All that is turned to fable

Лодин. Он обещал...

Он обещал. Он обещал вернуться через год.

Гонца за кольцом Лодин отправила в ту же секунду, когда от намеченного к его возвращению срока ничего не осталось. Она не планировала предоставлять никаких вторых шансов, и она Ивэйна об этом предупреждала. Предупреждала, что не умеет прощать. Что не будет ждать. Один раз позволила себе слабину, чтобы умолять не уходить. Но Ивэйн ушел вслед за Гавейном на поиски рыцарской удали, чтобы заполнить в голове дурь.

Ей не нужна была его слава, ей хватало славы ее первого и уже почившего мужа, волшебного фонтана за стенами замка и самого замка Ландук, на чей трон ей пришлось взойти самостоятельно.

Лодин ведь не хотела выходить замуж за убийцу своего мужа, но оставаться одной было слишком невыгодно. Когда ты одна, кто-то захочет скрасить твое одиночество, а она не могла позволить еще одно посягательство ни на Ландук, ни на свою постель.

Сначала она решила, что ей повезло. Ивэйн был хорош собой, доблестен, добр, храбр и был готов исполнять все известные рыцарские заповеди. А еще он был в нее влюблен, чем Лодин активно пользовалась. По-настоящему влюбленные рыцари все-таки самые преданные, а ей был нужен именно преданный человек: который не оставит ее и не даст потерять замок.

Но Ивэйн оставил. Оставил, хотя Лодин уже сама в него влюбилась, хотя умоляла в последнюю ночь не уходить и не искать славы, не нужна мне твоя слава, Ивэйн, мне уже нужен ты.

Она подарила ему зачарованное кольцо и взяла обещание вернуться через год. Пыталась защитить и оградить от любой дурной судьбы. Лодин сидела у окна своей спальни, теребила кольцо и ждала. Ждала звука стершихся подков, которые будут стучать о брусчатку. Криков подданных, которые будут его встречать. Ждала, что он расскажет обо всех своих подвигах, а перед этим — снова признается ей в любви, поцелует и…

Лодин теребила кольцо, а Ивэйн все не возвращался. И не вернулся.

Прошло еще полтора года с момента, как она услышала от подданных, что он сошел с ума. Жил в лесу. Сначала Лодин думала, что он это заслужил. Что безумие — это то наказание, которого он достоин. Потом в груди собрался комок сожаления, но он размотался очень быстро. Не так давно прошла молва о великих подвигах Ивэйна, рыцаре Льва.

А потом ей доложили, что Ивэйн хочет вернуться. По-настоящему вернуться.

Лодин давно решила не давать ему никаких вторых шансов, но он спас Люнет.

Лодин ждала его в тронном зале, собираясь принять не как вернувшегося мужа, а рыцаря. Только как рыцаря. Ивэйн, как же ты изменился, но я все равно вижу в тебе того, кто ушел из этого замка два с половиной года назад.

И не вернулся.

Ивэйн. Ивэйн шел дальней дорогой...

Ивэйн шел дальней дорогой.

Дальней дорогой древней дорогой долгой дорогой обходным путем неисповедимыми путями кружа и петляя возвращаясь домой но удаляясь от дома потому что у безумия одна дорога Ивэйн и та дорога никуда не ведет и отовсюду уводит ты же знаешь всякий безумец знает просто боится поглядеть на свое отражение потому что оно уродливо Ивэйн и ты знаешь что оно уродливо и что она знает что оно уродливо и что ты уродлив и не надо тебе домой Ивэйн оставайся здесь оставайся здесь оставайся здесь

Ивэйн шел дальней дорогой и выдохнул, лишь когда над ним сомкнулись могучие кроны Броселианда, словно лес, прятавший в себе Ландук, мог спрятать и его: укрыть от безумия, что тенью следовало за ним по пятам и то и дело подбиралось совсем близко, день за днем все ближе и ближе, так близко, что казалось, что он не стряхнул с себя это наваждение а только покрепче прижал к себе спрятал за пазуху поближе к сердцу и тащил домой драгоценной поклажей священной ношей супружеским даром пока шел по дороге что никуда не ведет и отовсюду уводит ты же знаешь Ивэйн всякий безумец знает просто боится поглядеть на свое отражение потому что оно уродливо и она знает что оно уродливо Ивэйн леди Ландука знает что ты уродлив и тебе не надо домой возвращайся назад Ивэйн возвращайся назад возвращайся назад

Ивэйн покидал дом блистательным рыцарем, самой тяжкой ношей которого было данное Лодин обещание вернуться в назначенный день. Ивэйн знал, когда в их последнюю ночь давал ей обещание, что сдержать его будет просто — кто в здравом уме откажется от золотых волос Лодин, от ее нежных рук, от доверчиво разомкнутых навстречу губ, от проницательного понимающего взгляда, от всего, что сокрыто было от чужих глаз днем и открывалось лишь ему под покровом ночи. Кто в здравом уме отказался бы от Лодин, леди Ландука? Никто. Но у безумия одна дорога Ивэйн и та дорога никуда не ведет и отовсюду уводит ты же знаешь всякий безумец знает просто боится поглядеть на свое отражение потому что оно уродливо и она знает что оно уродливо Ивэйн твоя Лодин леди Ландука знает что ты уродлив и тебе не надо домой возвращайся назад Ивэйн возвращайся назад возвращайся назад

Ивэйн слышал этот шепот каждый день, каждую ночь, дни и дни напролет. Он глядел на свое отражение в воде, когда утром ополаскивал лицо, и видел осунувшееся лицо с беспокойными глазами, отросшую клоками бороду, длинные спутанные волосы. Лицо безумца, подсказывал шепот, но Ивэйн не хотел его слышать. Он чувствовал, что что-то в нем прояснилось, как в ненастный день ненадолго, клоками и прогалами в тучах проясняется небо, и всей душой Ивэйн цеплялся за этот просвет в надежде, что когда-нибудь, под сенью Броселианда, он поднимет вверх голову и увидит солнце, а не бесконечную темноту.

Ивэйн едва держал поводья усталого, едва бредущего коня и смотрел все вперед — туда, где уже виднелся силуэт замка и словно бы даже можно было различить леди Ландука. Ивэйн упрямо смотрел вперед, чтобы не поддаться шепоту за спиной и не оглянуться назад ведь у безумия одна дорога Ивэйн и та дорога никуда не ведет и отовсюду уводит ты же знаешь всякий безумец знает просто боится поглядеть на свое отражение потому что оно уродливо и она знает что оно уродливо Ивэйн твоя Лодин леди Ландука знает что ты уродлив и тебе не надо домой возвращайся назад Ивэйн возвращайся назад возвращайся назад

Ивэйн знал, что его ждут. Понял это сразу, по наитию, как сразу же понял, что ему не рады — глядят на него с подозрением, сомнением, презрением, разочарованием, сочувствием… Так не смотрят на тех, кто привозит домой победу. Никто не смотрел так на Ивэйна.

Кто-то говорит ему: «Она ждет в тронном зале». Кто-то уводит его коня. Кто-то склоняет перед ним голову, памятуя, должно быть, о подвигах, которые он совершил, возвращаясь домой, или о подвигах былых.

Ивэйн короткой улыбкой приветствует того, кто был ему оруженосцем. Кивает старику, что заботился о его коне. Поднимается по лестнице, идет по коридору, замедляет шаг у дверей в тронный зал — голос за спиной шепчет, что не стоило ему возвращаться, потому что он уродлив и устал, потому что он нарушил данное ей слово, потому что никто в здравом уме не откажется от Лодин, леди Ландука, а он отказался, а это значит, что у безумия одна дорога Ивэйн и та дорога никуда не ведет и отовсюду уводит ты же знаешь всякий безумец знает просто боится поглядеть на свое отражение потому что оно уродливо и она знает что оно уродливо Ивэйн твоя Лодин леди Ландука знает что ты уродлив и тебе не надо домой возвращайся назад Ивэйн возвращайся назад возвращайся назад

Открываются двери, и Ивэйн делает шаг вперед. Первый шаг к ней труднее, чем первый шаг от нее, и эта мысль тяжелой ножей — тяжелее любого обещания — ложится на сердце. Он приближается к ее трону, смотрит ей в глаза и тут же опускает взгляд.

Ивэйн преклоняет колено и опускает голову. Твоя Лодин леди Ландука знает что ты уродлив и тебе не надо домой возвращайся назад Ивэйн возвращайся назад возвращайся назад

Лодин. Он спас Люнет...

Он спас Люнет он спас Люнет он спас Люнет.

Ты его принимаешь, потому что он спас Люнет. Ту, что столько лет служила тебе и была верной подругой.

Ту, что уговорила тебя выйти за него замуж.

Рыцарь Льва не был похож на рыцаря. Он и не был Ивэйном, рыцарем Ландука, который покинул замок два с половиной года назад. Ее Ивэйн был как будто бы выше. У него было не такое осунувшееся лицо. Да и доспехи на нем сидели крепче. Удивительно, но ему очень шли длинные волосы. И все равно это был немного ее Ивэйн. Тот, что клялся вернуться, потому что как можно к тебе не вернуться, милая, любимая, Лодин, это ведь так просто — вернуться.

Ты вернулся. Ты вернулся так поздно, но ты вернулся, иди ко мне, пожалуйста, нет, стой на месте, ты опоздал, ты не вернулся, ты сошел с ума, ты не Ивэйн.

Рыцарь Льва, спасибо тебе за подвиги твои, спасибо за спасение Люнет, спасибо, что вернул доблесть и честь своему имени. Ландук приветствует тебя, рыцарь, мы рады твоему присутствию. Ты можешь остаться в замке, прежде чем продолжишь свой путь подвигов дальше, прославляя свое имя на весь великий остров.

Только не уходи.

Ты не вернулся.

Ивэйн, ты знаешь, сколько мужчин просили моей руки? Достаточно. Достаточно для того, чтобы задуматься. Ей приходило множество писем, портретов, подарков. Но никто не доехал до самого замка. Сначала все боялись Ивэйна, что он все-таки вернется. Запоздало, но вернется. И что тоска по нему будет еще настолько нестерпимой, что Леди Фонтана примет его в свои объятия, несмотря на невыполненное обещание. Потом боялись безумия Ивэйна. Потому что безумный Ивэйн тоже мог вернуться и снова убить мужа своей любимой, лишь бы быть с ней. После у Ивэйна появился лев.

Но на самом деле все боялись Лодин, но ведь ни один мужчина не признается, что боится женщины, которая научилась управлять своим замком так, словно мужчина ей и не нужен. Словно. Он ей и не в замке был нужен, а в сердце. Он в сердце и был, да сердце давно уже задеревенело, чтобы не тосковать по безумцу, что преклонил колено и не смог по-настоящему посмотреть ей в глаза.

И из всех слов, что она могла ему сказать, хотела, собиралась, придумала, смогла сказать лишь:

— Встань и посмотри на меня. Ты опоздал.

Она сказала это громко, чтобы это отозвалось от каждой стены замка Ландук. Громко, сухо и немного утло. Не с обвинением, просто с констатацией факта. Она научилась работать с фактами за то время, что заняла трон Ландука. Она многому научилась, когда заняла трон. Включая то, как быть одинокой. Брошенной. Ожидающей. Одной. Брошенной. Брошенной. Им брошенной.

— Зачем ты вернулся? — бросает она уже холоднее и словно бы злее, потому что уже давно разучилась говорить по-другому и особенно с тобой, Ивэйн.