Алхимик

Начало

Первый день

Старый стервятник устало дремал, сидя на небольшом выступе бурой скалы. Он был голоден, и, облетев всю свою территорию, не нашел пропитания на сегодня. 

Ну да, хорошие времена закончились! Воздух стал жарче и суше, земля - мертвее. На севере постоянно висит второе солнце. Тяжелое время... И людей стало больше - ползают по горным коридорам и по мертвой земле, с севера на юг, из гор на пустошь и обратно. Часто они двигаются стаями, иногда - по одиночке. Есть совсем бледные и мелкие - хороший корм (если повезет найти такого мертвым). Есть покрупнее, покрытые болячками. Их трупы есть нельзя - подохнешь. Конечно неплохо то, что люди оставляют за собой объедки. Но в тоже время, они распугивают всю живность вокруг. А ее и так мало на этой бедной земле… 

Запах?! Жареное мясо?! 

Стервятник приоткрыл глаза, повернул голову вправо, влево…

Да… Доносится с пустоши. Отчетливо  - мясо… И какая-то смесь неизвестных ароматов. Что это? 

Стервятник нахохлился - неизвестность пугала его. Зажмурился. Но подул ветер с пустоши и запах стал отчетливее. Голод взял верх. Стервятник пронзительно вскрикнул, призывая сородичей. Скалы отозвались ему десятками хищных голосов. Стервятник распахнул крылья и стремительно поднялся в небо. Полетел. Минута - высокие скалы резко оборвались ровною стеною, началась серая пустошь. Еще немного - и показался сияющий ярким белым светом круг. 

Это пламя? Не похоже. Но запах доносится оттуда… 

Стервятник снова крикнул своим собратьям и, сделав круг, плавно опустился на землю. Тут его уже ожидали другие птицы. Все терпеливо сидели вокруг плотной полусферы, от которой шел жар и, уже едва уловимый, запах мяса.

Стервятник прыгнул ближе, но тут же возмущенно вскрикнул, отскочил назад - песок по периметру полусферы раскалился. Запах мяса исчез совсем. Только непонятная вонь. 

Тут еды больше нет...

Стервятник посмотрел по сторонам. Вдали заметил кого-то. Человек? Похоже.

Нужно лететь за ним. Вдруг, он болен. Он одинок, а одиночки умирают чаще и остаются лежать на земле, пока не прилетят птицы. Или, может, он оставит объедки. Нужно лететь за ним.

20-ый день

Воевода.  

Дизий тяжело вздохнул – перед ним стояла глиняная тарелка с мутным, отвратительно пахнущим варевом. Он хотел было отодвинуть ее подальше, но желудок предательски заурчал. Взглянул на жену – Лана сидела напротив, низко склонив голову. Седые растрепанные волосы скрывали ее лицо. Тонкие, едва ли не прозрачные, руки недвижимо лежали на коленях. Серое платье из грубой ткани было измято и потрепано. 

-Я не буду это есть! – возмутился Дизий, швыряя ложку на стол.

Женщина не отреагировала. Мужчина тяжело вздохнул. Сжал челюсти. Позвал сквозь зубы:

-Лана...

Никакой реакции. Дизий со всей силы стукнул кулаком по столу. Женщина вздрогнула, растерянно взглянула на мужа глазами, абсолютно черными, без очерченных радужек и зрачков. У Дизия глаза такие же, но ярче и живее. 

Лана недоумевающе пожала плечами и снова наклонила голову. Дизий вскочил со своего места:

-Я устал! От всего! А ты молчишь! Вечно молчишь! А мне, думаешь, легко жить?! Нет! Мне тоже больно и тяжело! Но я делаю все, чтобы тебе было легче! А ты?! Ты ничего не делаешь! А тут еще и эти помои мне на обед предлагаешь?! – он толкнул тарелку к ней.

Часть супа пролилась на стол.

-Я рвусь на куски каждый день! – Дизий уперся кулаками в столешницу, - А тебе плевать! На все плевать!!! (Женщина прикрыла лицо руками, ее хрупкие плечи задрожали) Я устал! Я… - Дизий осекся.

Послышались всхлипывания. Мужчина смущенно опустил плечи, промычал виновато:

-Ну все... хватит... прости...

Лана, не отнимая рук от лица, продолжала дрожать и плакать. Дизий, тяжело вздыхая, присел на свое место, покорно придвинул тарелку, за которой по грязному столу растянулась лужа, и зачерпнул ложкой суп. Морщась, он проглотил немного варева. Зажмурился. Его едва не вывернуло наизнанку. Прикрыл рот рукой, посмотрел на жену. Она сидела неподвижно, все еще пряча лицо.

Дизий устало поднялся из-за стола. Подошел к печи. Покопавшись там, он нашел пару кусков черствого хлеба, набрал кружку воды из ведра и вернулся. Присел на прежнее место. 

В голове пустота… 

Пустота в душе и в черных глазах. Откусил с трудом кусок хлеба. Привкус крови - десна. Привкус дрянной закваски. Гнилая вода...

Когда уже все прекратится?

Внезапно, входная дверь отворилась и комната озарилась ярким солнечным светом.

-Воевода! Дозорные сообщили о гортах на подходе! 

Дизий энергично вскочил со своего места, повернулся к долговязому парню, остановившемуся на пороге. 

-Воевода! Дозорные сообщили о гортах на подходе!(Дизий энергично вскочил со своего места, развернулся к долговязому парню, остановившемуся на пороге) Минут через 15-20, по моим расчетам, они будут в долине. И, кажется, во главе Грег...  Они же не за данью, воевода? Ведь рано...

Проклятье... 

26 день

Лана.

Лана вышла к обрыву. Южное солнце уже спешило за верхушки гор, Северное - висело с противоположной стороны, рассеивая холодный голубоватый свет. Внизу раскинулась мрачная долина с поселением беженцев. Там хозяйничала тень. В некоторых хижинах сверкнул тусклый огонь. Блеяли овцы, возвращаясь с пастбища, о чем-то говорили люди, лаяли собаки.

Суета… бессмысленная суета… ради чего? Разве это жизнь? И можно ли считать себя живым после всего?

Женщина устало присела у самого края выступа.

Может, прекратить все? Остановить? Всего шаг отделяет ее от вечной тьмы и покоя… там хорошо… там нет людей, там нет печалей…

По крайней мере, хочется верить, что там нет грусти и печали. Многие говорили, что за чертою есть другой мир… где вечная весна… там царит любовь и счастье. Эта идея всегда казалась безумной. Не так ценен человек в этом мире, чтобы природа изворачивалась и придумывала для него новый мир, полный цвета и радости. Если после смерти и есть жизнь, то она так же безрадостна и непредсказуема, как и эта.

Над головой раздался пронзительный и хищный крик стервятника.

Лана вздрогнула, оглянулась – несколько птиц парили над выступом. Видимо, нашли себе жертву на ужин... Заблудившийся ягненок? Или горная лиса?

Женщина устало опустила голову, прикрыла глаза.

Память… вырвать бы все это из головы, забросить подальше!

Огонь издевательски пляшет по трупам убитых людей. Все трещит, рассыпается! Искры больно бьют в лицо! Но она бесстрашно идет вперед, в самое пекло, кричит одно и то же имя – надежда не покидает ее. Дышать трудно, оба ее сердца бьются неистово! Ищет, ищет! Наконец, она видит знакомое лицо – такое нежное, красивое с синими глазами без белков... Глаза остекленели, не моргают, не просят о помощи. Рядом огонь. Он жадно поедает тело, добирается до лица. Лана кричит...

Кричит наяву. Птицы пугаются, взлетают выше, недовольно отзываются мерзкими скрипучими голосами. Лана открывает глаза.

-Помогите... – доносится откуда-то сверху тонкий детский голос.

Лана рассеянно оборачивается по сторонам.

-Помогите... – снова слышится ей.

Что это? Показалось?

Лана ждет настороженно, боится вздохнуть.

-Прошу, помогите... – повторяет кто-то едва слышно.

Птицы хищно созывают сородичей, кружат, то приближаясь, то отдаляясь от скалы. Женщина встает, медленно идет на голос. По узкой тропе она поднимается на уровень выше, останавливается...

Едва ли не у самого края, на серых камнях, лежит обугленное тельце, вокруг которого толпятся серые стервятники. Умирающее существо едва ворочается, махая ослабленной ручкой, пытаясь прогнать птиц.

Еще одна смерть. Смерть везде. А ты даже не пожил ещё. Что ж, может, это и к лучшему умирать столь молодым...

Существо, почувствовав присутствие человека, снова жалобно произносит:

-Помогите...

Лана молчит. Ни один мускул лица не дрогнул.

Ребенок, не жди жалости, не жди помощи. Мир жесток.

Одна из птиц смелее подлетает к умирающему телу, со всей силы впивается острым клювом в руку...

На серые камни брызнула алая кровь. Существо в отчаяньи вскрикнуло, подняло голову. На черном лице сверкнули синие глаза...

Лану словно облили ледяной водой. В миг пронеслась перед глазами вся ее жизнь! В то же время ожил разум.

Она стремительно подлетела к ребенку. Птицы, недовольно крича, отскочили в стороны. Несколько попыталось клюнуть Лану. Одна вцепилась в подол ее платья. Лана бесстрашно отбила хищника ногой.

-Прочь!

Далее она обхватила тельце ребенка руками, прижала к груди крепко-крепко, словно в страхе потерять снова.

-Держись. Все хорошо! Не бойся!

Откуда взялись силы в ее тощем теле -  непонятно, но Лана поднялась на ноги и понеслась вниз по тропе. Птицы еще долго угрожающе кричали ей вслед, преследовали с надеждой, что слабая женщина отдаст ребенка на растерзание. Но Лана с каждым новым шагом становилась только сильнее, понимая, что два маленьких сердца ребенка бьются прерывисто, что дыхание его слабеет.

Сонна.

Сонна робко постучала в дверь. Тишина.

Пожалуй, не стоит ждать приглашения от жены воеводы. 

В селении поговаривают, что бедная женщина давно выжила из ума. Самые дерзкие утверждают, что воевода сам виноват в безумии своей жены. Другие считают, что Дизий  женился на уже безумной женщине. И когда Дарий попросил о помощи, многие приятельницы заклинали ее отказаться присматривать за сумасшедшей.

Девушка нерешительно толкнула дверь. Сразу в нос ударил стойкий запах гнили и плесени. Сонна отвернулась, глубоко вздохнула и стремительно вошла в темное помещение, опустив глаза.

- Добрый день, Лана. Я принесла вам хлеб и брынзу. У меня вышла замечательная брынза. Не слишком соленая, даже сладковатая... – как можно приветливее произнесла она дрожащим голосом.

27-ой день

27-ой день

Соперники. 

Дарий присел на корточки перед низкой пшеницей. Жидкие колосья устало клонились к бурой потрескавшейся земле.

-Это ж ясно - пора косить хлеб. Я еще вчера говорил! – Сердито промолвил Гор, нависший над молодым человеком.

Со всех сторон послышались возмущения мужчин.

-Да, правильно!

-Нельзя ждать воеводу!

-А то потеряем и это!

Дарий не слушал доводы  людей. Он осторожно сломал колосок – стебель сухой. Мелкие зерна посыпались ему под ноги.

Ну да, первый год Северного солнца – всегда самый голодный. Температура летом гораздо выше, чем в предыдущие шесть лет, когда на небосводе лишь одно светило. Стоило ожидать, что зерно высохнет в любой момент.

Дарий поднялся, встретился с грозным взглядом Гора. Тот стоял широко расставив ноги, расправив сильные плечи, сложив руки на груди, едва заметно покачиваясь в сторону молодого помощника. Его квадратное лицо с выпирающим подбородком самодовольно улыбалось, словно потерянный хлеб - проблема, касающаяся только Дария.

-Я же вчера проверял хлеб – он еще был живой. Я думал, что он простоит еще пару дней до приезда воеводы. – признался Дарий.

-Проверял? Что тут проверять?! – Возмутились в толпе.

-Мудрствует да рассчитывает!

-Что тут думать?!

-Тихо! – Гаркнул Гор толпе и с ехидной улыбкой промолвил, обращаясь к Дарию: - Сообщи теперь нам, умник, что косить зерно нужно было еще вчера!

Дарий покраснел. Его острый подбородок задергался. 

-Дань чем платить теперь? Как собрать выпавшее зерно? - Снова напирал Гор.

-Дань... попросим помощи у соседей. – Едва слышно промямлил Дарий.

Люди начали возмущаться:

-Ага! Брать зерно у проклятого!

-Чтобы все сдохли!

-Не надо нам их поганого зерна!

-Начинаем косить вечером, как только Южное солнце уйдет. - Робко промолвил Дарий.

-Что?

-Давайте сейчас!

-Куда еще ждать вечера?!

-Дарий! – Крикнули со стороны.

Он обернулся - по тропе с верхней террасы спускалась крупная загорелая девушка в простом сером платье-балахоне. У нее, как и у всех, были черные глаза. Мужчины расступились перед ней, пропуская в круг к помощнику воеводы.

-Дарий... там Лана! – подбегая, выдала девушка.

Молодой помощник приступил к ней.

-Что случилось?

-Лана... – Девушка не могла отдышаться, - она... я приходила к ней утром... вчера... ее не было... но она вернулась... сегодня... вернулась... – Девушка зажмурилась, еще раз глубоко вздохнула и выдала: - Она принесла в свой дом труп ребенка...

Лана

Дверь бесцеремонно распахнулась. Сквозняк побеспокоил пламя в печи и оно затрещало, заплясало.

Лана обернулась.

-Воды, срочно. – Холодно потребовала она.

На пороге застыл Дарий. Из-за его спины выглядывали Гор и еще несколько мужчин.

-Немедленно! – Гаркнула Лана.

Она стояла перед столом с тонким металлическим ножом в руке. Ее волосы были собраны на затылке в короткий хвостик. Перед ней, на застеленной белыми рубашками столешнице, лежал обугленный труп ребенка. Радом, на табурете, стоял небольшой сундучок, из которого торчали пузырьки с лекарствами.

Дарий машинально обернулся назад:

-Принеси воды. – Обратился он к одному из мужчин.

-Кто это? – Растерянно спросил Гор, указывая на труп ребенка.

-Лана... это чей ребенок? – Произнес Дарий, осторожно переступая порог.

-Ему нужно срочно сделать операцию... – Сообщила женщина, наклоняясь к ребенку.

-Совсем обезумела... – Прошептал Гор.

-Лана... где ты взяла этого ребенка? – Спросил Дарий приступая ближе.

Женщина не ответила. Ее рука безошибочно сделала надрез. Дарий зажмурился, отвернулся в сторону. К горлу подступил ком. В нос ударил запах крови. Он отшатнулся к двери.

-Заражение еще не успело пойти по всему телу... стопу он потеряет. Но руки я спасу. Я спасу его... – Пробубнила себе под нос Лана.

-Дарий, он же мертв? – Растерянно спросил Гор полушепотом.

Дарий не ответил, снова обернулся к женщине, стараясь не смотреть на стол, промолвил более настойчиво:

-Лана, опусти скальпель... послушай меня…

-Я, кажется, попросила воды… - Сквозь зубы прошипела та в ответ.

-Вода... – Раздался голос на пороге.

-На огонь! Немедленно! – приказала Лана.

Дарий схватил ведро. К печи. На огонь.

-А теперь пошли все вон! – Потребовала Лана.

Откуда ребенок?

-Мы это так и оставим? – Спросил растерянно Гор, когда Дарий затворил за собою дверь.

-А вдруг ребенок из селения Флавия? – Предложил кто-то из толпы.

-А как он прошел через дозорных? – пожал плечами Гор.

-И где она вообще его подобрала? – Добавил еще кто-то.

-У нас дети не пропадали... – сообщил еще один мужчина.

Дарий озадаченно опустил голову, прикусил губу. Мужчины вопросительно смотрели на него в ожидании решения проблемы.

-Надо послать человека к Флавию. – Наконец заключил Гор.

Дарий смерил его холодным взглядом, хмуро отозвался:

-Нет... Пока не ясно, выживет ли он... Если выживет, то нужно узнать обстоятельства его побега и тогда принимать решение об извещении… Ты ведь знаешь, что старик отличается странностями. Если погибнет, то можем нажить проблем… тогда лучше вообще не сообщать...

-Ты видел это месиво? Оно не выживет! – Отозвался Гор.

-Ну, тогда ответ ты уже получил... – Промолвил устало Дарий.

-А если он принес проклятье? Флавий - проклятый, и дети его - тоже… - Едва слышно добавил Гор.

Дарий раздраженно вздохнул и тут же обернулся к толпе:

- Давайте приниматься за дело. Южное Солнце сядет через пару часов...

Люди поспешили прочь. Только Гор остался рядом.

-А вдруг и зерно из-за проклятия Флавия повысыпалось.