Алиса, включи катастрофу

Глава 1. Алиса, включи катастрофу

Самолет тряхнуло так, что пластиковый стаканчик с томатным соком подпрыгнул на откидном столике, оставив на белой юбке Анны ржавое, совершенно неприличное пятно. Она зажмурилась и мысленно перебрала названия костей запястья: ладьевидная, полулунная, трехгранная, гороховидная… Это помогало. В травмпункте, куда каждый вечер привозили то слесарей с оторванными фалангами, то бабушек с переломом шейки бедра, это был ее личный метод борьбы с паникой. Скелет человека состоятелен и логичен. В отличие от ее жизни.

— Мамочки, — выдохнула Анна, когда самолет наконец клюнул носом и покатился по полосе аэропорта Адлер.

Сосед справа, мужчина в деловом костюме и с таким выражением лица, будто он только что подписал контракт на поставку скрепок в ад, покосился на ее юбку и брезгливо отодвинулся. Анна готова была провалиться сквозь кресло. Прямо в багажное отделение, к чемоданам, где ей и было самое место.

Отель «Гранд-Марина» сиял в лучах закатного солнца, как гигантский кусок белого шоколада, воткнутого в бархатную зелень субтропиков. Пальмы шевелили листьями с таким ленивым достоинством, словно позировали для обложки глянцевого журнала. Анна, придерживая сумку так, чтобы хоть немного прикрыть позорное пятно на юбке, чувствовала себя гадким утенком, случайно залетевшим в лебединый заповедник. Все вокруг — женщины с идеальными укладками, пахнущие не потом после перелета, а дорогими духами, мужчины в льняных пиджаках — двигались с плавностью, недоступной ей генетически.

Свой номер она нашла не сразу. Сначала перепутала этажи, потом попыталась открыть дверь не той стороной ключ-карты, и только чудом не выломала ручку. Но когда она вошла… Ох.

Номер был прекрасен. Не вычурно-богат, а именно что прекрасен — с панорамным окном во всю стену, за которым на балконе покачивался гамак, а дальше, до самого горизонта, дышало вечернее море. Пахло солью, цветами и чем-то еще — тонким, древесным, от чего сердце забилось чаще. Анна скинула босоножки, прошлепала босиком по прохладному мраморному полу к окну и прижалась носом к стеклу.

Свобода. Целых семь дней свободы, оплаченных премией «Сотрудник года». Премией, которую ей вручили со словами: «Анечка, ты у нас самая ответственная, съезди, отдохни, а то смотреть на тебя страшно — скоро сама в гипс закатаешься». И вот она здесь.

Первым делом Анна, разумеется, споткнулась о край ковра, пытаясь дойти до ванной. Устояла. Прогресс. Затем она двадцать минут провела под горячим душем, смывая с себя усталость, томатный сок и чувство вины за то, что вообще осмелилась на этот отпуск. Вытерлась огромным пушистым полотенцем и, взглянув на себя в запотевшее зеркало, вздохнула. Круглое лицо, веснушки, которые ни один тональник не берет, волосы цвета темного меда, уже вьющиеся от влажности в нелепые кудряшки.

«Ну и ладно, — сказала она своему отражению. — Я сюда не женихов искать приехала, а загорать. И пить бесплатные коктейли. И есть».

Отражение смотрело скептически.

Вечер опускался на побережье стремительно, как это бывает только на юге. Анна надела свою любимую пижаму — старенькую, в мелкий цветочек, мягкую от бесконечных стирок — накинула на плечи банный халат (единственное, что в ее гардеробе выглядело хоть немного по-курортному) и вышла на балкон.

Вот ради этого стоило терпеть перелет, пятно и косые взгляды. Ветер трепал волосы, принося с собой запах водорослей и далекой музыки с набережной. Волны с тихим, убаюкивающим шорохом накатывали на песок где-то внизу. Над морем висел тонкий серп луны.

Анна глубоко вздохнула и почувствовала, как плечи, которые она, оказывается, держала прижатыми к ушам последние полгода, наконец опускаются. Романтика. Ей хотелось романтики. Нет, не мужчины — с мужчинами у нее были отношения примерно как у кошки с пылесосом: сначала интересно, потом страшно, и в итоге она прячется под диван. Ей хотелось музыки, приглушенного света и ощущения, что она — героиня какого-нибудь красивого фильма.

В углу балкона, на небольшом столике, поблескивал матовым пластиком цилиндр умной колонки. Отель шел в ногу со временем. «Алиса» была готова выполнить все ее просьбы.

Анна замерла. Идея была прекрасна в своей простоте. Она высунется в окно — или лучше с балкона? — и громко, уверенно, как женщина, которая знает, чего хочет, отдаст команду. Свет в номере приглушится, польется что-нибудь из Синатры или Дина Мартина, и она, завернувшись в халат, будет сидеть и смотреть на луну, изображая загадочную незнакомку.

План был безупречен.

Она набрала в легкие побольше соленого воздуха, расправила плечи (из-за чего халат тут же сполз с одного плеча, обнажив веснушчатую кожу и бретельку пижамы), повернулась к открытой двери номера и гаркнула во всю мощь своих легких, привыкших перекрикивать шум травмпункта в субботнюю ночь:

— АЛИСА! ВКЛЮЧИ РОМАНТИЧЕСКУЮ МУЗЫКУ И ПРИГЛУШИ СВЕТ!

Голос, подхваченный акустикой балкона и морским бризом, улетел в темноту с силой, достойной оперной дивы.

И в тот же миг в номере, справа и выше ее, свет в панорамном окне погас, как отрезанный. Вместо него в глубине люкса загорелась призрачным сиреневым светом маленькая точка на потолке — проектор. А из открытой балконной двери соседа, перекрывая шум прибоя, полилось тягучее, нахальное контральто саксофона. Это был не Дин Мартин. Это было что-то из репертуара, который крутят в сомнительных барах после полуночи, когда гаснет основной свет и включается подсветка у шестов.

И поверх всего этого, перекрывая даже саксофон, механический женский голос из колонки соседа объявил с издевательской четкостью:

— Включаю плейлист «Для соблазнения. Том 2. Медленный огонь». Приятного вечера.

Время остановилось.

Анна смотрела на темное окно соседа. Там, в этой внезапно наступившей интимной полутьме, подсвеченной лишь сиреневым лучом проектора, она различила силуэт. Мужской силуэт. Очень высокий, с широкими плечами, обтянутыми, кажется, белой футболкой. Он стоял спиной к окну, но даже сквозь тонированное стекло было видно, как напряглась его спина.

Глава 2. Коктейль «Гадкий утенок» и искусство падать в его сторону

Утро началось с катастрофы. Впрочем, для Анны это было не столько катастрофой, сколько стандартным режимом запуска операционной системы.

Проснулась она с ощущением, что вчерашний вечер ей приснился. Ну не мог же такой мужчина, как Олег Разумовский, стоять на пороге ее номера, снимать полотенце с ее головы и просить растворимый кофе? Она, должно быть, перегрелась на солнце. Или перепила томатного сока. Да, точно. Сок был просрочен.

Однако чашка из-под кофе — его чашка, с четким отпечатком губ на ободке — стояла на журнальном столике как вещественное доказательство. А рядом лежала визитная карточка из плотной матовой бумаги. Никаких золотых тиснений, только имя «Олег Разумовский» и номер телефона. Без должности. Без названия компании. Только цифры, выведенные острым, летящим почерком от руки.

Анна покрутила карточку в пальцах. От нее едва уловимо пахло чем-то древесным и холодным — тем самым ароматом, который она почувствовала, когда он наклонился к ней вчера.

«Выброси», — сказал внутренний голос, тот самый, что обычно советовал не есть шаурму на вокзале и не носить светлые брюки в дождливый день.

Она аккуратно положила карточку в карман пляжной сумки. Просто на всякий случай. Мало ли, вдруг в отеле случится техническая проблема с вай-фаем? Он же айтишник, кажется. Логично. Рационально. Никакого подтекста.

С этой мантрой она натянула свой самый приличный купальник — темно-синий, цельный, с юбочкой, скрывающей то, что она называла «стратегическими запасами на случай голодной зимы». Накинула тунику, вооружилась книгой (медицинский справочник «Дифференциальная диагностика переломов», легкое пляжное чтиво) и отправилась завоевывать шезлонг.

Пляж отеля «Гранд-Марина» был именно таким, каким его рисуют в рекламных буклетах, которые обещают рай, а по факту предлагают обветшалый сарай с видом на стройку. Только здесь реклама не врала. Белый песок, шезлонги с мягкими матрасами, зонтики цвета топленого молока и море — бирюзовое у берега, густо-синее вдали, с белыми барашками волн. Пахло солью, кокосовым маслом для загара и деньгами. Очень большими деньгами.

Анна выбрала шезлонг в третьем ряду — достаточно близко к воде, чтобы слышать прибой, но достаточно далеко, чтобы не привлекать внимание спасателей, когда она неизбежно начнет сражаться с зонтиком. Сражение состоялось через четыре минуты. Зонтик победил, больно ударив ее по макушке, и Анна, потирая ушибленное место, огляделась — не видел ли кто ее позора.

Слева от нее две модели с ногами от ушей натирали друг друга маслом с таким эротическим подтекстом, что даже чайки смущенно отвернулись. Справа мужчина в панаме читал газету «Ведомости». Анна выдохнула. Никто не смотрел. Она раскрыла справочник на главе «Переломы лучевой кости в типичном месте» и попыталась расслабиться.

Расслабиться не получалось. Потому что ее затылок словно сверлили чьим-то взглядом.

Она резко обернулась. Никого. Только пальмы шевелили листьями, да в баре у бассейна бармен в белом кителе смешивал какой-то разноцветный коктейль. Анна помотала головой. Паранойя. Это все из-за вчерашнего. Из-за его глаз, которые, казалось, видели ее сквозь стены.

Она просидела на пляже час. Потом еще час. Кожа начала приобретать оттенок вареного рака — ее вечная проблема, потому что солнце и веснушки были в сговоре. Пора было охладиться.

Бар у бассейна назывался «Морская пена» и был отделан искусственным жемчугом. Анна, чувствуя себя глубоководным существом, выползшим на сушу, присела на высокий стул и уставилась в меню. Названия коктейлей были одно другого вычурнее: «Поцелуй русалки», «Слеза Нептуна», «Страсть на закате». Цены были такими, что дешевле было купить бутылку рома в дьюти-фри и пить ее в номере из горла.

— Что будете заказывать? — бармен, молодой парень с ослепительной улыбкой, смотрел на нее с профессиональным терпением.

— Мне… э-э-э… — Анна лихорадочно водила пальцем по строчкам. — Вот этот. «Поцелуй русалки». Только можно без поцелуя? То есть, без русалки. В общем, то, что в составе, но чтобы не очень сладко.

Бармен моргнул.

— Понял. Один «Поцелуй» без поцелуя.

Он отошел, а Анна уткнулась лбом в прохладную стойку. «Без поцелуя». Гениально. Сейчас он принесет ей воду из-под крана с листиком мяты за пятьсот рублей.

Коктейль оказался на удивление вкусным — кокосовые сливки, ананасовый сок, капля чего-то алкогольного и очень коварного. Анна сделала глоток, потом еще один, и мир вокруг начал приобретать приятную мягкость. Она даже осмелилась оглядеться по сторонам.

И в этот момент она увидела его.

Олег Разумовский сидел за дальним столиком в тени пальмы. На нем были светлые шорты и свободная льняная рубашка, расстегнутая на груди ровно настолько, чтобы можно было увидеть гладкую, загорелую кожу и намек на мышцы, которые явно знали, что такое физический труд или спортзал. В руке он держал стакан с чем-то прозрачным и пузырящимся. Перед ним стоял открытый ноутбук, но он не смотрел в экран. Он смотрел прямо на нее.

И улыбался. Той самой улыбкой, от которой вокруг глаз появлялись морщинки.

Анна поперхнулась коктейлем. Кокосовые сливки и ананасовый сок пошли не в то горло. Она закашлялась, замахала руками, и клубничка, которая плавала в бокале в качестве украшения, вылетела из стакана и по крутой дуге устремилась прямиком в декольте модели, сидящей слева.

Модель взвизгнула.

Анна закашлялась еще сильнее. Из глаз брызнули слезы. Она попыталась слезть с высокого стула, чтобы извиниться, но каблук босоножки зацепился за перекладину. Стул покачнулся. Анна взмахнула руками, пытаясь ухватиться за стойку, но пальцы скользнули по полированному дереву.

Она летела вниз, уже представляя, как ее везут в травмпункт (знакомый, родной, но в другом городе) с переломом лучевой кости в типичном месте, когда чьи-то руки подхватили ее за талию, рывком возвращая в вертикальное положение.

Сильные руки. Горячие даже сквозь ткань туники.