Алан

1 глава

В моей жизни всегда было три константы: холодный взгляд отца, молчание брата и тяжелое, ровное дыхание того, кто прятался в углах моей комнаты. Он следил за мной, когда я училась держать нож. Он стоял за моей спиной, когда я впервые почувствовала свою пугающую силу.

В поместье Кая тишина никогда не была мирной — она всегда была тяжелой и гулкой, как затишье перед казнью. Трехлетняя Касси сидела на полу в игровой комнате, окруженная фарфоровыми куклами с пустыми глазами.

Дверь открылась с ледяным, едва слышным скрипом. На пороге стоял Лео. В свои семь лет он уже двигался как тень, а его взгляд был лишен детской теплоты. В руках он вертел маленькое стальное перышко — острое, как бритва.

— Ты слишком громко дышишь, Касси, — произнес он. Его голос был плоским и сухим, как шелест опавших листьев. — Отец говорит, что слабые всегда шумят перед тем, как исчезнуть.

Он подошел ближе, и Касси почувствовала, как воздух вокруг брата становится холодным. Лео медленно протянул руку и намеренно надавил острым краем перышка на её плечо. Крошечная капля крови проступила сквозь тонкое кружево платья. Касси не заплакала. В её груди вместо страха вдруг вспыхнуло нечто черное и горячее, то, что она унаследовала от отца.

Её маленькая ручка метнулась к столу, где лежал декоративный нож для бумаги с рукоятью из кости. Она вцепилась в него, и в этот момент её зрачки сузились до вертикальных щелей.

— Уйди, — прошипела она. Это не был голос ребенка. Это был змеиный свист.

Она замахнулась, готовая ударить брата, но в ту же секунду комната наполнилась влажным, тяжелым гулом, от которого заложило уши. Воздух в углу закрутился, принося с собой резкий запах озона и мокрой шерсти.

Из абсолютной темноты материализовалась фигура.

Алан. Он возник не как человек, а как сгусток ярости. Его рука, огромная и когтистая, перехватила запястье Касси за долю секунды до удара. Хруст его суставов прозвучал в тишине как выстрел.

— Рано, маленькая, — раздался его голос. Он был низким, вибрирующим, исходящим откуда-то из глубины груди, больше похожим на рычание. — Сталь любит кровь, но она не любит спешки.

Лео отшатнулся, его лицо на мгновение исказилось от первобытного ужаса, который внушал этот сталкер из будущего.

Алан не смотрел на мальчика. Его золотистые глаза, светящиеся в полумраке, были прикованы к Касси. Он медленно разжал её пальцы, забирая нож, и его прикосновение было обжигающе горячим, словно он только что вышел из пламени.

— Иди к себе, щенок, — бросил Алан через плечо Лео. Голос оборотня заставил стены комнаты мелко дрожать. — Пока я не решил, что твоя кровь сегодня пахнет слаще, чем обычно.

Когда Лео исчез, Алан опустился на корточки перед трехлетней девочкой. Он был слишком близко. Касси видела каждую ворсинку на его щетине, чувствовала его хищное, неритмичное дыхание.

— Ты испугалась его? — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло нечто безумное и нежное.

Касси посмотрела на свою поцарапанную руку, а затем в его глаза.

— Нет. Я хотела посмотреть, как он будет кричать.

Алан издал тихий, сумасшедший смешок, от которого по спине Касси пробежал мороз. Он коснулся своим лбом её лба, и на мгновение она увидела в его зрачках бесконечный коридор времени, в конце которого она стояла — взрослая, в крови и в его объятиях.

— Моя... — выдохнул он, и этот шепот остался в её памяти навсегда, как клеймо. — Расти быстрее, Касси. Я уже устал ждать.

В следующую секунду он исчез, оставив после себя лишь легкий запах гари и нож, аккуратно положенный обратно на стол.

2 глава

Касси сидела в пустой библиотеке, сосредоточенно вырезая из атласной ленты лепестки. Ей было семь, и со стороны она казалась воплощением чистоты: белое платье, аккуратные локоны. Но рядом с ней, на краю стола, лежала пойманная в саду ящерица, которой она собиралась «посмотреть в глаза» перед тем, как лишить её жизни. Просто так. Ради любопытства.

Воздух в библиотеке внезапно стал густым и пахнущим грозой. Касси замерла, чувствуя, как волоски на шее встают дыбом.

— Красивый цвет, — раздался низкий, рокочущий шепот прямо у её уха.

Касси вздрогнула и выронила ножницы. Они упали на ковер с глухим, ватным звуком. Алан стоял за её спиной, хотя секунду назад его там не было. Его огромная ладонь легла на стол рядом с её рукой, и она увидела, как его когти оставили на полированном дереве глубокие, стонущие борозды.

— Ты снова хочешь сломать то, что не можешь починить, Касси? — голос Алана вибрировал, проникая в самые кости.

Он медленно обошел её и сел на корточки напротив, так что его светящиеся золотые глаза оказались на одном уровне с её лицом. В полумраке библиотеки его лицо казалось маской хищника.

— Посмотри на меня, маленькая лилия.

Касси подчинилась. Её маленькое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Алан протянул руку и очень медленно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. Его кожа была шершавой и обжигающе горячей.

— Смерть — это не игрушка. Это привилегия, которую нужно заслужить, — он говорил тихим, гипнотическим тоном, от которого в голове Касси начинало шуметь. — Твой отец убивает, чтобы защитить трон. Твой брат хочет убивать, потому что он пуст внутри. Но ты... ты не должна быть такой.

Он взял ящерицу в свою огромную ладонь. Животное замерло, парализованное ужасом.

— Если ты вырастешь монстром, Касси, мне придется стать твоей клеткой. Ты этого хочешь? Хочешь провести всю жизнь, чувствуя, как я стою у тебя за спиной в темноте? — Его голос сорвался на утробный рык, и он чуть сильнее сжал когти. — Или ты выберешь созидание?

Он выпустил ящерицу, и та мгновенно скрылась под стеллажами. Алан снова перевел взгляд на девочку, и его зрачки расширились, заполняя всю радужку чернотой. Это было маниакальное, пугающее обожание.

— Будь хорошей девочкой, Касси. Будь светом в этом проклятом доме. Для всех остальных ты должна быть ангелом... — Он наклонился еще ближе, так что их носы почти соприкасались. — А свою тьму... свою истинную, дикую натуру... оставь только для меня. Когда ты вырастешь, я заберу её всю без остатка.

Он резко выпрямился, и в библиотеке снова стало светлее, словно ушла тяжелая туча.

— А теперь иди к матери. Она ищет тебя, — бросил он, уже растворяясь в тенях угла. — И не смей больше трогать тех, кто слабее тебя. Помни: я всегда смотрю. Даже когда ты спишь.

Касси стояла в тишине, прижимая руки к груди. Она чувствовала странную смесь ужаса и... защищенности. Этот страшный человек из будущего воспитывал её в строгости, ломая её жестокость, но делал это с такой одержимой страстью, что она уже не могла представить своей жизни без этого постоянного, пугающего присмотра.

3 глава

В десять лет Касси уже знала: если в комнате внезапно холодает, а в воздухе появляется запах грозового разряда — значит, ОН рядом. Алан стал её постоянным спутником, невидимым цербером, который не давал ей совершить ни одной ошибки.

В тот вечер в поместье был прием. Отец принимал высокопоставленных гостей, и Касси должна была быть идеальным украшением стола. Но один из сыновей гостя, мальчишка лет двенадцати, решил, что маленькая принцесса слишком заносчива. Он подкараулил её в саду, у старого фонтана.

— Эй, фарфоровая кукла, — он толкнул её в плечо, и Касси едва удержалась на ногах. — Почему ты молчишь? Думаешь, раз твой отец Кай, тебе всё можно?

Касси посмотрела на него своим стеклянным, безжизненным взглядом. В её голове мгновенно вспыхнула схема: как толкнуть его в воду, как прижать его голову к дну, пока пузырьки воздуха не перестанут подниматься... Это была её истинная натура, её наследственность.

Её рука непроизвольно сжалась в кулак, но в ту же секунду из ближайших кустов донеслось низкое, предупреждающее рычание. Оно было настолько тихим, что его слышала только она.

«Не смей, Касси», — пронесся в её мыслях его голос, похожий на скрежет камней.

Касси замерла. Она знала, что если она сорвется, Алан накажет её — не болью, а своим гнетущим, удушающим присутствием, от которого невозможно скрыться даже во сне.

Мальчишка, не чувствуя опасности, схватил её за волосы.

— Отвечай, когда с тобой разговаривают!

В это мгновение реальность вокруг них треснула. Время словно замедлилось, становясь тягучим, как смола. Из тени статуи, искажаясь и увеличиваясь в размерах, вышел Алан. Он не был в полном облике волка, но его лицо было наполовину звериным: клыки обнажены, глаза — два расплавленных солнца.

Он не коснулся мальчика. Он просто встал за спиной Касси, положив свои тяжелые руки ей на плечи.

— Она не ответит тебе, щенок, — голос Алана заставил воду в фонтане пойти мелкой рябью. — Потому что она выше тебя. А ты... ты сейчас развернешься и уйдешь, пока я не решил вырвать твой язык и не скормить его твоим родителям.

Мальчик побледнел, его челюсть задрожала, и он, спотыкаясь, бросился бежать к дому, не издав ни звука.

Касси стояла неподвижно, чувствуя, как когти Алана через ткань платья слегка впиваются в её кожу. Ей было десять, и ей это начинало надоедать.

— Ты опять это сделал, — холодно произнесла она, не оборачиваясь. — Ты не даешь мне защищаться самой. Ты превращаешь меня в слабачку.

Алан развернул её к себе с резким, сухим рывком. Он опустился на колено, и его лицо оказалось в дюйме от её лица.

— Я превращаю тебя в человека, Касси. Чтобы ты не стала тем чудовищем, которое я видел в будущем. Ты должна быть чистой. Для меня.

— Я не твоя собственность, Алан! — вспыхнула она, и в её глазах на секунду мелькнул багровый огонь Кая.

Алан замер. Его зрачки сузились до тонких нитей, и он издал звук, средний между смехом и стоном.

— О, маленькая... ты еще не понимаешь. Ты принадлежишь мне с того момента, как твой первый крик разорвал тишину. Каждое твое движение, каждый твой вдох — я выкупил их у самой судьбы.

Он взял её крошечную ладонь и прижал к своей груди, где под ребрами билось огромное, бешеное сердце.

— Будь хорошей. Будь послушной. И однажды... я покажу тебе мир, который я сохранил специально для тебя.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив Касси дрожать от ярости и странного, пугающего восторга. Она ненавидела его за то, что он лезет в её жизнь, но в то же время знала: если он исчезнет, она просто не сможет дышать в этом пустом мире.

4 глава

Касси стояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. В пятнадцать она уже не была тем ребенком, которого можно было запугать рычанием. Она знала, что Алан «перепрыгивает» через годы, оставаясь всё тем же опасным мужчиной в самом расцвете сил. Его лицо не тронули морщины, его тело оставалось литой горой мышц и шрамов.

И это бесило её больше всего. Он видел её во всех состояниях, а она для него была лишь проектом, который он «совершенствовал».

— Хватит прятаться, Алан, — бросила она в пустоту комнаты. — Я знаю, что ты здесь. Ты не меняешься, даже твой запах озона такой же скучный, как и десять лет назад.

Из тени за спинкой кресла возник силуэт. Он шагнул в свет лампы: те же хищные черты лица, тот же пронзительный золотистый взгляд. Он выглядел точно так же, как в день её трехлетия, когда перехватил её руку с ножом. Это пугающее отсутствие времени в нем делало его похожим на ожившее изваяние.

— Ты стала слишком разговорчивой, Касси, — произнес он, и его голос был таким же густым и вибрирующим, как всегда. — Мои уроки тишины прошли даром?

Касси резко развернулась. Её глаза горели холодным пламенем.

— Твои уроки мне надоели! Ты учил меня быть доброй? Ты учил меня сдерживаться? Посмотри на меня! Я — дочь Кая. Во мне течет кровь человека, который стер с лица земли целые кланы. А ты пытаешься сделать из меня домашнюю кошку.

Она подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. Алан не шелохнулся, но его дыхание стало тяжелым и коротким.

— Ты лезешь в мою жизнь, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза. — Ты решаешь, с кем мне говорить, что мне носить, о чем мне думать. Ты даже маме внушил, что ты мой «ангел-хранитель». Но ты не ангел. Ты — маньяк, который ждет, когда его добыча подрастет.

Алан медленно поднял руку. Его пальцы, длинные и сильные, замерли в миллиметре от её подбородка.

— Я видел тысячи версий тебя, Касси, — выдохнул он, и от его голоса по комнате прошел низкочастотный гул. — В одних ты была безумна. В других — мертва. Я выбрал ту, где ты жива и чиста. Если для этого мне нужно быть твоим кошмаром — я им буду.

— Чиста для кого? — Касси вызывающе вскинула голову, её губы искривились в маниакальной усмешке. — Для тебя? Ты ведь этого ждешь, верно? Ты прыгаешь сквозь время, чтобы в итоге получить свою награду.

Алан вдруг резко схватил её за плечи, и его когти на мгновение прорвали ткань домашнего шелкового халата. Его лицо исказилось от нечеловеческого напряжения.

— Не смей... — прорычал он, и этот звук заставил стекла в окнах жалобно зазвенеть. — Не смей говорить так, будто понимаешь, через какой ад я прохожу, глядя на то, как ты взрослеешь. Я храню тебя не для себя. Я храню тебя от самой себя!

— Ложь! — выкрикнула Касси, пытаясь вырваться, но он держал её как стальной пресс. — Ты боишься, что я стану сильнее тебя. Что я перестану в тебе нуждаться. Ты — эгоист, Алан! Ты просто хочешь, чтобы я была твоей маленькой ручной девочкой!

Она ударила его по груди, но это было всё равно что бить по скале. Алан не отпустил её. Напротив, он прижал её к стене, нависая сверху всей своей мощью. В его глазах вспыхнуло то самое первобытное золото, которое она видела в детстве.

— Если бы я хотел, чтобы ты была ручной, я бы сломал тебе волю еще в пять лет, — прошептал он, и его губы почти коснулись её лба. — Но я хочу, чтобы ты жила. Даже если ты будешь ненавидеть меня за каждый прожитый день.

Он отпустил её так резко, что она едва не упала.

— Завтра ты идешь на благотворительный вечер с матерью, — его голос снова стал ледяным и ровным. — Оденься скромно. И не смей заговаривать с сыном посла. У него гнилая кровь. Если я увижу его рядом с тобой... я забуду, что обещал тебе не убивать на твоих глазах.

Он растворился в воздухе раньше, чем она успела запустить в него фарфоровой вазой. Касси осталась стоять в темноте, тяжело дыша. Её трясло — от ярости, от бессилия и от того, как сильно её тело отозвалось на его близость.

5 глава

Прошло два года. Два года тишины, которая оглушала меня сильнее, чем его самый яростный рык.

Мне исполнилось семнадцать, и за это время Алан не появился ни разу. Сначала я злилась. Я намеренно носила вызывающие платья, я заводила пустые знакомства, я даже пару раз «случайно» оставляла нож в руках тех, кто этого не заслуживал — я делала всё, чтобы спровоцировать этот чертов запах озона и запах мокрой шерсти. Но воздух оставался чистым. Свечи не гасли. Тень в углу моей комнаты оставалась просто тенью.

Он бросил меня. Мой персональный надзиратель просто исчез, оставив меня наедине с той самой «хорошей девочкой», которую он так старательно вылепливал. И это сводило меня с ума.

— О чем задумалась, сестренка? — Голос Лео вырвал меня из мыслей.

Мы шли по широкому коридору университета. Лео за эти годы стал еще холоднее, еще точнее в своих движениях. Мы были идеальным дуэтом: два наследника империи Кая, от одного взгляда которых у студентов подкашивались ноги.

— Ни о чем, — отрезала я, поправляя сумку. — Где наш объект?

— В библиотеке. Староста курса, Марк. У него ключи от архива и доступ к личным делам профессоров. Нам нужно узнать, кто сливает информацию о поставках отца.

Я кивнула. Манипуляции были нашей семейной чертой. Лео предпочитал грубую силу и страх, я же... я предпочитала филигранную игру на человеческих слабостях. Алан учил меня милосердию, но он забыл, что знание психологии жертвы делает охотника только эффективнее.

Марк сидел за дальним столом, обложившись учебниками. Типичный «правильный мальчик». Когда мы подошли, он вздрогнул, и я увидела, как расширились его зрачки. Он боялся нас, но на меня он смотрел с тем самым жадным, глупым обожанием, которое я научилась использовать как оружие.

— Марк, — я опустилась на стул напротив него, придав своему лицу выражение кроткой печали.

— Нам очень нужна твоя помощь. Только ты можешь нас выручить.

Я подалась вперед, сокращая дистанцию, и коснулась его руки. Его пальцы задрожали. Лео встал за его спиной, нависая как молчаливый палач.

— Касси... я... я не уверен, что это законно, — пролепетал староста, потея под взглядом моего брата.

— Закон — это то, что мы пишем сами, — мягко прошептала я, заглядывая ему прямо в душу. — Послушай, Марк. Ты ведь хочешь, чтобы у тебя не было проблем с экзаменами? И чтобы... — я сделала паузу, коснувшись пряди своих волос, — мы с тобой могли пообщаться в более неформальной обстановке?

Я видела, как он ломается. Это было слишком легко. Почти скучно. Внутри меня все еще жила та маленькая девочка, которая хотела увидеть кровь, но я держала её на привязи.

— Мне нужны коды доступа к архиву, — добавила я, и мой голос стал стальным. — Сейчас.

Марк потянулся к ноутбуку, его движения были дергаными. Лео довольно ухмыльнулся, глядя на меня с ледяным одобрением. И в этот момент...

В этот самый момент по затылку пробежал знакомый холод. Воздух в библиотеке внезапно стал невыносимо тяжелым, как перед сокрушительным ударом молнии. Я замерла, перестав дышать. Этот запах... мокрая древесина, гарь и что-то дикое, первобытное.

Я резко обернулась, сканируя взглядом стеллажи. Никого. Но на пыльной полке за спиной Марка я увидела то, чего там не могло быть. Свежий отпечаток огромной ладони с длинными, глубокими бороздами от когтей, вошедших в дерево, как в масло.

Он здесь. Он всё видел.

Мое сердце пустилось вскачь. Значит, два года тишины были лишь проверкой? Он смотрел, как я использую его «уроки добродетели», чтобы ломать людей?

— Касси, что с тобой? — Лео подозрительно прищурился.

— Ничего, — я быстро отвернулась, чувствуя, как на губах расцветает маниакальная, торжествующая улыбка.

Он не выдержал. Мой сталкер вернулся, и, судя по тому, как сильно дрожали столы в библиотеке от его незримого присутствия, он был в ярости.

6 глава

Я вышла из университета, всё еще чувствуя на затылке этот фантомный, жгучий взгляд. Алан. Само его имя в моей голове отдавалось скрежетом металла. Два года покоя были ложью.

Он просто спрятался поглубже в тени, наблюдая, как я расту в этой золотой клетке, которую он сам же и выстроил. Я ненавидела его. Ненавидела эту его манеру появляться именно тогда, когда я начинала чувствовать себя хозяйкой своей жизни.

Но дома меня ждала проблема посерьезнее.

Как только мы с Лео переступили порог особняка, я поняла: Марк прокололся. Или отец узнал о взломе архива раньше, чем мы успели стереть следы. Мама стояла в холле, скрестив руки на груди. Айри редко повышала голос, но когда она смотрела так — холодно и разочарованно — это было хуже любого крика Кая.

— В кабинет. Оба, — бросила она.

Мы с братом переглянулись. Лео лишь равнодушно пожал плечами, а я почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.

В кабинете пахло старой кожей и дорогим табаком. Мама села за стол и бросила перед нами распечатку логов университета.

— Вы использовали старосту, — начала она, и её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Касси, ты... ты играла его чувствами, как дешевой игрушкой. А ты, Лео, стоял за спиной и наслаждался его страхом.

— Нам нужна была информация, мам, — холодно отозвался Лео. — Это был самый эффективный путь.

— Эффективный? — Мама резко встала, её глаза сверкнули. — Я годами пыталась вытравить из вас эту жажду подавлять! Алан... он столько сил вложил в то, чтобы ты, Касси, выросла другой!

При упоминании этого имени я не выдержала. Смех, резкий и колючий, вырвался из моего горла.

— Алан? Твой «святой» оборотень? Мама, он не воспитатель, он надзиратель! Он мешает мне дышать! Всё, что я делаю — это попытка вырваться из тех рамок, в которые он меня засунул. Если я стала манипулятором, то только потому, что он не давал мне быть собой!

— Замолчи! — Мама ударила ладонью по столу. — Ты понятия не имеешь, от чего он тебя защищал. Но раз вы решили, что вы выше правил — хорошо. С этого дня вы оба под домашним арестом. Никаких выездов в университет без охраны. Все ваши счета заблокированы.

Я задохнулась от возмущения.

— Ты не можешь! Мне семнадцать!

— Я могу, — отрезала она. — И еще одно. Поскольку я вижу, что твое поведение стало... неуправляемым, я попросила Алана вернуться к своим обязанностям официально. Он будет сопровождать тебя везде. В каждую секунду твоего дня.

Мир вокруг меня на мгновение потемнел.

— Нет... — прошептала я. — Только не это.

— Он уже здесь, Касси, — тихо добавила мама, глядя мне за спину.

Я медленно обернулась. В дверях кабинета, прислонившись к косяку, стоял он. Всё такой же пугающе молодой, в той же черной куртке, пахнущий лесом и надвигающейся бурей. Он не смотрел на маму. Его золотистые глаза были прикованы к моей шее, словно он уже примерял, как будет держать меня на поводке.

На его губах играла едва заметная, торжествующая ухмылка. Он победил. Он дождался момента, когда я сама, своими руками, разрушила свою свободу и вернулась в его власть.

— Скучала по мне, маленькая? — провибрировал его голос, от которого у меня по коже прошел мороз ненависти.

7 глава

Я захлопнула дверь перед самым его носом, и звук металлического щелчка эхом разнесся по коридору. Мои руки дрожали, но не от страха — от дикого, пьянящего предвкушения.

Я сорвала с шеи кулон, который тайком стащила из отцовского хранилища еще месяц назад. Древний артефакт в виде обсидианового глаза вспыхнул в моих пальцах мертвенным фиолетовым светом. Я прижала его к замочной скважине, и по всей поверхности двери поползли светящиеся вены защитного барьера.

С той стороны воцарилась тишина. Тяжелая. Давящая. А потом раздался низкий, скрежещущий звук — это Алан ударил плечом в преграду, но магия артефакта отбросила его назад.

Я откинула голову назад и расхохоталась. Мой смех звучал неестественно громко, с теми самыми надрывными, безумными нотками, от которых у обычных людей кровь стынет в жилах.

— Что такое, Алан? — я подошла к двери вплотную, прислонившись к ней спиной. — Твоя «чистая девочка» оказалась не такой уж безобидной? Ты два года сидел в своей конуре, а теперь думал, что просто откроешь дверь и я упаду к твоим ногам?

Я провела ногтем по дереву, имитируя звук его когтей.

— Ты жалок. Ты прыгаешь сквозь время, как побитый пес, пытаясь спасти то, чего не существует. Я ненавижу каждый твой вздох, — я сорвалась на шепот, полный ядовитого восторга.

— Ты хотел воспитать ангела? Поздравляю, ты вырастил нечто гораздо хуже. И теперь ты даже не можешь войти в мою комнату. Ну же, рычи! Мне нравится этот звук!

За дверью раздался первобытный, сокрушительный рык. Воздух в коридоре, казалось, воспламенился. Артефакт в моих руках начал вибрировать, издавая тонкий, жалобный писк.

— Касси... — его голос прозвучал так низко, что завибрировали мои внутренности. — Ты совершаешь ошибку.

ВСПЫШКА.

Барьер не выдержал. Древний артефакт в моей руке треснул и рассыпался прахом. Дверь слетела с петель с оглушительным грохотом, и Алан ворвался в комнату, как черная комета.

Он не был человеком в этот момент. Его глаза горели неистовым, голодным золотом, зрачки затопили всё пространство радужки. Он схватил меня за горло — не чтобы задушить, а чтобы прижать к стене. Его хватка была обжигающей.

— Ты хотела увидеть монстра? — он прошипел это мне в самые губы, и я почувствовала запах крови и озона.

— Ты хотела дразнить зверя, который ждал тебя десятилетиями?

Его рука грубо скользнула по моему бедру, разрывая шелк халата. Это не было защитой.

Это было чистое, животное домогательство, приправленное годами подавляемой одержимости. Он вжался в меня всем телом, лишая возможности дышать, и его зубы коснулись моей шеи в опасной близости от артерии.

— Я вырву из тебя эту надменность, — прорычал он, и его пальцы больно впились в мою кожу. — Ты будешь умолять меня о тех уроках добродетели, которые ты так презирала...

— Оставь её.

Голос Лео прозвучал как удар стального клинка.

Брат стоял в проеме разбитой двери. В его руке был один из кинжалов отца, и от Лео исходила такая волна ледяного, маниакального спокойствия, что даже безумие Алана на секунду притухло.

— Отойди от моей сестры, пес, — Лео сделал шаг вперед, и кончик его ножа блеснул в лунном свете. — Или я проверю, сможет ли твоя регенерация справиться с ядом, который я приготовил специально для твоей породы.

Алан медленно повернул голову, его лицо всё еще было искажено хищным оскалом, но хватка на моей талии чуть ослабла. Я тяжело дышала, глядя на них двоих — моих персональных демонов, готовых вцепиться друг другу в глотки.

Алан медленно, с мучительной неохотой, разжал пальцы. Его ладонь скользнула по моему плечу, оставляя за собой ощущение тлеющих углей. Он выпрямился, но не отступил ни на шаг, продолжая возвышаться надо мной темной, несокрушимой скалой.

В комнате повисла тишина, такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом. Лео не опускал клинок. Его глаза, два холодных осколка обсидиана, замерли на шее Алана, выискивая точку для смертельного удара.

— Ты забываешься, Алан, — голос брата был подобен хрусту льда. — Отец позволил тебе охранять её, а не присваивать. Еще один подобный жест, и я забуду, что ты когда-то помогал нашей семье.

Алан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Он медленно повернул голову к Лео, и я увидела, как его золотые глаза начали постепенно возвращать человеческий облик, хотя зрачки всё еще оставались опасно узкими.

— Ты всё еще считаешь себя игроком в этой партии, щенок? — Алан вытер каплю моей крови с большого пальца и, не отрывая взгляда от меня, слизнул её. Это было сделано с такой маниакальной осознанностью, что у меня внутри всё перевернулось от ненависти и тошноты. — Я видел конец этой истории. И тебя в нем нет.

Он снова перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было ярости — там поселилось нечто гораздо более пугающее: терпеливое ожидание хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

— На сегодня я уйду, — прошептал он, и этот шепот ударил по моим нервам сильнее, чем его крик. — Твой брат — всего лишь временная помеха. Наслаждайся его защитой, Касси. Но помни...

Он наклонился к самому моему уху, игнорируя направленный в его сторону нож Лео.

— Это была лишь дегустация. Я ждал семнадцать лет не для того, чтобы остановиться на достигнутом. Теперь ты знаешь, какая тьма живет внутри твоего «ангела-хранителя». И поверь мне... когда мы останемся одни — а мы останемся, — я заберу всё, что ты так старательно пытаешься скрыть.

Алан отступил в тень разбитого дверного проема. Его силуэт на мгновение подернулся дымкой, пахнущей грозой и жженой травой, и он исчез, словно его здесь и не было. Только выбитая дверь и мои дрожащие колени напоминали о том, что произошло.