Александра. Дитя сумеречного леса

1

“ Если тебе дают второй шанс прожить в другом мире — не обольщайся. Это точно подстава”.

Иномирное наблюдение.

За массивным дубовым столом, хранящим тепло прожитых лет, восседала старая женщина. Её руки, испещрённые паутиной морщин, любовно разглаживали лист бумаги цвета слоновой кости.

Самопишущее перо несколько раз взмывало в воздух готовое излить на бумагу сокровенное, но колебание женщины удерживало его в нерешительности.

Повернув голову, женщина устремила взор к окну, где полупрозрачные занавески трепетно танцевали в объятиях игривого ветра.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ткань, скользили по комнате, рождая каскад бликов: вот они отразились от поверхности старинного ростового зеркала, заиграли на роскошном покрывале кровати с вышитыми розами и, наконец, озорно рассыпались по ворсу мягкого ковра, словно золотые монеты.

Взгляд скользнул дальше, и в зеркальном отражении зеркала она увидела своё лицо, тронутое благородной сединой. Строгие черты говорили о сильном характере, о непреклонности духа.

Но взгляд смягчали лучики морщин, разбежавшиеся от уголков глаз, в которых, несмотря на бремя прожитых лет, всё ещё искрился живой, неугасимый огонёк.

Время не сумело похитить её красоту, напротив, оно лишь оттеняла её, придав ей оттенок мудрости и достоинства, доступный лишь тем, кто щедро одарен опытом жизни.

На самом пороге исхода, когда тени вечности уже касались её души, она жаждала поведать потомкам историю своей жизни: калейдоскоп случайных встреч и несгибаемой воли.

Она жаждала поведать о себе, о той, что сквозь пелену смятения и непонимания упрямо прокладывала путь вперед, выживая в гордом одиночестве в месте, которое теперь жило лишь в зловещих детских сказках.

Лишь непоколебимая вера и упрямая воля удержали её от бездны отчаяния, когда Александра Федоровна Потапова, юная девушка из иного мира, очнулась в чужом теле, осиротевшем после ухода души на перерождение..

Она вздохнула, собираясь с духом, и подняла руку. Перо, послушное её воле, коснулось бумаги, и из-под него начала рождаться история – повесть о днях, прожитых и прочувствованных. Легко и плавно скользило оно, словно танцуя, оставляя на белом листе след уходящего времени.

*

Утренние лучи, нагло ворвавшись в комнату, рассыпались ослепительными искрами от зеркала на прикроватной тумбочке и настойчиво будили меня.

Золотой рой плясал на лице, выгоняя остатки сновидений.

Попытка отвернуться и ухватить ускользающую дрёму за хвост не увенчалась успехом. И тогда лёгкое томление в постели быстро сменилось осознанием пробуждения.

С неохотой перевернулась на спину, и пришлось открыть глаза, сладко потянуться, прощаясь с грёзами. Долго нежиться в постели было не в моей привычке.

Поднявшись, подошла к окну и распахнула шире створки, подставляя лицо утренней свежести. День обещал быть знойным.

Небесный купол сиял безупречной чистотой, ни единого облачка. Заварив чай и позволив кипятку раскрыть душистый букет трав, направилась в ванную.

Вскоре в лёгком халатике и с тюрбаном из полотенца на голове вернулась на кухню.

Налив янтарный напиток в тонкую фарфоровую чашку, и приготовив скромный бутерброд, присела на подоконник, чтобы перекусить. С высоты своего окна оглядела двор.

Безлюдно…

Что, впрочем, и неудивительно. В выходной день многие еще лелеют остатки сна, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Сделала глоток ароматного чая, откусила бутерброд, рассеянно скользя взглядом по знакомому внизу пейзажу: детская площадка, парковка, небольшой сквер. Тишина и покой царили за окном.

Но нет – внизу послышались голоса…. Из дверей подъезда выпорхнули двое ребятишек, а следом мужчина и женщина с поклажей в руках. Семья соседей направилась к машине, вокруг которой дети, заливаясь смехом, уже затеяли весёлую возню.

-Соседи раньше всех поднялись. Вот же семья жаворонков. Видимо, поедут к матери Оксаны в деревню. Сейчас как раз много работы в саду. Впрочем, для поездки на машине самое время: летний зной ещё не успел набрать полную силу. Молодцы, что сказать! Там и детям раздолье, и свежий воздух полезен для здоровья, - проговорила мама, подходя к окошку и бросая взгляд вниз, прикрыв рот ладонью, скрывая непрошеный зевок.

— Стула, что ли, нет? Опять на подоконнике? — её укоризненный голос нарушил утреннюю тишину.

— Не свалюсь, мам. Отсюда мир интереснее, словно с высоты птичьего полета, — отмахнулась от предупреждения и улыбнулась в ответ на её ворчание.

Мама взъерошила мои волосы, заглядывая в глаза:

— Не опоздаешь?

— Нет, не опоздаю. Иди, ещё поспи. Выходной же, — промурлыкала в ответ, впитывая мимолетное тепло её родных рук.

— Куда там спать! Скоро вся наша мужская гвардия проснётся, и все с голодными глазами потянутся на кухню. И первым вопросом будет…

— …мам, а что вкусненького на завтрак? — подхватила её мысль, и мы обе рассмеялись.

Сегодня у меня важный день – соревнования. И сегодня решится, станет ли моё имя рядом с гордым званием «мастер спорта по фехтованию».

Мама давно смирилась с моим «не девичьим» увлечением. Только куда дочке было деваться, когда три старших брата перепробовали все секции, где хоть краешком пахло оружием или борьбой?

«Три богатыря и лапочка дочка», – любил повторять отец. Вот и приходилось соответствовать этим самым богатырям.

В душе всегда была уверенность, что в любой момент братья встанут на мою защиту и сотрут в порошок любого обидчика, но прятаться за их спинами мне не хотелось.

Именно братья научили постоять за себя. Именно они привели в секцию фехтования. Правда, сами вскоре забросили, а я осталась.

Чувствовать оружие в руках – это ни с чем несравнимое ощущение свободы и силы. Шпага, рапира, сабля…

Умение владеть каждым из этих видов оружия поднимало планку в моих собственных глазах… при выборе парня.

2

Резкий толчок пробуждения вырвал меня из сна, но даже сквозь пелену полузабытья остро кольнуло осознание: я не дома. Я в чужом месте.

Хотя и открыла глаза, но предпочла сразу не шевелиться, пытаясь понять: где все звуки, которые меня преследовали во сне?

“А может, они мне приснились”, — подумала и приподнялась в своём убежище.

Сейчас в лесу царила та же безмолвная тишина, и казалось, что ночное звучание леса были выключено одним лишь чьим-то прикосновением.

Зябкий озноб пробежал по коже, заставив поджать озябшие ноги. На несколько мгновений я растворилась в густой обволакивающей тишине.

Я попыталась порыться в закоулках памяти девушки и хотя бы выудить её имя, но головная боль перечеркнула мою попытку.

– Да что же это такое! Бросили в этот мир, словно щенка в бурный поток, ни слова объяснений, ни наставления, ни утешительного пряника. Мне нужна информация здесь и сейчас…. И как, скажите на милость, прикажете понимать эту вселенскую подлость? — голос с ноткой разочарования прозвучал почти шепотом, стараясь не нарушать безмолвие.

Некоторое время сидела, вжавшись в плечи, словно улитка в раковине, но затем осторожно оглядела площадку, как робкий зверь, выглядывающий из темной норы. Убедившись, что вокруг ни души, решилась на спуск в неуютный лес.

Путь вниз оказался на удивление быстрым. Утолив голод ранетками, с благодарностью отметила, что их влажный сок хотя бы ненадолго, но способен заменить воду, вливая слабые силы в иссохшее тело.

Я понимала, как остро лежит вопрос о выживании. У меня нет ни воды, ни огня.

Слово «невозможно» гнала прочь, как назойливую муху, жужжащую о смерти. Оно несло с собой тягучий шлейф безысходности и поражения, а позволить себе сдаться даже в мимолетной мысли означало подписать себе приговор.

— Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость, — тихо промурлыкала известный мотив, как заклинание, отгоняющее мрак отчаяния.

Сочные ранетки, собранные в кулёк из податливых листьев, уютно устроились в сумке.

— В дороге не лишние будут. Вдруг больше не повстречаю ягод, — прошептала я в пустоту.

Разговор с самой собой вдруг стал насущной потребностью, спасением от гнетущего безмолвия, грозящего свести с ума.

Казалось, даже воздух вокруг застыл в коматозном оцепенении. Солнце вновь пробивалось сквозь серую пелену тусклым негреющим лучом.

— Неужели здесь всегда так? Грустно и непонятно, почему такое явление, — подвела я итог своим наблюдениям. — Но нужно идти дальше.

Мой путь вился причудливой змеёй сквозь чащу, то и дело испытывая меня на прочность: вот я легко прохожу между кривыми деревьями, а вот уже вязну в колючих объятиях кустарника, словно пленница, и трава, как назойливая паутина, цепляется за подол платья, облепляя вокруг меня своими нитями, то перелезаю через толстые стволы поваленных исполинов.

И ни тропинки, ни намёка на дорогу — лишь дикое царство природы.

Вдруг моё внимание привлек зеленый колобок в траве, который выглядел чуждо на фоне очертания неприглядной растительности.

Любопытство, точно озорной бесёнок, поманил меня вперёд, заставляя приблизиться к загадочной находке.

Изумлению моему не было предела – это была жаба! Огромная, непомерно огромная….

— … жабище, — прошептала я, поражённая её размерами, сравнимые с размерами собаки и ядовитым кислотным цветом кожи.

На голове чудища покачивались два тонких усика, увенчанных круглыми шариками, которые, словно живые перископы, мгновенно повернулись в мою сторону, уловив моё движение.

Не решаясь приблизиться ближе, я замерла в нерешительности, как зачарованная.

Склонив голову набок, изо всех сил пыталась разглядеть это диковинное существо.

Маленькие рожки замерли на мгновение, а затем, словно по велению невидимой силы, резко повернулись в сторону едва уловимого шороха.

Лягушка распахнула свои влажные глаза, и вдруг молниеносно из ее пасти вырвался длинный липкий язык, точно стрела, выпущенная в цель.

Шорох стих, и лягушка, собравшись с силами, совершила стремительный прыжок.

В траве мелькнуло нечто, напоминающее крысу, но размеры зверька вновь поразили меня.

Вновь выстрелил язык, оплетая полуживую жертву, как лассо. Лягушка, раздуваясь от непомерной добычи, затянула зверька в пасть, словно змея, проглотившая свою жертву целиком.

Отвернувшись от отвратительного зрелища, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

В воздухе явственно ощущался запах озона, словно после удара молнии, смешанный с едкой кислинкой.

Подсознание настойчиво подбрасывало что-то ускользающее, но ухватить суть никак не удавалось.

Повернувшись, я уже с любопытством рассматривала жабу некоторое мгновение.

— Если допустить, что запах озона здесь не случаен, значит, эта тварь способна метать молнии. Но я не заметила ни вспышки, ни искр… А кислый запах… Неужели у неё внутри кислота? Бррр… Боже!… — Дальнейшие слова застряли в горле, словно я подавилась воздухом.

Если такие маленькие создания обладают такими способностями, то, что же тогда можно ожидать от крупных хищников?

— Кабздец, — непроизвольно громко вырвалось у меня, и в тот же миг жабьи антенны повернулись в мою сторону.

—Да не по зубам я тебе, — разозлилась за их чересчур назойливое внимание.

И тут взгляд зацепился за нечто странное: жаба была окутана желеобразной плёнкой, словно в коконе,

На эту зловещую гладь опустилась мушка. Отчаянно дернувшись, попыталась вырваться из липкой западни, но замерла и постепенно растворилась в этой жуткой субстанции.

Шок сковал меня. Я застыла в оцепенении, отказываясь верить своим глазам.

Мозг отчаянно сопротивлялся увиденной картины, не желая принимать эту чудовищную реальность.

Перед глазами всё поплыло, в ушах зазвенело, а внутренний голос истерично зашептал: “не пора ли бежать без оглядки?”

Но неумолимая действительность держала мертвой хваткой, заставляя ощутить подсознательный страх, бегущий по коже ледяными мурашками.