Алгоритм Любви

Глава 1. Алгоритм моей любви, или Четвёртая шоколадка

Я ненавижу слово «эмпатия».

Нет, само чувство нормальное. Я даже где-то «за». Эмпатия — это когда ты понимаешь другого человека, чувствуешь его боль, радость, все дела. Это даже полезно. Но когда парень напротив меня в кафе втирает про то, какой он эмпатичный и тонко чувствующий, а сам за двадцать минут ни разу не спросил, чем я занимаюсь, что люблю и существую ли я вообще — хочется запустить в него вот этой вазочкой с салфетками.

— ...понимаешь, Ань, я просто чувствую людей, — говорит он. — У меня дар. Я с первого взгляда вижу, что человеку нужно.

Я внутренне вздрагиваю. Имя он запомнил — я представилась в первую минуту, когда мы только сели. И на том спасибо. Но это единственное, что он обо мне знает. Зато про Ниву — пожалуйста, целая поэма в трёх частях с прологом и эпилогом.

Я делаю глоток кофе. Кофе уже остыл, превратился в горькую жижу, но я всё равно пью, потому что надо занять рот, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

Он смотрит на меня так проникновенно, будто сейчас заплачет или подарит мне почку. Прямо вот так, за этим столиком, без анестезии. Я киваю и делаю ещё один глоток остывшей гадости. Я даже не помню, как его зовут. Кажется, Денис? Или Дима? Или... боже, какая разница. Назовём его Денис-Дима. Звучит как название какой-то странной болезни.

Денис-или-Дима тянется к своему телефону, который лежит на столе экраном вверх. Я замечаю, что у него на заставке — машина. Конечно, машина. А что ещё может быть на заставке у человека, который двадцать минут рассказывает про Ниву?

— Вот, смотри, — говорит он и начинает листать фото.

Я мысленно готовлюсь. Сейчас будет кот? Море? Нет. Я уже знаю, что будет.

— Это моя Нива, — говорит он, показывая фото грязной машины. — Я её сам собирал. По винтику. Ты даже не представляешь, сколько в неё души вложено.

Представляю. Очень даже представляю. Душа, винтики, Нива. Прямо-таки любовный роман в металлическом переплёте.

— Красивая, — говорю я вежливо.

— А это я на фоне Нивы.

— Ага.

— А это Нива на фоне меня.

— Угу.

Я смотрю на часы. Прошло семнадцать минут. Семнадцать минут моей жизни, которые я никогда не верну. За это время где-то в мире родился ребенок, кто-то защитил диссертацию, а Геннадий, скорее всего, уже разодрал новый диван. И ради чего? Ради Нивы.

Дальше было фото его пресса (спасибо, что не пришлось смотреть вживую, интернет всё-таки великая вещь — может показать пресс на расстоянии), фото с рыбалки (сом на пол-экрана, лицо счастливое, сом, судя по размеру, тоже счастлив, что его уже поймали и можно не бояться) и долгий монолог про карьерный рост в компании, где делают пластиковые окна. Оказывается, пластиковые окна — это не просто окна, это философия. Кто бы мог подумать.

Я незаметно достаю телефон из кармана и открываю Telegram. У меня там есть один важный контакт.

На самом деле у меня есть одна странность. Иногда я разговариваю с Геннадием вслух, будто он человек. А иногда я захожу в Telegram и пишу ему сообщения. И отвечаю от его лица. Да, я знаю, что это звучит безумно. Но безумие — это когда не понимаешь, что кот не ответит. А я всё понимаю. Просто так веселее. И честно говоря, Геннадий дает советы лучше, чем некоторые мои подруги.

Я: Ген, я в заложниках. Спасай.

Пауза. Я переключаюсь в режим кота. Печатаю медленно, представляя, как он наступает лапами на клавиатуру. Геннадий вообще не умеет печатать, но если бы умел, то делал бы это с королевским презрением.

Геннадий Кот: Мяу

Геннадий Кот: Скинь локацию

Геннадий Кот: Хотя нет, мне лень. Сама выплывай.

Я: Он показывает Ниву.

Геннадий Кот: Ниву???

Геннадий Кот: Беги.

Я: Не могу, он не замолкает.

Геннадий Кот: Скажи, что у тебя пожар. Или что кот умирает. Или что ты умерла.

Я: Он эмпатичный, не поверит.

Геннадий Кот: Тогда умри по-настоящему. Только сначала открой паштет. Не пропадать же добру.

Я прячу телефон и поднимаю глаза. Денис-или-Дима смотрит на меня с надеждой.

— А у тебя есть хобби? — спрашивает он.

О, вопрос на миллион. Что ответить? Что моё хобби — лежать лицом в подушку и делать вид, что меня нет? Что я коллекционирую отговорки, чтобы никуда не ходить? Что я умею разговаривать с котом басом, и это единственные здоровые отношения в моей жизни?

— Цветы, — говорю я. — Я флорист.

— Ого! — Глаза Дениса-или-Димы загораются. Видимо, он представляет, как я в белом платье бегаю по полю с ромашками. — Это же так... эстетично! Ты, наверное, чувствуешь энергию растений?

— Я чувствую, как у меня спина болит после двадцати букетов на Восьмое марта, — честно говорю я.

Он скисает. Прямо на глазах скисает, как молоко, которое забыли в холодильнике на месяц. Эмпатия, видимо, кончилась. Я пользуюсь моментом:

— Слушай, мне пора. Кот. Голодный. Болеет. Умирает. Сам понимаешь.

— Ой, ну конечно-конечно, — кивает он, явно обижаясь. — Может, еще увидимся?

— Обязательно, — вру я так искренне, что сама себе удивляюсь.

Я вылетаю из кафе как ошпаренная. На улице вечер, моросит дождь, и я счастлива. Я настолько счастлива, что готова расцеловать каждую лужу. Свобода! Свобода от Нивы, от пресса, от пластиковых окон и от «эмпатичного» взгляда.

Дома меня встречает Геннадий.

Геннадий — это кот. Шерстяной, наглый, весом килограммов пять, с мордой, которая выражает только одно: «Ты мне должна». Когда я его брала из приюта, мне сказали, что он «немного своенравный». Сейчас я понимаю, что это был такой же эвфемизм, как называть Ниву «романтичным автомобилем».