Академия Вороньего Шпиля

Часть первая : Игла в бархате Глава 1

Осенний ветер гулял по замкнутому пространству Тренировочного двора, срывая с каменных плит первые желтые листья и заставляя факелы в железных держателях плясать тревожные тени на стенах Академии. Преподаватель основ магического противоборства, магистр Брунн, ходил перед шеренгой первокурсников, его голос был резким и отрывочным.

— Сегодня отрабатываем фокусировку и контроль! — выкрикнул он. — Цель — не сбить противника с ног, а нарушить его концентрацию. Один четкий, отточенный импульс. Сила вторична, важна точность. Хаггрив, Стормволк — в круг!

Алиса почувствовала, как у нее застывает кровь. Корвус Хаггрив, дородный юноша с самодовольным выражением лица и идеально выглаженной формой, уже снисходительно ухмыльнулся в ее сторону. Его друзья, стоявшие чуть поодаль, переглянулись. Один из них, тощий блондин, что-то негромко сказал, и они оба фыркнули.

Корвус лениво вышел в центр круга, очерченного на камне серебристой мастикой.

— Не волнуйся, «провинциалка», — тихо бросил он, чтобы не услышал магистр Брунн. — Я буду нежен. Как с дворовой собачонкой.

Алиса промолчала, сжав кулаки. Она заняла свою позицию, стараясь дышать ровно.

— Начинайте! — скомандовал Брунн, отходя в сторону.

Хаггрив не стал торопиться. Он с наслаждением выписывал в воздухе сложные пиктограммы, его пальцы двигались с отработанной точностью. Его энергия, теплая и уверенная, вибрировала в воздухе. Внезапно Алиса почувствовала легкий, едва заметный толчок под ногой. Она едва удержала равновесие, споткнувшись. Это был не магический удар — кто-то из его приятелей наступил на край ее плаща. В толке сокурсников раздался сдержанный смешок.

— Ой, прости, — буркнул тот самый блондин, не пытаясь даже скрыть ухмылку.

Концентрация была потеряна. В этот момент Хаггрив выпустил свой импульс. Неяркий сгусток света, но точный и быстрый. Он ударил Алису в плечо, не больно, но унизительно, заставив отшатнуться.

— Стормволк, соберись! — крикнул Брунн, не понимая сути происходящего. — Не зевай!

— Кажется, ты пропустила разминку, — громко, с наигранной дружелюбной заботой сказал Хаггрив. — У нас тут не в поле работать, знаешь ли. Нужно головой думать.

Он вновь начал построение заклинания. На этот раз Алиса пыталась не отвлекаться, чувствуя на себе десятки любопытных и насмешливых взглядов. Она слышала шепотки:

«...смотри, даже щита поставить не может...»,

«...как она вообще поступила?..»,

«...наверное, мыть полы здесь будет...».

Ее руки дрожали от ярости и беспомощности. Она пыталась визуализировать барьер, как учили, но в голове стоял гул. Все эти снобы, их презрительные усмешки... Ей хотелось не защититься, а заставить их замолчать. Навсегда.

Хаггрив выпустил второй импульс. И в тот же миг Алиса почувствовала, как кто-то сзади незаметно толкает ее в спину. Она сделала шаг вперед, прямо на линии атаки, и импульс, ударил ей в грудь, пришлось парировать инстинктивно.

Она не читала заклинания. Она просто вскинула руки с криком отчаяния и ярости, и мир перед ней сжался, уплотнился, выбросив грубый, неотёсанный щит из чистой силы. Импульс Хаггрива разбился о него со звонким хрустом.

Вокруг на мгновение воцарилась тишина. Даже Хаггрив выглядел ошарашенным. Потом его лицо исказилось злобой.

— Что за деревенская хитрость? — прошипел он. — Здесь так не дерутся!

Он, забыв о задании, начал создавать более мощное заклинание, чтобы проломить эту грубую защиту. Но Алису уже понесло. Успех, пусть и дикий, ударил в голову. Она чувствовала свою силу, буйную, живую, и ей захотелось большего. Захотелось доказать.

Когда его следующая атака, уже по-настоящему опасная, полетела в нее, она не стала защищаться. Она ответила. Из ее распахнутых ладоней вырвался слепой, яростный разряд «сырой» магии. Он не имел формы — лишь дикий, ревущий вихрь силы, который, прожужжав, как шмель, пронесся в сантиметре от головы Хаггрива, сорвал несколько камней с карниза на стене и с глухим стуком вмял древнюю каменную статую в нише.

Тишина стала абсолютной. Все замерли, в ужасе глядя на последствия ее вспышки. Хаггрив побледнел как полотно.

— Что, черт возьми, это было? — прорвалось у кого-то.

Из тени аркады раздались медленные, насмешливые аплодисменты. Все взгляды, словно по команде, метнулись туда.

Валериан Торн вышел на свет. Его черный мундир сидел безупречно, на лице не было и тени эмоций.

— Поздравляю, — его голос был тихим и ядовитым. — Вы только что продемонстрировали выдающееся мастерство в искусстве вандализма. Жаль, вашего противника там не оказалось.

Алиса, вся еще дрожа, пыталась найти оправдание.

— Он... Они... — Они что? — Валериан холодно окинул взглядом Хаггрива и его приятелей. Те сразу же сделали вид, что ничего не происходило. — Мешали вам? Спровоцировали? В реальном бою это не будет иметь никакого значения. Только результат. А ваш результат — разрушение имущества Академии и демонстрация полного отсутствия контроля.

Он сделал несколько шагов вперед, и студенты расступились.

Глава 2

Путь в кабинет Декана оказался путешествием в самое сердце Вороньей Цитадели. Личный секретарь, мужчина с лицом, будто высеченным из пожелтевшей слоновой кости и абсолютно непроницаемым взглядом, вел Алису по коридорам, куда обычным студентам доступ был заказан. Грубый камень стен сменился темным, отполированным до зеркального блеска деревом, в котором пульсировали прожилки, похожие на застывшие молнии. Воздух стал гуще, тише и холоднее. Он пах не книгами, а старой, концентрированной магией — застывшей смолой древних деревьев, озоном после бури и пылью, которой было несколько веков. Под ногами глухо постукивали каблуки, и этот звук тонул в бархатных коврах, протянутых вдоль стен, увешанных портретами не архимагов, а существ куда более странных и пугающих: тени с слишком многочисленными конечностями, существа с глазами-безднами, взиравшие на нее с немым любопытством.

Секретарь постучал в массивную дубовую дверь, украшенную все тем же символом — вороном, сжимающим острую иглу.

—Войдите, — прозвучал изнутри спокойный, бархатный голос.

Кабинет Декана Кроу был огромен и напоминал кунсткамеру забытого бога. Высокие потолки терялись в полумраке, а стены от пола до потолка были заставлены стеклянными шкафами. В них, подсвеченные мягким светом, покоились диковинные артефакты: застывшие в кристаллах ископаемые ящеры, черепа неведомых существ с инкрустированными в глазницы драгоценностями, которые следили за Алисой, стоило ей отвернуться. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный бумагами и странными приборами, тикающими и испускающими легкое фиолетовое свечение, а за ним, в кресле с высокой спинкой, сидел сам Декан.

— Мисс Стормволк, — он улыбнулся, и его лицо, такое строгое на кафедре, смягчилось, но в глубине глаз осталась стальная пытливость. — Прошу, присаживайтесь. Не пугайтесь беспорядка. Хаос — часто лишь нераспознанный порядок.

Алиса робко опустилась на край кожаного кресла напротив. Ее взгляд упал на серебряный чайный сервиз, паривший в воздухе рядом со столом. Сам собой налился чай в фарфоровую чашку с ажурными узорами, похожими на паутину, и плавно опустился перед ней. Пар от него вился странными, слишком правильными спиралями.

— Сахар? Молоко? — поинтересовался Кроу, и крошечные щипцы для сахара зависли в воздухе в ожидании.

— Н-нет, спасибо, — выдавила Алиса, чувствуя, как подушечки ее пальцев слегка покалывают — верный знак, что ее собственная магия, нервная и дикая, реагирует на мощное зачарованное поле кабинета.

— Мудро. Забивать вкус настоящего дымящегося чая — преступление, — он отхлебнул из своей чашки. Его глаза, пронзительные и слишком живые для этого старого лица, изучали ее без неприязни. С любопытством коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

— Как вам наше скромное заведение? Не сломали еще шею на винтовых лестницах?

— Пока нет, — ответила Алиса, пытаясь совладать с дрожью в руках и надеясь, что он не видит, как по ее коже бегут мурашки.

— Хорошо. Лестницы — наша традиционная система естественного отбора, — он усмехнулся, и уголки его глаз лучиками разошлись по морщинистой коже. — Я наблюдал за вами сегодня. На церемонии.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица, а желудок сжимается в комок.

— Простите, господин Декан, я не хотела…

— О, нет, нет, нет, — он мягко прервал ее, сделав легкий, успокаивающий взмах рукой. — Вы меня неправильно поняли. Это не упрек. Это комплимент. Высказать свое мнение, пусть и отличное от мнения… э… устоявшихся авторитетов, требует известной доли храбрости. Или глупости. Но я, будучи оптимистом, склонен верить в первое.

Он отставил чашку и сложил пальцы домиком. Его взгляд стал серьезнее.

— Видите ли, Алиса… можно я буду называть вас Алиса? Мир магии, который мы здесь преподаем, он… структурирован. Как готический собор. Каждый камень на своем месте, каждая арка выверена. Это надежно. Это безопасно. Но соборы строятся веками. А иногда… иногда молния бьет с ясного неба. Быстро. Ярко. Не вписываясь ни в какие архитектурные планы. Она не подчиняется правилам. Она сама — правило.

Он встал и подошел к одному из шкафов, где под стеклом лежал странный черный камень, испещренный прожилками, похожими на застывшие разряды энергии.

— Ваша магия… она похожа на такую молнию, Алиса. Она не из учебников. Она — изначальна. Сырая, необработанная сила, берущая начало не из заученных формул, а из самой ткани мира, из инстинкта. Вы не читаете заклинаний — вы желаете, и реальность подчиняется. Это болезненно? Непроизвольные всплески? Чувствуете, как она «вскипает» под кожей?

Алиса замерла, он описал все с пугающей точностью. Никто и никогда не говорил о ее даре таким тоном. Не со страхом, не с осуждением, а с… жадным, научным восхищением.

— Да, — прошептала она. — Иногда… иногда я просто злюсь или пугаюсь, и стекла трескаются, или замерзает пол под ногами. Я не могу это контролировать. Здесь… ее пытаются втиснуть в рамки, — тихо добавила она, сжимая пальцы.

— Именно! — воскликнул Кроу, и его глаза вспыхнули. — И это все равно что пытаться посадить дикого лесного волка в клетку с решеткой из правил и циркуляров. Он либо сломается, либо сбежит. Или его сломают. — Он снова посмотрел на нее, и теперь в его взгляде была неподдельная серьезность. — Я не хочу, чтобы сломали вас. Талант такой, как ваш, явление уникальное. Его нужно не ломать, а… направлять. Учить не сдерживать, а фокусировать. Представьте, что может сделать сконцентрированная молния.

Глава 3

Путь от Тренировочного двора до главного корпуса стал для Алисы дорогой позора. Она шла, не поднимая глаз, но чувствовала на себе десятки взглядов: любопытных, насмешливых, осуждающих. Шепоток было не разобрать, но их ядовитый смысл был ясен без слов. Она — дикарка, случайность, чудовище, выскочка.

Ее новое «жилье» оказалось в самой дальней башне, куда даже отопление, казалось, доходило с неохотой. Комната была крошечной, с одним узким окном, из которого открывался вид на мрачное озеро и бескрайние северные леса. Каменные стены источали сырость, а единственным украшением был портрет сурового архимага, смотревшего на нее с явным неодобрением. Здесь, вдали от шикарных апартаментов знатных семей, селили тех, кого терпели, но не принимали.

Устроив скудные пожитки, Алиса отправилась в столовую. И сразу попала из тихого одиночества в эпицентр молчаливой войны.

Огромный зал с высокими сводами гудел от голосов. Длинные дубовые столы ломились от яств, но стоило ей приблизиться, как места чудесным образом исчезали. Студенты откровенно отворачивались, занимали стулья сумками или просто смотрели сквозь нее. Она прошла вдоль всего зала, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. В воздухе витал смех, но он смолкал, когда она проходила мимо, и возобновлялся, едва она удалялась.

В конце концов, она пристроилась на самом краю, рядом с парой таких же затравленных «квотников», которые молча ковыряли вилками в тарелках, не решаясь поднять глаза.

Внезапно ее кружка с водой сама собой опрокинулась, залив ее скромный обед ледяной жидкостью. Рядом раздался притворный возглас:

— Ой, какая неловкость! Кажется, тебя зацепило отдачей от чьего-то заклятья. Здесь же так много неконтролируемой магии, верно?

Это был тот самый тощий блондин, приятель Хаггрива. Он смотрел на нее, а в уголках его глаз прыгали веселые чертики. Его друзья ухмылялись. Преподаватели за высоким столом у стены ничего не заметили.

Алиса сжала зубы, вытирая плащ тряпкой, которую ей молча подал один из ее соседей по несчастью, долговязый паренек с умными глазами за толстыми стеклами очков.

— Не обращай внимания, — тихо пробормотал он. — Игнатий Кроули. Мелкий пакостник. Любит выслужиться перед сильными мира сего.

— Спасибо, — прошептала Алиса.

— Элиас, — представился он коротко.

В этот момент по залу прошел Валериан Торн. Шум на мгновение стих, уступая дорогу почтительному молчанию. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, поверх голов этой суетной толпы. Он был идеален, холоден и недосягаем, как зимняя звезда. Проходя мимо ее стола, его ледяной взгляд скользнул по мокрому пятну на ее коленях и на мгновение встретился с ее глазами. В них не было ни насмешки, ни злорадства. Лишь плоская, безразличная констатация факта: «Ты не принадлежишь этому миру».

Он прошел дальше, к столу, где сидели сливки академии, и с ними он обменялся скупыми, вежливыми кивками. Они приняли его как своего.

Горькая желчь подступила к горлу Алисы. Унижение, бессилие и тоска сжали сердце стальным обручем. Она вскочила и выбежала из столовой, оставив почти нетронутую еду.

Она бежала по бесконечным коридорам, не разбирая дороги, пока не уперлась в глухую стену с арочным окном. За ним бушевала ранняя осень, шумел ветер в башенках Шпиля. Она прислонилась к холодному камню, давя рыдания. За что? За что ее ненавидят? За то, что она сильная? Но она не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя lost и одинокой.

***

Память нахлынула внезапно, как всегда — с запахом пыли и яблок. Небольшая деревушка на отшибе. Она, семилетняя, прячется за дровяным сараем, прижимая к груди окровавленного котенка. Его загрызли местные собаки, и она, рыдая, пыталась вдохнуть в него жизнь, неосознанно вкладывая в него свою странную, непонятную силу. Котенок задергался и замер, но не ожил. А из-за угла уже доносились гневные крики и топот.

«Вон она! Ведьма! Ее котенок моих псов испугал, они теперь дохлые!»

Ее вытащили на улицу. Толпа соседей смотрела на нее со страхом и ненавистью. Мать пыталась заслонить ее, что-то кричала, но ее голос тонул в общем гуле.

«Она ненормальная! — орал хозяин собак. — Вчера у меня корова молоко перестала давать, после того как она мимо прошла! Это она! Она порчу наводит!»

Его грубые руки схватили ее за руку, трясли ее.

«Прекрати! Верни все как было!»

Страх. Всепоглощающий, животный страх. И желание, чтобы они все исчезли. Чтобы оставили ее в покое.

Воздух затрепетал. Лопнули стекла в окнах ближайшего дома. Земля под ногами мужика мягко просела, и он, вскрикнув, увяз по колено, как в болоте. На мгновение воцарилась шокированная тишина, а потом раздался истошный вопль.

«Ведьма! Колдунья!»

С тех пор ее оставили в покое. Но не забыли. С тех пор за ней тянулся шлейф страха и отчуждения. С тех пор она поняла, что ее сила — это проклятие, которое можно обратить на других, лишь причиняя боль себе.

***

Воспоминание отпустило ее, оставив во рту привычный горький привкус. Она была здесь, в Академии, но ничего не изменилось. Только масштабы другие. Та же травля. Тот же страх.

Глава 4

Воздух в подземной лаборатории был густым и тяжелым, словно его можно было резать ножом. Он пах озоном, пылью веков и чем-то еще — сладковатым, металлическим, как запах крови на языке. Свет единственной светящейся сферы, парившей под потолком, отбрасывал зыбкие тени на стены, уставленные странными приборами из темного дерева и латуни.

В центре комнаты, внутри магического круга, выложенного темным, почти черным металлом, стояла Алиса. Ее руки были вытянуты перед собой, ладони раскрыты. На них, подрагивая и искрясь, лежал сгусток энергии. Он не был похож на аккуратные сферы, которые показывали на лекциях. Он напоминал миниатюрную, слепую грозу — слепящее ядро, от которого отрывались и гасли маленькие молнии.

Декан Кроу медленно ходил по внешнему краю круга, его бархатный голос звучал гипнотически, в такт мерцанию рун под ногами.

— Магия — это не река, которую нужно запрудить плотиной правил, — говорил он. — Это океан. Глубокий, древний, бездонный. Они, — он презрительно махнул рукой в сторону потолка, туда, где была основная Академия, — плавают у берега в своих аккуратных лодочках и боятся заглянуть в пучину. Они называют это тьмой. Хаосом. Но хаос — это лишь порядок, который они не в силах постичь.

Алиса вслушивалась в его слова, пытаясь совладать с бурей у себя на ладонях. Энергия гудела, вибрировала, рвалась на свободу. Ей приходилось концентрироваться так, как никогда раньше.

— Не зажимай ее, — мягко поправил Кроу, заметив, как ее пальцы непроизвольно сжались. — Пригласи ее. Почувствуй ее течение. Стань ее частью.

Она расслабила руки, позволив энергии пульсировать свободнее. Это было страшно — как отпустить поводья взбешенного скакуна. Но с каждым ударом сердца она начинала чувствовать не просто безликую силу, а ее «текстуру». Она ощущала ее первозданную мощь, ее слепую ярость и… ее грусть. Огромную, бесконечную грусть, словно эта сила тосковала по чему-то утраченному.

— Хорошо, — одобрил Кроу. — Теперь… попробуй не бросить ее, а направить. Не жестом. Мыслью. Желанием. Пожелай, чтобы пространство перед тобой сжалось.

Алиса закрыла глаза, отбросив все учебные мантры и пиктограммы. Она просто захотела, чтобы воздух перед ней стал плотным, твердым, непроницаемым.

Энергия с ее ладоней рванулась вперед и уткнулась в невидимую преграду в метре от нее, рассыпавшись снопом искр. Щит получился грубым, неровным, но он был.

— Неплохо, — заметил Кроу, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота. — Очень неплохо для первого раза. Но ты чувствуешь? Сколько сил ушло впустую? Ты выплеснула целое ведро воды, чтобы наполнить стакан.

Алиса чувствовала. Дрожь в коленях, легкую тошноту и пульсирующую боль в висках. Использование магии было для нее не умственным упражнением, а физической работой, выжимающей все соки.

— Почему так тяжело? — выдохнула она, опуская руки. Сгусток энергии погас, оставив в ладонях легкое жжение.

— Потому что ты не черпаешь силу извне, как они, — объяснил Кроу, подходя ближе. Его глаза блестели в полумраке. — Ты не везешь воду из колодца. Ты — сам колодец. Ты черпаешь из своей собственной глубины. Это делает тебя сильнее их, но и уязвимее. Твоя сила — это твоя плоть, твоя кровь, твоя душа. Растратишь ее — и нечего будет восполнить.

Он указал на круг под их ногами.

— Этот круг помогает. Он фокусирует, не дает энергии рассеиваться. Он… питается от тебя, но и возвращает часть обратно. Замкнутый цикл. Но за пределами круга тебе будет сложнее. В десятки раз сложнее.

Он говорил правду, и Алиса это чувствовала. Каждое занятие заканчивалось для нее изнеможением, волчьим голодом и глубоким, беспробудным сном, полным странных, тревожных снов. Она физически ощущала, как что-то внутри нее истощается, и на восстановление уходили часы.

— А как они? — спросила она. — Почему им легко?

— Они? — Кроу усмехнулся. — Они берут в долг. У стихий. У артефактов. У предков. Их сила вторична. А твоя — твоя личная. И потому безгранична в потенциале, но требует жертв.

Внезапно он сделал резкий жест рукой. Металлический круг под ногами Алисы вспыхнул ослепительным багровым светом. Энергия, которую она только что с таким трудом направляла, рванулась обратно, впитываясь в металл, а из круга, в свою очередь, хлынула новая волна силы — густая, тягучая, сладкая и одурманивающая.

Алиса вскрикнула от неожиданности. Ее собственная усталость исчезла, сменившись странной эйфорией. Она чувствовала себя могущественной, непобедимой. Голова закружилась, в ушах зазвенело.

— Вот видишь? — голос Кроу прозвучал как будто издалека. — Круг может и отдавать. Подпитывать тебя. Облегчать боль.

Но эта «подпитка» была чужой. В ней чувствовался привкус меди и пепла, она была горькой на послевкусии. И где-то на глубине души Алиса поняла, что это не ее сила. Это что-то иное.

Кроу наблюдал за ней с жадным, пристальным вниманием ученого, видящего удачный эксперимент. Он не просто учил ее. Он изучал ее. Он фиксировал каждую ее реакцию, каждую дрожь, каждую каплю пота на ее лбу. Ее боль, ее усталость, ее прорывы — все это было бесценными данными для него.

— Достаточно на сегодня, — наконец произнес он, и круг погас. Эйфория мгновенно схлынула, оставив после себя опустошение и еще большую усталость. Алиса едва устояла на ногах.

— Ты сделала огромный шаг,— сказал Кроу, и его рука легла ей на плечо. Его пальцы были холодными, как лед. — Скоро ты сможешь делать такое и без круга. Скоро они все увидят, на что ты способна. И больше никто не посмеет тебя тронуть.

Его слова должны были согревать. Но глядя в его глаза — живые, умные, абсолютно бесстрастные — Алиса почувствовала лишь леденящий холод. Он видел в ней не человека. Не ученицу. Он видел уникальный, редкий инструмент. И он точил ее для какой-то своей великой цели.

Она вышла из подземелья, шатаясь от усталости. Тело ныло, в висках стучало. Мысли путались, перемешиваясь с обрывками странных, тревожных образов из снов, что приходили к ней после занятий с Кроу. Ей хотелось только одного — добраться до своей кельи и рухнуть на кровать.

Глава 5

Раны, как физические, так и душевные, затягиваются медленно. Но общая тайна и пережитая опасность стали тем клеем, что начал скреплять Алису и Элиаса. Они больше не просто два одиноких «квотника». Они стали островком взаимопонимания в море враждебности.

Через пару дней после инцидента Алиса зашла за ним в его келью — такую же убогую и промозглую, как ее собственная, но заваленную не рисунками, а стопками книг и исписанными формулами листами бумаги.

— Держи, — она протянула ему украдкой стащенную из столовой булку и яблоко. — Для мозговой деятельности. Восстанови силы.

Элиас смущенно улыбнулся. Его глаз все еще был в синих разводах, но выглядел он уже лучше.

— Спасибо. Мои запасы… конфисковали. «За нарушение правил хранения реактивов» — он фыркнул. — Хотя у меня не было никаких реактивов.

Они шли на лекцию по основам магической теории, и Элиас, оживившись, пытался объяснить Алисе то, что не давалось ей с самого начала.

— Смотри, все их заклинания — это просто алгоритмы, — он рисовал в воздухе светящиеся линии, которые складывались в сложные трехмерные модели. — Условный «огненный шар» — это не просто «почувствуй огонь и брось его». Это точный расчет тепловой энергии, скорости горения, сопротивления воздуха, вектора движения… Они просто делают это интуитивно, по наитию, потому что учились с детства. А нам надо понимать саму суть.

Его объяснения были сухими, техничными, но для Алисы они вдруг начали обретать смысл. Она всегда чувствовала магию как нечто цельное, дикое. А он раскладывал ее на детали, как часовой механизм. И это странным образом помогало.

Их следующее практическое занятие было посвящено стабилизации энергетических потоков. Нужно было удерживать в ладонях нестабильную светящуюся сферу, не давая ей погаснуть или взорваться.

Алиса, как обычно, полагалась на чувство. Она представляла сферу живой, дышащей, и пыталась «уговорить» ее держать форму. Сфера дрожала, искрила, то раздувалась, то сжималась, требуя постоянного, напряженного внимания.

Рядом с ней Элиас подошел к задаче иначе. Он не «чувствовал» сферу. Он рассчитывал ее. Его губы шевелились, бормоча что-то о «квантовых флуктуациях» и «энергетическом дисбалансе». Его сфера светилась ровным, немерцающим светом. Она была идеально стабильной, но… безжизненной. В ней не было той дикой мощи, что была у Алисы, но и не было ее хаотичности.

Преподаватель, магистр Брунн, проходя мимо, одобрительно кивнул Элиасу и с неодобрением покосился на дергающуюся сферу Алисы.

— Видишь? — прошептал Элиас, когда Брунн отошел. — Ты борешься с энергией. А нужно просто… найти с ней общий язык. Не как с диким зверем, а как с сложным элементом. Она должна подчиняться тебе, потому что ты понимаешь ее лучше, чем она сама себя.

В этот момент сфера Алисы, подрагивая, рванулась в сторону. Она едва успела погасить ее, не дав взорваться.

— Легко сказать, — вздохнула она. —А ты попробуй не силой ее сдерживать, — предложил он. — Попробуй представить не стену, а… сеть. Матрицу. Как в моем барьере.

Алиса закрыла глаза, отбросив привычный метод. Вместо того чтобы грубо сжимать энергию, она попыталась сделать то, о чем говорил Элиас

— Представить ее как поток данных, который нужно упорядочить. Не жестоко, а точно.

Сфера в ее руках дрогнула, перестала рваться наружу и… замерла. Ее свет стал ровнее. Не таким идеальным, как у Элиаса, но и не таким хаотичным, как раньше.

— Получилось! — удивилась она сама.

Элиас улыбнулся своей редкой, застенчивой улыбкой.

—Это же всего лишь физика.

После занятий ее ждало другое, куда менее приятное испытание. Личный секретарь с лицом из слоновой кости передал ей лаконичное послание:

«Мистер Торн ожидает вас в лаборатории на третьем уровне для проведения дополнительных занятий. Немедленно.»

Сердце Алисы упало. Встреча с Валерианом после всего, что произошло, сулила ничего хорошего.

Лаборатория на третьем уровне была стерильной и холодной. Здесь пахло не озоном и древностью, как у Кроу, а спиртом и застывшей магией. Повсюду стояли приборы для точных измерений, кристаллы в оправах и зеркала, направленные в центр комнаты, где был выложен еще один магический круг — на этот раз серебристый и идеально ровный.

Валериан ждал ее, изучая какой-то сложный чертеж. Он был безупречен, как всегда.

— Мисс Стормволк, — он даже не взглянул на нее. — Поскольку ваше присутствие в стенах Академии, по какой-то неведомой причине, стало постоянным источником неприятностей, я принял решение взять ваш… учебный процесс под личный контроль. По распоряжению Декана.

Он наконец поднял на нее глаза. В них не было ни злорадства, ни гнева. Лишь холодная, хирургическая точность.

— Встаньте в круг. Продемонстрируйте то, что вы называете «защитой».

Алиса, стиснув зубы, заняла место. Она попыталась воспроизвести тот же прием, что сработал с Элиасом — представить не стену, а сеть.

Воздух перед ней сгустился, замерцал слабым, неровным светом.

— Слабо, — констатировал Валериан. — Неструктурированно. Девяносто процентов энергии уходит впустую. — Он не стал делать никаких жестов. Просто посмотрел на ее щит.