Алая дева для дракона

Пролог

Властитель Дэмиан и Маркус Брессар (дракон)

― Никогда! – яростный вопль взорвал тишину малого зала для аудиенций. – Повелитель, ты знаешь, что всегда можешь положиться на меня. Что прикажешь, всё сделаю. Но не это! За что ты так со мной? Жениться на убийце? Нет!

Молодой, высокий мужчина вскочил со стула и стоял, вцепившись в его спинку так, что побелели костяшки пальцев. Карие глаза полыхали гневом, красиво очерченные губы кривились от отвращения и ненависти.

― Маркус, это не кара. Именно потому, что ты мне предан, я и прошу столь много, – терпеливо объяснил правитель Дэмиан. – Нельзя, чтобы девчонка погибла.

― Почему? Половина ордена считает, что её нужно убить. И я отношусь к этой половине! Незачем такой твари жить!

― Она могла прикончить тебя, но не сделала этого, а сдалась. Сама пришла, зная, что её может ждать смерть. И она рассказала много такого, о чём мы и не надеялись узнать. Ни один шпион, посланный нами в Дом Синего Полоза, не вернулся живым. Её сведения дорогого стоят и проливают свет на многие загадки.

― И мы можем ей верить, да? Если так, то зачем нужен брак? Пусть просто живёт, можно ещё и денег дать. За честность, – съязвил дракон, и запустил пятерню в длинные тёмные волосы, словно собирался клок вырвать. – О каких сведениях речь? Ты сам сказал, что даже глава ордена пытался прочесть её мысли, но не преуспел. Наша магия странным образом бессильна перед разумом оборотицы. Не подозрительно ли это? Говорю тебе, повелитель, тут какой-то подвох. И я уверен, она и есть убийца!

― Ты не можешь быть в этом уверен, – рявкнул Дэмиан, потеряв терпение. – Конор был один в комнате, когда погиб. Если бы не клочок красной шерсти в его пальцах и не обрывок фразы, которую твой отец успел написать, мы бы и не поняли, как его убили. А девчонка назвала имя той, что это сделала.

― Предала соплеменницу? Ай, молодец! Или просто соврала? Мы ведь не можем проверить! – зло усмехнулся Брессар и снова взорвался: – Да даже если всё так, как мне смотреть на неё? Такая же оборотица убила моего отца! Жить с этой девкой, значит предать его память. Как мне привести эту гадину в родовое гнездо и лечь в одну постель? Я ненавижу её так, что готов задушить!

― Если она убила Конора, то почему спасла тебя? Скажи! – Дэмиан сорвался с места и схватил дракона за плечо, заглянув в лицо. – А ещё ответь: ты веришь мне? Неужели думаешь, я предложил бы тебе подобное без особой причины? Это возможность поймать настоящую убийцу, Маркус.

― Ты уже её поймал, повелитель, – стоял на своём Брессар. – А меня она «спасла» по каким-то своим причинам. Повторяю, тут точно есть подвох. Её заслали к нам под видом кающейся грешницы, а мы и поверили!

― Маркус, хватит! – от рёва правителя дрогнули стёкла в стрельчатых окнах. – Я повелел тебе жениться на этой девушке, и ты женишься. Во-первых, как раз для того, чтобы исключить всяческие подвохи. А во-вторых, девчонка боится мести. И если окажется права, то те, кого мы ищем, сами придут за ней. А мы будем готовы. Понял? Я даю тебе в руки приманку, лови преступницу, как мечтал. Ну а если в процессе ловли с твоей женой что-то случится... Что же, бывает.

Дэмиан многозначительно посмотрел на собеседника, который замер после таких слов. В Марашохе мужчина, овдовевший после несчастного случая, не имел права снова жениться. Раз не уберёг одну, то и другой жены не видать.

― Повторяю, это не наказание, Маркус. И я понимаю твои чувства, но потерпи. Пока что оборотица нужна нам живой. И лучше тебя никто её не защитит.

― Повелитель, ты намекаешь, что если эта отвратительная тварь погибнет, то мне за это ничего не будет? Я снова смогу жениться? – Брессар взглянул прямо в глаза Дэмиана.

― Ну... Не такая она и отвратительная. Девчонка очень хорошенькая, – улыбнулся тот, уходя от ответа, однако дракон был упрям.

― Если я выясню, что она соврала, если узнаю о предательстве, что мне делать?

― Тогда можешь убить её, – взгляд Дэмиана стал ледяным, от усмешки и следа не осталось. Правитель протянул Брессару указ с печатью и подписью. – Вот. Здесь говорится, что уличив оборотицу в злом умысле против кого-либо из жителей Марашоха, ты имеешь право убить её без суда. И что если она погибнет от несчастного случая, когда вина её будет неоспоримо доказана, ты сможешь жениться снова. Понимаешь? Твоя жена либо будет верна тебе и Дому Серебряной Ветви, либо умрёт. Потерпи, Маркус. Это наш шанс разделаться с врагами.

― Этот приказ, как нож в спину... – процедил сквозь зубы дракон.

― Знаю... Прости. Но может, это тебя чуть взбодрит? – правитель прошептал заклинание и начертил пальцами круг в воздухе.

Появилось призрачное зеркало. Серебристая поверхность уплотнилась, стала темнеть, а потом в ней показалась хрупкая фигурка. Красивая девушка лет девятнадцати-двадцати сидела на скамье и тихонько раскачивалась из стороны в сторону. Густые, очень длинные, красные волосы закрывали её плечи и спину, свисали локонами с края сиденья, а большие голубые глаза невидяще смотрели в одну точку, аккуратная, высокая грудь поднималась и опадала в такт учащённому дыханию. Пленница была встревожена, и при этом выглядела бесконечно одинокой и уязвимой...

― Не хочу я на неё смотреть! Без разницы, как она выглядит. Надеюсь, этот брак закончится очень быстро, – отвернулся дракон, ударив рукой по магическому зеркалу. Фантом растаял, а правитель довольно улыбнулся.

― Я знал, что могу на тебя положиться. Что ты всё поймёшь и поступишь, как должно. Свадьба завтра. Нечего тянуть. Она не откажется, я уверен...

Глава 1

Тяжёлая, окованная металлом дверь заскрипела, заставив меня встать со скамьи. Стены, пол и потолок темницы вспыхнули серебристым светом, показывая, что каждый камень в них пропитан убийственной магией, и пленнице не выбраться. Впрочем, я и не пыталась. Зачем это, если сама сдалась на милость «врагов»?

Властитель Дэмиан, высокий, сухопарый мужчина средних лет, по-хозяйски вошёл в камеру и несколько секунд молча изучал меня тяжёлым, суровым взглядом, от которого хотелось спрятаться. Правитель всматривался так, словно стремился проникнуть в разум и душу.

― Ты станешь женой одного из моих вассалов! – объявил он наконец. – Мы оценили твой поступок, но всё же не доверяем. Сегодня ты предала своих хозяев, а завтра предашь нас. И единственный способ помешать этому – брак. С брачной меткой ты не сможешь навредить мужу, а через него и весь орден будет в безопасности. Предашь нас, предашь и его. Магия брачной печати не убьёт тебя, конечно, но будет причинять такие муки, что сама станешь молить о смерти.

― И кому вы прикажете жениться на мне, повелитель? – во рту моментально пересохло, но я постаралась говорить спокойно, хотя по спине пробегал озноб, не такой мне рисовалась в мечтах свобода. – Думаю, никто не обрадуется подобному союзу, я чужая в этом мире и много лет провела среди ваших врагов.

― Большинство не обрадуется, да. Но Маркус Брессар из Лаколны, которого ты и должна была убить, согласится лично за тобой присмотреть. Я уверен. Он безгранично предан своим родичам, нашему народу и мне.

― Брессар Пламенный?.. – грудь сдавило, словно обручами, воздуха не хватало. Кто угодно, только не он! Этот дракон никогда мне не поверит, будет видеть в жене только врага! – А если... откажусь? – голос дрогнул, выдавая ужас и смятение. Что может ждать меня рядом с этим человеком?

Пятый день моя жизнь висела на волоске и зависела от решения правителя и его советников. Я понимала, на что шла, даже готовилась услышать смертный приговор, ведь предателей везде ненавидят. Но это... Такого я не могла даже предположить!

― Выбор у тебя есть, – правитель наблюдал за мной с тем же интересом, как некоторые следят за агонией недобитой мухи. В бледных глазах не было ни капли сочувствия. – Брак или смерть. Решай. Сейчас, – потребовал он.

Повелитель Марашоха, или рыжих земель, не привык ждать ответов и обсуждать свои приказы. Прямая осанка, холодный взгляд, плотно сжатые губы… Даже в облике этого человека не было ни намёка на мягкость и сострадание, и, как я слышала, властитель нрав имел суровый, безжалостный, и слабостей за ним не водилось. К тому же Дэмиан был одним из сильнейших магов этого мира. Он легко мог уничтожить меня движением пальца, однако предлагал выбор, пусть и страшный… Это показалось мне странным. Ему понадобилась дева-оборотень? Зачем?

― Отвечай, девица, – властный окрик отразился от каменных стен.

― Брак, – сдавленно прошептала я, вспомнив слова мамы, что смерть, это конец, а пока есть жизнь, есть и надежда.

Повелитель удовлетворённо кивнул и вышел, бросив на прощание, что из подземелья меня не выпустят до прибытия жениха. Стены снова вспыхнули, а я тяжело опустилась на скамью. Дрожащие ноги отказывались держать обмякшее тело, зато разум был поразительно ясен.

Меня не убьют. Но из этой камеры я выйду женой мужчины, которого никогда не видела, хотя имя его хорошо знала. Маркус Брессар Пламенный – один из сильнейших драконов-оборотней Марашоха. Враг и гроза моих бывших хозяев. Могучий воин, бесстрашный, умный, дерзкий. Ещё, я слышала, что он богат, молод, высок, по-мужски красив и очень нравится женщинам. Мечта, а не жених... Вот только этот человек винит меня в смерти своего отца и ненавидит…

Пока есть жизнь, есть и надежда. Но не завела ли эта надежда меня в ловушку, из которой я уже не вырвусь живой?..

Глава 2

Утром, когда ещё только светало, за мной пришли. Так скоро... Нет, я не надеялась избежать брака. Слишком хорошо усвоила с детства, что если должно произойти нечто ужасное, то чуда не случится, никто не придёт и не спасёт. Но мне было необходимо время, чтобы смириться, найти в себе те силы, которые помогут справиться. Времени мне не дали...

Внутри всё цепенело от страха, пока слушала, как поворачивается ключ в замке. Ладони сделались липкими, а к ногам, словно каменную глыбу привязали. Вот сейчас меня столкнут в ледяную воду, где плавает гигантский монстр, и я никогда больше не выплыву, став его добычей.

― Выходи, чужачка, пришли за тобой, – проворчал старый бородатый охранник, распахнув дверь и ослепив меня сиянием факела. В камере не было даже свечи.

Он молча провёл меня длинными коридорами к винтовой лестнице, и, кивком головы, велел подниматься. Факел остался у него, так что я осторожно шла, делая вид, что плохо вижу в темноте. К счастью, лестница оказалась короткой и вывела на небольшую площадку, где из очередной приоткрытой двери лился тёплый свет. Там меня ждали.

― Иди за мной, девушка. Велено тебя вымыть, накормить и принарядить, – сухо и недовольно проскрипела толстая тётка, косая на один глаз и воняющая какой-то кислятиной.

Голова закружилась, от волнения меня мутило, какое там накормить! Но лучше молчать и слушать, если хочу понять, что происходит. К чему меня готовят? Брессар решил увидеть невесту перед свадьбой? Или он будет ждать уже в храме?

Вскоре я узнала ответ. Пока мылась и одевалась, служанка принесла молока, хлеба и варёное яйцо с солью. Заметив, что я не спешу накинуться на еду, женщина подтолкнула меня к столику.

― Ешь! А то чего доброго свалишься в обморок прямо на свадьбе.

После её слов пальцы задрожали так, что не получалось застегнуть пуговицы на лифе платья. Увидав это, служанка оттолкнула мои руки и проворчала:

― Экая ты неловкая... И на что такая господину знатному, да ещё дракону? То-то он вчера, как прилетел, так напился и таверну в городе разнёс. Насилу стражники успокоили, да в замок привели... – тётка закончила меня одевать, и затянула высокий пояс-корсет поверх платья и верхней юбки. – Вот талия-то хороша. Тонкая, как былиночка, – и приказала строго: – Ешь. Холодно на улице, и до храма путь неблизкий. Продрогнешь в паланкине, а мне потом достанется.

Я уже почти не слушала женщину, в голове билась одна единственная мысль, вызывая жуткие образы – он пил... А протрезвел ли теперь? Я видела, на что способны пьяные, сколько в них злобы, сколько грязи человеческой выходит на поверхность. И если Брессар тоже таков, то не сложно догадаться, на кого выльется его ярость.

Дороги к храму я не запомнила, перед глазами прыгали какие-то мушки, всё расплывалось, а тело, словно деревянное, ничего не чувствовало.

На широких ступенях высокого здания с серебристым шпилем и блестящими чёрными колоннами меня ждал сам властитель Марашоха. Я вышла из паланкина и опустилась на колено, так было принято приветствовать повелителя, а в его отсутствие и самых знатных баронов... И драконов, стоявших в иерархии местного общества даже выше аристократов.

― Оцени, какая честь тебе оказана. К алтарю пройдёшь с самим правителем! Хочу лично передать тебя в руки жениху и убедиться, что он тебя принял, – Дэмиан был мрачен, и я поняла, что не очень-то вассал согласен на брак, раз понадобилось его личное присутствие.

Мужчина протянул мне руку и даже помог подняться. При этом тяжёлый браслет из рыжего хрусталя Саллаора, «подарок» жениха, врезался мне в запястье. Редкий магический минерал ценился в Марашохе дороже золота и бриллиантов, потому что мог, как усиливать магию, так и заглушать.

Мой браслет глушил способность к обороту, и к тому же был зачарован так, что снять его с меня мог только даритель... Мы ещё не были женаты, а оковы я уже ощутила.

Глава 3

В пустом и холодном храме лишь пара масляных лампад освещала пространство вокруг ритуального древа в каменном вазоне. Причудливо изогнутые, густые ветви образовывали подобие широкого плоского навеса над коротким и мощным стволом. Светлая кора сияла серебристым светом, а воздух был наполнен сладковатым ароматом белоснежной смолы, проступавшей капельками на крупных ветвях.

Серебряное древо было священным символом магов Марашоха. Их орден назвался Домом Серебряной Ветви, и магия в своём видимом проявлении так же была серебристой.

Сейчас глава ордена, высокий, сухопарый мужчина в бело-серебристых длинных одеждах, стоял справа от древа и смотрел на меня с осуждением и неприязнью. На суде он больше всех ратовал за то, что мне нельзя верить, а когда не сумел прочесть мои мысли, и вовсе назвал шпионкой и призывал казнить.

Как же мне было страшно тогда! И как маялась я в неведении эти пять дней, пока властитель и его совет решали мою судьбу! Но всё это ни в какое сравнение не шло с парализующим ужасом, накрывшим меня теперь.

Все мои наблюдения были лишь способом отвлечься, чтобы не смотреть на молодого мужчину, застывшего в неестественно напряжённой позе по другую сторону от древа. Я страшилась даже вскользь глянуть на дракона, но каждой частичкой своего существа, буквально всей кожей чувствовала прожигающий, яростный взгляд, в котором было только одно – жажда моей крови.

Дэмиан подвёл меня к древу.

― Тоб-са́ра Лар Окра́и, – обратился он ко мне, – ты уже знакома с главой ордена многомудрым Бенедиктом Карно́ром, а вот с женихом самое время познакомиться, – властитель повернулся к дракону. – Маркус Брессар из рода Пламенных, хозяин Лаколны, отдаю в твои руки эту деву, чтобы ты берёг и защищал её. А ты, тоб-са́ра, теперь должна подчиняться своему господину, почитать и уважать его. И...

― Повелитель, – перебить властителя оказалось легче, чем посмотреть на жениха, – я согласна уважать и почитать будущего супруга, согласна подчиняться его воле, пока она не противоречит здравому смыслу и человечности. Но никогда не будет господина у тоб-са́ра. И те, кто называл себя моими хозяевами, теперь знают это. Я скорее умру, чем стану чьей-то собственностью.

Мой взгляд, до этого направленный строго вперёд, скользнул по удивлённому лицу правителя, а потом остановился на женихе. Наши глаза встретились, и меня чуть с ног не сшибло волной дикой ненависти. Брессар источал такую злобу, что сам не замечал, как вытягиваются зрачки, а на коже проступает рисунок чешуи.

― Ты... – в низком, негромком голосе дракона отчётливо слышалось рычание, – смеешь защищать своё вонючее племя? Ты, бывшая подстилкой и убийцей в Доме Синего Полоза?! Никогда не была ты никем, кроме как рабыней, вещью, которой пользовались! Такой ты и останешься. Только с этого дня хозяином твоим стану я. Один неверный шаг, и тебе конец. Ослушаешься хоть раз или попытаешься перечить, как сейчас, и проведёшь остаток дней в подземелье моего замка. Поняла?

Ноги подкашивались от страха, я видела, что Брессар готов выполнить свои угрозы. Даже сейчас, не стесняясь правителя, он нависал надо мной, давил своей мощью и силой, вынуждая сжаться в комок, склонить голову, встать перед ним на колено.

― Я рискнула жизнью ради свободы, и не позволю сделать себя рабыней снова. Ни тебе, ни кому другому! – вместо того, чтобы уступить, я с вызовом вскинула голову и выпрямилась во весь свой небольшой рост. Мои глаза неотрывно смотрели в глаза жениха, и казалось, что жар, полыхающий между нами, вот-вот расплавит камни вокруг, а нас самих обратит в пепел.

― Ты покоришься, – Брессар процедил это еле слышно и шагнул ближе ко мне, обдав горячим дыханием и парами перегара. – Заставлю.

― Нет, – я упрямо сжала кулаки и не двинулась с места, прямо и решительно глядя в драконьи глаза. Если дам слабину сейчас, он захочет сломить меня. – На мужа согласна, на хозяина и господина нет.

― Послушай, девица, – раздражённый голос правителя прервал наш спор, – тебе был дан выбор. Не заставляй меня пожалеть об этом и передумать. Муж для жены господин, так было и так есть. Я не желаю твоей смерти, поэтому не усложняй.

При этом Дэмиан выразительно посмотрел на Брессара, словно отдал приказ без слов. Дракон мрачно усмехнулся.

― Мы слишком долго разговариваем, – он схватил меня за руку, пальцы мёртвой хваткой вцепились в запястье, и проклятый браслет врезался так, что казалось, сейчас сломает мне кости. – Жените нас, многомудрый, – велел дракон главе ордена, а сам в упор смотрел на меня. – Теперь уж я не откажу себе в удовольствии укротить... невесту, – Брессар дёрнул меня к себе и снова навис, сверля взглядом: – Ты зря бросила мне вызов.

От его ухмылки ледяной пот прошиб, но годы рабства сделали своё дело. Я научилась не показывать страх, терпеть боль и держать удар. Видя, что я не опускаю глаз, женишок оскалился, но тут же цинично рассмеялся.

― Посмотрим, как долго ты выдержишь, – он оттолкнул меня и вытер руку о штаны, словно запачкался.

― Повелитель, может быть всё же лучше казнить? – подал голос глава ордена. – Это решило бы все проблемы, ведь сведения мы уже получили...

― Начинай церемонию, Бенедикт, я не собираюсь стоять тут весь день, – приказал правитель вместо ответа.

Жених снова грубо схватил меня за руку и поставил справа от древа, сам встал слева, не отпуская моей руки, а перед нами, под сенью кроны стоял маг.

Воздев руки к потолку, он пропел магическую формулу, и кора древа вспыхнула серебристым огнём, мелкие искры медленно разлетались во все стороны, а я завороженно следила за этим чудом.

― Мы призываем духов предков этого мужчины и этой женщины, чтобы они засвидетельствовали этот союз!

Маг снова пробормотал заклинание, и перед драконом появился небольшой язычок огня, танцующий в воздухе. Передо мной сначала было пусто, но потом на древе вырос аккуратный лист, зелёный, с небольшим пушком на внутренней стороне, и я всхлипнула, не веря своим глазам. Никогда не думала, что снова увижу лист Фа́ттиа, священного вечнозелёного дерева, росшего на моей родине. Наш народ верил, что души умерших вселяются в эти листья...

Глава 4

Мы покинули храм, причём дракон ушёл, даже не оглянувшись, а Карнор кивнул ему вслед и процедил мне сквозь зубы:

― Догоняй, – он тоже скрылся где-то во внутренних помещениях храма, и я осталась одна.

Кругом было темно, пусто и холодно, прямо как в моей жизни. И только за спиной светилось Серебристое древо, напоминая те счастливые года, что мне перепали, прежде чем мою судьбу сломали и изуродовали.

Я медленно пошла к выходу, думая об этом.

Непроходимые леса Ф’аола, моего родного мира, всегда таили множество тайн… Издревле среди нашего племени ходили предания о чародеях, появляющихся из ниоткуда, о колдунах, способных убить молнией, о вспышках синего света в густых чащах. Даже мы, дети, считали это просто сказками, пока однажды окрестные леса не озарились синим сиянием.

Герои тех страшных легенд хлынули на наши мирные земли. Предания ожили и стали кошмаром наяву.

Я – Лар Окраи, внучка старейшины, правнучка шамана, тоб-сара... Моя семья, жившая на краю поселения, была первой жертвой пришельцев. Убили всех, но пощадили меня, десятилетнюю девчонку. И заставили смотреть на бойню... Я никогда не забуду того ужаса. Чужаки просто поднимали руки, с пальцев срывались синие молнии, и люди, которых я знала и любила всю жизнь, падали замертво. Мужчины, женщины, дети… Захватчики не щадили никого, а наши самые сильные воины и шаманы не могли противостоять неизвестному врагу.

Часа не прошло, как моё племя было истреблено. Остались лишь семь девочек, примерно моих лет. Те, кого ещё только ждала инициация. И если бы тогда я знала, что готовит мне будущее, бросилась бы на убийц, а не застыла в ужасе, не чувствуя своего тела. Я сделала бы всё, чтобы умереть…

Потом такой возможности не было, но теперь, когда я вырвалась из лап хозяев, моя жизнь, наконец-то, принадлежит мне. И не важно, что думает дракон.

Вспомнила о Брессаре, и только вышла на улицу, как едва не врезалась в его широченную спину.

― Ты что там, грехи замаливала? Не поможет. Убийц не прощают!

― В таком случае, их остаётся только пожалеть, – я прямо посмотрела в колючие, холодные глаза мужчины. – Можешь сколько угодно ненавидеть меня, но мне не в чем перед тобой оправдываться, поэтому скажу один раз, а дальше думай, что хочешь. Я не убивала твоего отца. Вообще никого не убивала. Много лет хозяева сковывали мой дар Саллаором, так же как это сделал ты браслетом. Однако я не враг тебе, Маркус Брессар из рода Пламенных. Иначе к чему мне было сдаваться вашему ордену? Ведь меня послали убить тебя...

― Ты врёшь! – злобно прошипел дракон, и его зрачки стали вертикальными, в карих глазах полыхнуло пламя. – И когда я выведу тебя на чистую воду – убью.

― Убьёшь жену? Даже если тебя оправдают, то не дадут снова жениться, – каким-то удивительным образом мой страх пропал, словно тот лист Фаттиа забрал его одним прикосновением. – В Марашохе не разрешают жениться тому, кто не уберёг первую жену. Ты последний в своём роду. Не оставишь наследников, и Пламенные исчезнут. А ведь у вашего народа наследником считается лишь ребёнок, рождённый в законном браке...

― Всё рассчитала, да? Не удивлюсь, если мы знаем далеко не всё о выродках из народа тоб-сара. Может, это ты убедила правителя поженить нас? Глава ордена не сумел проникнуть в твой разум. Почему? Ты ментальный маг? Если так, то влияние твоё оказалось не столь велико. Мы женаты, но...

Он выхватил из-за пазухи свиток и протянул мне.

― Читай, если обучена. Если нет, то вкратце скажу, что тут. Этот документ разрешает мне прикончить тебя без всяких для себя последствий, когда выясню, что ты врала о своих намерениях или злоумышляла против любого жителя Марашоха. Я найду, за что тебя прикончить, чтобы и не жила такая тварь! Освобожусь и буду жить счастливо с той, кого выберу сам! – он зло усмехнулся, видя, как я схватила свиток и пробегаю его глазами.

Было больно и обидно, но мне не привыкать к угрозам и подлости, поэтому удалось даже улыбнуться и насмешливо глянуть на Брессара.

― Можешь сколько угодно лелеять эту надежду. Только ты ничего не выяснишь. Нечего выяснять. А если захочешь воспользоваться этой бумажкой и оклеветать меня, подтасовать доказательства вины, что же... Духи всё видят. Они отомстят за невинную жертву. И не удивляйся потом, что в твоём роду горе и бедствия станут частыми гостями. И да, – я коротко рассмеялась, – ты действительно ничего не знаешь о моём народе. Мы называли себя фаоларро, что значит, жители вечного леса. А тоб-сара переводится с нашего языка, как алая дева. Так звали девочек и женщин с красными волосами, обладавших оборотным даром. Таких никогда не было много, и никто не считал нас злом. Ты тоже оборотень, и тоже можешь убивать. Так почему зовёшь меня тварью, не заслуживающей жизни? Чем ты лучше? Скольких убил ты сам?

Красивое лицо дракона перекосилось от ярости.

― Говори пока... Посмотрим, как запоёшь в замке. Я заставлю тебя заткнуться, научу знать своё место! – рявкнул Брессар, схватил меня за руку и потащил на огромное поле позади храма, туда, где взлетали и садились драконы.

У края пустыря он отпустил меня, прорычав через плечо:

― Когда обернусь, выйдешь на середину, чтобы мог подхватить. Ослушаешься – пожалеешь.

Посреди поля его тело вспыхнуло, и передо мной встал гигантский, мощный дракон, покрытый матовой чешуёй бурого цвета. Существо расправило красные крылья, взмыло в воздух и заревело. Повернувшись ко мне, дракон выплюнул струю огня.

Н-да... Манеры у муженька ужасные...

Я, может, и ослушалась бы, хотя бы для того, чтобы подразнить и позлить самоуверенного гада, но в столице было опасно, и чем скорее мы улетим, тем скорее я окажусь ещё дальше от своих мучителей.

--------------------

Лар

Глава 5

Брессар не задумался о том, будет ли мне удобно в драконьей лапе. Не волновало его и то, что моя одежда не слишком тёплая. В итоге полёт показался бесконечным. Тело затекло, я промёрзла. А ещё было очень тревожно болтаться высоко над землёй, зная, что при падении обернуться не смогу, а муженёк только и мечтает меня убить... Однако страх никогда не решает проблем, поэтому я старалась переключить мысли, и принялась рассматривать пейзажи.

В этой части Марашоха уже царила яркая осень. Холмы и равнины покрывала густым ковром рыже-бурая трава. Кое-где виднелись группы невысоких кустов или редких деревьев, так же расцвеченные осенними красками. По небу плыли тяжёлые тучи, а среди травы блестели коричневые ленты торфяных речушек и ручьёв. Эту местность не зря называли рыжими землями. Осень тут начиналась рано и длилась очень долго, а иногда, так и не переходя в зиму, сменялась весной.

Ещё Марашох называли пустой страной, и её население действительно было не велико. Маги в основном селились в столице и в двух крупных городах рядом с ней. Предпочитали держаться ближе друг к другу, чтобы орден был силён и многочислен. А простые люди жили по-разному. Кто в городе, кто в деревнях неподалёку, а кто-то и на отдельных хуторках.

Конечно, были ещё драконы. Несколько родов, которые правили собственными провинциями, но подчинялись властителю Марашоха. У каждого рода был замок, а в его окрестностях могло находиться ещё несколько небольших особняков, ну и одна-две деревни. Не сами же драконы будут себе хлеб выращивать и бельё стирать!

О Лаколне, провинции рода Пламенных, я знала мало. Север страны, почти на границе с Волчьими лесами, пустынная местность, где находится единственный замок, пара деревень и какой-то рудник. Собственно для задания этих сведений мне бы и хватило, вот только я не собиралась лететь в Лаколну...

Кто бы знал, что отказавшись убить её хозяина, всё равно окажусь там. Насмешка судьбы, не иначе.

Мы неслись по небу, а я мечтала, чтобы полёт скорее закончился, однако на горизонте не было и намёка на замок. Внизу промелькнул небольшой городок и пара деревень с каменными хижинами, крытыми соломой. Рядом с ними паслись стада коров и овец, а больше ни людей, ни зверья... В Марашохе было мало диких животных. В основном антилопы, степные лисицы, волки, зайцы, мелкие грызуны. А вот птиц водилось много, как правило, они и составляли основную добычу местных охотников.

Все эти знания я получила от хозяев. Маги из Дома Синего Полоза считали, что раз их живому оружию предстоит действовать в этих землях, то надо знать, с чем тут можно столкнуться. Иногда нас даже вывозили из замка, служившего тюрьмой, знакомили с местностью, хотя внутрь охранного купола, созданного серебряными магами, пройти было невозможно. Вернее, туда не могли пройти члены змеиного ордена, серебристая магия воздуха отличалась от их синей магии воды. Потому им и нужны были мы, тоб-сара, девы из другого мира, которые могут спокойно преодолевать барьер.

Мы должны были проникать внутрь купола и убивать тех, кто стоял на пути Синих к власти над всем Марашохом. А в первую очередь им мешали драконы.

Эти оборотни не принадлежали ни к одной из магических традиций, когда-то они сами пришли на рыжие земли из другой то ли страны, то ли мира. Первое время жили обособленно, ни во что не вмешивались. Но когда Дом Синего Полоза окреп настолько, что посмел бросить вызов Серебряной Ветви, драконы приняли сторону серебристых магов.

А вот змеиный орден был для Марашоха ещё более чужим, чем драконы. Его последователи переняли магию от горстки пришлых колдунов, явившихся из-за Бурлящего моря. Там, на юге, на отвесных берегах, содрогающихся от ударов волн, и стояли три замка, где жили члены Дома Синего Полоза. Там держали и нас...

Я терпела много лет и не склоняла головы перед захватчиками. Несколько раз пыталась удрать, но меня ловили и жестоко наказывали. Если бы не мощная регенерация тоб-сара, на моей спине не осталось бы живого места от ударов плетью с металлическими шариками. Убивать меня никто не хотел, ведь из всех захваченных девочек только две выдержали спонтанную инициацию и первый оборот, так что хозяева дорожили нами, однако наказывали так, что мы молили о смерти.

Но я была упорной. Перепробовала все способы, прежде чем смирилась с тем, что сбежать не получится. Тогда пришло время хитрости. Я затаилась, стараясь выжить, и ждала шанса уйти за барьер, чтобы там сдаться на милость врагов своих хозяев.

Конечно, мне не доверяли, хотя и не могли прочесть мысли. Возможно, если бы моя несчастная, сломленная сестра не сделала ошибку, если бы не лежала, залечивая раны после наказания, мне так и не выпала бы возможность, осуществить задуманное. И кто знает, сколько ещё издевательств я смогла бы выдержать...

Теперь же я летела в лапах дракона над равнинами Марашоха, и сердце гулко билось в груди . Что ждало меня? Смогу ли я убедить Брессара, что не виновата в смерти его отца, и что действительно не желаю зла ему самому? И как мне сделать это, если дракон не хочет слышать моих слов и видит во мне врага? А я не была ему врагом, не питала злобы и даже обиды, зато чувствовала его боль... Вероятно, мы могли бы поладить, если бы только он услышал меня и поверил.

Но больше всего меня терзал другой вопрос. Почему из всех своих вассалов Дэмиан выбрал мне в мужья именно того, кто должен больше всех ненавидеть тоб-сара? Дело тут явно не только в брачной печати. Мною играли с тех пор, как я попала в этот проклятый мир, и теперь начиналась новая игра, а я даже не знала её правил...

Впереди показались башни замка, дракон полетел заметно быстрее. Мы подлетали к Лаколне.

-----------------

Замок дракона в Лаколне

Глава 6

Замок стоял на высоком холме посреди равнины. Вокруг не было ни кустов, ни деревьев, только у подножия холма ютилась небольшая деревенька. На горизонте маячила рыжая стена осеннего леса и несколько небольших холмов. Вероятно, где-то там находился рудник и второе поселение.

Местность казалась вымершей, и только по струйкам дыма, поднимавшимся кое-где из труб, было понятно, что тут есть люди.

Само родовое гнездо Брессаров производило несколько удручающее впечатление. Серая каменная махина с высокой зубчатой стеной, коричневые металлические крыши, узкие стрельчатые окна, вместо ворот тяжёлая кованая решётка. Впрочем, замок бывших хозяев выглядел похоже, ну, разве что из окон там было видно море, а по стенам вились тонкие лианы с густой листвой и ядовитыми шипами.

Когда дракон пролетел над своим домом, внизу мелькнул мощёный двор, куда выбежали несколько слуг, а на широкой стене показались стражники. Брессар снизился и, небрежно скинув меня на траву, снова взмыл в небо. Сделал ещё круг, приземлился и снова обернулся человеком. Казалось, зверь вспыхнул, сгорел в миг, а на его месте появился мужчина.

― Долго лежать собираешься? – проворчал он, подойдя ближе.

Мне очень хотелось ответить ему грубостью, но решила сдержаться, шатаясь, встала на дрожащие ноги и выпрямилась, вскинув голову.

― Сразу запомни, – надменно выдавил Брессар, пока к нам спешили его люди, – в этом замке ты никто. Если слуги и будут помогать тебе, то лишь по моему приказу. Не вздумай перечить мне или спорить, когда рядом кто-то есть. Я никогда не поднимал руку на женщину, но не обольщайся, – его верхняя губа дрогнула, словно он пытался сдержать оскал. – В моих глазах ты не человек, а монстр, которого убить не жалко.

― Жизнь изменчива, Брессар. Когда-нибудь ты можешь устыдиться своей злобы...

― Когда этот день наступит, тогда и поговорим, – он собрался уходить, но остановился и ткнул в мою сторону пальцем, – а пока что ты станешь называть меня господином. Или я буду делать вид, что не слышу тебя. Хозяева плохо тебя дрессировали, посмотрим, может, у меня получится лучше.

Дракон усмехнулся с отвращением и превосходством, и тут к нему подбежала красивая молодая блондинка, большеглазая, с крупными, многообещающими губами.

― Милый, ты вернулся! – девица повисла на шее Брессара, с жаром прижавшись к нему торчащими рогами высоких грудей. – Я так соскучилась... – томно простонала она, а дракон рывком притянул её к себе, запустив пятерню в распущенные волосы, и неистово впился в губы.

Совершенно не стесняясь окружающих, блондинка позволяла тискать себя, и сама вовсю распускала руки, нарочито показывая, что дракон принадлежит ей.

Красотка вряд ли меня заметила, а вот чего добивался Брессар, целуясь с ней у меня на глазах? Ревности? Так я ничего к нему не чувствовала, выполнять супружеский долг не стремилась, ну, есть любовница, да и ладно. Или хотел оскорбить, указать на моё место? А смысл? Я и так знаю, чего стоит наш брак, и понимаю, что даром не нужна чешуйчатому мужу. Впрочем, как и он мне.

Я смотрела, как лобызаются эти двое, и чувствовала только отвращение. Как можно вот так выставлять напоказ то, что должно быть сокрыто в тишине спальни? Пусть и не супружеской... Неужели нет желания оставить только для себя такие особенные моменты?

Долгие годы вся моя жизнь была на виду у хозяев, следивших за каждым шагом, и я безмерно ценила моменты уединения и всё то, до чего не могли дотянуться их грязные руки, то, что принадлежало лишь мне. Таких вещей было совсем не много. Мысли, воспоминания, мечты, да, пожалуй, и всё... А дракон и его девица сами выставляли свои отношения на потеху публике. Какая мерзость!

Брессар, наконец, оторвался от блондинки и приказал одной из служанок, невысокой, худой женщине средних лет, чтобы поселила меня в какой-нибудь комнате, лишь бы подальше от него. Женщина присела и поклонилась, даже не взглянув в мою сторону, а вот красотка заинтересовалась.

― Маркус?.. А кто это? Новая служанка? Зачем тебе такая молодая? И почему её волосы неестественно красные? – девица пристально и весьма ревниво меня рассматривала, и толстые, словно опухшие, губы всё больше поджимались и бледнели. Вдруг она схватилась за сердце и выдохнула: – Ох, духи-прародители! Ты принёс сюда шлюху? Только они красят волосы и лица! Маркус! Как ты мог? – красотка была само воплощение обиды и оскорблённой невинности.

― Успокойся, Зоуи! Это не шлюха, – тут дракон чуть замялся, но всё же процедил сквозь зубы, – это моя жена.

Слуги зашептались, поглядывая на меня с опаской, а блондинка громко всхлипнула, подхватила богатые юбки и понеслась в замок, рыдая так, что уши заболели. Дракон досадливо поморщился и бросил всё той же служанке:

― Уведи её, Сорча! Видишь же, что творится. Сделай так, чтобы она и на глаза не попадалась ни мне, ни госпоже Зоуи, – он вдруг повернулся и обвёл тяжёлым взглядом всех слуг. – Эту женщину зовут Лар, так вы и будете к ней обращаться. Она не может приказывать вам, и никаких прав в этом доме не имеет. Ясно? Вы выполняете только мои распоряжения, как и раньше.

Люди закивали, теперь боясь уже даже и смотреть на меня, а хозяин Лаколны развернулся и пошёл следом за своей расстроенной любовницей.

Впервые с момента встречи с Брессаром я почувствовала горькую обиду. Мне было наплевать на блондинку, но такое унижение уже слишком. Своими словами он низвёл меня до уровня вещи, бесправной и бессловесной, той, о которую даже слуги имели право вытирать ноги. Сама собой возникла мысль: может зря я его не убила? Он-то прикончит меня при малейшей возможности! Удивительно, как сюда донёс, не «уронив случайно» по дороге.

Люди Брессара ушли за хозяином, обсуждать меня в голос не посмели, но тихо шушукались, косясь в мою сторону.

― Госпожа... – служанка робко подошла ко мне, – идёмте. Вы так легко одеты, а сегодня холодно, ещё простынете. Я провожу вас в комнату, там, правда, не натоплено, но горячая еда и тёплая одежда помогут согреться, а потом и камин разгорится.

Глава 7

По пути в комнату Сорча показывала, где и что находится, рассказывала о распорядке дня в замке, о привычках хозяина и его подруги... Тут служанка запнулась и тихо проговорила:

― Не переживайте из-за этого, госпожа, – мы пришли в квадратную башню и поднимались по лестнице. – Любви же между вами нет, так может и хорошо, что у господина есть... с кем ночью согреться. Пока что...

Вот уж по этому поводу я совсем не переживала. Наоборот, радовалась, надеясь, что дракон не захочет исполнить супружеский долг. Брессар был потрясающе красив, выглядел очень мужественно и привлекательно, но при этом не вызывал во мне совершенно никаких желаний, кроме одного – держаться подальше. Мысль о брачной ночи заставляла внутренне съёжиться, поэтому я очень надеялась, что блондинка не выпустит его из своих цепких, умелых ручонок.

Со мной много чего было в жизни. Наверное, нет таких пыток и истязаний, которым не подвергли бы нас хозяева, однако маги никогда не трогали тоб-сара в таком смысле... Они опасались, что мы потеряем магию и оборот, лишившись девственности. Оказывается, в некоторых мирах так и происходит.

Я не знала, чем грозит моему дару близость с мужчиной. В десять лет ещё никто не говорил со мной о таком, а впереди была инициация, которую даже под присмотром опытных шаманов и алых дев переживали далеко не все девочки. Родители гордились моей внутренней силой, серьёзностью и мощью дара, которая определялась по цвету волос. Чем ярче цвет был у новорожденной малышки, тем сильнее и магия. Мои волосы с рождения пламенели алым... Однако никто не мог гарантировать, что даже я перенесу первые обороты.

Трансформация была мучительно болезненной и длительной. Шаманы готовили ритуалы, вводили девочек в транс и создавали иллюзию оборота, чтобы тело и разум примирились с болью. И всё равно, каждая пятая тоб-сара погибала. Поэтому с нами не говорили о взрослой жизни до инициации. В этом не было смысла.

Возможно, если бы нас выжило больше, хозяева захотели бы выяснить, связана ли наша девственность и магия, но из семерых выжило лишь двое.

Маги понятия не имели, как подготовить тоб-сара к инициации, как управлять этим процессом. Когда появились первые признаки у одной из девочек – радужка покраснела, клыки немного заострились, нас всех просто раздели догола и заперли в глухой камере в подземелье замка, оставив воду, сухари и ягоды.

Через несколько дней, когда хозяева пришли, нас осталось двое. Я и Рен Осеи, моя троюродная сестра, обладательница мощного дара, но, увы, не столь сильная духом. Остальные тоб-сара погибли, не перенеся инициации. Их тела, человеческие, звериные или застывшие в полуобороте, лежали тут же в камере, насыщая холодный, затхлый воздух смрадом смерти.

Маги же интересовались лишь выжившими. Без всякого стыда и сожаления перешагивали они через трупы и разглядывали наши обнажённые тела, где над пупком и на крестце вились алые узоры – метки зрелых оборотиц. Хозяева получили то, что хотели. Живое оружие в борьбе за власть над Марашохом.

― Маловато, но что поделать, – сказал тогда Левиан Старый, глава Дома Синего Полоза. – Придётся беречь их. Хотя эта, – он кивнул на меня, – слишком уж норовиста. Лучше бы подохла, а кто-то покладистый выжил.

― Ничего, она ещё ребёнок, сумеем перевоспитать, – ухмыльнулся его помощник Брай.

Мы между собой звали его Жестоким. Он не знал сострадания, наслаждался людскими мучениями и всегда присутствовал на наказаниях и пытках, а потом наблюдал, как наша регенерация справляется с последствиями работы Заккры, палача ордена.

Я вздрогнула, вспомнив уродливую, тупую рожу этого монстра. Есть вещи, которые невозможно забыть, и его ужасающая улыбка, когда он брал в руки очередное орудие пыток, навсегда останется в моей памяти, в моих кошмарах...

― Госпожа, с вами всё в порядке? – как из тумана до меня донёсся голос служанки.

Я огляделась и поняла, что застыла посреди лестницы, глядя в одну точку.

― Задумалась, простите, – пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбнуться, но женщина, кажется, заметила ужас на моём лице, и теперь сама выглядела испуганно.

Мы пошли выше. На каждом этаже башни было по три комнаты, но забраться пришлось аж на пятый этаж. Ну да, подальше от дракона... Однако Сорча, словно мысли мои прочла, и виновато пождала плечами:

― Ниже живут стражники, лекарь и менестрель. Как забрёл к нам год назад, бездельник, так и поселился... А в основном здании всюду можно встретить хозяина и госпожу Зоуи. Уж к слугам-то я вас поселить не могу же. Кроме того, из башни есть выход на стену, оттуда красивые виды, и ещё можно попасть в наш огород, там очень уютно, а хозяева не захаживают...

― Спасибо! – я с чувством пожала руку женщины, поняв, что она действительно выбрала для меня лучшее жильё. – А вы тут экономка?

― Да, вроде того. Управляющий умер недавно, и хозяин велел мне занять его место. Знаю, знаю! – усмехнулась она, заметив мой удивлённый взгляд. – Женщинам не доверяют такую работу, но господин Брессар, как и его отец, относится к этому проще, чем другие. Он оценивает не пол человека, а ум, трудолюбие, честность...

Я хмыкнула, не сдержавшись, и Сорча посуровела.

― Зря вы так, госпожа, – холодно ответила она. – Понимаю, вы сейчас имеете право дурно думать о муже. Но, уверена, когда узнаете его ближе, будете удивлены. Он дракон не только по магии, а по духу. Сильный, благородный, добрый. Уж не знаю, за что он так с вами, но надеюсь, всё наладится.

Служанка открыла дверь комнаты, пропустила меня и ушла, сказав, что принесёт еду и одежду.

Моё новое жильё выглядело грубовато и пыльно, но всё же лучше, чем камера в замке Дэмиана или комната в подвале хозяев, где окошко было под самым потолком, да и то зачарованное так, чтобы нельзя было открыть или разбить.

Кровать со столбиками по углам казалась удобной, ещё был шкаф, зеркало и широкий резной табурет, а в стене небольшой камин, закрытый экраном с гобеленом. Я подошла к окну, открыла створку и выглянула. Равнины, покрытые рыжей травой, мрачные тучи, давящие на горизонт, мокрые крыши внизу... Уныло, но вместе с тем как-то...Спокойно?

Глава 8

День прошёл относительно спокойно. Конечно, я вздрагивала от каждого стука в дверь, хотя и сомневалась, что дракон будет стучать, если придёт. Но «муж» так и не явился. Зато мне принесли ещё дров, тёплую одежду для прогулок, и пару раз покормили. Кстати, вполне вкусно. Держать меня взаперти, на хлебе и воде, дракон, похоже, не собирался. Это радовало.

Ещё удалось выяснить, что Брессар занят какими-то делами, однако спросить слуг о планах хозяина на грядущую ночь я, увы, не могла, и с каждым часом нервничала всё больше. Занять себя было нечем, да и вряд ли вышивание или чтение помогли бы.

На улице резко похолодало, ветер бросался на оконное стекло, как дикий зверь, тучи совсем заволокли небо. В комнате стало мрачно, а я всё ходила из угла в угол, повторяя сама себе, что дракон видит во мне лишь монстра, и вообще, у него есть красотка-любовница... К сожалению, никакие доводы не помогали. Я боялась.

Если все тут знают о связи магии и девственности, не захочет ли муженёк «обезвредить» меня окончательно? И что будет со мной после этого? С другой стороны, в темнице с узницей можно было сделать что угодно, и вряд ли Дэмиан стал бы церемониться, так что замуж меня выдал точно не ради этого. А зачем?

Мысли метались между супружеским долгом, странным решением правителя и ещё более странным согласием дракона на брак. Я не верила в простую верность Брессара властителю Марашоха. Тут должна быть и личная выгода дракона. Так что же надо от меня этим двоим?

За окном совсем стемнело, и пошёл дождь, замок погружался в сон, звуки стихали, но я так и сидела одетая на кровати и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Нет ничего хуже неизвестности, это самая страшная пытка из всех, она выматывает, медленно пожирает тебя, ввергая в отчаяние...

Когда глаза уже слипались от усталости, я закрыла засов, решив, что дракон всё же не придёт, хотя тревога не отпускала. Не раздеваясь, не задувая свечи́, забралась в постель и накрылась, пытаясь согреться и унять дрожь. Даже не поняла, то ли замёрзла, то ли так переволновалась. Тепло сделало своё дело. Постепенно я немного успокоилась, и сознание уплыло в тяжёлый, неглубокий сон, больше похожий на дремоту. Несколько раз я просыпалась, смотрела в окно, и не могла дождаться, когда закончится эта ночь.

В очередной раз меня разбудил шорох. Я резко распахнула глаза, не решаясь пошевелиться. Свеча догорела, камин почти погас, лишь угли тлели, и в комнате стало темно. В человеческом теле моё зрение не такое острое, как при обороте, но всё же лучше, чем у обычных людей, так что я чётко видела пустую комнату и мебель.

Несколько бесконечных секунд стояла тишина. Потом кто-то толкнул дверь, а она не поддалась, ржавый засов скрипнул, и этот звук резанул по натянутым нервам. Снова раздался шорох. Визитёр уходил по лестнице. Неужели Брессар решил всё же стребовать с меня супружеский долг?

Несмотря на страх, я вскочила, двигаясь бесшумно, как это умеют только тоб-сара, схватила кочергу, на всякий случай, и, тихо открыв дверь, выскользнула в тёмный коридор. Надо было выяснить, кого это принесло ко мне ночью!

От ледяных плит под ногами тело моментально промёрзло, мелкие камешки впивались в ступни, заставляя морщиться от острой, колющей боли, но я шла по лестнице, всматриваясь в темноту. Кем бы ни был ночной визитёр, далеко уйти он не мог, и путь был один – вниз. Хотя, лестница шла и выше, но какой смысл уходить наверх? Сорча сказала, что там никто не живёт. Комнаты заперты.

Ступени шли внутри башни, окон не было, и даже мне приходилось трудно, но нигде не мелькало и намёка на свечу. Неужели гость пришёл в темноте? Внизу раздался звук падающего камешка! Там кто-то был!

Я пошла скорее, миновала ещё этаж, сердце готово было разорваться от страха и напряжения, руки, сжимавшие кочергу, затекли... И тут что-то врезалось мне в спину, толкнув с бешеной силой! Схватиться за поручень я не успела и полетела вниз, ударяясь о каменные ступени. Резкая боль прожгла тело, вспыхивая в разных местах, перед глазами запрыгали пятна света, сознание помутилось, однако не покинуло меня полностью. Утопая в пучине боли, я слышала звук удаляющихся шагов, где-то скрипнула дверь, и всё стихло, только моё сердце рвано грохотало, и в ушах стоял шум.

Не знаю, как долго пролежала, казалось, прошла вечность, а регенерация замедлялась саллаоровым браслетом, блокирующим магию. Я потерялась в пространстве и не поняла, откуда послышались голоса и топот ног. Кто-то подхватил меня на руки и куда-то понёс, тело содрогнулось от новой волны боли, мир окончательно канул во тьму.

Глава 9

Я очнулась от того, что кто-то взял мою руку, подержал, сжав запястье, а потом отпустил.

― Сердце бьётся ровно, господин, – незнакомый голос был спокойным и принадлежал, очевидно, очень зрелому мужчине. – Думаю, через несколько дней ваша жена будет в полном порядке. Переломов нет, голова цела, это главное.

― Не называй её так, Дармонт, – ответил полный досады и неприязни голос Брессара. – У меня зубы ноют от этой мысли. Но пока, к сожалению, девице рано умирать.

― Почему?.. – вопрос, возникший в голове, помимо воли сорвался с моих губ, и я едва узнала собственный голос, как ворона каркнула.

― Госпожа очнулась, – обрадовался тот, кого дракон назвал Дармонтом. – Я приготовлю укрепляющее снадобье.

Мне не удавалось открыть глаза, но я отлично расслышала звук шагов и скрип двери. Наконец, слипшиеся веки раскрылись, свет причинил резкую боль, отразившуюся ударом копья в голове, и я застонала, зажмурившись.

― Лекарь сказал, первое время тебе лучше не открывать глаз, – муженёк накинул плотную ткань на моё лицо, ото лба до самого кончика носа. – Из-за удара. Свет будет причинять боль пока что.

― Почему «рано умирать»? – повторила я, оставив попытки разлепить веки, ведь по голосу тоже можно уловить ложь. – Почему властитель заставил тебя жениться на мне? И зачем ты согласился? Что тебе нужно, Брессар?

― Мне нужна правда, – процедил он. – И пока не узнаю всё, ты будешь жить. А теперь скажи-ка мне, жёнушка, что ты делала ночью на лестнице, в темноте? Решила в пику мне свернуть себе шею? Или надеялась расшибиться посильнее, чтобы вызвать сострадание и выторговать себе комнату получше? А может, шла убить меня?

― Если я хотела убить тебя, то зачем пришла к Дэмиану? Что мешало мне прилететь в твой замок так же, как сделала это убийца твоего отца? И нет, в мои планы не входило самоубийство или торг. Мне ничего от тебя не нужно. Однако кто-то посреди ночи пытался войти ко мне в комнату, только запертый засов не позволил. Я слышала шаги, вышла посмотреть, кто это был. Меня столкнули вниз с площадки второго этажа. Кто-то прятался там в нише среди темноты.

― В моём замке нет злоумышленников, – презрительно и зло усмехнулся дракон. – Я не верю ни единому твоему слову. Ты решила привлечь внимание, вот и всё. Надеешься меня разжалобить, чтобы потом соблазнить своими прелестями? Напрасно. Я согласился на этот брак с условием, что мне не придётся с тобой спать. Поэтому ты будешь жить подальше, есть отдельно, и лучше не попадайся мне на глаза лишний раз. Не провоцируй...

― Ты ничего мне не сделаешь, – спокойно ответила я. – Хотел бы, уже бы убил. Я слышала о тебе, Маркус Брессар. Даже бывшие хозяева говорили, что ты справедлив и не отличаешься жестокостью. Драконы не убивают без нужды.

― Ты видела письмо властителя. Убью, как только обнаружу твою вину, – в ледяном голосе не чувствовалось сомнений, но я всё равно не верила.

― На мне нет вины перед кем-либо. Я тебя не боюсь.

Ответом мне стало шумное дыхание, полыхающее яростью, потом хлопнула дверь, и от громкого звука в моей голове что-то разорвалось, боль заставила тихо взвыть, но я всё же усмехнулась – даже в этом была свобода. У хозяев, как бы надо мной ни измывались, я стискивала зубы и кулаки, лишь бы не выказать слабость, не дать уродам насладиться моими страданиями. Терпела, сколько могла. Теперь не надо было этих усилий, и это приносило облегчение.

Дверь снова скрипнула.

― Ох, госпожа Лар, как же вы так упали?! – запричитала Сорча. – Вам было что-то нужно? Искали кухню или кого-то из слуг? И даже свечу не взяли...

― Да, ужасно захотелось есть среди ночи, – соврала я. Незачем слугам знать то, что узнал их хозяин. – Простите, что доставила столько хлопот. А кто принёс меня обратно? – от боли говорить было трудно, хотелось, чтобы все оставили меня в покое.

― Господин и принёс. Вас утром лекарь наш обнаружил. Он встаёт рано, вышел из комнаты, и увидел, как вы лежите на ступенях. Дармонт шум поднял, пришёл хозяин, отнёс вас сюда, ну и принялись за лечение. День трудно шло дело, а потом господин снял с вас браслет, и вы пошли на поправку.

― Браслет?.. – пробормотала я, чуть пошевелив рукой. Серебро и крупные камни Саллаора холодили кожу.

― Да, с магическим хрусталём. Не знаю, когда господин вам снова его надел, но на рассвете ещё крутил его в руках сам. А теперь отдыхайте-ка. Хозяин велел мне с вами посидеть эти дни, пока на ноги не встанете.

У меня не было сил думать о словах служанки, но одно вертелось в больной голове – дракон велел побыть со мной. Неужели всё же поверил рассказу и решил оберегать? Ведь пока лежу тут одна, тот, кто толкнул меня, может легко довести начатое до конца, и убить. А в том, что именно этого враг и хотел, я не сомневалась. Подозревать Брессара не имело смысла. Он нуждался во мне пока что. Так зачем убивать?

***

Через пару дней мои глаза стали нормально воспринимать свет, голова больше не взрывалась от громких звуков, и лекарь разрешил понемногу вставать. Сорча не могла всё время быть рядом, зато оставляла со мной своего сына, десятилетнего Эша, серьёзного не по годам, молчаливого парнишку, худощавого, с большими грустными глазами.

Как только я набралась сил, попыталась разговорить мальчика. Просила рассказать о жизни в замке, об этих местах. Медленно, но дело пошло, и однажды он осмелел и спросил:

― Госпожа Лар, а правда, что вы оборотица? Как наш господин? – карие глаза мальчугана стали ещё больше от предвкушения чего-то интересного, и я улыбнулась.

― Правда, Эш. Я тоб-сара, или алая дева. В моём родном мире так называли девочек, способных превращаться в маленьких летучих мышек с красной шкуркой и крыльями. Так что боюсь, я совсем не такая грозная, как ваш хозяин. Хотя в теле летучей мыши тоб-сара опасны, мы можем убить своим ядом.

― Ого... – мальчик почесал затылок. – Прямо насмерть убить?

― Да, – кивнула я. – Однако это для защиты, а не для нападения. Мой народ называл тоб-сара хранительницами племени. Они оберегали поселение от врагов по ночам, когда воины спали. Тоб-сара легче обращаются в темноте и плохо переносят свет. Они – создания ночи.

Глава 10

Маркус

Проклятая оборотица не шла из головы! Я не переставал о ней думать с тех пор, как Дэмиан «осчастливил» меня своим повелением. Подарок он мне сделал, а! Приманку для поимки убийцы нашёл! А если не явится убийца? Если я прав, и уже женат на ней?

Мне всегда было мерзко убивать, но одно дело отнять жизнь незнакомца, а тут... Словно мало того, что это женщина! Проклятые Синие! Нашли, кого прислать...

Добраться бы до их логова и уничтожить всех! И сколько раз драконий совет старейшин предлагал властителю Марашоха так и поступить, но тот упрямо не желал ввязываться в битву, где многие из нас тоже погибнут.

Погибнут. Но что делать? Ведь теперь мы и в своих замках за барьером не можем чувствовать себя в безопасности. Отца та тварь убила, когда он мирно читал книгу перед сном!

На душе было погано, и моё раздражение постоянно выплёскивалось на слуг и Зоуи, которая и так ныла из-за этой женитьбы, чем только ещё больше раздражала. На что она надеялась? Я разве когда-то обещал брак? В кровать её не тянул, сама приехала в замок работать, но вместо работы в постель ко мне прыгнула. И до этого, между прочим, уже в чьей-то спальне побывала, так что не я её обесчестил. Теперь оказывается, что у нас всё было серьёзно. Да? Неожиданно, однако...

Хорошо хоть тоб-сара пока не пыталась супружеский долг отдать. Но вот зачем-то же она шла среди ночи в одной сорочке! И свечи не было, в темноте она, что ли, видит? Мысль о том, что ничего не знаю о «жене» приводила в ярость. Хотелось пойти и вытрясти из девчонки всю правду.

Вот только когда был в её спальне, смотрел на худенькое тело под одеялом, на бледное, печальное лицо, тонкие руки с ручейками голубых вен, не верилось, что она могла быть убийцей. У оборотицы вид был такой невинный, глаза такие прозрачные и ясные, что никак во лжи и коварстве не заподозришь, но это-то и страшно. С такими легче всего потерять бдительность и получить удар в спину.

Удар в спину... Сказала, что толкнули её, кто-то в комнату проникнуть хотел. Возможно ли? Кому тут нужна её смерть? Зоуи? Она лежала рядом со мной, а я сплю чутко, услышал бы, что вставала. Может, девчонка врёт, и это всё ради внимания? Хочет поближе ко мне подобраться? Может, чтобы убить, ей не надо превращаться в мерзкую мышь? Укусит, и мне конец?

Но ведь права тоб-сара. Если хотела убить, зачем же пришла к Дэмиану? Это не имело смысла, и было единственным поводом для сомнений. Невинные глазки легко обманут, но вот с логикой не поспоришь.

Я всегда думал, что разбираюсь в людях, редко когда слегка ошибался, и вот весь опыт двухсот лет жизни не помогал понять, чего ждать от этой девицы. Мне хотелось видеть в ней врага, но с того момента, как Дэмиан показал её в камере, это не особо получалось. Я бесился, рычал, оскорблял её, чтобы оттолкнуть, чтобы боялась и держалась подальше... И в то же время ненавидел себя за сомнения, правителя за подарочек, и девчонку, за то, что вообще появилась в моей жизни.

И самое ужасное дошло до меня только сегодня, когда она снова уверенно заявила, что на ней нет вины. Стоило лишь допустить такую мысль, и как ледяной водой окатило! Если эта Лар окажется вовсе не убийцей и не будет замешана в интригах Синих, то... Мы женаты. А в Марашохе нет разводов. И что делать? Мне нужны наследники, а таковыми считаются только дети, рождённые в браке, остальные, даже если и будут, смогут претендовать только на небольшое содержание из моих денег. Земли, родовой замок, имя моих предков им не достанется, таков закон. Вот и выходит, что всё же придётся нам с красноволосой делить одну кровать...

Нет, тоб-сара можно назвать красивой, пусть она не такая сочная, как Зоуи, зато свежее и женственнее. Но как лечь в постель с врагом? Сами собой всплыли в памяти её слова на ступенях храма: «Я не враг тебе, Маркус Брессар...»

Не враг... А кто? Даже если она не виновата, я ведь буду знать, что такая же оборотица, может даже её родственница, убила отца! Как нам жить? Об этом Дэмиан не подумал?

И я не подумал, соглашаясь. Злоба ослепила, обнадёжила, что этот брак на время... Как теперь быть?

Я вспомнил, как пришёл в башню, а она лежала там ничком, тонкая рубашка задралась, оголив стройные ноги до бёдер, густые волосы рассыпались по телу девушки и по полу, словно кровь растеклась. Тоб-сара казалась такой хрупкой, беззащитной на темных, грубых ступенях. Такой же она была и в камере... И потом, в комнате, когда Лар уверенно заявила, что я не убью её... Девчонка верила в это. А я верил ей хоть немного?

Как ни прокручивал ситуацию, а выходило, что лучше бы она оказалась убийцей! Иначе всё вообще запутывалось. Конечно, я уже не стал бы казнить её сам, но отвёз бы обратно к Дэмиану, чтобы его палачи разобрались. Однако что-то подсказывало, что тоб-сара говорит правду. Только правда может придать столько сил и смелости. А оборотица меня не боится. Совершенно.

Оборотица... Алая дева... Лар... Неужели она искренне хотела спасти мою жизнь? Если так, то я паршиво с ней обошёлся. А если нет?..

Пока попросил Сорчу побыть с девчонкой. Вдруг кто-то действительно на неё покушался? Тогда сейчас она лёгкая добыча. А в указе правителя чётко сказано – я смогу снова жениться, только если жена умрёт, оказавшись виновной. Иначе закон есть закон. Не уберёг жену от гибели, больше жениться не можешь. А нет жены, нет и наследников. И это очередная проблема. Теперь мне придётся оберегать эту интриганку-перебежчицу.

Проклятье! Я смёл всё, что лежало на рабочем столе. Грохот разлетевшихся предметов слегка отрезвил. Чернильница разбилась, слугам работы добавилось... Самое обидное, что мне-то от этого всплеска эмоций не полегчало. Как не знал, что делать, так ответа и не было... Я угодил в ловушку.

-------------------------

Дракон

Глава 11

Через неделю лекарь сказал, что со мной всё хорошо, и я впервые решила выйти на прогулку, осмотреться. Накинув плащ, отправилась на стену. Конечно, с высоты я окрестности видела, но не слишком-то рассматривала.

По стене ходили караульные, мы поздоровались, однако мужчины смотрели на меня недоверчиво, видимо, слова господина о жене знали уже все... Ладно, я же не дружбы вышла искать. Запахнулась плотнее и пошла своей дорогой.

Двор замка, устланный соломой, выглядел довольно опрятно. Стражники упражнялись с мечами, кузнец подковывал лошадь, и ещё я заметила пару кошек и трёх псов. Обычная жизнь, к которой у меня никак не получалось привыкнуть. Что в замке хозяев, что здесь, я ощущала себя чужой. Хотя в родном мире никто меня не ждал, и уютного поселения с деревянными домиками, где кругом были знакомые, улыбчивые лица, давно не существовало, всё равно хотелось оказаться на родине. Там я знала, кем была. А тут?.. Простые занятия этих людей только больше обостряли тоску.

Иногда, ещё в замке захватчиков, я вспоминала прошлое. Родителей, игры, сказки старейшин вечерами у костра. Сердце разрывалось от беспомощного отчаяния и боли, но иначе жизнь вовсе теряла смысл. Я казалась сама себе призраком, носящимся по чужому миру, не знающим, где его место, цветком, лишённым корней. Рен, моя родственница, злилась, закрывала уши и вопила, чтобы я заткнулась. Она кричала, что прошлого больше нет, что надо всё забыть, строить свою жизнь здесь.

И Рен строила. Ластилась к хозяевам, выполняла любые прихоти и приказы, наушничала... А потом стала убивать по указке так, словно не с её души спросят духи предков за отнятые жизни. Она говорила, что наших родных не вернуть, никому нет до нас дела, и незачем чтить обычаи исчезнувшего племени... Мы спорили, но каждая оставалась при своём мнении. Рен ждала подачек от хозяев, а я – возможности сбежать и, если получится, отомстить, как сумею.

Интересно, как скоро Синие поймут, что я не погибла, а предала их? Как скоро они пришлют Рен, чтобы убить меня? И что победит, их приказ, или наше родство? Как ни печально, но ответ был очевиден.

Я не боялась смерти, но не хотела бы лишить жизни свою последнюю родственницу, как бы далеко ни разошлись наши пути. Никакие издевательства и пытки не смогли вытравить из моей души заветы предков, обычаи и верования нашего народа. Мне было противно убийство, как и любая жестокость.

Только подумала об этом и хотела осмотреть местность вокруг замка, во двор с бранью и визгами вылетела блондинка, она тащила за ухо Эша и колотила плачущего мальчишку. Лупила с таким ожесточением, что даже представить было невозможно, что же он натворил. Солдаты, вместо того, чтобы вступиться за ребёнка, отошли подальше и делали вид, что не замечают ничего, кузнец увёл лошадь в конюшню... Ну, ясно, с хозяйской девкой боятся связываться!

Я бегом помчалась во двор, а когда выбежала, Сорча уже пыталась отвоевать сына у взбесившейся девицы.

― Он случайно, госпожа Зоуи, – причитала служанка, – он не хотел! Пожалуйста, на бейте его, меня накажите, если надо!

Мать цеплялась за ребёнка, но хозяйская подстилка держалась крепко и продолжала колотить мальчишку.

― Отпусти! – громко прорычала я с крыльца. – Найди равного соперника.

― Заткнись, тварь! – огрызнулась девица. – Ты здесь никто! – она с размаху врезала затрещину мальчику, по детскому подбородку сбежала струйка крови.

― Оставь ребёнка, я сказала. Иначе сама станешь никем! – я призвала магию оборота.

Саллаор мешал, магия шла трудно, меня трясло от боли, но удалось выпустить клыки и когти, и белки и радужки моих глаз стали алыми. Нападать я не собиралась, хотела только напугать, проучить мерзавку.

― Монстр! Помогите! – заголосила она, отшвырнула мальчика на землю и понеслась от меня.

Я кинулась следом, сделав вид, что хочу её поймать, хотя на ногах еле держалась от усилий, сознание туманилось от мучительных изменений в теле.

― Маркус! Спаси меня! – орала девка, удирая. Люди во дворе прижались к стенам, с ужасом глядя на меня. Кто-то метнулся в замок. Ничего, зато она запомнит урок.

Мы носились по двору, и тут в воздухе мелькнул боевой пульсар. Сгусток огня врезался мне в плечо, отбросив в стену. В глазах потемнело, от боли невозможно было вдохнуть, и я захрипела, рухнув на брусчатку двора.

― В темницу её! – словно издалека до меня долетел голос дракона, полный ненависти и ликования. – Завтра отнесу гадину к палачу. Кончились игры.

Глава 12

Маркус

Я занимался делами рудника, когда в кабинет влетел один из моих солдат.

― Хозяин, там... Ваше жена... – парень был бледен и явно напуган.

― Что ещё? – одно это слово меня взбесило. Жена... Провались всё пропадом!

― Она гоняется по двору за госпожой Зоуи, и выглядит как... не человек! – выпалил он.

Сорвавшись с места, я помчался наружу, и увидел, как тоб-сара в состоянии начатого оборота гонялась за моей, вопящей во всё горло, любовницей, и рычала. Люди жались по стенкам, в ужасе наблюдая за ними.

Сорвалась-таки! Решила избавиться от соперницы? Теперь я избавлюсь от тебя!

Мне хотелось орать от радости! Вот это удача! Верну эту дрянь в столицу, пусть правитель сам с ней разбирается. С самого начала было ясно, что нельзя ей верить. Чудовище не должно жить среди людей.

Странно было только одно – почему она накинулась среди бела дня и при свидетелях? Ведь я бы узнал обо всём. На что рассчитывала жёнушка? Так уж сильно её задела Зоуи? Но не видел же я в ней ревности или оскорблённой гордости. Казалось, тоб-сара не переживает из-за моей любовницы...

Однако я отмахнулся от этих мыслей. Главное, избавлюсь от этого камня на шее, на остальное наплевать. Всё по указу властителя, и свидетели есть. Прощай, оборотица!

Девчонку оттащили в подземелье. Там нет окон, двери глухие, никуда она не денется, даже если сумеет обернуться.

И ведь какая силища магическая, а! В её браслете крупные кристаллы Саллаора, а она ухитрилась запустить процесс оборота... Даже драконы на такое не способны, если камней будет много, а тут тощая девчонка, мышь проклятая!.. И ещё гордость свою показывает! Другая бы в ногах валялась, пощады просила, а эта... Сорча умоляла её рассказать что-то там, но тоб-сара только усмехнулась. Заявила, что ей оправдываться не в чем... Ну да, едва человека не угробила, и не сожалеет даже! Синие отлично воспитали своего ручного монстра!..

От размышлений меня оторвал робкий стук в дверь, когда я ответил, вошла экономка с заплаканным сынишкой.

― Что такое, Сорча? – я заметил, что женщина тоже недавно рыдала, а у паренька разбиты губы, на лице и тощих запястьях огромные синяки. – Что с мальчиком? – эти двое были во дворе, но тогда мне было не до них.

― Господин... – служанка нервничала, заметно дрожала, и не могла решиться и начать разговор, а сын опередил её.

― Не наказывайте госпожу Лар, хозяин! – он подбежал и схватил меня за руку, со стуком плюхнувшись на коленки у кресла. Покрасневшие глазёнки сверкали от влаги и умоляли так, что сердце заныло.

― Эш... Эта женщина опасна и...

― Нет! – выкрикнул мальчик, вскочив, и сжал кулачки. – Она хотела только напугать госпожу Зоуи! Я споткнулся и расплескал воду из умывального тазика, обрызгал платье госпожи, и она меня наказала. Госпожа Лар вступилась, и они поругались, и госпожа Зоуи меня по губам ударила до крови, тогда...

― Стоп! – взревел я. Проклятье, а! Неужели рано обрадовался? – Хочешь сказать, Лар не просто так напала на Зоуи? – мальчик тряхнул головой, а глаза яростно горели.

― Он правду, говорит, господин, – проговорила мать с опаской и потянула паренька за рукав, пытаясь задвинуть за спину. – Его наказывали, а ваша жена увидела, и потребовала отпустить. Госпожа Зоуи только сильнее разозлилась, вот тогда госпожа Лар и... заставила её отцепиться от Эша. Я уверена, она хотела просто напугать... Это было видно. Ваша жена могла бы поймать госпожу Зоуи, но только бегала за ней по двору...

Я много лет знал Сорчу, как и её покойного мужа, у этих простых людей не было привычки врать. Да и какой смысл служанке заступаться за еле знакомую девицу, рискуя навлечь на себя и сына мой гнев и потерять место?

― Это, – я кивнул на синяки и ссадины мальчика, – сделала Зоуи? За обрызганное платье? – в голове не укладывалось. Нет, девица с каждым днём всё больше наглела, это и я замечал, уже и руку на свою служанку поднимала... Но избить ребёнка? За платье?

Мать и сын кивнули. Демоновы причиндалы! У меня зачесались руки. Врезать бы мерзавке, чтобы поняла на своей шкуре, каково это, когда лупит тот, кто сильнее!

― Идём со мной, – я направился в комнату любовницы. Выяснять, так досконально. Посмотрю, что она скажет. Неужели настолько безнаказанной и всемогущей себя почувствовала? Забыла своё место?

Без стука распахнул дверь и вошёл в покои блондинки. Девица металась из угла в угол, явно чем-то встревоженная, и я точно знал, что волнуется она не о сопернице. Да и страх пережитой уже наверняка прошёл, она не раз видела меня в начальной стадии оборота, перестала бояться.

― Скажи-ка мне, красавица, за что на тебя кинулась Лар? – подойдя к любовнице, я схватил её за подбородок, заставив смотреть мне в глаза.

― Она монстр! – зашипев от боли, Зоуи попыталась вырваться, но я сжал пальцы сильнее.

― А откуда синяки у Эша?

― Я почём знаю? Почему ты злишься на меня, Маркус? Эта гадина едва не прикончила, теперь ты распускаешь руки...

― Распускаю? Серьёзно? Ну, да. Тебе ли не знать, как это делается? А ну, правду! – рявкнул я, вцепился в её плечи и встряхнул так, что зубы клацнули. – Это ты сделала с мальчиком?

Моя кожа нагрелась, ногти заострились, и сейчас блондинка смотрела в глаза дракона. Зоуи побледнела и задрожала.

― Он... Он виноват был, – пискнула она и всхлипнула, но на этот раз слёзы ей не могли помочь.

― Что он сделал? – я видел, что рисунок чешую уже проступает на руках, и понимал, что это же происходит и с шеей, жар медленно поднимался к скулам.

― Платье моё испачкал! Пусти! – завизжала девица и задёргалась, вырываясь.

― И за это ты жестоко отлупила ребёнка? За тряпку? Тебе так мало барахла? – в моём голосе рокот смешался с шипением.

Если раньше любовница лишь раздражала временами, то сейчас у меня не осталось ничего, кроме отвращения. И она хотела замуж? Хотела родить мне детей?

― Он сам виноват! Он вырывался, я разозлилась. Просто не сдержалась и... Ай! – вопль, полный возмущения пополам со страхом, оглушил.

Глава 13

Меня отвели в подвал замка. Возвращение в нормальный человеческий вид было не менее болезненным, чем сам оборот. Я несколько раз спотыкалась и падала, стискивая зубы, глотая стоны, но два охранника даже близко ко мне не подошли, не попытались помочь, только подталкивали древками копий, вынуждая вставать и двигаться вперёд, цепляясь за стены.

Темница оказалась тёмной в самом прямом смысле, без окон, с глухой деревянной дверью, но мне было всё равно. Только бы дотащиться до лавки и рухнуть не на холодные камни. И пусть проваливают эти трусы, в одиночестве хоть заорать можно будет, дать себе волю, наконец.

Как только засов скрипнул, я выпустила свои страдания, завопила так, что у самой уши заложило. За дверью послышался топот ног – стражники улепётывали, только ножны о стены стучали и скрежетали. Бегите, бегите от жуткого монстра! Вы-то нормальные люди, поэтому просто смотрели, как такая же нормальная избивает ребёнка...

В темноте глазам стало легче, тело немного расслабилось, распластавшись по старому, разбухшему от сырости дереву. Я задышала ровнее, но всё же закричала ещё раз, когда новый приступ боли обжёг огнём кончики пальцев – когти снова стали ногтями... Вот и всё, мучения закончились, но сил не осталось совсем, и я уснула, как мёртвая.

Пробуждение было странным. Голова немного кружилась, но главное, во мне росло непонятное чувство тревоги, казалось, что от него я и проснулась. Опасность? Откуда? Что может быть в этом подземелье?

Я прислушалась. Тишина, ни грызунов, ни насекомых не слышно. Открыла глаза, но темнота стояла такая, что удалось разглядеть лишь пустую камеру, да собственное тело. Однако тревога не проходила.

Хотя, чего мне уже бояться? Завтра Брессар отнесёт меня обратно к властителю, а тот, выслушав обвинения, просто отправит пленницу к палачу. Не станут они разбираться, снова скажут, что вру, а заступиться некому. Слуги и солдаты побоятся пойти против хозяйской подстилки. Их слово против её, ясно же, кому поверит дракон.

Удивительно, но сожалений я не испытывала. Этой мерзавке мой образ долго будет в кошмарах являться, а это хоть какое-то возмездие за синяки Эша. А что до смерти... Всё живое хочет жить, но пока страха не было. Душу наполняло удовлетворение.

В общем, всё было бы не так и плохо, если бы не интуиция, не дающая покоя. Что-то должно было случиться, что-то надвигалось.

В коридоре снова раздались шаги, на этот раз торопливые, осторожные. В дверь постучали, внизу мелькнула полоска света.

― Госпожа Лар! Вы тут, госпожа? Как вы? – в громком шёпоте я узнала голос Сорчи. – Тут под дверью небольшая щель, пальца в два, может, вам еды принести?

― Не нужно. Сорча, как Эш? Дракон не наказал его?

― Нет, хозяин ушёл к себе, ни с кем не говорил даже. Госпожа, – стала упрашивать женщина, – давайте я позову его, скажите ему правду. Господин Брессар справедливый, он поймёт...

― Нет. Я больше не стану оправдываться. Уходите, Сорча, не хочу, чтобы вам досталось из-за меня.

― Но госпожа... Они же убьют вас! Пожалуйста...

― Уходите! – прикрикнула я, боясь, что кто-то увидит служанку, и донесёт Брессару, а ей и сыну и так туго пришлось.

Оправдываться... Да меня тошнило от самой мысли, что буду унижаться перед этим подонком. Он же так мечтал избавиться от жены, уж возможности не упустит, ничего слушать не станет, да ещё и посмеётся в лицо. Нет. Как говорил мой дед, когда у тебя ничего не осталось, сделай гордость своим последним богатством.

Служанка ушла, причитая, а я всё больше нервничала. Напряжение росло, и никак не удавалось успокоиться. Темнота на меня не давила, как и тишина, тут было что-то другое. Надвигалась опасность, сути которой я не понимала...

В коридоре снова раздался шорох шагов. Сорча? Решила всё же еды принести?

Нет... Кто-то шёл тихо, стараясь не шуметь, а у меня волосы встали дыбом. Вот оно! Я понимала, что не смогу ещё раз запустить оборот, да браслет и не дал бы обратиться полностью, и никакого оружия у меня не было, а кричать бессмысленно. Брессар? Лень тащиться в столицу, так пришёл сам убить жену?

За дверью раздавались шорохи, потом вспыхнул свет, его отблески плясали на крошечной полоске пола камеры. Это был не факел, и не свеча. Это был... пожар! В темницу повалил дым, небольшое помещение заполнялось отвратительной вонью, ноздри защипало, горло запершило, во рту моментально пересохло...

Я кинулась к двери, отгребая подальше от неё солому, откидывая к самой дальней стене. Потом забралась на лавку, чтобы голова оказалась повыше, и всё же решила покричать.

Напрягала связки, звала на помощь, надеясь, что хоть кто-то услышит, но только больше хватала ртом дыма, на языке уже осел привкус гари.

Камера наполнялась удушливыми клубами, глаза слезились, дышать становилось всё труднее, голова кружилась, а ужас медленно переходил в панику. Брессар решил сжечь меня заживо, чтобы не марать руки! Будь ты проклят! Зря я тебя не убила, не ту жизнь спасла на свою погибель!

― Предки всё видят, Брессар! – завопила от отчаяния. – Тебя покарают!

Я закашлялась, лёгкие обожгло, дышать стало почти невозможно, и я рухнула на пол, вскрикнув от удара. Нос и рот заполнил едкий, густой дым.

Глава 14

Маркус

Лекаря мы нашли не сразу. В кабинете и в личных покоях его не было, но один из слуг сказал, что видел, как тот шёл с корзинкой, скорее всего в огород. Там и удалось его застать, копающимся в грядках. Маг выращивал многие травы сам, и я выделил ему небольшой участок под это.

― Дармонт, оторвись от своих посадок. Хочу, чтобы ты осмотрел и подлечил мальчика и дал ему и матери что-то успокаивающее. Думаю, слух уже дошёл, что у нас тут стряслось.

― Да, господин. Наслышан. Сам-то не видел, в кабинете снадобья готовил, но люди рассказали. Все напуганы, у меня уж скоро и успокаивающие капли закончатся. Ох и устроила ваша жена... Что же она, и вправду, оборотица? Так ведь браслет саллаоровый на ней был. Разве можно его действие превозмочь? Не слыхал я о подобной силе!

― И я не слыхал. Только Лар винить не следует. Оказалось, за дело она разозлилась на Зоуи. Кстати, девица же с тобой пришла в замок... Вроде, служанкой твоей, да? Так вот, забирай сокровище. Мне она теперь поперёк горла. А если не нужна тебе, так я денег дам, и пусть уходит, куда хочет. В общем, помоги пострадавшим, а я за... женой схожу.

Впервые мне удалось назвать так тоб-сара без сарказма, без издёвки, и самому показалось это странным. Доверять девице я не мог, и даже не знал, что такое должно случиться, чтобы хотя бы попытался это сделать, но и относиться по-прежнему уже не получалось. И всё из-за наследников... Если нам всё же предстоит жить вместе, то к чему приведёт моя враждебность? Вдруг Лар, действительно, ни в чём не виновата? Тогда сможет ли она забыть оскорбления и обиды? Пусть мы не первые, кто продлевает род без любви, но и делить постель с той, которая тебя ненавидит, мало приятного.

Оборотица заступилась за мальчика, отлично зная, что её ждёт. Не побоялась навлечь на себя беду, показать свою настоящую силу... Лар так любит детей? Или чего она добивалась? Может, хотела убедить, что смиряется, хотя браслет её и не сдерживает? Может, это всё очередная попытка втереться в доверие? Но зачем? Вот тот проклятый вопрос, о который снова и снова разбивались все мои подозрения.

Я быстро шёл к лестнице, прикидывая, как бы так извиниться перед тоб-сара, чтобы самому было не слишком унизительно.

― Маркус! – ко мне подбежала зарёванная Зоуи, вцепилась в рукав, останавливая, и рухнула на колени. Только этого не хватало! – Маркус, прости! – любовница обливалась слезами, некрасиво морща лицо и дрожа всем телом. – Я была не права, сама не знаю, почему так разозлилась на мальчишку. Наверное, это всё от нервов. Тебя заставили жениться, и я не чувствую себя больше нужной, не знаю, чего ждать, не понимаю, хочешь ли ты меня, как раньше. Прости! Это больше не повторится, я стану покладистой, тихой. Только не прогоняй меня! Знаешь ведь, как я тебя люблю! Что мне делать, если ты отвернёшься? Я руки на себя наложу, клянусь!

Началось... Мне хотелось заорать от злости! Руки она наложит... И ведь хватит дурости-то! Девка отчаянная, ни перед чем не остановится, чтобы своего добиться. Да что за проклятье на мою голову! Зачем вообще я пустил её в свою постель?! Правильно отец говорил, что смазливая физиономия и вечно расстёгнутые штаны, однажды создадут мне проблемы. Так и вышло!

― Зоуи, я всё уже сказал, – мои попытки отцепить от себя девицу не увенчались успехом, она только крепче вцепилась. – Ты можешь остаться в замке только в качестве служанки Дармонта. В любом случае, я уже женат, и пора думать о дальнейшей жизни. Если решишь уйти, могу дать денег, но в моей спальне тебе нет места с этого дня.

― Я покончу с собой, Маркус! Если не веришь в мою любовь, я так докажу, что не могу без тебя жить!

― Хватит! – не выдержав, я схватил красотку за руку, заставив подняться, и встряхнул. – Не устраивай цирк, терпеть этого не могу. И если попытаешься с собой что-то сделать, только больше меня разозлишь. Тогда уже я просто выставлю тебя вон, без всяких разговоров и денег. Хочешь?

Девица отпрянула, увидев мои вертикальные зрачки, раздражение набирало обороты.

― Нет? – в ответ Зоуи мотнула головой. – Вот и прекрасно. Будешь вести себя тихо, работать, и можешь оставаться тут. В замке полно мужчин, уверен, многие будут рады завести с тобой роман, а может и жениться. Я даже приданое выделю. Но устроишь хоть что-нибудь, и вылетишь. Дальше меня не будет волновать твоя судьба. Поняла?

Для пущей убедительности я слегка зарычал.

― Да, – громко хлюпнула носом бывшая любовница, отошла понуро, но по сжатым губам было ясно, что она отнюдь не сдалась. Вот проклятье! – Она тебя не любит! – выдохнула блондинка, когда я уже уходил.

― Можно подумать, ты любишь... – проворчал себе под нос и пошёл за тоб-сара. Когда же уже закончится этот паршивый день?!

В подвале я запалил факел, миновал винный погреб, спустился ниже и... Учуял запах гари! Тянуло с нижнего уровня, от темниц! Взлетев по лестнице, крикнул слуг и велел бегом тащить в подвал вёдра с водой. Сам помчался обратно, пробежал коридор, толкнул последнюю дверь в тупик, где находилась пара камер, и закашлялся.

Густой дым ослепил, хотя огонь был совсем небольшой. Я бросился к дверям, одна была открыта, вторая на засове. Откинув доску, рванул створку, и не сразу разглядел в дыму девушку, ничком лежащую на полу.

Слуги уже залили огонь, а я подхватил Лар на руки и рванул наверх, кашляя, но во всё горло призывая лекаря. Тоб-сара не должна погибнуть! Иначе конец моему роду!

Глава 15

Я открыла глаза и в первый момент не могла понять, где нахожусь. Небольшую комнату освещала одна свеча, стоявшая на каминной полке, над кроватью нависал полуспущенный полог, расшитый ветвями и листьями, а перина была непривычно мягкой. Это не та спальня, которую мне выделила Сорча...

В памяти возникла картина: темница, заполненная дымом, нечем дышать, паника проступает холодным потом... Потом меня куда-то несли, кто-то кого-то звал...

Я вздрогнула и резко села, сердце колотилось, как сумасшедшее. Выжила. Меня спасли. Но как?

― Успокойся, – сбоку раздался знакомый мужской голос. – Всё в порядке. Лекарь сказал, я успел вовремя. Ну, почти.

В деревянном кресле у кровати сидел Брессар и задумчиво рассматривал меня. Краем глаза заметив, что на мне только нижняя рубашка, я рванула одеяло, натянув его до подбородка, при этом прислушалась к своим ощущениям. Вроде, ничего необычного в теле не чувствовалось, а ведь если бы дракон взял меня, пока была в беспамятстве, я бы сразу это поняла... Или нет?

― Я не трогал тебя, тоб-сара, – муженёк словно прочёл мои мысли, заставив покраснеть до корней волос. – Если такое и случится между нами, то лишь по обоюдному согласию. Тебе нечего бояться. И странно, что ты так испугалась. Разве твои хозяева никогда не...

― Нет! – выкрикнула я, перебив его. – Мы не были их, как ты выразился, подстилками. Им надо было другое... – меня передёрнуло от воспоминаний о том, как нас, ещё до инициации, вынуждали смотреть на казни, чтобы научить легко относиться к убийствам. – Синие боялись, что с потерей девственности мы можем утратить и магию...

В полумраке, наверное, не было видно, как полыхали мои щёки, но хотелось накрыться с головой от стыда. К счастью, дракон сменил тему.

― Кто может желать тебе зла? Я не поверил в рассказ о том, что тебя толкнули с лестницы, но тут... В голову приходит, что у тебя есть какая-то редкая магия, и ты сама подожгла солому. Если даже браслет не сумел полностью сдержать твой оборот, то я готов поверить во что угодно... Однако насколько глупой надо быть, чтобы так рисковать? Ведь помощь могла не прийти. Подземелье замка глубокое, а тебя никто не охранял, никто не знал о пожаре...

― Ты не веришь ни единому моему слову, да? – почему-то сердце царапнула обида, хотя я и раньше знала это. – Но зачем тогда велел Сорче не отходить от меня после того падения? Почему теперь я тут, а не в камере? Кстати, что это за комната?

― Это спальня, которая... должна была принадлежать моей жене. Строго говоря, она твоя, как бы ни было это неприятно нам обоим, – дракон устало потёр глаза. – Ты тут, потому что Сорча и Эш рассказали мне правду о том, что случилось во дворе. Правду, которую ты рассказать не захотела... Может и правильно, потому что я, действительно не верю тебе. Просто не могу. Но неужели гордость важнее жизни, тоб-сара? Почему ты даже не попыталась?

― Именно потому, что ты всё равно не поверил бы. Ты видел то, что хотел, был рад избавиться от меня, убить без всяких сожалений... У меня ничего нет, кроме гордости. А раньше и её давили, заставляли смириться с тем, что я лишь вещь в руках хозяев. Если теперь вся моя свобода в том, чтобы самой решать, как поступить со своей жизнью, значит, я воспользуюсь хотя бы этим. Я больше не стану оправдываться, Брессар. Никогда. И не стану умолять.

Мы замолчали, глядя в глаза друг другу. Дракон изучал меня пристально, но во взгляде был скорее интерес, чем обычная холодная злость.

― Ты не ответила на главный вопрос, – наконец заговорил он. – Кто может желать тебе зла? Если предположить, что это всё не обман с твоей стороны, то выходит, тебя дважды пытались убить. При этом ты говоришь, что отца убила другая оборотица, значит, в моём замке ты никогда не бывала... Что мне думать? Скажи.

― Только хозяева могут хотеть моей смерти, и то, если уже поняли, что я сбежала. А ведь меня и убить могли на задании, так что, наверное, мести ожидать пока рано. И потом, Синие не могут проникнуть за барьер, они прислали бы Рен, чтобы казнить меня. Но тоб-сара чувствуют друг друга, и я знаю, что моей соплеменницы тут нет. Поэтому понятия не имею, кто хочет моей смерти. Ну, кроме тебя и твоей любовницы, конечно.

― Я оставил Зоуи, если вдруг тебе интересно, – невесело усмехнулся Брессар. – И... Дело вовсе не в том, что мне было бы в радость отправить тебя на казнь. Я лишь хочу отомстить за смерть своего отца, уничтожить Синих выродков и их помощников. Надеюсь, когда-то у меня будут дети, и надо сделать так, чтобы им не пришлось проливать кровь, не пришлось быть мишенями для врагов. Если то, что ты рассказала властителю и его совету, правда, и никакого зла в твоём сердце и мыслях нет, я никогда тебя не трону... Хотя не представляю нашей супружеской жизни, и, к сожалению, брачные узы уже не разорвать.

― Почему ты согласился жениться на мне? – настала моя очередь всматриваться в лицо мужчины, чтобы уловить малейший намёк на ложь.

― По замыслу Дэмиана, ты должна была стать приманкой для настоящей убийцы отца. Властитель тоже считал, что Синие пришлют вторую оборотицу, чтобы разделаться с тобой. Я не верил в это, но решил, что в любом случае добьюсь своего. Прилетит ли убийца, или ею всё же окажешься ты, месть моя свершится, только нужно смотреть в оба, следить за тобой и вывести на чистую воду. Я согласился, будучи уверенным, что брак продлится не долго, – ответил дракон, и я поняла, что он не врёт.

― А теперь ты уже не уверен... И если погибну, а моя вина не будет доказана, то по законам Марашоха ты не сможешь жениться вновь. И род Брессаров Пламенных исчезнет. Дети, рождённые вне брака, смогут получить лишь часть твоих богатств, но не фамилию... Поэтому Сорча и была со мной, поэтому теперь я тут, а ты сам сидишь рядом, охраняя меня. Тобою движет страх за свой род.

― Иронично, да? Я хотел твоей смерти, а теперь оберегаю жизнь... – криво усмехнулся дракон, а взгляд остался мрачным. – Как бы то ни было, между нами по-прежнему нет доверия. И не знаю, будет ли оно когда-то. Но я благодарен тебе за Эша. Ты... всё сделала правильно. Печально, что ни у кого из моих людей не хватило духу вступиться за мальчишку.

Глава 16

Следующие дни я провела в своей новой комнате, соединённой дверью со спальней мужа. Спокойствия это не добавило. Конечно, было ясно, что Брессар не рвётся выполнить супружеский долг, но его мысли всё же работали в этом направлении, что очень пугало. Да, он пообещал, что это будет только при взаимном согласии, но кто мешает поменять решение? Если на другую жену он рассчитывать не сможет, значит, захочет получить наследников от меня...

Дракон не заходил больше, однако на третье утро Сорча сообщила мне распорядок трапез.

― Хозяин велел, госпожа, чтобы с этого дня вы присоединялись к нему в столовой, – женщина выглядела немного виновато, даже она понимала, что звучит это как приказ.

― Как ваш сын, Сорча? Что-то его не видно, – я сочла за благо сменить тему, пока не высказалась по поводу поведение муженька. Кроме того мальчик действительно перестал ко мне заходить, хотелось верить, что это не из страха перед моей оборотной сущностью.

― Ох, в порядке, госпожа! Только хозяин решил отправить его пока к пастухам. Пусть овец пасёт до зимы, никакое умение в жизни не лишнее. Заодно будет подальше от этой Зоуи, – служанка поджала губы, вспомнив любовницу дракона, однако я заметила, что блондинка перестала быть «госпожой». То-то ей, наверное, обидно...

― Пастух?.. Эш говорил, что очень хотел бы стать лекарем, как господин Дармонт, – мне вспомнился один из разговоров с мальчиком.

― Да кто его возьмёт в ученики, госпожа Лар? – вздохнула мать. – Мы простые люди, а лекари, хоть и пользуются травками, а всё же немного алхимии обучены. Для этого магом надо быть. А уж чтобы хорошее место найти, так лучше уметь исцелять прикосновениями... Но таких одарённых и среди магов очень мало.

― Значит, у мальчика нет никаких шансов?

― Ну... Если кто-то возьмётся его обучить траволечению, да изготовлению снадобий простых, то может и есть шанс. Обычным людям всегда помощь нужна, а лекарей мало, они, в основном, аристократов лечат. Да только кто же станет время тратить? Так что пусть учится скот пасти, да вот, в замке работать. Уж всё лучше, чем на руднике!

Вдова нахмурилась, напомнила о завтраке и ушла. Пришлось стиснуть зубы и отправиться в столовую. А так не хотелось столкнуться с белобрысой или увидеть ужас в глазах слуг! Свидетели моего перевоплощения, наверняка, уже рассказали всем о кошмарной жене хозяина, да ещё, чего и не было, приплели.

Следуя объяснениям экономки, я быстро нашла столовую. Большой зал был таким же мрачным, как и весь замок, а пасмурное небо за высокими окнами лишало комнату всяческого уюта. Хоть бы камин разожгли! Но, увы, с поленьями в Марашохе дела обстояли плохо. Чаще использовался хворост, если рядом имелись рощи или заросли кустов, или спрессованный навоз, и даже их экономили, поэтому в жилищах было сыро и холодно.

Дракон пока не пришёл, так что я встала у окна, глядя во двор. Дождь поливал второй день, кругом было слякотно, и как сказала Сорча, в это время года Лаколна даже на местных навевает тоску и желание уехать подальше. Нет, краски травы и редких кустиков радовали глаз, особенно на фоне серого неба, но всё равно пейзаж вызывал чувство безысходности.

― О чём задумалась? – я вздрогнула от холодного голоса и поёжилась, кутаясь в пуховую шаль.

― О местной погоде и недостатке дров для обогрева жилищ, – повернувшись к Брессару, наткнулась на изучающий, настороженный взгляд. – Холодно тут...

― Скоро должны вернуться люди из Волчьих лесов. Они привезут брёвна, а сейчас запасы истощились. На столовой можно экономить, и просто жевать пошустрее, – походкой хищника мой красивый муж подошёл к столу и занял место, кивнув на соседний стул, мол, садись.

― Это вселяет надежду...

― В твоём мире так холодно не было? – он глянул на меня с толикой любопытства. – Ты привыкла к теплу?

― Я здесь уже девять лет. У моря ветра ещё сильнее, а в замках гуляют сквозняки, и в подвалах сыро. Так что мои детские привычки вряд ли имеют значение. Но да, в Ф’аоле было гораздо теплее, и дожди шли не каждый день.

― Теперь ты здесь, и лучше найти что-то приятное в этом месте, вместо того, чтобы ныть и вздыхать, – высокомерно ответил Брессар.

― Разве я ныла? Ты сам спросил, о чём думаю. Если не хочешь, не стану высказывать свои мысли.

― Но ведь разницы большой нет, – он неприязненно усмехнулся. – Я всё равно не смогу их прочесть, чтобы проверить, говоришь ли ты правду.

― А что, в разговорах с другими людьми ты постоянно залезаешь им в головы? Или просто веришь? – наши взгляды схлестнулись, мой обиженный и его колючий.

― Не верю, если имею на то причины.

― И какие же твои причины, чтобы не верить мне? Скажи, – разговор начинал бесить, но я держала себя в руках.

― Отца убила красная летучая мышь с ядовитыми клыками, я видел кусок её шерсти, и две точки на его шее, а ещё, посиневшие губы и кончики пальцев. Он успел написать, кто его убил, мы только не поняли незаконченной фразы о деве с красными волосами, подумали, что это был уже предсмертный бред. Такие же точки находили и на других внезапно и загадочно погибших драконах, на паре членов королевского совета, и двух довольно сильных магах. Мы искали ответы, но никто не знал о таком существе в нашем мире. Однако люди, живущие у границы купола, сообщили о деве, которую замечали иногда за барьером, около замка Синих. У неё были странные красные волосы до колен. Понимаешь? О деве. Не о двух. И ещё там давно ходили слухи о странном маленьком существе, которое можно увидеть только ночью или в сумерки. Вроде летучая мышь, но красная и лохматая. И однажды кое-кто видел, как та самая дева исчезла, а в воздухе появилась эта мышь. Одна, Лар. А ты говоришь, что есть другая тоб-сара. Почему же за девять лет вас ни разу не видели вместе? Барьер непроницаем для Синих магов, но он прозрачен, и обычные люди проходят сквозь него, хоть и с трудом.

― Что же, я отвечу. Но ты ведь снова не сможешь прочесть мои мысли, значит и не поверишь, – грустно усмехнулась я, понимая, что доказать ничего не сумею.

Глава 17

Два дня прошли в одиночестве, Брессар улетел, сообщив мне запиской, что час Забвения близится, и властитель собирает силы у границы купола.

Беспокоилась ли я о муже? Этот вопрос возникал всякий раз, как взгляд падал на брачную метку. Если дракон погибнет, рисунок потускнеет, а я... Стану свободна? В это не верилось. Хотя в Марашохе у вдовы и мало шансов выйти замуж, наверняка Дэмиан снова «позаботится о моём семейном счастье». Казалось, это не закончится никогда. Всю жизнь я буду игрушкой в чьих-то руках, и ничего не смогу решать сама... И если так, то, пожалуй, смерть Брессара вряд ли меня обрадует. Новый муженёк может быть и похлеще, да и не так хорош собой.

Не хотелось признавать, но внешне дракон мне нравился. Хотя бы с этой стороны супружеский долг не вызывал отвращения, а видимо отвертеться от него не удастся. Брессару нужен наследник, и он чётко обрисовал перспективы наших отношений.

Нет, я не была против материнства, просто раньше не задумывалась об этом, ведь в мою жизнь оно никак не вписывалось. Теперь же в голове засела мысль о ребёнке, и она вовсе не казалась неприятной... Но что делать с его отцом? Кто бы подсказал мне ответ на этот вопрос...

Поздно ночью в замке началась суматоха, в коридоре слышались возбуждённые голоса и торопливые шаги. Накинув халат, я вышла из комнаты и пошла на первый этаж, в груди неприятно заныло. Что-то стряслось!

Посреди просторного холла лежали носилки с распростёртым телом, а в человеке, стоявшем рядом с ними, я узнала правителя. Дэмиан был грязный, всклокоченный и бледный, на лице застыло отчаяние. Дракон?!

Сбежав по лестнице, я глянула на лежащего мужчину, и сердце сжалось. Брессар был жив, но дышал тяжело, на одежде виднелись пятна крови, а грудь пересекала страшная рана.

― Он дрался за десятерых, тоб-сара, но был очень тяжело ранен, – обратился ко мне властитель. – Маги и лекари сделали, что могли, однако теперь всё зависит от воли судьбы. Сейчас Маркус уже одной ногой в мире духов, и я не знаю, хватит ли у твоего мужа сил, чтобы вырваться из лап смерти...

Я смотрела на могучее тело, в котором угасала жизнь, и понимала, что дракон уходит. Мой народ чувствовал такое, и сейчас никаких сомнений не было. Брессар не доживёт до рассвета. Не будет у него детей, и род Пламенных исчезнет с ним вместе. Всё, о чём он мечтал, никогда не осуществится... Только вчера я размышляла о смерти мужа, спрашивая себя, что бы почувствовала тогда. А теперь, стоя над почти безжизненным телом дракона, поняла, что не дам ему умереть. И пусть он ненавидел меня, но за моим народом долг жизни. Рен убила отца, а я спасу сына. Снова.

Брачная метка, уже тускнеющая, вдруг ярко проявилась в той части, где были ветви и листья. Духи предков дали ответ. Я должна раскрыть главный секрет тоб-сара, тот, что даже хозяева не сумели из нас вытащить пытками.

― Властитель, – я схватилась за рукав Дэмиана, заглянув в мрачное, потемневшее лицо, – вы отдали меня в жёны этому мужчине, потому что не верили. Но сейчас, я умоляю, снимите с меня браслет! Позвольте помочь Брессару. Он умирает, к утру вы потеряете своего сильнейшего дракона, и только я ещё могу его спасти. Есть то, чего никто в вашем мире не знает о тоб-сара, и лучше бы сохранить это в тайне. Мы можем не только убивать... Но время уходит, ещё немного, и уже ничто не поможет.

Мы с правителем стояли, глаза в глаза, я видела, как сомнения борются в его душе с отчаянной надеждой.

― Ну же! Поверьте мне! – я встряхнула руку мужчину, и он словно очнулся.

― Браслет может снять только Маркус, мне под силу лишь создать кокон вокруг Саллаора, это ослабит его действие, но не уберёт полностью. Этого хватит?

― Не знаю... Но давайте попробуем, только удалите всех лишних людей из холла. То, что вы будете наблюдать, не самое приятное зрелище, и сейчас мне нужна какая-то плошка и кинжал.

Властитель отдал распоряжения, слуга принёс всё необходимое, и в холле остались только мы трое и пара личных телохранителей Дэмиана.

Я разрезала свою ладонь и выжала немного крови в плошку, потом протянула руку с браслетом к Дэмиану.

― Скорее, прошу! И не вмешивайтесь, что бы ни увидели.

Властитель, призвал магию, его руки засветились серебристым светом, зазвучал глубокий голос, от которого мурашки бежали по коже. От ладоней мужчины потянулась струйка плотной энергии и окутала камень в моём браслете. Медленно рыжий хрусталь скрывался под слоем необычной субстанции, похожей на матовый, беловатый лёд, руке стало холодно.

― Это всё, тоб-сара. Дальше я помочь не могу, – когда камень покрылся странным льдом, Дэмиан слегка встряхнул руками, и по комнате разлетелись серебристые искры.

― Если я смогу обернуться, то сцежу пару капель яда в плошку. Смешайте его с кровью, смажьте рану дракона и влейте немного ему в рот. Это на краткое время усилит его способность к регенерации. И если у Брессара ещё есть шанс спастись, то это он. Верьте мне! Потом поступайте, как знаете, но умоляю, сейчас верьте! Мне нет нужды убивать мужа, он уже умирает.

Я отошла подальше и призвала оборот. Магия боролась с действием браслета, но, как говорил дед, воля человека способна сдвигать горы. Упрямо, не обращая внимания на боль, на взгляды мужчин, полные ужаса, я заставляла своё тело и магию повиноваться воле, мысленно призывая на помощь духов своего народа. Я должна обернуться и спасти Брессара! Ничего не осталось в моей душе, кроме этого желания. И когда казалось, что сил не хватит, что меня разорвёт от чудовищной боли, в воздухе закружились призрачные листья Фаттиа. Последняя вспышка боли, и перед моими глазами мир предстал таким, как его видели тоб-сара в теле летучей мыши. Обернулась!

Подлетев к скамье, я наклонилась над плошкой и выдавила пару капель яда из своих клычков. Потом поднялась до уровня лица ошарашенного Дэмиана и заглянула в глаза правителя Марашоха, издав требовательный свист. И тут листья Фаттиа, исчезли, а я рухнула на пол. Процесс обратного перевоплощения начался, и браслет всё ещё имел власть над моей магией.

Глава 18

Мне понадобилось ещё три дня, чтобы окончательно прийти в себя. Дракон обо мне не спрашивал, не навещал, ел в своей спальне за стенкой. Ну и я не напрашивалась на общение, поэтому очень удивилась, когда Сорча передала, что хозяин обедать будет в столовой, и просил позвать меня.

Господин вспомнить изволил? Уже можно падать в обморок от счастья? Во мне всё ещё бурлила обида, и быть милой никакого желания не возникало.

За столом царило напряжение. Брессар сосредоточенно работал челюстями, и за всё время только холодно поздоровался, я тоже молчала, ковыряясь в тарелке.

― Драконы требуют от властителя пойти войной на приморские замки, – неожиданно заговорил муж. – Дом Синего Полоза пора уничтожить. Однако Дэмиан, как всегда осторожничает. В сражении погиб дракон, ещё несколько тяжело ранены, ряды магов Серебряной Ветви тоже поредели...

― Значит, Синие напали, как и думали вы с правителем... Ты так и не сказал, кто там победил.

― Никто, – недовольно скривился дракон. – Продержались мы этот час, пока они прорывали ткань барьера в нескольких местах, а потом загнали всех обратно за купол и вернулись, оставив только чуть больше войск, чем обычно, в той районе. Ну, это мне Дэмиан рассказал, сам-то я, как ты понимаешь, этого не знал. Один из драконов был ранен, я спустился и обернулся человеком, побежал к нему, и тут в меня врезалась струя жидкого огня... Очнулся уже тут, на кровати, слушая дикие вопли.

― Ну, извини... – я разозлилась. Давай, посмейся ещё! Но дракон удивил.

― Это ты извини, тоб-сара... – Брессар отвернулся к окну, пряча глаза. – Дэмиан рассказал, через какие мучения ты прошла, да и сам я слышал твои крики, аж кровь стыла в жилах, – он помолчал и вздохнул. – Не понимаю я тебя. Если не ты убила отца, то почему пытаешься меня спасти? Почему заглаживаешь вину? Да ещё такой чудовищной ценой...

― Дело не только в вине, – поймав взгляд дракона, я смотрела прямо ему в глаза. – Не верю, что ты сам дал бы мне умереть, если бы мог спасти.

― Похоже, ты доверяешь мне больше, чем я сам верю себе...

― Не знаю. Во взаимоотношениях с самим собой, разбирайся без меня. Как твоя рана, кстати? Я слышала о таком оружии, Синие не знают, как именно оно работает, используют наобум и очень берегут. Это наследие тех, кто пришёл из-за моря, и принёс в ваши края синюю магию. Теперь никто не может создать что-то подобное.

Брессар внимательно выслушал мои слова и задумался, поэтому ответ прозвучал отстранённо:

― Рана почти зажила, что удивительно. Даже Дэмиан в жизни не видел подобной магии, он тоже был ошарашен. Ты удивительное создание, тоб-сара...

― Я человек! – резко оттолкнув стул, направилась к дверям, аппетит окончательно пропал.

В несколько шагов дракон догнал меня и схватил за руку, развернув к себе. Я вскинула голову, но озадаченно замерла. В карих глазах, опушённых густыми ресницами, не было ярости или презрения, там читалось... Смущение?

― Прости, – тихо проговорил Брессар, и хватка пальцев на моём запястье стала мягче. – Я не хотел тебя обидеть этими словами. Мы ведь оба не совсем люди...

Мы смотрели друг другу в глаза ещё пару ударов сердца, а потом отвернулись в разные стороны. Оказалось, говорить вот так, по-человечески, ещё сложнее. Я часто заморгала, прогоняя не прошеные слёзы.

― Расскажи мне о своём народе, – неожиданно попросил дракон, когда мы вернулись за стол, чтобы выпить чаю.

― Зачем? – воспоминания, которыми я пыталась поделиться с Рен, почему-то совсем не хотелось пока раскрывать мужу. – Фаоларро больше нет, скорее всего. Нас никогда не было много, и на моих глазах Синие уничтожили всех, мой народ, мою семью. Не знаю, может кто-то и выжил, но раз я не могу вернуться, ты сам сказал, надо искать хорошее в этом мире.

― И как я узнаю тебя, если ты ничего не рассказываешь? – проворчал Брессар, сердито откусив кусок пирожка.

― А разве слова рассказывают о человеке? Мой дедушка был одним из старейшин нашего народа, его считали мудрым... И он всегда говорил, что если нет дел, то от слов мало проку. Если бы я судила о тебе по твоим словам, то вряд ли захотела бы спасти.

Он не успел ответить, в столовую торопливо вошла экономка.

― Господин, мой сын пропал! – выпалила она, забыв привычную учтивость. – Ночью была буря, животные разрушили ограду загона и сбежали. Пастухи отправились их собирать, и только утром заметили, что Эш не вернулся. Они искали везде, но... – женщина всхлипнула, зажав рот ладонью, и залилась слезами.

Я кинулась к ней, обняв за плечи, усадила за стол и налила воды.

― Оставайтесь тут обе. Я возьму ещё людей, прочешем окрестности, – Брессар моментально подобрался и пошёл к двери, но я догнала его.

― Ты хочешь обернуться? Не рано?

― Мне нужно быть там, – просто ответил мужчина и вышел, а я вернулась к перепуганной матери, утешать и успокаивать. Вечная женская доля, ждать и терпеть...

Глава 19

Мы прождали до вечера. Несколько раз к экономке приходили слуги с какими-то вопросами, женщине приходилось выныривать из пучины тревоги и отчаяния и заниматься бытовыми делами. К сожалению, я не могла ничем помочь. Что я знала о жизни в замке? О ведении хозяйства? Девять лет из меня пытались сделать образцового убийцу, а вовсе не жену землевладельца.

― Простите... Вам и так тяжело, и ещё приходится заниматься всем этим, – я виновато глянула на Сорчу, пока наливала чай.

Женщина отказывалась есть, только воду и чай пила, и, похоже, даже разницы не ощущала.

― Нет-нет, госпожа! Наоборот, так даже лучше. Иначе, боюсь, я умом тронусь, – всхлипнула служанка, посмотрев на меня так беспомощно, что сердце сжалось. – Куда он мог подеваться? Волков в округе нет, местность ровная, только холмы небольшие... почему так долго ищут моего мальчика, госпожа? – не выдержав, Сорча разрыдалась, закрыв лицо ладонями.

Что я могла сказать? Моих знаний о Лаколне было слишком мало, а вот дракон вырос тут. Уж он-то должен знать каждый закуток в своих владениях! И всё же уже темнело, а поисковый отряд так и не вернулся.

Дармонт ещё днём принёс успокоительные капли, велел давать их экономке каждый три часа, но чем дольше мы ждали, тем слабее действовало снадобье. Если мальчика сегодня не найдут, как Сорча переживёт эту ночь?

О том, что Эш погиб, я не могла даже подумать. Нет! Не может быть такого!

***

Когда совсем стемнело, а мы обе уже метались из угла в угол, мысленно цепляясь за тающую надежду, дракон вернулся. Он вошёл в столовую стремительно. По сжатым челюстям и глубокой складке между бровей всё стало ясно.

― Сегодня уже ничего не видно. Мы осмотрели все открытые места, но никаких следов... – Брессар отчитался, как солдат перед командиром, но в конце протяжно выдохнул и заговорил сдавленно. – Прости, Сорча. Это моя вина, не надо было отсылать его к пастухам. Никак не думал, что подобное случится...

― Но куда он мог подеваться? – воскликнула мать и подбежала к окну, словно пыталась разглядеть там сына.

Невыносимо было смотреть, как судорожно вздрагивали плечи женщины, как дрожащие пальцы скребли подоконник.

― Старший из пастухов сказал, что Эш и один из парней постарше пошли в сторону холмов, а там разделились. Мальчик отправился к деревне, а парень к руднику... Люди будут искать и завтра, Сорча, а я прилетел только чтобы рассказать, как обстоит дело. Может, к утру я найду Эша, – Брессар подошёл к экономке и тронул её руку, чуть сжав. – Нельзя терять надежду.

Женщина быстро закивала, сама схватила руку хозяина и прижалась губами, прошептав слова благодарности, и я заметила, как дёрнулась щека мужчины, а на лице отразилась мучительная вина.

― Я скажу, чтобы несли ужин, господин. Вы летали весь день, надо подкрепиться.

― Нет, время уходит. Потом поем, – дракон направился к дверям, но я преградила ему путь.

― Возьми меня с собой! – Брессар замер, но удивление быстро сменилось досадой, он отмахнулся, а я схватила его за руку. – Мне говорили, что драконы неплохо видят в темноте, но не так, как тоб-сара. Мы видим сияющие фигуры живых существ, чувствуем их тепло. В темноте я скорее замечу мальчика, чем ты.

― Хочешь полететь со мной? На спине? – дракон растерянно всматривался в меня, не понимая, чего добиваюсь, и снова искал подвох.

― Не с тобой, – я категорично тряхнула головой. – Сама. В теле человека мои глаза видят примерно так же, как и твои.

Он криво усмехнулся, взгляд стал колючим, холодным и подозрительным, но я не собиралась сдаваться.

― Сними браслет, Брессар. Ты сам сказал, время уходит. Не снимешь, я буду пытаться обернуться прямо в нём. Буду пробовать, пока не умру от боли, – мой голос стал похож на змеиное шипение. – И тогда все твои мечты о наследнике обернутся прахом. Не спасёшь этого ребёнка, своего тоже не получишь!

Мы стояли почти вплотную, он, склонившись ко мне, а я – задрав голову, и испепеляли друг друга полыхающими взглядами. Его недоверие против моего упрямства.

― Ты не сумеешь обернуться.

― Не сумею, – согласилась я. – Но буду пытаться до изнеможения! Я не смогу жить, зная, что даже не попыталась спасти мальчика. А ты?

Дракон тихо зарычал, оскалившись, и я знала, что всё время разговора он тоже чувствовал умоляющий взгляд несчастной матери.

― Сними браслет, Брессар. Я могла улететь, могла убить тебя, да могла вообще не прийти к Дэмиану! Отбрось недоверие хоть раз. Правитель сделал это, чтобы спасти тебя. Теперь ты шагни мне навстречу. Умоляю! Ради Эша и Сорчи! – дракон шумно дышал, вглядываясь в моё лицо, выискивая намёк на ложь. – Прошу... господин, позволь мне помочь, – я с трудом выдавила из себя эти слова и стала опускаться на колено, но муж схватил меня за руку.

― Не смей! – сильные пальцы легли на застёжку браслета, массивное украшение-страж соскользнуло с моего запястья в мужскую ладонь.

Я едва сдержала слёзы, и дышать стало трудно, эмоции переполнили так, что сердце то билось, то останавливалось. Брессар взял меня за руку и молча повёл к выходу, за нашими спинами громко всхлипывала Сорча, а у меня в голове стучало одно – поверил!

За воротами замка мы оказались в темноте, но я отлично видела местность.

― Он ушёл туда, – дракон указал в сторону невысокого холма, находившегося чуть в стороне от остальных. – Там поселение за холмом, никаких ям или оврагов... Я понять не могу, куда он подевался, – признался Брессар и, бросив на меня быстрый взгляд, отвернулся, проговорив: – Может, хоть ты найдёшь его.

― Мы найдём, обязательно! – я осторожно тронула руку мужчины, и сердце заныло, словно хотело чего-то неизвестного и пугающего, но до боли необходимого.

Брессар, вздрогнув, ошарашенно повернулся ко мне. Мелкие звёзды и бледный месяц едва светили, но глаза дракона ярко мерцали в их свете, и от этого взгляда делалось жарко.

Тёплые пальцы чуть сжали мою руку. Мужчина шагнул ближе, при этом смотрел неотрывно... Порыв ветра бросил тонкий локон мне на губы. Я не успела убрать прядку, как Брессар сделал это сам, а потом осторожно коснулся моего подбородка и провел кончиком большого пальца по нижней губе, чуть потянув вниз. Мой рот приоткрылся, дыхание сделалось неровным и частым, а дракон стал медленно склоняться ко мне, жадно глядя на губы...