Алмаз Времени. Том 1. Скитания

Часть I. Свитки Судеб. Глава 1. Роковой поединок

Звон клинков разносился над побережьем острова Кафу. Нагретый утренний воздух клубился испарениями, искажавшими очертания сражающихся фигур. Но только не для темных глаз матерого пирата Сварта Иренга.

Его узкие губы кривились в злорадной гримасе предвкушения: поединок не обещал затянуться, по крайней мере, так казалось. Рыжеволосый паренек преградил путь на одной из тропинок меж холмов, ведущих к побережью.

— Ты не победишь! — кричал мальчишка, неумело взмахивая короткой саблей, напоминавшей жалкую детскую игрушку в сравнении с двумя превосходными клинками, которые сжимал Сварт Иренг, непревзойденный капитан и великий заговорщик. Так он себя называл до этого дня.

— И кто меня остановит? Ты, жалкий сопляк? — смеялся он, парируя первый выпад, лениво, давая подобраться к себе и мгновенно уклоняясь.

— А хотя бы и я! — отвечал парнишка, и Сварт постепенно вспоминал, что знает имя нежданного противника, хотя полагал, что это лишняя информация: все равно он рассчитывал расправиться с ним в ближайшие пять минут.

Маиму-Длинноногий — так называла его одна из немолодых служанок в поместье, откуда тропа и спускалась к тихой бухте. Где город поджидал один весьма и весьма необычный сюрприз, с двумя мачтами, рядами пушек и жаждущей крови командой. Оставалось только убрать возникшее на пути нелепое препятствие. 

Два превосходных клинка устремились к Маиму, как две голодные змеи в жадном броске. Ноги Сварта легко оторвались от земли, чтобы обойти Маиму справа и нанести удар сбоку. Короткая сабля не защитила бы от мощной атаки сверху-вниз в живот, прикрытый только выцветшей коричневой жилеткой. Но внезапно… Противник испарился!

Исчез ровно в тот миг, когда Сварт уже предвкушал, как его окутает жаркий азарт убийства, первого за три года. Он ждал этого и с наслаждением прикопал бы мальчишку под ближайшим развесистым фикусом. Только, видимо, не в этот раз, не случилось пирату насладиться легкой победой.

Он тревожно замер, осознав, что Маиму стоит у него за спиной. Возможно, враг воспользовался густыми темно-зелеными зарослями, чтобы выскользнуть из-под удара. Но Маиму-Длинноногий уклонился и во второй раз, когда Сварт порывисто развернулся и отпрыгнул назад, выставляя останавливающий удар против выпада врага, укол сабли которого прошелся по рукаву темного камзола. Достать до плоти клинку не удалось, но Сварт ощутил леденящее прикосновение неуверенности: мальчишка оказался не тем, за кого себя выдавал, не тем, кем выглядел, когда высаживался на рассохшийся пирс из дырявой лодчонки неделю назад.

«Кто ты? Неужели это… один из «даров асуров»? Проклятье!» — подумал Сварт, когда рыжеволосый недоумок метнулся в сторону, невероятным броском уклонившись от прямого выпада, готового раскроить череп, чтобы сделать огненные волосы еще более яркими, багряно-алыми.

Но снова ничего не произошло, ничего, кроме того, что Сварту пришлось спешно обернуться, чтобы парировать удар. Две сабли всегда выручали его: одной он атаковал, вторую, более короткую, использовал для подлых приемов наподобие кинжала. Обе руки верно слушались его до этого дня, до мгновения, когда пришлось столкнуться с обладателем одного из «даров асуров».

«И принесло же тебя на остров!» — подумал Сварт, выворачиваясь из-под не слишком меткого укола с верхней линии. Сабля Маиму-Длинноногого сверкнула возле лица противника, хотя фехтовал он неумело, как обыкновенный новичок. Зато двигался быстрее, чем любой из врагов, которых за тридцать шесть лет Сварт победил немало.

 «Подарки асуров» порой попадали явно не в те руки. Глуповатый парнишка лет шестнадцати-семнадцати не показался опасным при первой встрече, когда крутился возле поместья лорда Вессонов, болтая с одной из неприметных служанок средних лет. Сварт не обратил на него никакого внимания, а теперь этот рыжий остолоп вдруг встал на пути, вооруженный и разъяренный, как стая шершней.

— На кого ты работаешь? — в который раз оскалился Сварт, нанося удар. Сабли со звоном отскочили, Маиму выставил блок, ловко вывернув руку. Снова неестественно быстро. Когда же так повезло дурному парню, которому не сиделось на месте в этот день? Определенно, кроме везения здесь содержался и какой-то хитрый план. Никак иначе.

— Ни на кого, — успевал он пожимать плечами, одаривая широкой улыбкой, которой Сват нисколько не верил: парень с «даром асуров» просто не мог тратить свой талант на пустое скитание по морям.

В мире паровых технологий и магии обычному человеку не так-то легко возвыситься, каждый избирал разные дороги. Сварт прокладывал свой путь острыми саблями или шантажом. Маиму, похоже, вытянул счастливый билет: нашел где-то драгоценную жемчужину и получил — случайно или намеренно — магическую способность, которой не обладал от рождения. В его случае, как уже убедился на своей шкуре Сварт, это была невероятная скорость, возможность перемещаться за считанные секунды.

Вот он стоял на пути, словно бы всецело доступный для удара двух сабель, приглашая перерезать себе глотку или лучше рассадить точным ударом лоб, как спелый кокос. А в следующий миг — уже тыкал своей дешевой сабелькой со спины.

— Не проведешь! — прорычал Сварт. — Кого угодно, но не меня!

— Да ни на кого я не работаю!

Сражение затягивалось, песок тропы среди холмов бугрился, редкие пучки травы выдёргивались с корнем под подошвами сапог Сварта и разбитых ботинок Маиму.

— Проклятье! — воскликнул мальчишка. Резкий финт в голову с атакой в бок ошарашил Маиму. Обманные приемы он не понимал, отчего на его одежде справа прочертилась алеющая полоса. 

Сварт наступал, рассчитывая, что наконец-то устранит неприятное препятствие. Пусть какой-то доморощенный герой и решил проучить его со своим «даром асуров», но скорая смерть мальчишки могла вернуть исполнение плана капитана в нужное русло. Еще хватало времени до пробуждения города, как он считал. Но внезапно, пока Маиму отступал, выставляя блоки, раздался гулкий выстрел со стороны форта на холме, а потом город вокруг имения лорда Вессона огласил звук тревожного колокола.

Глава 2. Потерянный курс

– Еще один испорченный свиток… Капитан Сварт Иренг. Его «работа». Снова этот пират?

Древний дракон зимы застыл на вершине Большого Дерева. И хотя длился не его месяц бодрствования, он листал свитки судеб. Чувство неразгаданной угрозы укололо под сердцем и заставило внезапно очнуться от крепкого сна. Но пока все вокруг дышало покоем. Мягко шелестела свежая листва. Над Деревом сияло летнее небо, клубились легкие облака, а внизу расстилался необъятный мир со всеми скорбями и радостями. За ним-то и наблюдали хранители свитков.

Вытянутую узкую морду дракона скрывала тень пышного оперения, которое белой короной обрамляло сизые рога, поросшие мхом. За многие века духи-хранители Дерева, неизменной оси мироздания, почти слились с ним. Не осталось различий, где заканчивалась память дракона и начиналась великая летопись всего мира. Свитки судеб сменялись один за другим, янтарные глаза задумчиво бегали по строчкам – хранитель искал тот, что заставил его пробудиться.

Некоторые истории обрывались, не находя завершения. Многие заканчивались спокойно, плавно и казались безыдейными, скучными. Но каждая несла неповторимые черты, особенно для хранителя.

Двенадцать драконов с начала времен следили за созданиями, что населяли благословенный Мир Большого Дерева. Свитки ткались из нитей жизни и сами записывали деяния людей, магов, джиннов – всех, кто обладал разумом, чтобы выбирать свою судьбу.

– Какой же из них? Что не так? – устало вздыхал дракон зимы, и из узких ноздрей вырывался морозный иней. – Неужели снова…

Он был очень стар, хотя серебристое оперение змеевидного тела скрывало любые морщины. Только глубокие шрамы, перепахавшие скулы и вытянутый нос, напоминали об участии во многих битвах с асурами. Он не желал новых сражений ни для себя, ни для собратьев.

Посланники тьмы исстари стремились заполучить и исказить свитки, вписать свою злую волю, искалечить умы миллионов. Асуры питались бурлящими страстями метущихся душ – болью, отчаянием, страхом и гневом. За ними во все миры следовал хаос. Хранители Дерева сражались за порядок, чтобы не начиналось войн во имя чужой жажды разрушения.

Но он, древний дракон, ставший живой легендой, ушел на покой с израненными телом и душой. Битвы и поиски преступных асуров, проникших в их мир, ложились на остальных одиннадцать хранителей. Он лишь следил за свитками во второй месяц зимы. И с каждым годом все больше убеждался, что люди и джинны не нуждаются в присмотре, даже тяготятся им.

С развитием технологий их сердца все охотнее открывались для ядовитых подарков асуров. Страсть к опасным знаниям и быстрому процветанию – отрава для души. Возможно, и теперь кто-то тянулся к дару асуров, таящемуся в глубинах моря, к источнику магии и непредсказуемой силы. Какой-нибудь жадный пират, бороздящий океаны на быстром паровом корабле.

Или же старый дракон просто увидел дурной сон. Постепенно предчувствие обрастало сомнениями, как днище лодки – ракушками.

Хранитель листал свитки, перебирая длинными когтистыми пальцами невесомые полупрозрачные полотна, созданные из светящихся линий. Порой он всецело погружался в чтение, то оглушительно смеясь, то горестно качая головой, то раздраженно вздыхая, когда обнаруживал, что повествование обрывается на самом интересном моменте.

Да, интересном… Кто-то умер – этим завершались все свитки и растворялись, превращаясь в листву Большого Дерева, общую память мира. Кто-то со своими мечтами, стремлениями, замыслами. Неизбежный конец.

Но некоторые свитки выглядели испорченными, разорванными. По ним проходили уродливые борозды и кровавые полосы. Они принадлежали созданиям, что не успели пройти свой земной путь. Их судьбу оборвала безвременная гибель.

– Капитан Сварт Иренг по прозвищу Две Красные Руки… Что же ты за существо такое? – покачивал головой дракон, просматривая парящие возле ветвей стеллажи свитков.

Полупрозрачные и бесконечные, они устремлялись винтовой лестницей в небо, сходящееся клином белого сияния соприкосновения всех миров.

Дракон расправил изумрудные крылья и, легко извиваясь, взмыл вверх, чтобы пересчитать, сколько свитков испортил пират Сварт. Много, слишком много для обычного человека, который не имеет права вершить судьбы.

На разорванных полотнах, сочащихся тающими чернилами, встречались самые разные упоминания. Последние мысли, возникшие в головах умирающих.

«Капитан Сварт, за что… Ведь я служил вам», – оттиск разочарования и обманутого доверия. И рваная полоса на невесомом папирусе.

 «Наш будущий мэр – подлый пират. Как же так! Я должен предупредить», – горечь невыполненного обещания. И снова черные потеки безвременно стертого текста.

«Капитан Сварт… Как он достал меня? Сабля в левой руке… Как я мог забыть… – так обрывалось повествование опытного военного, охранявшего покой маленького городка. – Подлый пират! Нет! Я не хочу умирать! У меня остался сын. Как же он теперь!»

Яркие вспышки чужой боли в конце испорченных свитков звучали треском порванной струны, но в деяниях пирата не находилось ничего странного. Тогда почему улегшееся беспокойство вновь прорезало острыми колючками все существо? Хранитель устало потер нахмуренный лоб, откидывая назад непослушные перья, и почти весело ухмыльнулся:

– Посмотрим-ка еще раз, что у тебя за судьба, капитан Сварт… Почитаем. А то память подводит меня в последнее время.

***

Дул сильный северный ветер, ударяясь о борта корабля и натягивая блеклый парус. Небольшая бригантина колыхалась на волнах, расходившихся по обе стороны кормы. На мачте реял черный пиратский флаг, изображавший две окровавленные сабли на фоне белесой луны. Полотнище поблекло, картинка почти стерлась. Так же стерлись и все стремления.

Капитан Сварт давно не покидал каюту. Часами напролет он неподвижно сидел, глядя то перед собой на стену, изучая узоры деревянной обшивки, то изредка поворачивая голову к небольшому иллюминатору.

Глава 3. Кровавый капитан и вестник бури

Ветер скрипел снастями, на небе завихрениями протуберанцев выстраивались орды облаков, демонстрируя все оттенки серого и грязно-фиолетового. Команда ежилась на ветру и на разные лады перешептывалась о бездействии капитана, но как будто понимала, что бунт не даст результатов. Из них никто не умел сплести настоящий заговор. Только некоторые слишком громко высказывали свое недовольство. А зря!

Дверь каюты капитана неслышно отворилась, на пороге показался силуэт. Но лишь на миг. Только на секунду мелькнули острые сабли, да поймали кровавый отблеск заходящего солнца золотые позументы камзола. Лишь на миг, а команда уже оцепенела.

Кто-то с ужасом бросился за борт, обреченный затеряться в море навечно. Кто-то просто бессильно заламывал руки.

Сварт не разбирался, кто посмел усомниться в нем, в его приказах, которых он не отдавал. Он рубил наугад, догадываясь, что каждый из команды ненавидит его. Ненавидит и боится. И он их ненавидел и в высшей степени презирал. Казалась, что только эта лютая неприязнь питает в нем жизненную силу.

После поражения ненависть усилилась, самомнение было подкошено. Кроме ненависти ничего не смиряло кислоту обиды. Он ненавидел себя и одновременно страшно жалел. Вспоминал свое поражение в мельчайших деталях, чтобы сделать себе еще больнее. Еще больше жалеть и ненавидеть себя. А команда… Что команда? Способ выместить ярость.

– Спасайся, кто мо… – оборвался чей-то крик, потонул бульканьем агонии в распоротом горле.

– К-капитан… мы не… мы не замышляли бунт! – оправдывался старпом и только чудом уклонился от удара сабли, забившись куда-то под лестницу, ведущую на бак.

Тот же, кто посмел обнажить оружие, немедленно отправлялся на корм рыбам. Капитан Сварт заслужил свое прозвище Две Кровавые Руки за то, что в течение почти двадцати лет поражал всех искусством владения саблями. И скоростью. Только кто-то успел выставить блок для одного клинка, как его настигал второй. Капитан превосходно владел обеими руками.

И теперь, уничтожая свою перепуганную истощенную команду, он наслаждался, как в прежние времена, когда они нападали на бедные рыбацкие деревни и торговые суда.

У пиратов не оставалось шансов, они становились один за другим жертвами своего беспощадного предводителя, который просто вымещал злобу. И им, трусливым и жестоким головорезам, только и оставалось, что уповать на милость удачи. Но она отвернулась от бригантины еще в тот миг, когда капитан провозгласил свой уход. А вернулся, точно мертвец с того света, со свитой бедствий.

Он не выбирал жертв. И просто бесцельно носился черным мором между слабо разбегающимися телами. Слабо, потому что в его восприятии, искаженном безумной скоростью смертоносных движений, люди выглядели почти неподвижными.

Глаза его горели, лицо перекосила ухмылка. Один удар, второй – лезвия прорезали воздух, встречаясь с потоками ветра. Разрубали их, вспарывали и натыкались на вьющиеся, как тени в пустыне, силуэты людей, освобождая потоки крови. И она, обретая свободу, истекала вместе с жизнью.

Капитан упивался убийствами, а на западе солнце утопало в багряных волнах.

Кошмар пиратов продлился не более пяти минут. Сварт внезапно остановился, опустил сабли и медленно протер треснувшие очки. Он даже не запыхался, только на высоком лбу и висках пульсировали жилки гнева.

– К-капитан, за что? – выдохнул матрос со вспоротым животом и замер возле ног Сварта, который небрежно переступил через тело.

Море несло корабль, казавшийся черной точкой на картине неба и зеленых валов. Команда оцепенела, косясь на десять свежих трупов, разбросанных по палубе с обескураженными лицами. Тишина неопределенности съедала колкие минуты. Только слышалось, как стучат от страха чьи-то зубы.

– Да он нас всех перебьет! – вдруг завыли двое пиратов и бросились с саблями на капитана, казалось, совершенно неподвижного.

Он тем временем снова протер очки, раздраженно закрывая глаза, словно ожидая, когда противники подберутся максимально близко.

Но за секунду до предполагаемого удара Сварт словно исчез, а еще через миг двое нападавших упали в разные стороны, пораженные ударами в спину. Лицо Сварта искажала ухмылка превосходства, глаза жадно впитывали вид свежей крови.

– Есть еще несогласные? – сдержанно и вежливо спросил он.

Капитан выглядел хладнокровным и рассудительным, будто не он устроил беспощадную расправу. Команда не смела возражать и только впадала в еще большее оцепенение. Сварт как будто и не пытался принять факт того, что они сбились с курса. Он словно ждал, когда их настигнет безвременная гибель. Корабль медленно превращался в призрак.

Закат все полыхал, солнце тонуло в море. Дневное светило всегда встает на востоке, оно не может утонуть в океане, оно не исчезает навсегда. Лишь у людей один исход от утра до вечера земного срока.

– Кто-то еще намерен возражать? Может быть, проведем голосование? Может быть, у кого-то есть предложения? – издевательски спрашивал Сварт. Пираты отшатывались от него и закрывали лица грязными руками.

С клинков стекала кровь, медленно ударяясь о доски палубы, капля за каплей, вязкая, яркая.

– К-капитан… – послышался несмелый голос, срывавшийся в шепот: – Вы убили нашего навигатора.

Но один взгляд беспросветно черных глаз заставил замолчать. Казалось, снова поднимутся клинки, но Сварт лишь раздраженно бросил:

– Вы жаловались, что мы сбились с курса. Это его вина, значит, он был бесполезен.

И без того перекошенные лица пиратов еще больше подернулись глубокой тенью нараставшего отчаяния. Свободные люди, морские разбойники. Свобода… Какая свобода? Бескрайнее море становилось самой надежной ловушкой.

– Уберите здесь все. Ненавижу беспорядок, – недовольно добавил капитан и медленно пошел по палубе, брезгливо огибая лужи крови, въедавшейся в просмоленную древесину. Он направлялся обратно в свою каюту.

Глава 4. Украденная судьба

– Берегись! – крикнул хранитель зимы, подлетая к хранителю лета. Он успел оттолкнуть молодого дракона за миг до падения гигантской ветки.

Она пронеслась вниз и опасно повисла в сплетении лиан. Когда ломались ветви Дерева, мир ждал бедствия. На этот раз кто-то словно взорвал изнутри часть оси мироздания.

– Это сделали асуры! – воскликнул пораженный хранитель лета.

– Ты в порядке? – спросил древний дракон. В тот миг он думал в первую очередь о молодом товарище.

– Да, о, мастер Вейяча, – почтительно ответил хранитель лета, взмахивая четырьмя прозрачными крыльями с яркими узорами.

Его мягкая красная шерсть и венок цветов на голове светились самой жизнью, как и полагается лету. Но на этот раз синие глаза хранителя лета метали молнии, из ноздрей вырывалось пламя.

Ветви Большого Дерева прорезал скрежет, сыпалась белая кора. Ветер беспощадно трепал листву и свитки, которые едва удерживались на стеллажах. Все рушилось. Прекрасная гармония сменялась тревогой, драконы один за другим просыпались. На верхние ветви поднимались и верные помощники хранителей – феи.

Золотые латы стражей сверкали, стрекотали крылья. Эти создания внешне почти не отличались от людей, но они крепче всех срослись с энергией Дерева и понимали его не хуже драконов. Поэтому феи издавна помогали хранителям, но обитали на среднем ярусе Дерева, на более низких ветвях. Теперь сигнал тревоги, разнесшийся от верхушки до корней, призвал их на высшие уровни, куда обычно не пускали никого, кроме хранителей.

Много их пронеслось мимо мастера Вейячи, а он углубился в наведение порядка на стеллажах. Рухнувшая ветка повредила парящие в невесомости свитки. Их сокровище, их величайшую реликвию.

Древний дракон метался, подбирая размотавшиеся папирусы. Если бы хоть один из них пострадал, перепутались бы нити мироздания. Уничтожение свитка прервало бы судьбу его обладателя, что означало страшное – смерть. Но не в назначенное время, а прежде срока. И новый хаос.

Дракон перебирал когтистыми пальцами по страницам. Он почти навел порядок, когда Дерево затряслось от нового удара.

– В чем дело? – встрепенулся он.

– Асуры! Асуры выпустили в море Сциллу и Харибду, – ответил кто-то из пролетавших мимо фей. Сверкнула золотистая кольчуга и изогнутый стальной меч.

– Полагаю, вы уже ничего не сможете сделать, – недовольно отозвался мастер Вейяча и вернулся к свиткам: – Они всегда жили в том проливе. Когда нам удалось заточить их, это еще не значило, что мы их победили. Харибда… Сцилла… Сколько веков я удерживал их на дне океана. Эх, молодежь… Плохо вы работаете.

Когда опасность миновала, оставалось лишь ждать новой атаки. Возможно, асуры отступили, нанеся один короткий удар, выпустив из ловушки чудовищ. Но древний хранитель в этом сомневался. И пока он намеренно не глядел на суету вокруг, медленно перебирая свитки. Он что-то вспоминал, путешествуя в туманных далях своей памяти, похожей на обломки древнего поместья, устланного плющом, где гости – призраки и ключ от ворот давно утерян. Хранитель все силился понять, почему его заставил проснуться свиток Сварта Иренга. И почему в нем оказалось столько пробелов. Пробелы – деяния Неудавшегося Стража Вселенной. Так не до него ли стремились добраться асуры?

Внезапно послышались крики, дракон встрепенулся, из-под челки перьев загорелись желтым его янтарные с изумрудными искрами глаза, он понял: атака асуров переместилась на нижние ветви. Значит, новые стеллажи оказались в опасности, новые свитки. Судьбы!

Мастер Вейяча расправил необъятные изумрудные крылья, требуя посторониться, и неуловимой стрелой кинулся вниз. Из ниоткуда в руке его появился меч, огромный, в человеческий рост, с усыпанной самоцветами рукояткой. По лезвию змеились узоры, изображавшие картину мирозданья, Дерева. Меч – его воплощение и защита.

– Мастер Вейяча вышел на бой, мастер… – перешептывались феи, построившись за его спиной рассеянным ромбом. Лишь негромко стрекотали их крылья, когда они прикрывали спину дракона.

– Защитим Большое Дерево! – прошептал хранитель зимы, ступая на нижние ветви.

Библиотека свитков извивалась тысячами прозрачных шкафов, выраставших прямо из белой коры. Искусные узоры проступали на сросшихся с древесиной полках. Хранилище свитков было воплощением покоя. И вот вновь асуры посягали на эту безмятежность, этот порядок, желая уничтожить его, поработить и очернить.

Дракон твердой походкой закаленного воина мгновенно спустился вниз. Битва шла на уровне фей, разносился треск заклинаний, магия стражей вспыхивала зелеными искрами. Горели янтарем зажженные мечи защитников Дерева.

Драконы тоже сражались. Трое из них остались охранять высший уровень, портал, где сходилось воедино множество миров. Но другие ринулись в атаку. И никто не ждал, что старейший служитель Дерева вступит в противостояние. Но он шел вперед, потому что дурные предчувствия никогда не обманывали его. А они нарастали с каждым шагом.

– Уничтожить! – ревели враги.

Асуры, окутанные соцветиями темных аур, выплавляли клинки из мрака, скрещивая их с оружием хранителей порядка. Сыпались ядовитые черные перья… И оказывалось, что асуров больше, чем фей и драконов, собравшихся в библиотеке Дерева.

Служители тьмы часто пытались похитить то один, то другой свиток, но теперь напали целым отрядом. Они стремились наверх, к оси миров.

Асуры мечтали выбраться из своего запечатанного мира Бенаам, ставшего ловушкой для жадных тварей, которые в незапамятные времена поглотили множество планет. Теперь их удерживала особая магия: однажды собственная жадность сотворила им ловушку.

– Что, не сидится в Бенааме? Не просто так явился Сумеречный Эльф! Чувствовал, что придут к нам те, кто уничтожил его мир, – рычал мастер Вейяча, поливая ледяным пламенем рвущихся к нему всем скопом противников. И они застывали замороженными статуями, падая к подножью Дерева, срываясь с белых ветвей.

Глава 5. Не зная пути, не сбиться с курса

Крона Большого Дерева вновь затихла, сверкая исцеленной белой корой. Свитки замирали поднебесной прозрачностью, как стекла.

Жизнь – хрусталь и ключ, сияющий зеленым востоком на севере. И кто-то смыслами питался, а кто-то бродил в пустом саду среди трезвона сфер в отделении от тел-книг-судеб. Смысл уходил дорогой цветов за страницы: бумага неверное пристанище. Смысл покидал свитки, когда в них случался хаос. И жизнь исходила пересохшими снами, звуча на одной ноте. Жизнь – остановка на долгом пути.

Так думали хранители и не дорожили людскими жизнями. Своими… Лишь иногда. Долг держал их сильнее, чем любовь к сыпучим дням. Только долг, и все ж… И все-таки, и все же… Росинка. Жизнь – росинка. Но росы многие – река.

Мастер Вейяча сидел на верхней ветке, там, где ярко светилась точка схода миров. Он больше не читал, только, сгорбившись, ждал. Грыз крупными клыками сочный гранат, и сок тек между пальцев, словно кровь.

Он знал, чем опасно похищение его свитка. Знал, но страх сочился где-то за пределами него. Он только туманно вспоминал, как будто не свое, не о себе: «Я давно уже безумен, хуже быть может, но не более чем… Я сражался со злом, они лишили меня рассудка. С тех пор я слышу голос Бенаама. С тех пор я скрываюсь от хранителей и не вступаю в битвы. Я… Могу сам стать асуром, падшим хранителем. Я больше не вижу сквозь жизнь, поэтому не ведаю, что они замышляют».

Гранат упал из разжатых пальцев, мякоть оставила на белой коре багряный след. Болезненно вздрогнули изумрудные крылья хранителя, который больше не желал называться своим древним именем. Мастер Вейяча – защитник второго месяца зимы.

Он многие века нес верно службу. Но однажды столкнулся с самим Хаосом, первым асуром. Гигантский древний Змей стремился выбраться из черной дыры, ставшей его темницей.

Все асуры тянулись к порталу, что открывал путь к сотням миров. Их снедал чудовищный голод. В день пришествия Змея разверзлось и потемнело небо, расступились звезды, не взошло солнце. Сияющие линии мира осыпались разорванными нитками. Против него пришлось выступить всем двенадцати хранителям. В живых остался только один, который загнал Змея обратно в ловушку черной дыры. Победитель. Мастер Вейяча.

И в той битве он потерял свое имя, получив незаживающие раны. Спустя столетия они затянулись, покрывшись коркой шрамов. Но где-то в глубине засели осколки ядовитых когтей, отравивших хранителя судеб.

Со временем на ветвях Большого Дерева созрели в гнездах новые коконы, из которых вылупилось следующее поколение драконов-хранителей. И они не знали, какой ужас довелось пережить последнему из первых. Где-то в глубине души он сам обратился в асура…

«Зло никогда не победит, – убеждал себя хранитель зимы и не верил. – Но лишь бы не настали времена, когда добро людей – несовершение зла. Тогда все зыбко, все дозволено. Я снова должен шагнуть в пропасть».

Под сердцем смерзался ком, как в день перед битвой с величайшим Змеем. В мире Бенаам ждало иное зло, второй древний асур. Вероятно, именно к нему попали украденные свитки. Но чего он хотел на этот раз? Знал ли о готовящемся нападении Сумеречный Эльф, этот бродяга, Страж Вселенной? Если знал, то не предупредил. А теперь и вовсе затерялся где-то в забытых морях. Мастер Вейяча все больше убеждался, что неудавшийся Страж Вселенной всегда ведет свою игру. Не означало ли это, что настало время действовать? Он и так несколько веков провел в библиотеке.

– Мастер Вейяча. Разрешите обратиться.

Дробно стрекоча крыльями, подлетел старший лейтенант Закуда. На нем красовался строгий костюм-тройка серого оттенка. Прямая линия – так представлялся весь он. Прямая осанка, прямой длинный нос, перпендикулярно – прямая черта сощуренных зеленых глаз, смотрящих всегда исключительно прямо. Закуда Мауден за свои тридцать восемь лет ни разу не отклонялся от правил библиотеки свитков.

Он всегда ощущал благоговейный трепет в присутствии древнего хранителя, особенно теперь, когда считал себя в высшей мере виновным из-за пропажи свитков. За свою жизнь Закуда осознал одно: он должен быть всегда и везде, чтобы ничто не дало трещину в мировом порядке. Но везде он не успевал. И от количества трещин был раздражителен и хмур, не зная радости. Желание совершенного порядка исключает радость. Мастер Вейяча давно забыл, каково это – радоваться.

Он отвлекся от поглощения фруктов, сгорбленный, усталый, словно птица, истомленная ожиданием полета. Медленно повернул голову, негромко спросил:

– Как продвигаются поиски?

Закуда выпрямился. Несмотря на внутренний трепет, он говорил спокойно, сдержанно:

– Сожалею, господин, но о вашем свитке ничего не известно. Наши сотрудники следят за состоянием рассудка Аманды Вессон, заметны ухудшения, очевидно, работа асуров. О книге пирата Сварта Иренга ничего не известно, предполагается, что его свиток необходим асурам для неких планов. Каких именно – невозможно выяснить. Может быть, убить его, чтобы служители тьмы не могли исказить его свиток? Так было бы проще.

– Исказить… куда уж дальше. А вот убить… Проще… – вздохнул хранитель зимы, но резко вскинул голову: – Старший лейтенант Закуда, как вы относитесь к младшему лейтенанту Янори?

Закуда был несколько сбит с толку:

– Он неплохой работник и боец. Только слишком много любезничает с девушками. И с феями, и с представительницами человеческой расы.

– Что бы вы почувствовали в случае его гибели? – пристально посмотрел на Закуду хранитель зимы.

Чутьем дракона он ощущал, как по спине старшего лейтенанта прошли волны холода и жара, точно от легкого разряда тока. Закуда ответил, подумав с полминуты:

– Видимо, огорчение и сожаление. Ведь он еще очень молод.

Хранитель зимы отвернулся и ответил с несвойственной ему резкостью и торопливостью:

– Так вот, старший лейтенант Закуда. Когда случилась атака на крону Дерева, мне было бы проще позволить Янори умереть и не допустить похищения книг. Я видел похитителей. Но я так не мог. Проще не всегда лучше, вы должны это понимать, старший лейтенант.

Глава 6. Западня

Сварт застыл, глядя на открывшийся вид. Вдали маячила, стремительно приближаясь, бурая гряда рифов и какой-то остров с узким проливом между двумя скалами. Течение продолжало нести корабль, навязывая свою неумолимую волю.

– Тебе знаком этот пролив? – обратился Сварт к пленнику, подозревая, что бессмертный располагает некой информацией.

– Я здесь раньше не бывал, – уклончиво ответил Сумеречный Эльф. Он чего-то ждал, сидел на канатах, скрестив пальцы рук.

«Менять курс? Течение слишком быстрое! Нас разобьет о скалы. Здесь целая гряда рифов. Не обойти. Придется через пролив», – судорожно оценивал капитан.

Скалы молчали, поглотив корабль, как горечь тоски. Деревянные борта укрыла плотная тень, течение и парус быстро несли в мрачную пещеру. Где-то на другой ее стороне маячил просвет. Вроде бы просвет. Добраться бы! Пахло затхлостью гниющих водорослей и, как безошибочно определяли убийцы, протухшей кровью.

Сварт цепенел, заставлял тело не мерзнуть, не дрожать ознобом. Но оболочка захотела жить. Телу всегда наплевать, смирился ли разум с неизбежностью смерти.

Вся команда притихла во тьме. Пираты тревожно перешептывались, озирались по сторонам и зажигали масляные лампы. Корабль пришел в незримое движение. Только Сумеречный Эльф сидел, уставившись на свои руки, отсчитывая секунды. Он просто ждал. И Сварта выводила из себя уверенность: пленник, эта навязчивая галлюцинация, знает, что ждет затерянную бригантину. Знает, что по ту сторону опасного пролива.

Скалы еще оставляли просвет темнеющего неба над головой. Когда так потемнело? Был восход! Восход.

Корабль не замедлялся, ветер завывал среди камней. Но уже казалось, что это не только ветер: доносился какой-то рык. Сварт настороженно озирался во тьме, стремясь уловить любое колебание воздуха. Он надеялся, что его навыки позволят уклониться.

Внезапно послышался хруст, с вышины посыпалась каменная крошка, кому-то на голову упал крупная глыба. Один пират затих на палубе с проломленным черепом, а старпом нелепо ойкнул, хватаясь за шишку. Вскоре Сварту пришлось уклоняться от целого шквала мелких камней. Скалы задрожали, точно от землетрясения.

– Что происходит?! – встрепенулась команда, приправляя свой ужас ругательствами на разный лад.

Сварт ощутил, как сводит челюсть, взглянул на свои руки – они дрожали. Тогда он разозлился на себя еще больше, на свое тело. Тело, которое всегда было тоже скорее инструментом в играх рассудка, как и люди вокруг, и команда. Тело – инструмент для достижения планов. Сварт напомнил себе об этом, и пальцы перестали дрожать.

Но вокруг ничего не изменилось, скалы продолжали двигаться. На них не действовала сила убеждения. И теперь стало понятно – стены пещеры неумолимо продолжают ход навстречу друг другу. Все заглушал гул от блуждающего движения. Корабль угодил в западню, как муха на лепестки хищного болотного растения. А вдали пленительно маячил просвет.

– Что происходит? Капита-а-ан! Что происходит? – тянулась команда за ответами.

Они привыкли, что капитан умнее их. Капитан-то знает, он все продумал – так они всегда считали. Они как будто забыли, что все изменилось в проклятый день поражения.

Сварт молчал, реальность вплавлялась в сознание преувеличенно отчетливо и одновременно неразборчиво. От такой реальности у выживших остается воспоминанием какая-нибудь чепуха вроде крови врага на сапогах или каменной крошки на палубе. И ощущение ужаса. И ненависть к тем вещам, что сопровождали эту реальность. Таким, как сидящий на канатах пленник.

Сумеречный Эльф сцепил руки до белых отметин на костяшках, придвинув их ко лбу, лишь бы не смотреть. Он боялся за себя? Так лишь казалось несведущим. Сварт улавливал нечто иное.

Он не испытывал страха, как его обычно испытывают: разум оставался предельно ясным, дрожь не возвращалась. Но бесцельно замечалась каждая снасть, каждая трещина на деревянном настиле. Остро ощущалось движение крови в собственном теле, в ушах гудел нестерпимый стук сердца. Даже казалось странным, как можно не сойти с ума от постоянного ощущения этого тела. И что останется в мире, когда его не станет? Как останется мир? Невозможно, чтобы он остался.

Ясность рассудка сцеплялась с полубредовыми ощущениями неотвратимого. Команда суетилась возле мачт. Паруса натянулись от поднявшегося пещерного ветра, скорость корабля развилась до предела. Ветер и течение гнали его через сдвигавшиеся скалы. Еще немного! Просвет! Вот уже вырвались, почти вырвались! Течение и знакомый соленый ветер хотели, чтобы они выбрались.

Сварт перешел на нос корабля. Обшивку бортов уже задевали скалы, замедляя ход, грозя снести мачты. Все больше манил сужавшийся лаз в конце этого туннеля ужаса. Казалось, совсем немного осталось. Совсем немного.

Слух прорезал хруст… Как же так? Ведь почти прорвались. Но непреложным аргументом раздался крик ломающегося дерева. Он доносился с кормы, которую сминали скалы, отрезая, захватывая, присваивая себе. Но корабль почти вырывался, его выносило волной. Скалы смыкались, как две тектонические плиты в начале творения мира.

– Нет! – пронесся единый вопль.

Время замерло, застыло. Но ничего не происходило. Бригантина оставалась на плаву. Корма щерилась развороченной обшивкой, но намного выше ватерлинии.

Скалы сомкнулись и замерли, отрезая дорогу назад, да и течение не оставляло выбора. А пещера все не заканчивалась.

Корабль вынесло дальше в темный пролив. Корабль? Ни носовой фигуры, ни кормы. Жалкий обрубок прошлого, воплощение страданий и бесцельности. Только истрепанный флаг на мачте напоминал о былом величии. Сварт раньше почти не замечал, во что превратился его корабль.

Когда-то он очень любил свою бригантину – носовую часть с изогнутой фигурой, флаг на мачте, нарисованный собственной рукой и бережно обновляемый каждый год… Когда-то, очень давно, а потом возненавидел. Теперь еще больше. Пират только хотел остаться живым любой ценой.

Глава 7. Прошлая жизнь

Команда снова ждала приказов капитана, хаотично носясь по палубе. Но что он, человек, мог сделать с морской стихией? Свобода! Свобода… Где? Как же так! Они ведь только вырвались!

Волна несла их обратно к роковым скалам, а там клубился и завывал водоворот. Матросы дергали канаты, направляя паруса. Но попутный ветер иссяк, переметнулся на сторону чудовищ. Все оборачивалось против них, как будто оставленные Сцилле мертвецы тянули обратно бросивший их корабль.

«Удача оставила нас», – в очередной раз осознал Сварт. Холодея, он смотрел, как приближается водоворот. Больше мысли не слушались его, как и оцепеневшее тело.

Полумесяц уносился все дальше. Снова корабль возвращался во мглу ущелья, откуда долетал голодный и жуткой рев Сциллы, но их ждала жадная пасть Харибды. Этого безмолвного монстра, рычащего голосом самого океана.

И вот корабль опустился на край водоворота, а потом резко накренился, лег на левый борт. Сварт удержал равновесие, а кое-кто из команды уже полетел в пропасть, из которой скалилась Харибда морской пучиной. Они долго смотрели в бездну, теперь бездна взглянула на них и поглотила. Тела обливались холодным потом, и, вероятно, никто не мог вообразить мир без себя. И неумолимо один за другим команда летела во мрак.

Сварт не сдавался. Он балансировал на обломках поглощаемого водоворотом корабля. Когда палуба треснула и накренилась, он стремительно полез на мачту. А там, на самой вершине, оттолкнулся от обломка, что раньше гордо носил флаг. И прыгнул.

Корабля больше не существовало, под подошвами сапог сквозил соленый ветер. Верный спутник и великий обманщик. Решил ли он на этот спасти или уничтожить? Рывок вперед заставлял пройти по зыбкой грани, по нити, на которой балансировала чаша жизни.

Бросок был стремительным, вскоре капитан ощутил удар о скалы, отозвавшийся болью под ребрами – достиг цели! Вцепился в каменные выступы, врезался саблями. Один клинок сломался, второй помог удержаться. Но скалы содрогались и осыпались, Сварт через плечо рассматривал, как гибнет его корабль, как водоворот поглощает команду. Бригантины капитана Две Красные Руки больше не существовало.

Ветер доносил истошные вопли ужаса и отчаяния, но они тонули в реве стихии. Обмелел воздух, впивался в легкие пылью, оседал на узких губах привкусом заслуженной расплаты.

Пираты умирали один за другим в жадной пасти океана. Все понимали, что погибнут, что никто не спасет их, но давили друг друга, лезли наверх, пока корабль сминало, как щепку. Харибда жадно ломала его деревянные ребра, вырывая обшивку, выбрасывая пушки и ядра, перемешивала неживое с живым.

Вскоре остались только мертвые, сгинувшие в пустоте глубинного мрака. Харибда поглотила всех. И корабль. И команду. Уцелел только капитан, притачанный саблями к скалам.

Водоворот все еще кружился, перемалывая останки корабля, вода поменяла цвет, как будто тысячи красных огней зажглись в ее безумстве. Всего на миг, вскоре о команде не осталось даже воспоминаний. Только обломки корабля, только порванный парус, всплывший на поверхность, когда водоворот успокоился, застыв коварной ловушкой.

Сварт приник к скале, врастая в нее, как в единственное спасенье. Внезапно кто-то дернул его за ногу: последний из членов команды, неизвестно как повторивший прыжок капитана, цеплялся за его лодыжку и лез наверх, грозя увлечь обоих вниз. Сварт отчаянно пытался стряхнуть пирата, но тот не сдавался до последнего. Он с ненавистью выгибал сильную руку, пока пират только бессильно повторял:

– Капитан! Капитан! Не бросай! Не бросай!

И голос его резал барабанные перепонки, резонируя с гулом водоворота, лижущего подножья скал. Сварт пытался пронзить матроса клинком, но не удавалось. Пальцы и ноги соскальзывали с камней.

Борьба продлилась недолго, пират упал сам. Но будто прощальной местью неверному капитану, вцепился в саблю, унося заветное оружие в бездну. Он полетел в пасть чудовища и в своем падении все еще смотрел на капитана, который с болью провожал взглядом верный клинок.

Он помнил, как осваивал технику владения двумя саблями, еще в Круне, как подбирал их, оттачивал. И сожалел об оружии, а не о человеке…

Только Сумеречный Эльф с искаженным лицом наблюдал, как водоворот поглощает людей. Эльф? Этот безумец! Пленник? Призрак? Не возникло ни единой мысли, как он спасся. Не до того.

Он висел чуть выше, держась за толстый шершавый корень, вросший в выступ скалы.

Сварт цеплялся за камни, но те вероломно крошились. А водоворот вновь бушевал. По спине проходил холод, казалось, глаза недостаточно четко видят сквозь сползшие стекла разбитых очков. Вряд ли когда-то он ощущал большую панику. Обычно все решали хитрость и сила, но теперь – судьба, удача. С последней он давно попрощался. Все существо проигравшего капитана обуяла паника. Не страх, а именно паника, когда ни одно движение не является верным, сколько бы воли к жизни ни обреталось.

Команду поглотила Харибда. Зло поглотило зло. Жизни, наполненные жестокостью, закончились зверской расправой. Остался последний, самый беспощадный из них.

Но вот кусок скалы откололся, сорвался и капитан. Внизу ждала Харибда. Как же так? Весь мир рушился в тот миг. Его охватил безотчетный невыразимый ужас, небо почернело. Сердце сжалось невероятным холодом. Конец? Вот такой?

Мир без себя не представить, не вообразить. А миру все равно. Не так страшна смерть, как ее ожидание, ожидание боли. Только боль реальна. За краткий миг Сварт успел представить, как его тело изломает водоворот. Хотя нет, не успел, ничего не успел. Только реальность прорезала небо тысячами искр разбитого стекла.

Камзол с золотыми позументами унесся в пропасть, как и все: сабли, корабль, команда – вся прошлая жизнь. Однажды он уже хотел выбросить ее. Он привык слишком легко выбрасывать людей и воспоминания, как ненужный хлам, теперь жизнь выбросила его. Он летел в бездну. Миг. Миг растянулся в вечность.