пять лет в Академии к нему относились по-разному, но равнодушно — никогда.

— Дрейвен! — окликнул его первокурсник с факультета Хаоса, восторженно распахнув глаза. — Правда, что ты в прошлом году закрыл разрыв уровня «Гамма» в одиночку?

— Правда, — кивнул Каэл, не останавливаясь.

— И что тебе за это было?

— Ничего. Я не пришёл на зачёт.

Первокурсник моргнул.

— Но почему?

— Потому что бумажки — не моё, — Каэл пожал плечами и скрылся за поворотом.

Риан догнал его через минуту.

— Ты мог бы быть лучшим на потоке, — тихо сказал он.

— Я и так лучший, — ответил Каэл. — Просто не на бумаге.

— Ты понимаешь, о чём я.

Каэл остановился. Посмотрел на друга — серьёзно, без обычной насмешки.

— Понимаю. — Он помолчал. — Но если я начну сдавать экзамены, писать отчёты, строить карьеру... тогда придётся признать, что я вообще здесь. Что у меня есть место. А у меня его нет.

Риан ничего не сказал.

Он знал историю Каэла. Знал про род, про шторм, про погибших. Знал, что за ленью и раздолбайством прячется страх. И знал, что лезть туда нельзя — Каэл сам откроется, когда будет готов.

— Ладно, — Каэл тряхнул головой, отбрасывая тень. — Где там моя ледяная статуэтка? Пойду знакомиться.

Он увидел её сразу.

Она стояла у доски с расписанием, прямая как струна, и смотрела на список так, будто он её только что предал. Светлые волосы собраны в идеальный хвост, мантия сидит безупречно, ни одной складки.

Каэл остановился в двух шагах, прислонился плечом к стене и позволил себе несколько секунд просто наблюдать.

Она была красива. Не той яркой красотой, от которой захватывает дух, а другой — спокойной, правильной, как зимнее утро. Но сейчас в этой правильности чувствовалось что-то надломленное. Лёд, который вот-вот треснет.

— Провожаешь взглядом своё будущее? — спросил он.

Она обернулась резко, будто он ударил.

Их взгляды встретились.

Каэл увидел всё сразу: гнев, растерянность, страх. И ещё что-то, что она прятала глубже всего. Любопытство.

— Дрейвен, — холодно сказала она. — Удивительно, что вы вообще умеете читать расписание.

— Ой, больно. — Он приложил руку к сердцу. — Ледяная статуэтка заговорила. Я тронут.

— Не трогайтесь. Рассыплетесь.

Она была колючей, как ёж. Каэл это оценил. С такими хотя бы не скучно.

— Слушай, — он скрестил руки на груди. — Давай сразу договоримся. Ты не читаешь мне лекции о дисциплине, я не взрываю твои расчёты. Работаем, сдаём, расходимся. Идёт?

— Ты правда думаешь, что сможешь не взрывать мои расчёты?

— А ты правда думаешь, что твои расчёты выдержат хоть одно практическое испытание?

Она замерла.

Попал.

Каэл видел это по тому, как дрогнули её ресницы. Она боялась. Не его — боялась, что теория разойдётся с реальностью. Что все её идеальные выкладки рассыплются при первом контакте с живым хаосом.

— Откуда ты... — начала она.

— Знаешь, Вейн, — перебил Каэл, и ленивость ушла из голоса. — Я, может, и не сдал ни одного письменного экзамена. Но я ни разу не провалил практику. В отличие от некоторых отличников, которые паникуют, когда реальность идёт не по плану.

Она молчала.

— Так что, может, мы друг другу не так уж не нужны?

Глава 3: Первая стычка

Лира смотрела на Каэла и не знала, что сказать.

Это было непривычное чувство. Она всегда знала, что говорить. С магистрами — почтительно. С сокурсниками — ровно. С Мирой — снисходительно. С теми, кто пытался её задеть — холодно.

А сейчас она просто стояла и смотрела на человека, который только что спас её от позора.

— Ты не обязан был говорить, — повторила она.

— Я уже слышал. — Каэл улыбнулся, но как-то иначе — не насмешливо, а устало. — Ты так и будешь это пережёвывать? У нас разлом ждёт.

— Разлом учебный. Подождёт.

— Ого. — Он приподнял брови. — Ледяная статуэтка разрешает себе отклонение от графика? Мир перевернулся?

Лира сжала губы. Колкость вернула её в привычное состояние.

— Не обольщайся. Я просто пытаюсь понять, с кем мне работать.

— И какие выводы?

Она помолчала, разглядывая его. Растрёпанные волосы, мятая мантия, чернильное пятно на груди. И глаза — светлые, цепкие, которые видели то, что она проглядела.

— Ты не так прост, как кажешься, — сказала она наконец.

— О, это комплимент? Записываю в дневник.

— Это наблюдение. — Лира развернулась к столу с расчётами. — Идём. Нужно пересчитать третий слой.

Следующие два часа они работали молча.

Лира чертила новые руны, Каэл сидел на краю стола и смотрел. Просто смотрел, не мешая, не комментируя. Это было... странно. Она привыкла, что люди рядом с ней суетятся, пытаются помочь, предлагают идеи. А он молчал.

— Ты всегда такой? — не выдержала она.

— Какой?

— Молчаливый.

— Я не молчаливый. — Он усмехнулся. — Я просто знаю, когда нужно не лезть. Ты сейчас в процессе. Тебе никто не нужен.

Лира замерла с пером в руке.

— Откуда ты...

— Опять? — перебил Каэл. — Вейн, я же говорил: я читаю не расчёты, а людей. Ты сейчас вся в работе. Если я начну болтать, ты меня пошлёшь. Я экономлю время.

Она моргнула.

— Ты... — начала и не закончила.

— Что?

— Ничего.

Она вернулась к чертежу, но в голове крутилось: он прав. Абсолютно прав. Она действительно терпеть не могла, когда её отвлекали во время работы. И он это понял. С первого раза.

Кто он такой?

Через два часа схема была готова.

— Проверяй, — Лира подвинула лист к Каэлу.

Он взял, пробежал глазами, кивнул.

— Чисто.

— Ты даже не вглядывался.

— Вглядывался. — Он постучал пальцем по виску. — Я всё вижу сразу. Такой у меня дар. Или проклятье — пока не понял.

Лира хотела возразить, но передумала. В конце концов, он действительно заметил ошибку за секунду.

— Ладно. Тогда пробуем.

Они подошли к учебному разлому. Воронка мерцала в центре зала, пульсировала ровным синим светом — безопасный уровень, созданный специально для тренировок.

— Я накладываю первый слой, — сказала Лира. — Ты держишь фон.

— Что значит "держу фон"?

— Стабилизируешь потоки, пока я работаю. Твоя магия Хаоса должна гасить случайные выбросы.

— Моя магия Хаоса, — медленно повторил Каэл. — Должна гасить выбросы.

— Да.

— Вейн. — Он посмотрел на неё с выражением "ты серьёзно?". — Я — Хаос. Моя магия не гасит. Она создаёт.

— Значит, научись гасить.

— Легко сказать.

— Легко сделать, если не лениться.

Каэл прищурился.

— Это вызов?

— Это необходимость.

Он усмехнулся и шагнул к разлому.

— Хорошо. Попробуем.

Первая попытка провалилась через три секунды.

Едва Лира начала чертить первую руну, как Каэл выдохнул — и воздух вокруг наполнился искрами. Разлом дёрнулся, расширился на мгновение и выплюнул сгусток энергии, который едва не снёс им головы.

— Твою ж... — Каэл отшатнулся. — Я ничего не делал!

— Ты дышал! — Лира прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердце. — Твоя магия реагирует на дыхание?!

— Откуда я знаю, на что она реагирует?!

— Ты не знаешь свою собственную магию?!

— Она не моя! — выкрикнул Каэл и замер.

Повисла тишина.

Лира смотрела на него. Каэл смотрел в сторону.

— Что значит "не моя"? — тихо спросила она.

— Ничего. — Он провёл рукой по лицу. — Забудь. Давай ещё раз.

— Каэл.

Он вздрогнул. Она впервые назвала его по имени.

— Что?

— Что значит "не моя"?

Он молчал долго. Так долго, что Лира уже решила — не ответит.

— Это магия моего рода, — сказал он наконец. — Древнего. Очень древнего. Она досталась мне по наследству, как проклятье. Я не выбирал её. Я просто... живу с ней.

— И поэтому ты не сдаёшь экзамены?

— И поэтому я не сдаю экзамены. — Он усмехнулся, но горько. — Какая разница, как я знаю теорию, если моя магия живёт своей жизнью? Я могу контролировать её только пока спокоен. А на экзаменах я нервничаю — и всё летит в бездну.

Лира молчала, переваривая.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она.

— Потому что ты спросила.

— Я могла использовать это против тебя.

— Могла. — Он посмотрел ей в глаза. — Но не используешь.

— Откуда такая уверенность?

— Ты слишком правильная для подлости.

Лира не знала, смеяться или обижаться. В его устах это прозвучало почти как комплимент.

— Ладно, — сказала она. — Тогда учись контролировать. Здесь и сейчас.

— Легко сказать.

— Я помогу.

Каэл уставился на неё.

— Ты? Поможешь? Мне?

— У нас общий диплом, забыл? Если ты не научишься контролировать магию, мы провалимся. А я не проваливаюсь.

Он смотрел на неё долго, изучающе.

— Ты странная, Вейн.

— Ты первый, кто это говорит.

— Значит, остальные просто боялись.

Следующий час они провели в попытках.

Лира учила Каэла дышать. Ровно, спокойно, в такт с рунами. Он пытался. Правда пытался. Но стоило ему сосредоточиться — магия выплёскивалась наружу. Стоило расслабиться — тоже выплёскивалась.

— Это безнадёжно, — выдохнул он, падая на пол.

Глава 4: Экскурсия к Разлому

Лира проснулась с ощущением, что ночью случилось что-то важное.

Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить сон. Там было что-то про мать, про бездну, про голос... но чем больше она пыталась ухватить видение, тем быстрее оно таяло.

— Ты опять улыбаешься, — раздалось с соседней кровати.

Лира повернула голову. Мира сидела, поджав ноги, и смотрела на неё с выражением кота, дорвавшегося до сметаны.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься. В потолок. Третье утро подряд.

— Я думаю.

— О Дрейвене.

— О дипломе.

— Одно другому не мешает. — Мира потянулась. — Кстати, как прошло вчера? Вы там не поубивали друг друга?

Лира села на кровати, поправила волосы.

— Мы работали.

— И?

— И он... — Лира запнулась, подбирая слово. — Он не так прост, как кажется.

Мира присвистнула.

— Это уже прогресс. Три дня назад ты называла его ходячей катастрофой.

— Он и есть ходячая катастрофа. Но катастрофы тоже бывают... разными.

— О боги, — Мира схватилась за сердце. — Ты сейчас защищала его. Ледяная статуэтка Вейн защищает Дрейвена. Я дожила до этого дня.

— Я не защищаю. Я констатирую факт.

— Конечно-конечно. — Мира вскочила и начала одеваться с непривычной для неё скоростью. — Так, мне это надо записать. Потомки должны знать.

— Мира.

— Молчу-молчу. — Но глаза её сияли.

В столовой Лира взяла свой обычный завтрак и села на своё обычное место. Мира пристроилась рядом и немедленно начала стрелять глазами по сторонам.

— Его нет, — не выдержала Лира.

— Я никого не ищу.

— Ты ищешь Дрейвена.

— Я ищу, кто бы одолжил мне конспект по теории потоков, — оскорбилась Мира. — А Дрейвен тут совершенно ни при чём.

— У него всё равно нет конспектов.

— Откуда ты знаешь?

Лира открыла рот и закрыла. Откуда она знает? Она просто... знала. Представляла его комнату, полную хаоса, и точно понимала: конспектов там нет и никогда не было.

— Догадалась, — сказала она наконец.

Мира хмыкнула, но комментировать не стала.

Они доедали завтрак в тишине, когда в столовую влетел Риан. Выглядел он встревоженно — для Риана это значило, что брови чуть сдвинуты, а губы поджаты.

— Вейн, — сказал он, подходя. — Тебя и Каэла вызывают к Магистру Торну. Срочно.

— Что случилось?

— Не знаю. Но Каэл уже там. И он... — Риан помялся. — Он не шутит.

Лира поднялась, забыв про недопитый чай.

— Идём.

Магистр Торн ждал их у выхода из восточной башни.

Каэл стоял рядом — непривычно молчаливый, без обычной ленивой улыбки. Когда Лира подошла, он скользнул по ней взглядом и коротко кивнул. Всё. Ни одной колкости.

— Хорошо, — сказал Торн, оглядев их. — Оба на месте. Идёмте.

— Куда? — спросила Лира.

— К вашему дипломному объекту.

— К учебному разлому? Но мы уже были там вчера.

Торн остановился и посмотрел на неё. Взгляд у него был тяжёлый — не злой, но предупреждающий.

— Вейн. Кто вам сказал, что ваш объект — учебный?

Лира замерла.

— Но в списке было... сектор 9... уровень «Бета»...

— Уровень «Бета» — это классификация, — перебил Торн. — А сектор 9 — это периметр. Вы идёте к настоящему Разлому.

У Лиры перехватило дыхание.

Настоящий Разлом. Не учебная воронка, созданная магистрами, а настоящая рана в ткани мира. Такие разрывы могли убить одним касанием.

— Магистр, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы ещё не готовы. Мы только начали...

— Знаю. — Торн двинулся дальше, и им ничего не оставалось, кроме как идти следом. — Но вы пойдёте не работать. Вы пойдёте смотреть. Чувствовать. Понимать, с чем имеете дело. Без этого ваши расчёты — пустая бумага.

Они шли по переходу, ведущему к внешнему кольцу Академии. Стеклянные стены открывали вид на бездну — грозовые облака клубились далеко внизу, подсвеченные редкими вспышками молний.

— Красиво, — тихо сказал Каэл.

Лира покосилась на него. Он смотрел вниз без страха — с каким-то странным, почти тоскливым выражением.

— Там же смертельно, — сказала она.

— Знаю. — Он повернулся к ней. — Но красиво. Одно другому не мешает.

Торн, шагавший впереди, обернулся.

— Дрейвен прав. Запомните это, Вейн. Красота и смерть часто ходят рядом. Особенно в нашем деле.

Они вышли на внешнюю галерею. Ветер здесь был такой силы, что приходилось держаться за поручни. Внизу, метрах в ста от острова, в воздухе висело нечто, от чего у Лиры подкосились ноги.

Разлом.

Он был огромен. Не воронка — рваная рана в небе, из которой сочился мутный свет. Края её пульсировали, выбрасывая сгустки энергии, которые с шипением гасли, не долетев до скал.

— Твою ж... — выдохнул Каэл.

Торн согласно кивнул.

— Именно. Это ваш объект. Уровень «Бета» — значит, может расшириться в любой момент. Сектор 9 — значит, до жилых корпусов полторы минуты лёту. Если этот разрыв откроется полностью, Академия лишится восточного крыла.

Лира смотрела на разлом и не могла пошевелиться.

Она видела схемы. Тысячи схем. Она знала теорию лучше любого студента на потоке. Но сейчас, глядя на эту живую, дышащую рану, она поняла: теория ничего не стоит.

— Я... — голос сорвался. — Я не знаю, как это стабилизировать.

— Никто не знает, — спокойно ответил Торн. — Пока не попробует.

Каэл шагнул вперёд, ближе к краю галереи.

— Эй, — окликнула Лира. — Ты куда?

— Хочу почувствовать.

— Это опасно!

— Вейн. — Он обернулся, и в глазах его не было ни лени, ни насмешки. — Я Хаос. Это мой элемент. Если я не почувствую разлом, я никогда не пойму, как с ним работать.

Торн не вмешивался. Просто стоял и смотрел.

Каэл закрыл глаза и протянул руку в сторону разлома.

На мгновение ничего не произошло. А потом Лира увидела: воздух вокруг его пальцев замерцал. Те же цвета, что и в разломе — мутный белый, синий, редкие вспышки золота.