Академия Сансгрейв. Несломленная

Пролог

“Момент пробуждения – первое испытание, первое пробуждение драконьей ипостаси и полное вступление ее во владение телом. Самый важный — первый час после оборота. Если за этот срок человеческая сущность сумеет взять верх, человек становится Пробужденным. Если возобладает дракон — его следует немедленно уничтожить, ибо нет ничего страшнее дракона, лишенного человеческого контроля”.

Устав Академии Сансгрейв, глава "Первый огонь", раздел 1.3

Каталина

Я не знаю, когда это началось.

Был голос. Такой тихий, рокочущий, как легкая вибрация в груди. Надоедливая жужжащая муха, от которой хотелось просто отмахнуться.

Я и отмахивалась. Мне же уже девятнадцать, а если такое с кем и случалось, то им было не больше четырнадцати. Нет, мне наверняка просто казалось. Усталость, стресс… Мы выбирали мне ткани для нового платья и обсуждали кандидатов в мужья.

И вот во что это вылилось.

Теперь я стояла на пепелище собственного дома. Вернее, части его. Все северное крыло поместья Соррей сожжено.

— Каталина, что же… что ты наделала? — отчаянный, но такой смиренный вопрос матери послышался со стороны уцелевшей части дома. Голос ее дрожал.

Я повернула голову и едва различила ее силует среди летящего пепла. Из-за ее спины выступили люди в длинных плащах.

Ожидаемо.

Раздался звон цепей, что тянулись от кандалов в их руках. Они предназначены мне?

Голос внутри зарычал снова. Легкие наполнились жаром.

Боль прострелила позвоночник. Я выгнулась и зашлась в немом крике… снова.

Пламя жгло глотку, царапало изнутри ребра, грозя вот-вот испепелить меня саму, если я не выпущу его.

Но прежде чем я дала ему свободу, на моей шее сомкнулся железный ошейник. Голову пронзило алой вспышкой боли. Крик застрял где-то горле, я подавилась им. Легкие рвало, будто они готовились разорваться. Голос внутри взревел зло и отчаянно. Ему было больно. Мне было больно.

Щелчок замка на ошейнике разом отсек чувства. Я упала на колени, пораженная такой стремительной сменой.

Пустота.

Она звенела в воздухе, внутри моей черепной коробки, в груди.

Никакого рыка. Тишина.

Кажется, я рассмеялась. Отчаянно и зло. Сначала глухо, но меня накрыло подкатывающей истерикой.