Академия Высших. Право на искру

Пролог. Искра в пепле

Морозный вечер поглощал город, выкрашивая его в серые и синие тона. Ветер, пронизывающий до костей, гулял по улицам, забираясь под тонкий пуховик и заставляя Нику еще сильнее кутаться в шарф. Но холод не шел ни в какое сравнение с тем кипящим раздражением, что бушевало внутри.

«Ненавижу. Просто ненавижу», - пульсировало в голове в такт шагам.

Сегодняшний день на работе стал последней каплей. Напарница, эта вечно улыбчивая и лживая Лена, снова умудрилась подставить ее перед начальством. Мелкая, пакостная месть, которая могла стоить Нике премии, а то и места. И все из-за дурацкого отчета, который эта змея сама же и запорола, свалив вину на Нику. Злость клокотала в груди, мешая дышать. Хотелось кричать, разнести что-нибудь, выместить накопившееся бешенство на ком угодно.

Ника брела домой, не разбирая дороги. Перед глазами до сих пор стояла ехидная ухмылка Лены: «Ой, Ник, ну ты же знаешь, я просто запуталась в цифрах, а ты не проверила…».

- Тварь, - прошипела Ника в пустоту улицы. - Вернусь завтра и выскажу все этой курице прямо в лицо. Пусть только попробует вякнуть.

Она так сильно ушла в свои планы мести, что не заметила предательскую ледяную корку, притаившуюся под тонким слоем свежего снега. Нога предательски скользнула. Мир вокруг внезапно потерял опору, превращаясь в калейдоскоп из снежинок, огней фонарей и собственного испуганного вскрика.

Удар затылком о лед был сокрушительным. Вспышка боли, а следом засасывающая, густая темнота.

Пробуждение было странным. Сначала вернулись запахи: едкая сера и жженый сахар, как перед самой сильной грозой в жизни. Затем звуки. Это не был шум города. Вместо гула машин, гулкое эхо просторного помещения и монотонный, раздражающий шепот сотен голосов.

«Где я? В реанимации? Почему так воняет?» - Ника попыталась открыть глаза, но веки казались свинцовыми.

И тут ее сознание буквально взорвалось. Это не было похоже на обычный сон или галлюцинацию. В голову, словно через воронку, заливались чужие образы. Тесные каморки, бесконечные полки с пыльными фолиантами, чувство постоянного, липкого страха и имя. Лина.

«Я Ника. Какая еще Лина? Убирайтесь из моей головы!» - мысленно закричала она, но поток не прекращался.

Она видела себя со стороны: щуплая девушка со спутанными волосами, вечно опущенная голова, дрожащие руки. Лина была посмешищем академии. Девушка без капли магии, которую держали здесь только из жалости к ее погибшим родителям. И сегодня финал. Великий экзамен. Кристалл истины, который должен подтвердить ее полную никчемность.

Ника с трудом приоткрыла глаза. Она не лежала, она полусидела, прислонившись к холодной каменной колонне в огромном зале. Вокруг нее сидели сотни студентов в черных и золотых мантиях. Их лица были искажены насмешкой.

- Посмотрите на нее, она даже в обморок упала от страха, - донесся до Ники чей-то звонкий голос. - Вставай, бездарная, не задерживай магистров!

Ника тряхнула головой, пытаясь прогнать остатки тумана. Тело ощущалось чужим, слишком легким и слабым. Но ярость, та самая, что вела ее по морозной улице, никуда не делась. Наоборот, она стала концентрированной.

- Адептка Лина, - раздался голос, от которого по залу пронеслась волна тишины. - Мы ждем. Ваше время истекает.

Ника подняла взгляд. На возвышении, в массивных креслах, сидели трое. В центре ректор Альриг. Его серебристые волосы сияли в свете магических ламп, а холодные голубые глаза смотрели на нее как на досадное насекомое. Он был воплощением порядка и ледяного спокойствия.

- Вы намерены завершить испытание или нам сразу подписать приказ о вашем изгнании? - спросил он, и каждое его слово ощущалось как удар по ребрам. - Учтите, за стенами академии вас не ждет ничего. Вы лишены рода и поддержки. Без магии вы просто тень.

Справа от него сидел мужчина, от одного вида которого Нике захотелось вжаться в пол. Декан Грэхем. Настоящая гора мышц, затянутая в темную кожу. Его шрам на скуле дергался, а в карих глазах плескалось неприкрытое раздражение.

- Тратим время на дефектную девчонку, - пророкотал он, даже не пытаясь понизить голос. - Альриг, давай закончим с этим. Она пуста. Я не чувствую в ней даже запаха силы. Просто вышвырни ее, и дело с концом.

Третий магистр, куратор Дариан, не произнес ни слова. Он сидел, подперев подбородок рукой, и его лицо скрывала тень глубокого капюшона. Но Ника чувствовала его взгляд. Он не презирал ее. Он изучал. Словно видел что-то, чего не замечали другие. В его ауре чувствовалась тьма, густая, манящая и смертельно опасная.

«Изгнание? Улица? Без копейки денег в этом средневековом дурдоме?» - внутри Ники что-то щелкнуло.

Страх Лины внутри нее скулил и просил подчиниться, уйти тихо, исчезнуть. Но Ника… Ника никогда не уходила тихо.

- Я еще не закончила, - ее голос прозвучал хрипло, но твердо. По залу пронесся смешок. Декан Грэхем издевательски выгнул бровь.

- О, у мышки прорезался голос? Ну иди, коснись кристалла. Дай нам еще один повод посмеяться.

Ника медленно поднялась. Колени дрожали, но она заставила себя сделать шаг. Затем еще один. Каменные плиты пола обжигали ступни холодом через тонкие подошвы туфель. Она подошла к высокому постаменту, на котором покоился кристалл, прозрачный многогранник размером с человеческую голову.

«Ты хочешь магию? - подумала она, глядя на свое отражение в грани камня. - Ты хочешь увидеть, что я пустое место? Хрен тебе».

Она вспомнила все. Лену, лед на дороге, несправедливость своей прежней жизни и ужас этой новой реальности. Она собрала всю свою злость, всю волю к жизни и ту ярость, что заставляла ее выживать в мегаполисе, и превратила ее в один плотный ком в районе солнечного сплетения.

«Я не буду никчемной. Не в этой жизни, не в той. Слушай меня, проклятый камень! - она почти закричала это про себя. - Подчиняйся!»

Ника с силой опустила ладони на кристалл. Первое мгновение ничего не происходило. Тишина в зале стала абсолютной. А затем… затем мир сошел с ума. Кристалл под ее руками не просто засветился. Он взревел.

Глава 1. Клеймо принадлежности

Гул в зале испытаний стоял такой, что закладывало уши. Но для Ники все звуки слились в одно монотонное марево. Она видела только троих мужчин, чьи сущности рвались наружу, искажая человеческие черты. Воздух вокруг триады дрожал и плавился. Грэхем сделал шаг вперед, и под его тяжелым сапогом треснула каменная плита. Его зрачки, расширенные на весь глаз, пульсировали в такт бешеному сердцебиению Ники.

- Уходим. Живо, - голос Альрига прозвучал не как приказ, а как сдержанный рык зверя, который из последних сил держит себя в узде.

Он понимал: еще секунда, и первобытные инстинкты возьмут верх прямо здесь, на глазах у сотен свидетелей. Магия Ники, ее запах, внезапно ставший нестерпимо сладким и манящим, действовал на драконов как факел, брошенный в бочку с порохом.

Грэхем железной хваткой вцепился в предплечье Ники. Она попыталась дернуться, но это было все равно что пытаться сдвинуть скалу.

- Не зли меня сейчас, девочка, - прохрипел он, и его дыхание опалило ей висок. - Просто иди, если не хочешь, чтобы я сорвал с тебя это платье прямо на этом постаменте.

Под шокированные вздохи и шепотки студентов, которые расступались перед магистрами как перед надвигающимся штормом, Нику потащили к выходу. Она едва поспевала за их размашистыми шагами. Коридоры академии мелькали перед глазами серыми пятнами. В голове билась одна мысль: «Это сон. Это просто дурацкий сон, я сейчас проснусь на льду в своем городе».

Но боль в руке от хватки Грэхема и жжение магической метки на ладони были слишком реальными. Они ворвались в кабинет ректора. Грэхем буквально зашвырнул Нику внутрь, и Дариан тут же захлопнул тяжелую дубовую дверь, запирая ее на несколько оборотов ключа и накладывая сверху полог тишины. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Ника попятилась, но уперлась спиной в холодную стену, увешанную старинными гобеленами. В кабинете было темно, только догорающие угли в камине бросали на лица мужчин багровые отсветы.

- Что вам от меня нужно? Какая еще истинная? - ее голос дрожал, но она старалась смотреть им в глаза. - Я не Лина! Вы совершили ошибку!

- Ошибку? - Дариан мгновенно оказался рядом.

Он не шел, он просто возник перед ней, отсекая путь к спасению. Его аура, густая и темная, окутала Нику, заставляя ее легкие гореть. Он прижал ее плечи к стене, лишая возможности пошевелиться. Его лицо находилось в паре сантиметров от ее лица. Ника видела, как в его темных глазах плавает золото, признак того, что дракон внутри него полностью взял управление.

- Твоя душа может называть себя как угодно, - прошептал Дариан, склоняясь к ее шее. - Но твоя кровь… твоя искра… она поет для нас.

Он шумно втянул носом воздух у самого ее уха, и Ника почувствовала, как по телу прошла мощная волна дрожи. Это не был страх. Это было нечто куда более пугающее, предательский отклик ее собственного тела. Ее магия, пробужденная кристаллом, теперь тянулась к Дариану, требуя его прикосновений.

- Ты пахнешь как весна после тысячелетней зимы, - выдохнул он, скользя кончиком носа по ее челюсти.

Его пальцы, длинные и изящные, но невероятно сильные, легли на ее горло. Он не сжимал, нет, он просто гладил ее кожу, спускаясь ниже, к ключицам, а затем к предплечью, где под кожей пульсировала новая метка. Каждое его касание оставляло за собой огненный след. Ника хотела закричать, оттолкнуть его, ударить, но руки не слушались. Внутри нее рушились все барьеры сознания. Разум кричал беги, но инстинкты, пробужденные магией драконов, требовали сдаться.

- Посмотри на меня, Ника, - приказал Дариан, и в его голосе была такая мощь, что она невольно подчинилась, вскидывая голову. - Ты чувствуешь, как твоя магия плавится под моей кожей? Ты хочешь этого. Ты жаждешь того, что я могу тебе дать.

Дариан перехватил ее руку и прижал к стене над ее головой. Его вторая рука начала медленно поднимать подол ее платья.

«Нет, нет, этого не может быть», - билась в голове Ники паническая мысль, но ее собственное тело выгибалось навстречу его руке.

- Дариан, остановись, - голос Альрига прозвучал глухо. Ректор стоял у стола, до боли сжимая пальцами край столешницы. Его лицо было бледным, а глаза светились так ярко, что на них было больно смотреть. - Мы должны обсудить…

- К черту обсуждения, - прорычал Дариан, не оборачиваясь. - Вы чувствуете то же самое. Ее соки уже текут, она хочет нас так же сильно, как и мы ее.

Ника всхлипнула, когда почувствовала его горячую ладонь на своем колене. Пальцы куратора теней уверенно ползли выше, сминая нежную ткань белья. Сопротивление таяло. Она чувствовала, как внутри нее нарастает невыносимый зуд, жажда, которую мог утолить только он. Или они.

Грэхем и Альриг стояли рядом, их дыхание было тяжелым и прерывистым. Они смотрели на нее как волки на раненую лань, и Ника понимала, Дариан не собирается останавливаться. Он готов был взять ее прямо здесь, на глазах у своих братьев по крови, и те не стали бы его останавливать. Они бы присоединились.

- Пожалуйста… - сорвалось с ее губ, но она сама не знала, просит ли она его прекратить или, наоборот, сделать это быстрее.

Дариан накрыл ее губы своими в требовательном, властном поцелуе. Он не спрашивал разрешения, он забирал то, что считал своим. Его язык исследовал ее рот, а рука уже добралась до тонкой полоски кружев, закрывающей последний рубеж. Его пальцы коснулись края ее трусиков, намереваясь одним движением избавить ее от этой преграды. Ника зажмурилась, чувствуя, как влага уже пропитывает ткань, выдавая ее желание с головой. И в этот момент в дверь оглушительно постучали.

- Магистр Альриг! Срочное донесение из Совета! - раздался из-за двери голос дежурного офицера. - Это касается инцидента в зале!

Звук был как ушат ледяной воды. Дариан замер, его лоб уперся в стену рядом с головой Ники. Он выругался грязно, хрипло, используя слова, которых Ника никогда не слышала. Его пальцы на мгновение сжались на ее бедре, оставляя красные следы, прежде чем он неохотно отступил.

Глава 2. Урок послушания

Ночь в восточном крыле тянулась мучительно долго, превращаясь в липкий кошмар наяву. Ника сидела на краю огромной кровати, вслушиваясь в пугающую тишину роскошных покоев. Камин постепенно остывал, дрова в нем больше не трещали, а лишь изредка осыпались серым пеплом, бросая на стены причудливые тени.

Эти тени казались ей живыми. Они изгибались, напоминая огромные кожистые крылья, готовые сомкнуться вокруг нее. Она ждала их. Ждала, что тяжелая дверь вот-вот распахнется, и Альриг, Грэхем или Дариан войдут, чтобы окончательно заявить свои права на ее тело и душу. В голове набатом били слова Грэхема, его хриплый, властный голос: «Мы вернемся вечером».

Но часы тянулись один за другим. Свечи в золоченых канделябрах медленно оплывали воском, превращаясь в уродливые наросты. Ника пыталась не спать, боялась закрыть глаза хоть на мгновение, но усталость, смешанная с колоссальным магическим истощением после взрыва кристалла, брала свое. Она сама не заметила, как ее сознание начало меркнуть.

Она провалилась в тяжелый, вязкий сон прямо поверх шелкового покрывала, даже не сняв туфель. Ей снилось бесконечное море черного пламени, в котором плавились серебряные цепи, и чьи-то жаркие, властные руки, сжимающие ее талию так сильно, что становилось трудно дышать.

Пробуждение было подобно физическому удару. Резкий, вибрирующий медный звон колоколов пронзил утренний туман, врываясь в комнату через приоткрытое окно. Ника подскочила, едва не свалившись с высокой кровати. Сердце колотилось где-то в районе горла, отдавая пульсацией в висках. Она судорожно огляделась, комната была залита бледным светом рассвета, но она была абсолютно пуста. Магический засов на двери тихо щелкнул, возвращаясь в открытое положение, словно приглашая ее выйти.

«Они не пришли? Или я просто не слышала, как они заходили?» - эта мысль обожгла ее холодом.

В память Лины, прежней хозяйки тела, вонзилась четкая, болезненная картинка: колокола академии бьют ровно за тридцать минут до начала общего завтрака. В этом месте дисциплина была не просто правилом, а способом выживания. Пропустить завтрак или, тем более, опоздать на лекцию, значило привлечь к себе лишнее внимание, которого Нике сейчас хотелось меньше всего на свете. Она понимала, что если останется здесь, в этой золотой клетке, она просто сойдет с ума от ожидания. Ей нужно было движение, нужно было пространство, где есть другие люди.

- Нужно бежать, - прошептала она пересохшими, покусанными губами. - В столовой будут сотни адептов. Там они не посмеют прикоснуться ко мне. Общественное мнение, это все, что у меня осталось в качестве щита.

Она бросилась к умывальнику, плеская в лицо ледяной водой из фарфорового кувшина. Кожа горела, словно после ожога. Ника быстро привела в порядок помятое платье, пальцами расчесывая спутанные волосы. Она старалась не смотреть на свое отражение в зеркале, но взгляд все равно зацепился за бледное пятно на шее. Это был след от пальцев Дариана, который никак не хотел исчезать. Этот след горел, напоминая о том, как близко она была к полному краху своего «я».

Выскочив из комнаты, она почти бегом направилась по лабиринтам переходов к главному учебному корпусу. Академия просыпалась. По коридорам уже спешили адепты в форменных мантиях, их шаги гулко отдавались от каменных сводов. Ника старалась слиться с этой толпой, опустив голову и кутаясь в тонкую шаль. Ей казалось, что каждый встречный видит на ее ладони ту самую метку, три переплетенных драконьих хвоста, клеймо триады, которое жгло кожу при каждом ударе сердца.

В столовой, огромном зале с витражными окнами, стоял невообразимый шум. Сотни голосов сливались в единый гул, который давил на уши. Ника взяла поднос с какой-то безвкусной кашей и куском черствого хлеба, вкус которых она даже не почувствовала. Она забилась в самый дальний, затененный угол зала, под массивную колонну, стараясь стать невидимой. Она ела быстро, механически, постоянно озираясь по сторонам, как затравленный зверек.

- Ты видела ее? - донесся до нее резкий шепот с соседнего стола, где сидели старшекурсницы. - Это та самая Лина, пустышка. Говорят, вчера кристалл не просто засветился, он взорвался в ее руках.

- Не неси чуши, - фыркнула другая девушка, поправляя золотую нашивку на рукаве. - Лина не способна даже свечу зажечь. Скорее ректор Альриг женится на тролле, чем у этой мыши найдется хоть капля силы. Наверняка это был какой-то сбой в артефакте.

Ника сжала деревянную ложку так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Если бы вы знали, какие сбои происходили в кабинете ректора», - подумала она с горькой усмешкой. Ее злило это пренебрежение, но одновременно оно давало ей призрачную надежду, что магистры могут передумать. Может быть, их всплеск интереса был лишь временным помешательством?

Закончив с едой, она поспешила на первую пару. Теория боевой магии. Предмет, который раньше Лина прогуливала, потому что боялась насмешек. Но теперь Ника знала, что его ведет декан Грэхем. Тот самый гигант, который вчера нес ее на плече, как военный трофей.

Аудитория была построена в виде амфитеатра. Ника выбрала самое высокое место, в последнем ряду, надеясь, что расстояние в десятки метров и полумрак помогут ей остаться незамеченной. Но стоило Грэхему войти в зал, как все иллюзии рассыпались прахом.

Он не шел, он чеканил шаг, и звук его тяжелых сапог заставлял студентов инстинктивно выпрямляться. Грэхем в своем черном кожаном камзоле, туго обтягивающем его нечеловечески мощные плечи, казался воплощением первобытной угрозы.

Он не стал подниматься на кафедру. Он замер в самом центре зала, медленно и хищно обводя аудиторию взглядом своих карих глаз, в которых сейчас плескалось расплавленное золото. Когда его взор остановился на Нике, воздух в помещении словно загустел. Ей стало трудно дышать, а сердце забилось в рваном, сумасшедшем ритме.

- Тема сегодняшнего занятия - полное подавление воли противника через физический и магический контакт, - его голос, низкий и хриплый, с отчетливыми звериными нотками, пробирал до костей. - Многие из вас думают, что магия, это только пассы руками. Но истинная власть, это когда твой враг хочет подчиниться. Когда его тело предает его разум.

Глава 3. Тень подозрения

День тянулся мучительно долго, словно само время в академии загустело, превратившись в липкую смолу. После инцидента в аудитории Грэхема Ника чувствовала себя выпотрошенной. Каждое движение давалось ей с трудом, а кожа бедер, казалось, все еще хранила обжигающий жар его ладоней.

Она шла по бесконечным каменным коридорам, стараясь держаться тени массивных колон, но это было бесполезно. Взгляды студентов преследовали ее повсюду. В них больше не было простого презрения, к которому привыкла Лина. Теперь там читалось острое, болезненное недоверие, смешанное с животным страхом перед неизвестностью.

Ника чувствовала себя так, будто с нее живьем содрали кожу. Магия Грэхема, оставшаяся в ее теле после того сумасшествия на столе, пульсировала в венах тяжелым свинцом, заставляя мир вокруг казаться неестественно ярким и шумным. Она едва замечала, куда идет, ноги сами несли ее по знакомым Лине маршрутам, мимо портретов древних магистров, чьи глаза, казалось, осуждающе следили за каждым ее шагом.

- Лина! Лина, стой, безумная! - звонкий голос, полный неподдельной тревоги, заставил ее вздрогнуть и едва не вскрикнуть от неожиданности.

Ника обернулась, едва не запутавшись в подоле платья. Перед ней стояла невысокая девушка со светлыми, чуть растрепанными косами и широко распахнутыми серыми глазами, в которых дрожали слезы. В ту же секунду в голове Ники, словно мощный электрический разряд, вспыхнуло чужое воспоминание. Яркое, теплое, пахнущее пыльными фолиантами и сушеной мятой.

Это была Мира. Единственный человек во всей этой проклятой академии, который не отвернулся от прежней хозяйки тела. Ника увидела, как они вдвоем прятались в библиотеке от издевательств заносчивых аристократов, как Мира тайком делилась с ней последним куском хлеба в голодные дни наказаний. Как они вместе шептались по ночам, мечтая сбежать в мир без магии. Мира была единственным якорем Лины в океане отчаяния.

- Господи, Лина, ты жива! - Мира подбежала и судорожно схватила Нику за руки. Ее ладони были маленькими и горячими. - Я места себе не находила, когда кристалл разлетелся в пыль... А потом, когда тебя унесли магистры... По академии такие слухи ползают, один страшнее другого! Говорили, что тебя казнят за осквернение святыни или запрут в темном подземелье до конца дней.

Мира внезапно замолчала, всматриваясь в лицо Ники с пугающей проницательностью. Ее взгляд, полный искренней заботы, вдруг подернулся дымкой глубокого недоумения.

- Ты… ты так изменилась, - прошептала подруга, не выпуская ее ладоней, словно боясь, что та исчезнет. - Вчера ты была похожа на тень, на напуганного ребенка, который мечтает стать невидимым. А сегодня… В твоих глазах какая-то сталь, Лина. И плечи… ты больше не горбишься. И этот запах… от тебя пахнет силой и чем-то... мужским? Что они с тобой сделали в том кабинете? Расскажи мне, умоляю, я ведь вижу, что ты сама не своя!

Ника сглотнула горький ком, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Ей хотелось прижаться к этой доброй девушке и прокричать, что она не Лина, что ее сознание захвачено чужаком, а тело превращено в трофей для троих драконов. Но она лишь выдавила из себя холодную, вымученную улыбку, стараясь не смотреть Мире в глаза.

- Все в порядке, Мира. Просто магия… она проснулась слишком резко, выжигая все старое. Это шок для разума. Я еще сама не понимаю, кто я теперь и на что способна.

- Но мы же подруги, - Мира прищурилась, и в ее глазах мелькнула острая обида, смешанная с подозрением. - Ты никогда раньше не закрывалась от меня. Ты сейчас говоришь как одна из этих заносчивых магичек. Словно ты… совсем чужая.

- Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя, - отрезала Ника, чувствуя, что еще немного, и она сорвется. - Пойдем на лекцию, иначе нас обоих выставят за двери, и магистры найдут новый повод для наказаний.

Мира тяжело вздохнула, но спорить не стала, хотя ее губы обиженно дрогнули. Они вместе двинулись по коридору, плечом к плечу, как и раньше. Но Ника видела, как подруга то и дело бросает на нее короткие, полные боли и недоверия взгляды. Для Миры она была Линой, которая внезапно обрела зубы. Для Ники же Мира была живым напоминанием о жизни, которую она никогда не проживала, и о честности, которую она больше не могла себе позволить.

Последняя пара этого бесконечного дня проходила в самом зловещем крыле академии. В зале теней. Это было место, где даже свет ламп казался тусклым и безжизненным. Воздух здесь был неподвижным и ледяным, а стены, сложенные из темного камня, казалось, впитывали в себя любые эмоции, оставляя лишь голую пустоту. Вел лекцию куратор Дариан.

Ника сидела на самой дальней скамье, стараясь максимально слиться с темнотой угла. Она видела Дариана у кафедры, он казался еще более пугающим, чем в день их первой встречи. Его движения были текучими, лишенными лишнего шума, словно он сам состоял из черного дыма. Он не повышал голоса, как Грэхем, но его тихий, вибрирующий шепот проникал под кожу, заставляя студентов сидеть не шевелясь, боясь даже вздохнуть.

Весь час Дариан демонстративно не смотрел в сторону Ники. Или ей так отчаянно хотелось в это верить. Но внутри нее все вибрировало от его незримого присутствия. Она чувствовала, как его прохладная, вязкая и бесконечно глубокая магия касается ее ауры, медленно и методично прощупывая границы ее сопротивления. Это было похоже на то, как вода точит камень, находя мельчайшие трещины.

Когда колокол наконец возвестил об окончании занятий и студенты, переговариваясь приглушенными голосами, поспешили прочь из холодного зала, Ника замешкалась, нарочито медленно собирая свои свитки и книги. Мира уже ушла вперед, бросив на нее прощальный, все еще обиженный взгляд.

- Адептка Ника, задержитесь. У вас… неверный наклон пера в конспектах, - этот голос, похожий на скольжение шелка по надгробной плите, заставил ее замереть на месте.

Она дождалась, пока тяжелая дубовая дверь закроется за последним студентом. Дариан стоял у высокого окна, затянутого магической дымкой, глядя на то, как кровавый закат окрашивает горы. Когда в зале воцарилась тишина, он медленно, с грацией хищника, обернулся. В его глазах не было яростного золота Грэхема. Там была бездонная, засасывающая ночная бездна.

Глава 4. Розовая детонация

Вечер опускался на академию, окрашивая шпили башен в цвета спелого граната. Ника сидела в своих новых покоях, которые теперь казались ей не роскошным подарком, а нарядно украшенным эшафотом. После встречи с Дарианом в темном углу аудитории ее тело все еще била мелкая дрожь, а разум лихорадочно искал выход. Она понимала, что сегодня вечером они придут. Все трое. И они не будут просить разрешения.

- Ну уж нет, - прошептала Ника, вскакивая с кресла. - Я вам не безвольная кукла Лина. Если вы хотите поиграть с огнем, вы его получите.

Она начала судорожно обыскивать комнату. В глубоком стенном шкафу, среди новых шелковых платьев, которые пахли дорогими духами, она обнаружила старый, потертый сундучок Лины. Видимо, слуги перенесли его сюда вместе с немногими личными вещами бывшей хозяйки тела, посчитав хламом. Ника откинула крышку. Внутри лежали засохшие пучки трав, странные камни и несколько пыльных флаконов без этикеток.

Она выудила один из темного стекла, запечатанный старым воском. В памяти Лины всплыло смутное воспоминание: это было экспериментальное зелье «Истинной сути», которое она пыталась сварить на лекции по алхимии еще на первом курсе. Лина тогда все перепутала, добавив вместо пыльцы фей перетертые панцири радужных жуков и каплю концентрированного сока «Стыдливой мимозы». Зелье получилось бракованным, оно не раскрывало правду, а давало дикий, несмываемый визуальный эффект.

- Идеально, - хищно улыбнулась Ника, пряча флакон в складках своего платья.

Не успела она спрятать сундучок обратно, как за дверью послышались размеренные, тяжелые шаги. Магический засов щелкнул с таким звуком, будто захлопнулась клетка. В комнату вошел Альриг.

Ректор выглядел безупречно. На нем был парадный серебристый камзол, идеально подчеркивающий его широкие плечи и статную фигуру. Его волосы, отливающие платиной, были аккуратно уложены, а в ледяных глазах светилось спокойное, пугающее превосходство. Он закрыл дверь и медленно направился к Нике, на ходу снимая свои перчатки.

- Ты выглядишь бледной, - его голос звучал как хруст первого льда на реке. - Тебя напугали мои коллеги? Грэхем бывает слишком груб, а Дариан… он любит тени больше, чем стоит. Но я здесь, чтобы внести ясность.

Он подошел вплотную, возвышаясь над ней как скала. От него пахло морозным утром и сталью. Ника попятилась, но он перехватил ее за талию, притягивая к себе. Его ладонь легла ей на затылок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

- Твоя искра принадлежит академии. А твое тело триаде. Я начну обучение твоему послушанию прямо сейчас, - он склонился, намереваясь поцеловать ее, его губы были в сантиметре от ее кожи.

- Знаете, магистр… - Ника почувствовала, как пальцы нащупали флакон. - У вас на лице какое-то странное пятно.

- Что? - Альриг на мгновение растерялся, его бдительность притупилась.

Это была ее единственная возможность. Ника резким движением выхватила флакон, зубами сорвала пробку и, прежде чем ректор успел среагировать, выплеснула все содержимое ему прямо в лицо и на ослепительно белый воротник камзола.

Секунду ничего не происходило. Альриг замер, капли зелья стекали по его волевому подбородку. Его глаза сузились, превратившись в ледяные щели.

- Ты… ты только что посмела… - начал он, и его голос сорвался на рык… И тут началось.

Сначала на его лбу появилось крошечное розовое пятнышко. Затем оно начало расти, размножаться и расползаться по всей коже с невероятной скоростью. Через десять секунд лицо самого сурового и уважаемого мага империи напоминало шкуру экзотического леопарда, который случайно искупался в малиновом варенье. Пятна были не просто розовыми, они были неоновыми, ярко-кислотными и, кажется, начали слегка фосфоресцировать в сумерках комнаты.

Альриг бросился к зеркалу. Ника не выдержала. Напряжение последних суток лопнуло, и она просто рухнула в кресло, заходясь в истерическом смехе.

- О боги… - всхлипнула она, вытирая слезы. - Вы теперь… вы такой… нарядный, магистр Альриг!

Ректор смотрел на свое отражение в ужасе. Розовые пятна добрались до его шеи и начали проявляться на кистях рук. Он попытался стереть их краем рукава, но они только стали ярче.

- Что это?! - взревел он, оборачиваясь к ней. Его аура взметнулась, серебряные искры заплясали по комнате, но в сочетании с розовой мордой это выглядело не пугающе, а комично. - Ника, немедленно дай противоядие!

- Его нет, - выдохнула она сквозь смех. - Это брак. Оно само пройдет… дня через три. Наверное.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояли Грэхем и Дариан. Декан боевого факультета зашел первым, уже расстегивая верхние пуговицы рубашки, явно настроенный на продолжение утреннего урока.

- Альриг, ты что, уже начал без… - Грэхем осекся.

Он замер, глядя на своего коллегу. Дариан, стоявший за его плечом, приподнял бровь. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим хихиканьем Ники.

- Альриг? - осторожно спросил Грэхем. - Ты… ты вступил в секту любителей заката? Или это новое боевое раскрашивание серебряных драконов?

Дариан не выдержал первым. Он прикрыл рот ладонью, но его плечи начали мелко подрагивать.

- Я всегда говорил, Альриг, что тебе не хватает яркости, - выдавил из себя куратор теней. - Но это… это смелое решение. Ты светишься. Буквально.

- Замолчите! - Альриг ударил кулаком по столу, и из-под его пальцев вылетела туча розовых искр. - Эта девчонка… она облила меня какой-то дрянью!

Грэхем подошел поближе, рассматривая пятна на лице ректора с профессиональным интересом.

- Слушай, а они еще и форму меняют, - хмыкнул он. - Вон то, на щеке, теперь похоже на сердечко.

Ника снова зашлась в смехе, сползая с кресла на ковер. Альриг выглядел так, будто готов был испепелить всю академию вместе с горами, но розовое свечение на его лице делало его гнев абсолютно несерьезным.

- Это не смешно! - рявкнул ректор, хотя его голос дрогнул. - У меня завтра встреча с советом старейшин! Как я явлюсь туда в таком виде?

Глава 5. Пыльца поражения

Комната триста семь, которая еще минуту назад была пропитана густым ароматом опасной страсти и мужского превосходства, внезапно превратилась в филиал лазарета для аллергиков. Ника стояла, плотно прижавшись спиной к холодной каменной стене, и едва сдерживала истерический смех, глядя на то, как рушится величие триады.

Первым окончательно сломался Грэхем. Его огромные кулаки, способные крушить черепа врагов, теперь беспомощно терли глаза, которые покраснели и опухли. Каждое его мощное – апчхи, сопровождалось непроизвольным выбросом магии. По углам комнаты вспыхивали и тут же гасли мелкие молнии, а тяжелая люстра под потолком жалобно дребезжала.

- Что… за… дрянь… апчхи! - прорычал декан, пытаясь нащупать опору. - Ника, ты… ты нас… апчхи-и-и!

Альриг выглядел еще более плачевно. Розовые пятна на его лице под воздействием аллергической реакции начали не просто светиться, а пульсировать ядовито-малиновым светом. Ректор пытался сохранять достоинство, выпрямившись во весь рост. Но слезы, градом катящиеся по его щекам, сводили на нет всю его суровость. Он напоминал очень высокого, очень важного и очень несчастного розового леопарда.

- Это пары… сока мимозы… - Дариан сидел на полу, уткнувшись лицом в ладони. Его голос, обычно похожий на бархат, теперь звучал так, будто он наглотался битого стекла. - Она добавила… эфир… который… апчхи! Который блокирует… драконьи рецепторы…

Ника, почувствовав, что кольцо вокруг нее разомкнулось, осторожно бочком двинулась к своей софе, на которой лежала брошенная шаль. Она быстро набросила ее на плечи, скрывая прозрачную сорочку. Теперь, когда магистры были заняты борьбой с собственными носами и глазами, она чувствовала себя почти в безопасности.

- Магистры, я же предупреждала, что это зелье брак, - произнесла она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал от смеха. - Лина… то есть я… не рассчитала пропорции. Кажется, сок мимозы вступил в реакцию с вашей аурой. Чем сильнее вы злитесь или… возбуждаетесь, тем активнее выделяется эфир.

- Замолчи! - Альриг попытался сделать шаг к ней, но тут же согнулся в очередном приступе чиха. - Немедленно… дай… нейтрализатор!

- Его нет, - Ника развела руками, усаживаясь в кресло подальше от них. - Я же говорила, это случайная смесь. Нужно просто подождать. И, судя по тому, как ярко светятся пятна на вашем лице, магистр Альриг, действие эфира продлится как минимум до рассвета.

Грэхем, наконец, перестал чихать каждые пять секунд и уставился на нее сквозь щелочки заплывших глаз. В его взгляде все еще горело обещание расправы, но сейчас он выглядел скорее комично, чем угрожающе.

- Ты хоть понимаешь, что ты сделала? - прохрипел он. - Мы должны были сегодня… мы должны были завершить связь. Совет требует подтверждения, что искра под контролем.

- Ну, теперь вы можете подтвердить совету, что искра под контролем аллергической реакции, - парировала Ника, обретая былую смелость. - Вы сами сказали, что я добыча. А добыча имеет право кусаться. Или, в моем случае, чихать на ваши правила.

Дариан поднял голову. Его лицо было бледным, а глаза ярко-красными. Он смотрел на Нику долго и пристально, и, к ее удивлению, в этом взгляде она не увидела гнева. Там была странная, кривая усмешка.

- Она переиграла нас, - тихо сказал Дариан, обращаясь к коллегам. - В своей собственной комнате. Без капли боевой магии. Просто… старым флаконом из сундука.

- Это не смешно, Дариан! - Альриг вытер лицо краем своего бесценного серебристого камзола, который теперь тоже был в розовых пятнах. - Завтра утром у нас прием делегации из южных пределов. Я не могу явиться туда в таком виде и с таким голосом!

- Скажешь, что это новая мода в столице, - прохрипел Грэхем, тяжело поднимаясь на ноги. - Или что ты проводил секретный эксперимент по трансформации.

Он повернулся к Нике. Его аура все еще была тяжелой, но физическая слабость заставляла его отступить.

- Ты выиграла этот раунд, девочка. Но не думай, что это конец. Эфир выветрится. Пятна сойдут. А ты останешься здесь, в академии. И в следующий раз у тебя не будет под рукой флаконов.

- До следующего раза я, возможно, научусь варить что-то посильнее мимозы, - ответила Ника, выпрямляя спину.

Альриг посмотрел на нее с такой смесью ярости и невольного уважения, что Нике стало не по себе. Он был похож на затаившегося зверя, который оценил ум своей жертвы.

- Уходим, - бросил ректор, направляясь к двери. Его шаги были уже не такими уверенными, он слегка пошатывался. - Дариан, Грэхем… нам нужно в лазарет. И постарайтесь, чтобы никто из студентов не увидел нас в таком состоянии. Если завтра по академии поползут слухи о розовой болезни ректора, я лично вышлю каждого причастного на рудники.

Дариан поднялся последним. Он задержался у двери, глядя на Нику через плечо.

- Спи спокойно, искра, - прошептал он, и в его голосе снова прорезались те самые бархатные нотки, несмотря на отекшее горло. - Наслаждайся своей маленькой победой. Но помни, что драконы очень злопамятны. И мы очень любим реванши.

Дверь за ними захлопнулась, и магический засов щелкнул, запирая Нику изнутри. Она осталась одна. Тишина комнаты теперь казалась благословенной. Ника бессильно опустилась на пол прямо там, где стояла, и, наконец, дала волю смеху. Она смеялась до колик, представляя лицо Альрига, когда он будет объясняться перед лазаретными целителями. Представляя Грэхема, пускающего искры от каждого чиха. Но постепенно смех затих. Она посмотрела на свои руки, которые все еще подрагивали.

«Я смогла их остановить, - подумала она. - Но надолго ли? Они правы, это только начало».

Она встала и подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела Лина… или уже не Лина? Черты лица стали острее, взгляд глубже. Метка на ее руке слабо пульсировала в такт сердцу. Ника понимала, что эта ночь дала ей передышку, но завтра начнется новый день. Ей нужно будет идти на занятия, смотреть в глаза этим троим и делать вид, что ничего не произошло. Или, наоборот, заставить их считаться с собой.

Глава 6. Шепот в тумане

Тяжелая дубовая дверь за спиной Ники закрылась с глухим, окончательным стуком, отрезав ее от освещенных факелами коридоров академии. Зал теневой интеграции встретил ее непривычной, почти зловещей тишиной. Здесь не было окон, а высокие своды терялись в искусственно созданной мгле. В воздухе пахло старой бумагой, холодным камнем и чем-то неуловимым. Тем самым ароматом, который Ника теперь безошибочно узнавала. Это был запах Дариана, смесь горького миндаля и ночного дождя.

- Ты пришла и даже не испугалась, - голос куратора раздался откуда-то сверху, вибрируя под самыми сводами. - Я думал, после вчерашнего триумфа ты предпочтешь забаррикадироваться в своих покоях.

Ника сделала шаг вперед, стараясь, чтобы звук ее каблуков не выдавал дрожи в коленях. Она знала, что он следит за каждым ее движением из тени.

- Я не привыкла прогуливать уроки, магистр, - ответила она, вскидывая подбородок. - Особенно те, где обещали научить меня контролю.

Дариан медленно выступил из темноты. Его лицо было бледным, а красные от аллергии глаза за день немного успокоились, но в них все еще тлело опасное пламя. Пятна на шее почти исчезли, оставив лишь легкие розоватые тени, напоминавшие о ее дерзости.

- Раз ты так любишь алхимию, - он сделал шаг к ней, и его губы искривились в холодной, предвкушающей усмешке. - Мы проверим твою реакцию. Но не в пробирках, а на практике. Теневая магия, это не только маскировка. Это умение чувствовать мир, когда твои глаза бессильны.

Он резко взмахнул рукой. Ника не успела даже охнуть, как из всех углов зала пополз густой, почти осязаемый туман. Он не был белым, это была серая, липкая взвесь, которая мгновенно поглотила все пространство. Через секунду Ника перестала видеть собственные руки. Мир исчез, оставив ее в абсолютной изоляции.

- Дариан? - позвала она, и ее голос утонул в этой серой вате.

- Я здесь, искра, - прошептал он прямо ей в затылок.

Ника резко обернулась, но ударила ладонями лишь пустоту. Туман гасил звуки, превращая пространство в бесконечный лабиринт. Она стояла, боясь шевельнуться, когда почувствовала первое прикосновение. Холодные, длинные пальцы Дариана медленно скользнули по ее шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. Ника вздрогнула, по телу пробежала волна мурашек.

- Твое сердце бьется слишком быстро, - его голос донесся теперь слева. - Тебе страшно? Или ты предвкушаешь?

Она снова попыталась схватить его, но он исчез, чтобы через мгновение коснуться ее талии. Его ладони, несмотря на общую прохладу его ауры, казались обжигающими через ткань платья. Он перемещался вокруг нее с невероятной скоростью, то прижимаясь почти вплотную, так что она чувствовала жар его тела, то снова исчезая в тумане.

- Посмотри, как твое тело предает тебя, Ника, - шепот Дариана теперь обволакивал ее со всех сторон. - Я едва касаюсь тебя, а ты уже дрожишь. Твоя магия тянется к моей, она хочет этого единения.

Его рука скользнула ниже, уверенно ложась на ее бедро. Ника закусила губу, чувствуя, как внутри нарастает невыносимое напряжение. Это было мучительно. Темнота обостряла все чувства до предела. Она слышала его размеренное дыхание, ощущала его незримое присутствие каждой клеточкой кожи.

«Он такой холодный, - пронеслось в ее голове, когда его пальцы снова коснулись ее шеи. - Но внутри него настоящий пожар...».

Эта мысль напугала ее. Она понимала, что еще немного и она просто упадет в его объятия, признавая поражение. Соблазн был велик, перестать бороться, довериться этой тьме, позволить ему делать все, что он захочет. Но в глубине души все еще тлел азарт игрока. У нее была последняя ловушка. Маленький мешочек с особой пыльцой, который она успела спрятать в потайном кармане, пока Мира отвлекала стражу у ее дверей.

Но, чтобы ловушка сработала, ей нужно было поймать его. Заставить его замереть хотя бы на мгновение.

- Дариан… - выдохнула она, закрывая глаза. - Пожалуйста… я ничего не вижу. Это нечестно.

- В магии нет честности, - ответил он, и она почувствовала его присутствие прямо перед собой. - Есть только сила и подчинение.

- Тогда… - она сделала шаг вперед, нащупывая его плечи в тумане. Ее пальцы впились в дорогую ткань его плаща. - Если ты хочешь моего подчинения… докажи, что ты этого достоин. Поцелуй меня.

Туман вокруг них словно застыл. Ника чувствовала, как Дариан замер. Его дыхание на мгновение прервалось. Она бросила ему вызов, зная, что дракон внутри него не сможет устоять.

- Ты играешь с огнем, маленькая искра, - прохрипел он.

В следующую секунду его руки, сильные и властные, подхватили ее под бедра. Ника инстинктивно обхватила его талию ногами, прижимаясь к нему всем телом. Теперь она чувствовала все, твердость его мускулов, его бешено бьющееся сердце и то самое тяжелое, пульсирующее возбуждение, которое он больше не мог скрывать.

Дариан сделал несколько стремительных шагов и с силой впечатал ее спиной в холодную стену. Ника охнула, но его губы уже накрыли ее рот в яростном, требовательном поцелуе. Это не было похоже на нежность. Это было столкновение двух стихий. Он целовал ее так, словно хотел выпить саму ее душу, лишить ее возможности думать и сопротивляться.

Ника забыла, как дышать. Весь мир сузился до этого поцелуя, до жара его тела и прохлады камня за спиной. Ее руки запутались в его длинных волосах, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. Она чувствовала, как они оба балансируют на самом краю, за которым уже не будет возврата. Еще мгновение и она сдастся окончательно.

«Сейчас или никогда», - промелькнуло в ее затуманенном сознании.

Ее рука медленно, стараясь не нарушить ритм их безумия, скользнула к карману. Пальцы нащупали мягкую ткань мешочка. Она сорвала завязки и, выждав момент, когда Дариан на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, резко подбросила пыльцу вверх, прямо между их лицами.

Золотистое облако на мгновение вспыхнуло в тумане. Дариан замер, втягивая носом воздух. Его глаза расширились. Он попытался что-то сказать, но его лицо внезапно исказилось в странной гримасе.

Глава 7. Тайный союз

После вчерашнего инцидента в зале теневой интеграции Ника чувствовала себя так, словно шла по тонкому канату над бездной. Каждый шаг давался с трудом, а в затылке постоянно кололо ощущение чужого, пристального взгляда. Она понимала, что ее газовые и розовые триумфы, это лишь временная передышка, маленькие уколы булавкой, которые только сильнее раззадорили хищников. Триада не оставит ее в покое. Более того, теперь в их глазах читалось не просто желание подчинить, а азарт охотников, столкнувшихся с добычей, которая умеет огрызаться.

Ей нужны были союзники. В одиночку она могла лишь оттягивать неизбежное. И единственным человеком, который вызывал у нее хоть каплю доверия в этом суровом, пронизанном магией мире, была Мира.

Они встретились в самом заброшенном крыле библиотеки, где полки уходили в бесконечную высь, а между стеллажами, покрытыми вековой пылью, можно было шептаться часами. Здесь пахло старой кожей, разложением бумаги и забвением.

Мира уже ждала ее, нервно переминаясь с ноги на ногу. Она выглядела встревоженной, постоянно оглядываясь на вход и комкая в руках край своей синей ученической мантии.

- Лина, ты сама не своя, - прошептала Мира, когда они окончательно скрылись за тяжелыми стеллажами с трактатами по древней демонологии. - О тебе гудит вся академия. Тебя вызывают магистры, ты выходишь от них то бледная как смерть, то со странным блеском в глазах. Расскажи мне, что происходит? Слуги шепчутся, что из зала Дариана доносились… очень странные звуки. И ректор Альриг… он носит маску! Лина, это ведь из-за тебя?

Ника глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри все сжимается от необходимости лгать единственному другу. Она знала, что это колоссальный риск, но времени на раздумья не осталось.

- Мира, послушай меня очень внимательно, - Ника взяла девушку за плечи, заставляя смотреть себе прямо в глаза. - Я скажу тебе то, что звучит как бред сумасшедшего. Но если ты мне не поверишь, я просто не выживу. Тот взрыв кристалла… он изменил все. Я… я не та Лина, которую ты знала. Не совсем.

Мира нахмурилась, в ее серых глазах отразилось искреннее непонимание, смешанное с испугом.

- О чем ты говоришь? Магический откат ударил тебе в голову? Ты бредишь? - Мира попыталась коснуться лба Ники, проверяя температуру.

- Нет! Послушай! Душа твоей подруги… она ушла. Улетела вместе с тем взрывом, - Ника говорила быстро, глотая слова. - Я из другого мира. Совсем другого. Там нет магии, там нет драконов, там люди летают на железных птицах и общаются через маленькие коробочки. Я попала в это тело случайно. Я не знаю ваших законов, я не знаю, как здесь выживать, но я знаю одно, что эти трое, Альриг, Грэхем и Дариан, они не дадут мне продохнуть. Они считают, что я их собственность. Какая-то вещь, которую можно делить на троих из-за этой проклятой искры!

Мира замерла. Она медленно отстранилась, глядя на Нику так, словно у той на месте лица выросла чешуя. Тишина библиотеки стала оглушительной.

- Другой мир? Другая душа? - Мира нервно рассмеялась, этот смех прозвучал сухо и ломко. - Лина, это… это сказки для первокурсников. Ты просто переутомилась. Наверное, это побочный эффект от пробуждения силы. Ты просто забыла часть себя. Ты ведь помнишь, как мы пекли картошку за конюшнями в прошлом году? Помнишь, как ты плакала, когда не сдала зачет по рунам?

- Я вижу это в своей голове! - почти выкрикнула Ника. - Это как картинки из чужого фильма. Они вспыхивают, когда я вижу тебя или слышу их имена. Но я чувствую по-другому! Я действую по-другому. Разве прежняя Лина смогла бы выплеснуть зелье в лицо самому ректору? Разве она смогла бы довести Дариана до такого позора? Ты сама сказала, что во мне появилась сталь. Откуда бы ей взяться у напуганной девочки?

Мира замолчала. Она долго, бесконечно долго всматривалась в черты лица Ники, и та видела, как за этими серыми глазами идет мучительная борьба. Недоверие медленно отступало перед очевидными фактами. Лина никогда не была такой… живой. Такой дерзкой.

- Допустим… - голос Миры наконец окреп, хотя в нем все еще дрожали нотки шока. - Допустим, я тебе верю. Но зачем ты открылась мне? Если об этом узнают магистры…

- Мне нужна помощь, - твердо перебила ее Ника. - Я собираюсь бороться до конца. Я не буду их игрушкой, которую они передают из рук в руки по расписанию. Мне нужно готовить зелья, порошки, ловушки, все, что поможет держать их на расстоянии, пока я не пойму, как убраться отсюда или как заставить их считаться со мной. Но у меня конфисковали все запасы. За каждым моим шагом следят. Мне нужны ингредиенты из закрытых хранилищ и лабораторий. Помоги мне, Мира. Стань моими глазами и руками. Помоги мне не дать им сломать это тело.

Уверенность, исходившая от Ники, ее прямой, почти яростный взгляд подействовали на Миру сильнее любых заклинаний. Девушка медленно кивнула, и в ее облике вдруг тоже проступила решимость.

- Если ты не Лина… то ты чертовски на нее похожа в своем упрямстве, - Мира слабо улыбнулась. - Хорошо. Я помогу. В конце концов, смотреть на то, как ты выставляешь этих высокомерных лордов идиотами, это лучшее, что случалось в этой академии за последние сто лет. Рассказывай, что нам нужно.

Они решили не терять ни минуты. Пока шел обеденный перерыв и большинство студентов и преподавателей были в столовой, подруги прокрались к малым алхимическим складам. Коридоры здесь были узкими, освещенными лишь редкими магическими светильниками.

- Нам нужны сушеные иглы кактуса «Эхо», корень сонной травы и, если повезет, пыльца сонного одуванчика, - шептала Ника, пока Мира сверялась с потертой картой служебных проходов. - Если я смешаю это в правильной пропорции, они не смогут подойти ко мне ближе, чем на три шага, не начав засыпать на ходу.

- Ты опасная женщина, - хихикнула Мира, но тут же замерла.

Внезапно впереди, за поворотом, послышались размеренные, тяжелые шаги. Ника мгновенно узнала этот уверенный и властный ритм, словно каждый шаг вбивал сваи в фундамент здания. Грэхем.

Глава 8. Эликсир покорности

Сердце Ники колотилось о ребра с такой силой, что ей казалось, этот звук заполняет всю аудиторию, отражаясь от стеклянных колб и каменных сводов. Под столом было тесно и душно. Рядом Мира сжимала ее ладонь так крепко, что костяшки пальцев побелели. Запах жженой серы и горького миндаля становился все гуще, смешиваясь с тяжелой, властной аурой троих мужчин, стоявших всего в нескольких шагах.

- Этот состав нестабилен, - донесся голос Альрига, холодный и острый, как стальной клинок. - Но если мы добавим вытяжку из лунного камня, он свяжет ее искру прежде, чем она успеет потянуться к своим склянкам.

- Мне не нравится использовать подавители, - пробасил Грэхем, и Ника услышала скрип его кожаного доспеха. - Я предпочитаю ломать сопротивление силой, а не химией. Но эта девчонка… она заставляет меня чихать искрами. Это унизительно.

- Сила здесь не поможет, Грэхем, - тихо, почти вкрадчиво произнес Дариан. Его голос все еще слегка вибрировал, напоминая о вчерашнем конфузе. - Она хитра. Она не борется с нами открыто, она бьет туда, где мы меньше всего ожидаем.

Послышался звон стекла и звук шагов, удаляющихся в сторону хранилища редких реагентов, которое находилось за тяжелой кованой дверью в конце зала.

- Пойдем, - приказал Альриг. - Нужно проверить архивы в малом кабинете. Нам нужно точное время выдержки, иначе мы сожжем ей разум вместе с волей.

Звук шагов затих, и тяжелая дверь кабинета со скрипом закрылась. Ника и Мира подождали несколько секунд, прежде чем рискнули высунуться из своего убежища. В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным бульканьем в массивном котле из темного серебра, стоявшем на центральном столе.

- Ушли, - выдохнула Мира, выбираясь на четвереньках и отряхивая мантию. Ее глаза лихорадочно блестели. - Ника, они собираются сделать из тебя безвольную куклу! Они хотят отравить тебя этой дрянью!

Ника подошла к котлу. Над ним поднимался тяжелый, сизый пар. Внутри бурлила вязкая жидкость темно-фиолетового цвета, которая выглядела как расплавленный яд.

- Они хотят заблокировать мою волю, - прошептала Ника, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. - Они думают, что могут просто стереть мою личность, чтобы им было удобнее пользоваться этим телом.

- Мы должны это вылить! - Мира уже потянулась к ручкам котла, но Ника перехватила ее руку.

- Нет. Если мы выльем, они поймут, что мы были здесь. Они просто сварят новое. Нам нужно что-то другое. Что-то, что обернет это против них.

Ника судорожно соображала, перебирая в голове рецепты Лины и свои знания. Ей нужно было не просто нейтрализовать яд, а преподать им урок, который они никогда не забудут. Она начала оглядываться по сторонам в поисках вдохновения, и тут Мира, замершая у полки с маркированными флаконами, вдруг странно хихикнула.

- Ника… кажется, у меня есть идея. Просто безумная, но идеальная для этих самоуверенных индюков.

Мира подскочила к ней, удерживая в руках пыльный флакон с ярко-алой жидкостью.

- Это «Слезы Афродиты», смешанные с пыльцой «Верного пса». Прежняя Лина нашла этот рецепт в запретной секции, но побоялась использовать. Если добавить это в их варево…

- И что будет? - Ника прищурилась, изучая флакон.

- Вместо противоядия к твоим методам и подавителя твоей воли, они получат… необузданное обожание, - Мира зашептала, ее слова текли быстро и горячо. - У них появится неудержимое желание подчиняться тебе. Не рабски, нет, а как верные рыцари своей королеве. Они будут ловить каждое твое слово, каждый твой жест. Это будет не просто любовь, а одержимость тобой.

Ника замерла, осознавая масштаб задумки.

- Ты предлагаешь… влюбить их в меня магически?

- А разве у нас есть выбор? - Мира схватила ее за плечи. - Подумай! Если они будут боготворить тебя, ты сможешь диктовать им свои условия. Ты сможешь заключить с ними договор! Сказать им, что они не имеют права прикасаться к тебе без твоего явного позволения. И они не смогут ослушаться, потому что их собственная магия будет требовать твоего одобрения. Ты станешь для них единственным центром мира.

Ника посмотрела на котел. Перспектива стать объектом обожания троих могущественных мужчин пугала и интриговала одновременно. Но это был шанс. Реальный шанс обрести свободу внутри этой золотой клетки.

- Давай, - решительно сказала Ника. - Где нам найти «Верного пса»?

- В третьем шкафу справа, на верхней полке! - Мира уже бросилась к стеллажам.

Подруги действовали судорожно, постоянно оглядываясь на дверь кабинета. Ника схватила ступку и начала растирать сушеные лепестки золотистого цветка, пока Мира отмеряла капли алой жидкости.

- Добавляй! - скомандовала Ника.

Как только смесь коснулась фиолетового варева в котле, раздалось громкое шипение. Жидкость мгновенно сменила цвет на нежно-розовый, а затем стала прозрачной, как горный ручей, испуская тонкий аромат ванили и свежескошенной травы.

- Подействовало, - прошептала Мира. - Теперь быстро, хватай те ингредиенты, за которыми мы пришли, и уходим!

Ника быстро смахнула в свою сумку корень сонной травы и несколько игл кактуса, которые они планировали забрать изначально. Они уже почти добежали до двери, когда за стеной послышались голоса возвращающихся магистров.

- Быстрее! За ту колонну! - Ника толкнула Миру в тень массивной опоры, скрытой за штабелем ящиков.

Они успели в последний момент. Дверь кабинета открылась, и в аудиторию вошли Альриг, Дариан и Грэхем. Ника видела их сквозь щель между ящиками. Альриг подошел к котлу и замер.

- Цвет изменился. Состав стабилизировался быстрее, чем я рассчитывал.

Он зачерпнул серебряной ложкой немного жидкости и поднес к лицу.

- Запах… странный. Похож на… - он замолчал, вдыхая аромат.

- Похож на ее запах, - закончил за него Дариан, подходя ближе. Его глаза странно блеснули. - Запах искры. Видимо, лунный камень так среагировал на ее магический след в этой комнате.

Глава 9. Триумф под сенью бабочек

Зал столовой, обычно наполненный звоном столовых приборов, грубым хохотом боевиков и приглушенным гулом студенческих сплетен, замер в неестественной, хрустальной тишине. Казалось, даже воздух здесь внезапно изменил свои свойства, став густым, тяжелым и приторно-сладким, как передержанная на огне медовая патока.

Ника шла к своему привычному столу, чувствуя, как сотни испуганных, завороженных и откровенно шокированных взглядов, впиваются ей в спину. Но ее собственное внимание было приковано только к трем фигурам, которые величественно, словно изваяния древних богов, застыли за главным столом на высоком возвышении.

Альриг, Грэхем и Дариан. Троица, одно упоминание имен которой заставляло первокурсников бледнеть, а преподавателей вытягиваться в струнку. Сейчас они выглядели... не просто странно. В их позах не осталось ни капли привычного ледяного напряжения или хищной, надменной отстраненности. Они смотрели на Нику так, словно в темных, пропахших пылью и магией залах академии внезапно, вопреки всем законам природы, взошло второе солнце. И только им троим было позволено греться в его ослепительных лучах.

- Иди увереннее, не сбавляй темп, - едва слышно шепнула Мира, стараясь держаться на полшага позади и не выдать своего нервного дрожания. - Помни, они сейчас пребывают в состоянии управляемого безумия. Они как во сне, где ты единственный смысл их существования. Пользуйся этим, пока эффект не пошел на спад.

Как только Ника пересекла невидимую черту середины зала, триада пришла в движение. Это не было похоже на обычное перемещение людей, это был единый, мощный порыв, сметающий все на своем пути.

Первым со своего места сорвался Грэхем. Он не просто подошел, он буквально прорубил себе путь сквозь пространство столовой, широким жестом отодвигая тяжелые дубовые столы. Деревянные ножки жалобно скрипели по каменным плитам пола, а недоеденные завтраки адептов летели на пол, но декан боевого факультета этого даже не заметил.

- Ника! - его громовой бас раскатился под сводами, заставив люстры жалобно задребезжать. - Твое лицо... оно слишком бледное! Ты выглядишь так, словно не ела целую вечность! Твои щеки не горят тем румянцем, который обязан украшать женщину, находящуюся под защитой великого воина!

Он замер перед ней, тяжело дыша, и на его лице, обычно суровом, изрезанном шрамами и непроницаемом, застыло выражение такой щемящей, почти собачьей заботы, что Нике на мгновение стало не по себе. Грэхем резко обернулся к столу несчастного первокурсника, который как раз занес ложку с кашей над тарелкой.

- Прочь! - рявкнул декан, и бедный парень буквально испарился под столом, оставив свой завтрак на растерзание.

Через секунду перед Никой магическим образом материализовалось огромное, дымящееся, истекающее жиром кабанье бедро на серебряном блюде.

- Я лично следил, чтобы огонь был идеальным! - гордо заявил Грэхем, с лязгом выхватывая свой знаменитый боевой кинжал. - Смотри, какая золотистая корочка. Тебе нужно мясо, много мяса, чтобы твоя искра пылала ярче звезд! Если хочешь, я буду лично разжевывать для тебя каждый кусок, чтобы ты не утруждала свои нежные челюсти! Ты только скажи, радость моя!

- О боги, Грэхем, остановись, это уже слишком, - Ника прикрыла рот ладонью, отчаянно борясь с приступом истерического смеха. - Я не смогу съесть столько... даже если буду тренироваться в твоем лагере целый год. Куда мне столько плоти?

- Тогда я прикажу сделать из него паштет и буду носить его за тобой в кожаном мешке! - абсолютно серьезно ответил декан, его глаза светились фанатичным блеском. - Чтобы ты могла подкрепиться в любой момент лекции. Если кто-то из профессоров посмеет сделать тебе замечание, я заставлю его проглотить этот мешок вместе с завязками! Ты центр этой академии, Ника, и твой голод, это мой личный враг!

- Грэхем, ты неотесанный дикарь и солдафон, - раздался холодный, но странно певучий, почти мелодичный голос Альрига.

Ректор подошел с другой стороны, двигаясь плавно, словно во сне. Его серебряная маска съехала набок, полностью обнажая ярко-розовые пятна на щеках и шее. Они больше не выглядели как сыпь, теперь они пульсировали мягким, малиновым светом в такт его восторженному сердцебиению.

- Девушке такого уровня нужна эстетика, тонкость и красота, а не гора жареной кабанины, - Альриг изящно взмахнул холеной рукой, унизанной перстнями.

В ту же секунду из-под каменных плит пола, с хрустом пробивая вековую кладку, начали стремительно расти белоснежные лилии и огромные алые розы. За несколько секунд они обвили стул Ники, превращая его в подобие лесного королевского трона. Тяжелые бутоны раскрывались с влажным шелестом, мгновенно наполняя столовую ароматом настолько густым, что у половины присутствующих студентов заслезились глаза.

- Это... потрясающе красиво, магистр Альриг, - произнесла Ника, стараясь не чихнуть от избытка пыльцы, витавшей в воздухе. - Но как мне теперь хотя бы пододвинуться к столу? Я буквально запуталась в этих колючих шипах.

- Шипы?! - Альриг пришел в неописуемый ужас. Он, не раздумывая, рухнул на колени прямо в пыль и пролитый соус, и начал голыми руками, не жалея пальцев, отламывать колючки от стеблей роз. - Прости меня, свет моих очей! Ошибка непростительная! Я немедленно их удалю. Если я исколю руки в кровь, это будет моей высшей наградой, ведь каждая капля прольется ради твоего абсолютного комфорта! Ника, я перепишу устав академии сегодня же ночью. Твое имя будет первым словом в каждой утренней молитве, а твой лик на каждом знамени!

- Магистр, встаньте, на вас смотрят все адепты! Это же позор для ректора! - Ника попыталась поднять его за плечо, но Альриг лишь сильнее прильнул к ножке ее стула, словно преданный паломник к святыне.

- Пусть смотрят! Пусть видят, что их ректор наконец обрел истинный смысл бытия! - патетично воскликнул он. - Завтра я отменяю все занятия, экзамены и зачеты. Мы будем праздновать день твоего явления в эти стены!

Глава 10. Цена свободы

Утро началось не с пения птиц, а с оглушительного грохота. Ника подскочила на кровати, прижимая одеяло к груди. Сонные грезы о доме и покое разлетелись вдребезги, когда дубовая дверь ее комнаты влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель.

На пороге стоял Дариан. Его обычно безупречные черные волосы были в беспорядке, глаза горели яростным алым пламенем, а лицо было бледнее мела. Но самое поразительное было не в его облике, а в тенях. Тени куратора, обычно послушные и смертоносные, сейчас вели себя как стая испуганных черных псов. Они метались по стенам, сжимались и испуганно прятались за его спину.

- Ты… - прошипел он, и этот звук больше не напоминал нежный шепот вчерашних бабочек. Это был скрежет стали по камню. - Ты хоть понимаешь, что ты сделала, маленькая дрянь?

Ника сглотнула, чувствуя, как внутри просыпается привычный азарт игрока, но тут же осеклась. Дариан сделал резкий шаг вперед, намереваясь, видимо, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, но тут сработала магия.

В паре метров от кровати Дариан словно врезался в невидимую стену. Его тело резко затормозило, а тени, которые рванулись вперед вместе с ним, комично отпружинили назад. Ника увидела, как его собственный плащ под действием магической отдачи взметнулся вверх, на мгновение накрыв куратора с головой.

- Проклятье! - донеслось из-под ткани.

Дариан сорвал плащ с лица, его губы дрожали от унижения и ярости. Он снова попытался сократить расстояние, на этот раз медленнее, выставив руку вперед. Но чем ближе он подходил, тем сильнее его отталкивало. Это выглядело так, будто он пытается пробиться сквозь плотный слой невидимой резины. Его лицо исказилось от напряжения, мышцы на шее вздулись, но невидимая преграда клятвы держала дистанцию священного покоя железной хваткой.

- Клятва Триады… - выплюнул он, едва дыша от усилий. - Ты заставила нас принести Клятву Триады в состоянии измененного сознания! Ты понимаешь, что это государственная измена?

Ника выпрямилась, поправляя выбившуюся прядь волос.

- Магистр Дариан, я лишь защищалась. Вы сами хотели блокировать мою волю в той аудитории. Я лишь предложила вам альтернативу. И, судя по вчерашнему вечеру, вам она очень понравилась. Вы так вдохновенно рассказывали мне о песнях звезд…

Дариан зарычал. Это был звук раненого зверя. Он снова бросился вперед, и на этот раз магия клятвы сработала еще жестче. Его подбросило в воздух и мягко, но решительно отшвырнуло обратно к дверям. При приземлении его тени подвели его. Они спутались в клубок под ногами, и великий мастер теневой магии неуклюже плюхнулся на пятую точку.

- Учтите, магистр, - Ника едва сдерживала смех, глядя на это зрелище. - Клятва защищает не только от физического контакта, но и от попыток нависнуть угрожающей тенью. Мой покой теперь константа империи.

Дариан поднялся, отряхивая пыль с рукавов. В его глазах читалась такая жажда расправы, что любая другая на месте Ники уже бы потеряла сознание. Но он был бессилен. Клятва, подпитанная их собственной драконьей силой, стала идеальным щитом.

- Ты думаешь, что победила? - его голос стал ледяным. - Ты думаешь, что можешь просто запереть нас в этой клетке из слов и жить припеваючи? Ты забыла об одном, искра. О самой природе магии, которую ты носишь.

И в этот момент Ника почувствовала это. Сначала это было похоже на легкий озноб. Холодный ветерок, пробежавший по позвоночнику. Но через секунду чувство усилилось. Глубоко в груди, там, где жила ее пробужденная искра, возникла пустота. Черная, жадная воронка, которая начала сосать из нее жизнь.

Мир вокруг внезапно начал терять краски. Яркое утреннее солнце, заливавшее комнату, потускнело, словно Ника смотрела на него через грязное стекло. Зрение стало подводить, края предметов расплывались, а Дариан, стоящий у двери, превратился в темное пятно.

- Что… что со мной? - выдохнула Ника, хватаясь за край кровати. Руки стали ватными, а сердце начало биться медленно и тяжело, словно завязая в густой смоле.

- Это связь, - Дариан замер, и на его губах появилась жестокая, торжествующая усмешка. Он почувствовал ее слабость. - Ты пробуждена нами, Ника. Твоя искра, это не самостоятельный костер, это пламя, которое питается от наших источников. Клятва запрещает нам прикасаться к тебе, но она не может заставить наши ауры делиться с тобой силой.

Ника почувствовала, как по телу разливается ледяная лихорадка. Ей казалось, что ее кровь превращается в жидкий азот. Внутренняя магия, не получая подпитки от близости драконов, начала выжигать ее каналы изнутри, требуя топлива. Это была не страсть, не желание близости, это был инстинкт выживания, такой же сильный, как потребность в воздухе у утопающего.

- Ты умрешь, искра, - голос Дариана доносился словно издалека. - Без нашего контакта твоя магия пожрет саму себя за несколько дней. Возможно, даже часов. Ты создала идеальный барьер, но ты забыла, что в этом мире ты лишь часть целого. Часть триады.

Ника сжала зубы так, что челюсть свело. Она понимала, что он прав. Каждая клеточка ее тела теперь кричала, умоляла о том, чтобы он подошел ближе. Ей жизненно необходимо было почувствовать жар его кожи, тяжесть его магии. Пустота в груди становилась невыносимой, причиняя тупую, изнуряющую боль.

- Подойди… - сорвалось с ее губ прежде, чем она успела подумать.

- Я не могу, - Дариан сделал издевательский поклон, оставаясь на месте. - Клятва, помнишь? «Без явного и добровольного согласия». А твоя гордость еще не позволила тебе произнести нужные слова.

Ника видела, как он наслаждается моментом. Он видел ее дрожь, видел, как она бледнеет, как ее зрение гаснет. Он ждал, когда она сломается и сама умоляюще протянет к нему руки, аннулируя клятву.

«Нет… - пульсировало в ее мозгу. - Если я сдамся сейчас, я никогда не буду свободной. Это игра. Самая важная игра в моей жизни».

Она заставила себя сделать глубокий вдох, хотя легкие казались наполненными ледяной крошкой.

Глава 11. Узы и сомнения

Утро в академии всегда пахло влажным камнем и остывшим воском, но в комнате Ники к этим запахам теперь примешивался едва уловимый аромат горького миндаля. Это был след присутствия Дариана, который никак не желал выветриваться.

Ника сидела на краю кровати, глядя на свои ладони. Они больше не дрожали. Напротив, после поцелуя и того вынужденного контакта по ее телу разливалось неестественное, почти болезненное тепло. Она чувствовала себя так, словно в ее вены влили жидкое солнце, которое теперь медленно и уверенно согревало каждый уголок ее существа.

В дверь тихо, едва слышно постучали. Это был не грохот дракона, а осторожный ритм Миры.

- Входи, - отозвалась Ника, поспешно оправляя домашнее платье.

Мира скользнула в комнату, плотно закрыв за собой дверь и сразу же прислонившись к ней спиной. Ее глаза были расширены от испуга, а дыхание сбито.

- Я видела, как магистр Дариан выходил из твоего коридора, - прошептала она, подходя ближе и внимательно всматриваясь в лицо подруги. - Ника, на нем лица не было. Он выглядел так, будто готов был испепелить все здание, но при этом… он словно светился изнутри. Что произошло? Ты жива? Ты выглядишь… по-другому.

Ника тяжело вздохнула и жестом пригласила подругу сесть рядом.

- Я жива. Но Дариан был прав в одном, что моя победа вчера в столовой оказалась с двойным дном. Как только действие зелья начало ослабевать, я почувствовала, как моя искра замерзает. Это был не просто холод, Мира. Это была смерть, медленно подкрадывающаяся изнутри.

Мира охнула, прикрыв рот ладонью.

- Он сказал, что без их подпитки я угасну. И это правда. Мне пришлось… - Ника замялась, вспоминая жар его губ и то, как послушно расступилась магия клятвы под ее словом. - Мне пришлось позволить ему подойти. Мне нужен был поцелуй, чтобы просто не сгореть.

- О боги… - Мира покачала косой. - Значит, клятва защищает тебя от их воли, но не защищает от самой физиологии магии. Это ловушка, Ника. Золотая клетка, в которой ты сама держишь ключи, но не можешь не открывать дверь, потому что иначе задохнешься.

- Именно. И мне нужно понять, насколько все серьезно, - Ника решительно встала и подошла к зеркалу. - Мы идем в библиотеку. В закрытую секцию. Теперь, когда Альриг под клятвой делать все для моего блага, он не посмеет выставить меня оттуда, если я скажу, что это нужно для моего здоровья.

Библиотека академии в этот час была почти пуста. Лишь редкие студенты-старшекурсники корпели над фолиантами в дальних залах. Ника и Мира миновали общие стеллажи и направились к массивным кованым дверям, за которыми хранились труды по высшей метафизике и истории триад.

Смотритель библиотеки, старый и подозрительный маг, попытался было преградить им путь, но Ника просто подняла руку, на которой едва заметно мерцала золотая нить клятвы Альрига. Старик побледнел, пробормотал что-то о высочайшем соизволении и поспешно отступил, открывая доступ к запретным знаниям.

Внутри пахло пылью веков и магической силой. Ника быстро находила нужные полки, ориентируясь на те обрывки памяти Лины, которые всплывали в ее сознании при виде знакомых корешков книг.

- Вот, смотри, - Ника вытащила тяжелый том, переплетенный в кожу какой-то рептилии. На обложке значилось: «Единство искр: Триада и Сосуд».

Они устроились за самым дальним столом, скрытым в тени высокой колонны. Мира нервно оглядывалась, пока Ника судорожно перелистывала пожелтевшие страницы, исписанные мелким, витиеватым почерком.

- Слушай… - Ника начала читать вслух, понизив голос до шепота. - «Сосуд, пробужденный Триадой, обретает великую мощь, но теряет автономность. Искра Сосуда более не принадлежит миру смертных, она становится частью триединого пламени. Без регулярного обмена энергией через физический контакт (касание, поцелуй, близость), Сосуд начинает истощаться. Магия, не находящая выхода и пополнения от своих Источников, оборачивается против плоти, выжигая жизненные каналы».

- То есть… - Мира сглотнула. - Это навсегда?

- Тут написано, что интенсивность голода зависит от эмоциональной связи, - Ника продолжала читать, и ее пальцы невольно сжали страницу сильнее. - «Чем сильнее сопротивление Сосуда, тем болезненнее процесс истощения. Однако при полном принятии связи, потоки стабилизируются».

Ника захлопнула книгу. В груди снова шевельнулось то самое тепло, которое оставил Дариан. Она ловила себя на пугающей мысли, что несмотря на весь позор и ярость, которые он принес в ее комнату утром, воспоминание о его руках на ее плечах не вызывало отвращения. Напротив, ее тело, предательское и чужое, словно тянулось к нему.

- Мира, меня это пугает, - призналась Ника, глядя в пустоту между стеллажами. – Я, это не Лина. Я пришла из мира, где женщина сама решает, кому принадлежать. А здесь… здесь я привязана к ним на уровне молекул. И самое страшное не в том, что я могу умереть. Самое страшное в том, что я начинаю к ним привыкать.

- Что ты имеешь в виду? - тихо спросила подруга.

- Сегодня, когда Дариан целовал меня… - Ника запнулась, чувствуя, как краснеют щеки. - В его глазах было столько ненависти и желания одновременно. Но когда его магия хлынула в меня, я почувствовала не только силу. Я почувствовала его одиночество. И его страсть. И я… я не хотела, чтобы он уходил. Мои чувства к ним растут быстрее, чем я успеваю строить баррикады в своей голове.

Мира внимательно посмотрела на нее.

- Ника, а может… может, это не только магия? Да, они ведут себя как высокомерные драконы, но они лучшие из лучших. И они выбрали тебя. Может, твоя душа, такая сильная и независимая, это именно то, чего им не хватало все эти годы? Раньше они видели в Лине только сосуд. В тебе они видят личность, которая дает им отпор. И это… это их заводит.

- Это делает игру смертельной, - Ника встала и начала мерить шагами узкое пространство между полками. - Теперь я сама решаю, когда им ко мне прикасаться. Клятва работает. Но каждый раз, когда я буду говорить «да», я буду терять частичку своей независимости. Они будут платить мне уступками, информацией, свободой… но в итоге я могу оказаться в ситуации, когда мне будет все равно на условия, лишь бы они были рядом.

Глава 12. Опасные игры и цена преданности

Вечер в академии окутал коридоры тяжелым сумраком, но в подвальных лабораториях жизнь только начинала кипеть. Ника и Мира, вооружившись связкой украденных у лаборанта ключей, пробрались в закрытый блок, принадлежащий лично ректору. Воздух здесь был спертым, пахнущим старой кожей и сушеными травами, но никак не тем свежим ароматом, который Ника запретила себе даже вспоминать.

- Если нас поймают, нас не просто исключат, нас отправят на рудники кормить горных троллей, - шептала Мира, нервно оглядываясь на тяжелую дубовую дверь. - Ника, это безумие. Мы в святая святых Альрига! Здесь каждый кирпич пропитан его надзором.

- Не бойся, - подмигнула Ника, выставляя на стол ряд пустых колб. - Меня защищает клятва Альрига. Он пообещал делать все для моего блага, а мое благо сейчас, это немного тишины и невидимости, чтобы эти трое перестали дышать мне в затылок. Давай, доставай ту синюю тетрадь. Мы сделаем это зелье, и завтра я стану призраком в этих стенах.

Они принялись за работу. Это было странное, почти забытое чувство нормальности. Сидеть вот так, шутить и спорить о пропорциях тертых когтей грифона. Ника чувствовала, как напряжение последних дней отступает. Здесь, среди склянок и шипящих горелок, она снова была просто собой, а не сосудом или искрой.

- А представляешь, - хихикнула Мира, помешивая в котле густую серую жижу, которая лениво пускала пузыри. - Если мы подмешаем Дариану это зелье в вечерний чай? Он будет ходить невидимым, а его тени нет. Будет просто огромное живое облако черноты, которое ворчит на студентов, налетает на шкафы и спотыкается о швабры в коридорах.

- Или Грэхем, - подхватила Ника, аккуратно капая в котел экстракт корня мандрагоры. - Он ведь такой огромный и тяжелый, что даже невидимым будет сносить косяки дверей. Представь картину: тишина в библиотеке, пустота, и вдруг оглушительный грохот, отборный мат на драконьем и летящие во все стороны доспехи. А главное, никого не видно, только столы разлетаются в щепки!

Они покатились со смеху, делясь историями и байками. Ника рассказывала про чудеса своего мира, выдавая их за особо хитрую магию, а Мира слушала, открыв рот. Атмосфера была настолько расслабленной, что бдительность окончательно притупилась.

- Так, теперь нужно добавить щепотку толченого лунного камня для стабилизации, - скомандовала Ника, сверяясь с рецептом.

- Лунный камень… лунный… - забормотала Мира, лихорадочно роясь в мешочках. - Вот, кажется, это он! Такой же блестящий и голубоватый.

Она щедрой рукой сыпанула в котел добрую горсть порошка. Ника не успела крикнуть стой, когда заметила, что порошок не просто блестит, а искрится ярко-золотыми всполохами.

- Мира, это не лунный камень! Это пыльца солнечника, она же…

Договорить она не успела. Жижа в котле, которая секунду назад была уныло-серой, вдруг начала стремительно розоветь, приобретая оттенок спелой малины. Она забулькала с утроенной силой, издавая странные звуки, похожие на громкое, довольное урчание очень сытого и очень большого кота.

- Ой-ой, - прошептала Мира, пятясь назад. - Оно… оно шевелится.

Из котла, вопреки всем законам физики, повалила густая, плотная розовая пена. Она росла с невероятной скоростью, заполняя пространство лаборатории, словно живое тесто. И самое странное, эта пена была теплой и пахла сахарной ватой. В центре розового облака начали стремительно формироваться очертания чего-то массивного.

Через мгновение на лабораторном столе, довольно попискивая, сидело существо размером с крупного дога. Оно было покрыто нежнейшим, густым розовым пухом, имело пять огромных, влажных янтарных глаз, расположенных полукругом, и вместо лап пучок гибких, извивающихся щупалец, покрытых мягкими присосками.

- Какой… милый? - неуверенно произнесла Мира, протягивая руку.

Чудовище издало восторженный ультразвуковой писк и внезапно прыгнуло прямо на Миру. Ника вскрикнула, ожидая нападения, но монстр просто обвил подругу своими щупальцами, прижимаясь всем своим пушистым телом. Он не кусался и не царапался. Он начал самозабвенно лизать Миру в щеки своим широким розовым языком, издавая звуки, похожие на работу мощного пылесоса, дорвавшегося до пыли.

- Он… он просто хочет обниматься! - вскрикнула Мира, утопая в розовом меху. - Ника, он такой мягкий! Помоги мне, я сейчас задохнусь от любви!

Существо, почувствовав внимание, пришло в полный восторг. Его щупальца задвигались активнее, задевая все вокруг в попытке обнять как можно больше пространства. Дзынь! Бах! Хрясь! Дорогие хрустальные реторты, которые Альриг заказывал у лучших мастеров востока, разлетались в мелкую крошку.

Монстр, которого Ника уже мысленно окрестила Обнимашкой, прыгнул на стеллаж с древними свитками, считая их идеальной подстилкой. Тяжелый шкаф не выдержал веса розовой туши и с оглушительным грохотом обрушился, погребая под собой редчайшие манускрипты. Розовый монстр радостно заурчал, пуская липкие, светящиеся слюни, которые мгновенно впитывались в пергамент, превращая текст в нечитаемые пятна.

- Лови его! Лови, пока он не сожрал архив! - крикнула Ника, бросаясь на перехват.

Но Обнимашка был невероятно скользким и быстрым. Он скользнул мимо Ники, не забыв на ходу лизнуть ее в ухо, и сбил напольную вазу эпохи Первой Династии, которая разлетелась на тысячи осколков. Лаборатория превратилась в зону стихийного бедствия: розовая пена, липкие следы, разбитое стекло и восторженно пищащий монстр, который пытался обнять все, от табуретки до люстры.

В этот момент дверь лаборатории, укрепленная охранными рунами, разлетелась в щепки от одного мощного удара. На пороге стоял Грэхем.

Его тяжелые доспехи тускло мерцали в свете магических ламп, а лицо выражало такую степень первобытной ярости, что даже розовый монстр на секунду замер, припав к полу всеми пятью глазами.

- Что. Здесь. Происходит? - его голос был подобен камнепаду в горах.

Обнимашка, не зная страха, увидел новую игрушку, которой срочно нужны были обнимашки. Большую, блестящую и явно нуждающуюся в ласке. Издав победный клич, монстр прыгнул на магистра. Грэхем на рефлексе выхватил меч, готовый разрубить тварь пополам, но существо просто прилипло к его сапогу и набедреннику, обвив щупальцами бронированную ногу. Монстр начал преданно тереться мордой о металл, оставляя на безупречной стали густую розовую слизь и пух.

Глава 13. Перемирие перед бурей

Грэхем замер. Его рука, затянутая в перчатку из грубой кожи, находилась всего в паре сантиметров от ее лица. Ника чувствовала исходящий от него жар, не просто человеческое тепло, а опаляющее дыхание драконьей магии, которая требовала выхода. Воздух в кабинете стал настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом. Магия клятвы, получив ее тихое согласна, больше не отталкивала его. Она превратилась в тонкую, прозрачную вуаль, которую достаточно было просто отодвинуть, чтобы разрушить последний барьер.

Ника видела, как расширились его зрачки, превращая глаза в два бездонных колодца темного пламени. Грэхем начал медленно сокращать это ничтожное расстояние. Его пальцы уже почти коснулись ее кожи, когда Ника, преодолевая дикое биение сердца и волну жара, подняла руку, упираясь ладонью в холодную, исцарапанную сталь его нагрудника.

- Но не сейчас, - ее голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все дрожало от избытка чувств. - И не здесь, магистр Грэхем.

Грэхем резко остановился. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли тяжелые желваки. Он смотрел на нее сверху вниз, и в этом взгляде мешались недоумение, жажда и нарастающая, как лавина, ярость.

- Ты дала согласие, - его голос был похож на рокот камней, катящихся в пропасть. - Ты сама сказала, что согласна на все. Или ты решила, что можешь играть с драконом в кошки-мышки в самый последний момент, когда западня уже захлопнулась? Ты понимаешь, что каждое твое слово сейчас, это либо спасение для твоей подруги, либо ее окончательный приговор?

- Я не отказываюсь от своих слов и не пытаюсь забрать их назад, - Ника заставила себя не отводить взгляда, хотя его аура буквально прижимала ее к полу. - Но я хочу, чтобы это было по моему желанию, а не только потому, что вы загнали меня в угол, используя жизнь Миры как разменную монету. Мне нужно время. Хотя бы день. До завтрашнего вечера. Мне нужно собраться с мыслями, принять эту близость и прийти к вам добровольно, а не в качестве военного трофея, добытого в разгромленной лаборатории. Вы ведь воин, магистр. Неужели вам доставит удовольствие покорность загнанной жертвы?

Грэхем издал звук, похожий на утробный рык раненого хищника. Он попытался сделать еще один шаг вперед, инстинктивно желая сломить ее хрупкое сопротивление здесь и сейчас, подчинить себе этот гордый дух. Но клятва внезапно вспыхнула ярким золотом, осветив полумрак кабинета. Невидимый барьер снова стал плотным, как гранитная стена. Магия, чутко реагирующая на малейшие колебания воли Ники, считала ее сейчас, как мгновенный отзыв временного разрешения.

Грэхема буквально отбросило назад мощным магическим импульсом. Он натолкнулся на собственный массивный стол, и тяжелая дубовая мебель жалобно скрипнула под его весом.

- Проклятье! - он с силой ударил кулаком по столешнице, так что тяжелая бронзовая чернильница подпрыгнула и перевернулась, заливая черной жидкостью карты укреплений. - Твоя магия издевается надо мной, Ника! Ты сама не знаешь, чего хочешь! Твое тело молит о контакте, я чувствую это каждой клеткой, каждым нервом под кожей. Твоя искра тянется к моей силе, она стонет от голода, но твой упрямый разум продолжает возводить эти бессмысленные стены! Зачем? Зачем ты мучаешь и меня, и себя?

- Мой разум, это единственное, что делает меня человеком, а не просто сосудом для вашей магии, - спокойно ответила Ника, хотя холодный пот уже градом катился между лопаток. - Я хочу прийти к вам не как рабыня за подачкой, а как женщина, которая сделала свой выбор. Завтра вечером. В это же время. Я приду в этот кабинет. Но сейчас я прошу вас проявить ту силу, о которой вы так любите говорить. Силу самообладания.

Грэхем тяжело дышал, его грудь в доспехах высоко поднималась и опускалась. Он пытался усмирить бушующую внутри стихию, которая требовала немедленного обладания. Его ладони сжимались и разжимались, сминая края карт.

- У тебя слишком длинный язык для адептки, - прошипел он, но в его голосе уже не было прежней жажды крови. - О чем еще ты хочешь меня просить, прежде чем я окончательно потеряю остатки терпения?

- Отпустите Миру. Прямо сейчас, - Ника сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию по своей воле. - Прикажите страже снять все обвинения. Выпустите ее из карцера и позвольте ей вернуться в комнату. Сделайте это не как часть нашей сделки, не как торговец, обменивающий товар на товар. Сделайте это как жест мужчины, который действительно видит во мне свою будущую спутницу, а не просто очередную игрушку для постельных игр. Покажите мне, что ваше милосердие, это не инструмент манипуляции, а дар. Если вы отпустите ее сейчас, я пойму, что могу вам доверять.

Грэхем замер, глядя на нее с таким нескрываемым изумлением, будто она только что заговорила на мертвом языке древних богов. В его мире, мире меча и магии, понятия даровать милосердие ради чьего-то расположения практически не существовало. Была сила, была слабость и была выгода. Он долго молчал, сверля ее взглядом, в котором ярость медленно, слой за слоем, уступала место тяжелому, почти болезненному уважению.

- Ты чертовски опасная женщина, Ника, - наконец произнес он, медленно выпрямляясь и поправляя перевязь меча. - Ты ставишь условия и требуешь подарков там, где любая другая на твоем месте уже валялась бы в ногах, моля о пощаде. Ты играешь на моих чувствах так же умело, как Дариан играет тенями.

Он подошел к тяжелой двери и с силой распахнул ее, рявкнув стражникам, застывшим в коридоре.

- Немедленно отпустить адептку Миру! Снять все обвинения в порче имущества. Записать в журнале, что инцидент в лаборатории был санкционированным экспериментом под моим личным руководством. Всем, кто видел розовую тварь, держать язык за зубами под угрозой трибунала. Саму тварь запереть в клетку и отправить в зверинец, пусть ее там изучают. Выполнять!

Повернувшись к Нике, он указал рукой на выход. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

- Ступай. У тебя есть время до завтрашнего заката. Ровно до того момента, как солнце коснется шпиля главной башни. Но запомни мои слова: если завтра ты не явишься сюда по своей воле, я сам найду тебя. Я выломаю любую дверь и пройду сквозь любую стену. И тогда никакой барьер, никакая клятва не спасет тебя от моего гнева. Я возьму то, что принадлежит мне по праву, и тогда уже не будет места для переговоров. Уходи, пока я не передумал.