Альбом Мертвеца

Глава 1. Мудрец и поезд

В поезде пахло углём, деревом и чаем. Я закрыл за собой тамбур, и нервный шум вокзала остался где-то далеко позади. Его сменила мягкая романтическая тишина пустого вагона. Проходя мимо открытых дверей, я заметил, что этот маршрут не пользуется особой популярностью. Всех пассажиров не набралось бы и десятка. Втайне надеясь оказаться в пустом купе, я повернул тугую ручку замка, и тут же убедился, что приключения начались. Дверь не открылась. Я дернул еще сильнее, но механизм от этого податливее не стал. Уже намереваясь обратиться к проводнику, я было развернулся, чтобы пойти и высказать ему свои возмущения, но тут дверца открылась сама. За ней стоял рослый молодой человек в строгом темно-сером костюме, лакированных туфлях и очках в тонкой серебристой оправе.

- Прошу прощения, - слегка смущенно сказал человек. - Честно говоря, я надеялся, что окажусь единственным постояльцем этого купе.

- Я тоже, - буркнул я, забрасывая сумку на багажную полку. - Может, приведем ситуацию к такому варианту?

- Каким образом? Уйти мне или вам? - сощурив один глаз, спросил человек.

- Ну... Могу и я, в принципе-то... Свободные купе еще есть...

- Пока да. Но через четыре с половиной часа (кстати, это будет полвторого ночи), наш поезд будет делать прилично долгую остановку на большой узловой станции. Кого там принесет в этот жестяной домик — неизвестно. Вы вполне можете оказаться в самой гуще баталий не желающих спать детей-сорванцов или, того хуже, всю ночь слушать басовые рапсодии си-бемоль-минор в исполнении жирной противной старухи.

 Неожиданно мне понравился этот молодой человек. И то правда, куда приятнее провести ночь в компании сверстника, да еще и неглупого, по всей видимости, нежели чем рядом с какими-нибудь пьяными искателями дорожных приключений.

 Тем более, что мое внимание очень привлекла книга, лежавшая полураскрытой на столике. Оформленная не как художественная, а, скорее, как научная монография, но на самом деле, похоже, не была она ни тем, ни другим. На одной из страниц я заметил иллюстрацию, словно взятую из мистической повести: что-то похожее на женщину в саване стояло рядом с колодцем, сложенным из камня. А вот дальше, к моему искреннему удивлению, страницы пестрели какими-то формулами, диаграммами и графиками. Если этот тип читает такие книги, с ним может быть весьма интересно.

- Я останусь, пожалуй, - сказал я, подавая соседу руку. - Будем знакомы, меня зовут Виктор.

- А меня зовите Берт, - ответил он, крепко сжимая мою ладонь. Очень даже крепко. 

- Вы... простите?

- А, да, меня так зовут. Понимаю, немного непривычно, но в путешествиях помогает. Я, знаете ли, люблю шататься по свету. Сегодня мой дом — Россия, а завтра меня может занести в Австрию, а еще через полгода я буду уже в Румынии... Да.

- О, да вы путешественник, - усмехнулся я. - Что же за занятие приносит столь завидный доход, позволяющий вот так мотаться по миру?

- Доход-то не особо завидный, - пожав плечами, отозвался Берт. - Но мне много не нужно, я непритязателен. Вообще-то я ученый. Книжная крыса. Иногда для поддержания своего кошелька в приемлемом состоянии даю частные уроки. Математика, физика, программирование, иностранные языки...

«Хвастун, - подумал я. - Ладно, раскушу я тебя еще».

Пока я располагался на своей половине территории, пришла проводница исполнять свои прямые обязанности. Билеты, документы, белье и подробное разъяснение всего, чего в поезде нельзя. Строго говоря, выходило так, что можно только есть свои припасы и спать.

- Да, курить не получится... Это очень жаль. Вы курите? - спросил Берт.

- Нет, - я резко мотнул головой. - И не пью.

- Ах, как это скверно, - буркнул Берт. - Все-таки надо было вас отправить в другое купе. Но что уж теперь! Неужели вы откажете попутчику разделить с ним даже маленькую рюмочку рома?

- Рома? Никогда не пробовал.

- О, много потеряли. Вы только посмотрите, а главное — ощутите этот аромат!

Берт открыл небольшую сумку и вытащил из нее темную пузатую бутылку.

- Вообразите себя пиратом, Виктор! Шум волн, разбивающихся о борт вашего галеона, свист ветра и вопли чаек, вкус соли на губах, чарующий флер кокосов и вот этого дивного напитка!

 Он был столь поэтичен, что я не удержался и понюхал открытую бутыль. Уж не знаю насчет шума волн и ветра, но запах мне понравился. Что-то жаркое и экзотическое было в нем, и совсем не отталкивающее, как, например, у водки.

- Пожалуй, я не против, - кивнул я.

- Вот это другой разговор, - радостно воскликнул Берт и разлил ром по двум небольшим стаканчикам. - За наше внезапную и неслучайную встречу!

- Почему неслучайную?

- А потому, что нет никаких случайностей. Ладно, давайте!

Хлоп! Ром нанес мне мягкий, но очень ощутимый удар по всем чувствительным местам внутри. Жгучий, терпкий и одновременно сладкий. Но не противный. Хорошо.

- И осталось только крикнуть «на абордаж!» и броситься захватывать в плен очаровательных красоток с кожей цвета обувного крема, - мечтательно сказал Берт. - Теперь вы расскажите о себе, пожалуйста.

Глава 2. Дом художника и темнота

 Серые столбы за окном стали мелькать реже — поезд сбавлял скорость. Через час я выйду на перроне захолустного вокзала, отправлюсь в гостиницу, зарегистрируюсь, снова выйду и буду делать то, что гордо именуется «работа». Я вздохнул, кинул в стакан пакетик с чаем и поднялся пойти налить кипятку.

- Если вас не затруднит, возьмите и мне тоже, - подал голос Берт, до этого молча изучавший какую-то толстую книгу.

- Конечно, - кивнул я.

 Его голос заставил мои мысли вернуться во времени и вновь показать те странные картины, которые я видел, засыпая этой ночью под тихий стук колес. Там были и какие-то заброшенные деревни, и сияющие аэропорты, и нагромождения непонятных приборов в неизвестной мне лаборатории... Память сделала еще один скачок назад, и я оказался в узком коридоре, стены которого были обшиты большими листами фанеры. Сильный ветер дул мне в лицо, а по полу и потолку бегали какие-то тени. Да, это тоже было частью видения. И голос, какой-то тусклый и тихий, говоривший что-то вроде: «Чтобы шагнуть туда, должно тебе свои знания перевернуть...» Ну, как-то так, толком я не помнил. Где-то в глубине моего сознания словно росток, пробивающийся сквозь асфальт, набирали силу сомнения и беспокойство. А еще вместе с ними проснулся какой-то давно забытый детский восторг, как на качелях, когда летишь с высоты и ветер словно подхватывает тебя куда-то.

 Я шел по коридору вагона с двумя стаканами кипятка и понимал, что этот чокнутый парень прав. Ненавижу свою работу, терпеть не могу своего шефа и не вижу никакой пользы в том, что делаю. Но вот так все оставить и резко махнуть в другую сторону? Не знаю, был ли я в тот момент готов сделать это.

 Но сделал. Поставив стаканы на стол, я протянул Берту свою визитку и тихо сказал:

- Найдете меня сегодня вечером в гостинице «Волна». Вот мой телефон. Мне нужно кое-какие формальности уладить, а потом я весь ваш.

- Мечты должны сбываться, правда? - Берт посмотрел на меня, прищурив глаз, и кивнул. - Хорошо. Тогда поедем вместе вечерним автобусом. Или же взять машину напрокат? Ладно, там видно будет.

 Я кивнул, не сказав больше ни слова. Что может быть глупее, чем вот так доверить судьбу какому-то проходимцу, которого я вижу и знаю меньше суток? Но, черт возьми, пусть я буду глупцом, но и на работу больше не вернусь. Ноутбук и заявление отправлю по почте.

 Прислушиваясь к удаляющемуся шуму железной дороги, я услышал веселый голос Берта: «Увидимся!» Да, кто бы он ни был, этот тип, влиять на людей он умеет.

 Вечером он постучал в дверь моего номера, когда я уже, что называется, сидел на чемоданах и порядком нервничал. Но, слава Богу, напрасно.

 В зубах у Берта была очень маленькая трубка, сделанная из какого-то серого материала, а мундштук ее представлял собой черную палочку, похожую на тростник.

- Привет, - запросто сказал он. Проследив мой взгляд, он усмехнулся: - А, это! Подарок индейца из перуанского племени Кечуа. Табак тоже не та наша дрянная смесь туалетной бумаги и собранных с тротуаров опавших листьев. Уверяю вас, эта трубка хоть и убивает, но делает это куда медленнее и изящнее тех, с позволения сказать, «сигарет», которые продают в наших ларьках. Но давайте к делу. Автобусы в столь поздний час уже не ходят, а до деревни, в которую нам надо попасть, сто сорок километров. Поэтому я арендовал автомобиль, по моему мнению, вполне способный ехать. Вы готовы?

- Да, - кивнул я. Больше ничего мне в голову просто не пришло.

- Отлично! Идемте.

Водителем Берт оказался так себе. Поэтому через два квартала я попросил его поменяться местами, дабы не подвергать нашу команду смертельной опасности.

- Пожалуй, я прислушаюсь к вашему совету, - со вздохом кивнул он. - Это не машина, а медный таз, имеющий намерение накрыть нас собой в любой удобный момент.

- Отнюдь, - я покачал головой. - Просто ваши навыки вождения...

- Оттачивались на автомобиле, имеющем право так называться.

- И что же это был за чудо-аппарат? «Кадиллак»? «Бентли»? Или «Камаро»?

- Тьфу-тьфу-тьфу, ни Боже мой. «Волга» ГАЗ-24! Вот это и вправду уникальная техника. Вы только послушайте, его разработчики совершили прорыв в технике, изобретя perpetuum mobile. Там в инструкции, в перечне возможных неисправностей, среди всего прочего есть такая строчка: «после выключения зажигания двигатель продолжает работать». Честное слово, я не вру! И при всем при этом удивительный комфорт при полной простоте и аскетичности.

- Но это же прошлый век!

- Да, к сожалению, сейчас таких уже не делают... Ладно, а вы, я смотрю, куда более квалифицированный пилот?

- Приходится, - кивнул я. - Так, куда ехать?

- Направо, - сказал Берт. - И теперь пилить и пилить...

Тихая дорога, то скрывавшаяся в перелесках, то выбиравшаяся на поля, захваченные холодными ветрами, делилась со мной своими тоскливыми чувствами и безрадостными наблюдениями. Осень давно превратила окружающие красоты в галерею темных и мрачных пейзажей, и то, что пасмурная ночь скрывала большинство из них, было даже к лучшему.

 Берт молчал, покуривая свою индейскую трубку, и смотрел куда-то очень далеко, словно в другую вселенную. Свет фар, отражаясь от дорожных знаков, изредка сверкал на его очках тонкими бликами. И в который раз я задал себе вопрос о том, правильно ли я делаю, что еду черт знает куда черт знает с кем, а главное — черт знает зачем?

 Через некоторое время от монотонного пути меня начало клонить в сон, и я пожаловался Берту.

 - Отдохните минут пятнадцать-двадцать, - посоветовал он. - Даже легкой дремы в течение четверти часа хватит, чтобы вновь набраться бодрости.

- Ну не знаю, - ответил я. - Лучше бы поскорее добраться.

Глава 3. Голос и теория

 Мы стояли на крыльце и смотрели, как темно-серые клубы низких туч проплывают над домом. Берт поджег свою трубочку и предложил мне немного рому. Я не отказался.

 Аромат напитка вновь наполнил все вокруг манящим зовом приключений. И в холодном голосе ветра я услышал то, что всегда хотел и давно боялся узнать о себе. Нет, я не серый служащий большой компании, не обыватель и не спокойный домосед. Авантюрист, бродяга и  искатель — вот эти характеристики больше подходят. И Берт знал это, да, он догадался с первых слов, сказанных там, в поезде. И я нашел не просто нового друга, нет! Новая жизнь и путь к своим заветным детским мечтам - вот то, что встретил я в купе. Сколько раз в детстве являлись мне видения кораблей, стоящих в порту и освещаемых закатным солнцем, с какой радостью вдыхал я запах весенних лугов в деревне моей бабушки, как упоенно читал я книги о странниках и рыцарях! И вот рядом со мной стоит тип с немецким именем и испанской фамилией, курит индейский табак и пьет пиратский ром, и вместе с ним я отправляюсь на поиски тайн и загадок...

- Виктор, вас, случайно, не продуло? Что-то вы выглядите как-то странно, будто ребенок, взирающий на мороженщицу.

- Нет, просто я увидел, как из старинной гавани уходит флот на поиски новых земель.

- А, и вы уходите вместе с этим флотом? Понимаю. Сам такой же был лет пятнадцать назад. Ну так что, где же эти милые буколические пейзажи, на которых в лесах стоят ветряные мельницы, а кладбище кто-то располагает прямо в своем дворе? Вы сказали, что знаете.

- Да, знаю. Но это не близко отсюда.

- На легкую прогулку я и не рассчитывал, - усмехнулся Берт. - Но я, правду говоря, сомневаюсь, что такая местность вообще есть.

- Можете мне поверить, - кивнул я. - Давайте не будем терять времени и отправимся завтра утром.

- В обед, - зевнул Берт. - Не раньше обеда. Во-первых, я хочу попить рому, во-вторых, чертовски устал от всех этих переездов, и в-третьих, с утра будет дождь.

- Не уверен насчет третьего пункта.

- А я уверен. Идемте, дружище, в дом. У меня есть сушеное мясо по-германски и еще одна бутылка рома. Я не склоняю вас к злоупотреблению, это просто чтобы вы не стеснялись. Давайте, давайте, новая дорога судьбы стоит того, чтобы поднять за нее стаканчик!

 Самым трудным испытанием оказалось найти место для сна. Берт на правах хозяина отдал мне широкую, но при этом весьма неудобную кровать, а сам кое-как уместился на диване. С его ростом он выглядел там скрюченным, как зародыш рыбы в икринке. Впервые я засыпал в таком необычном месте и при таких неожиданных обстоятельствах. Я ворочался с боку на бок, никак не находя более-менее удобного положения, и вдруг я услышал голос Берта.

- Виктор, - тихо сказал он, почему-то делая ударение на последнем слоге. - Тссс! Прислушайтесь.

Я последовал его совету, но ничего необычного не заметил. Обычное поскрипывание, потрескивание и шорохи, как и в любом другом старом доме.

- Ничего не...

- Да тихо же вы! Неужели не слышите?

Мои уши никогда не были особо чуткими, поэтому результатов усилия не принесли. А вот Штольц, по всей видимости, оказался обладателем более совершенного слуха.

- Голос откуда-то... Из соседней комнаты, что ли? Не могу разобрать, что говорит... Кстати, я ведь даже не знаю, где именно нашли дядюшку. Я, пожалуй, пойду, разузнаю поближе.

- Я с вами.

- Bueno, - тихо ответил Берт. - Идемте!

 Лишь подойдя к двери, я услышал то же, что и мой друг. Действительно, за стеной кто-то низким голосом не то рассказывал что-то, не то читал какие-то молитвы или заклинания. Что бы то ни было, ни единого слова разобрать не получалось. И впервые за все время пребывания в старинном доме художника я почувствовал не прохладу, а самый настоящий холод. Что же, если наши поиски начинаются с таинственного дома с привидениями, то это уже очень хорошо. Конечно, все, что я знал до этого, не содержало сведений о потусторонних вещах, да я в них и не верил особо. Но сейчас, когда в ночной тишине и промозглой тьме за бревенчатой стеной старинного дома с нами пыталось говорить Нечто... Мне стало как-то жутковато.

Тем временем Берт засунул голову в дверной проем соседней комнаты. Секунд десять он вглядывался куда-то, а потом вернулся и сказал:

- Ничего. Голос шел явно отсюда, но здесь, разумеется, никого нет. Виктор, а вы верите в привидения?

- Нет. Конечно же нет. Начнем с того, что за все время их якобы существования нет ни одного документального свидетельства. А потом, законы физики...

- Законы, законы! Не хуже вас, между прочим, знаю я эти законы, - раздраженно перебил он. - Но в том-то и дело, что я верю. По поводу же фактических доказательств, так это дело такое, как посмотреть. Они есть, но не в той сфере лежат. Возьмем, к примеру, голограмму. Впрочем, прежде, чем мы ее возьмем, предлагаю вернуться в комнату. Не стоять же в коридоре всю ночь! Так вот. Голограмма. При ее наблюдении может показаться, что законы физики нарушены, ведь в данном объеме не может быть помещено тело, значительно больше этого самого объема, не так ли? Но голограмма-то есть, и старая ваза на ней вполне отчетливо видна во всем своем трехмерном великолепии.

- Это иллюзия...

- Да подождите же вы! Идем дальше. Диамагнитная левитация. Вполне себе реальная вещь, однако впечатляет не хуже Магометова гроба. Или же магнитофонная запись. Вы помните такие штуки, Виктор? - Берт опять сделал ударение на последнем слоге. Видимо, такая манера обращения ко мне ему больше нравилась. Я, впрочем, не возражал. - Катушка со смотанной лентой на полимерной основе, и ни черта на ней нет, вроде бы. Но стоит заправить ее в считывающее устройство, как все вокруг наполняется чарующими аккордами и дивным голосом, скажем, Бритни Спирс. Ха! А радио? Рассуждая о привидениях, дружище, не следует опираться на традиционные представления об этом явлении: духи мертвых, неупокоенные покойники (славный каламбур, да?) и так далее. Информация - вот что должно стоять во главе угла! А также способы ее хранения в природе и возможности воспроизведения.

Глава 4. Место и время

 Дождь заметно ослаб, но ехать было все равно неприятно, потому что из-под колес других машин то и дело поднимались грязные тучи мелких брызг. А еще пришлось очень нервно искать заправку, ругаться с бывшим шефом по телефону, заливать стеклоомыватель, короче говоря, путешествие становилось все более захватывающим.

 Берт же почти весь путь предавался каким-то размышлениям и лишь изредка издавал неопределенные междометия. Наконец, уже перед самым выходом на финишный отрезок, он повернулся ко мне и спросил:

- Виктор, а вам не было страшно там, в доме Карла?

- Страшно? Ничуть. А чего там было страшного? Голос за стеной? Это ерунда. Вот если бы крыша не дай Бог рухнула, или еще что похлеще...

- То есть, вы боитесь только рациональных опасностей? Это и хорошо, и плохо сразу. Конечно, если напротив тебя стоит дурак с ножом, пожалуй, это повод немного испугаться. Но недооценивать силы более высокого порядка неразумно. Вы что-нибудь слышали о полтергейсте?

- Только про барабашку в детстве. Тогда им по телевизору пугали. Вроде как даже документальные съемки были.

- А, я так и знал... Впрочем, я не призываю вас бояться потусторонних явлений, а лишь хочу предупредить, что попадаются среди них и такие, к которым необходимо относиться серьезнее.

- Берт, вы шутите. Я не уверен в существовании этих явлений в принципе, а вы уже пытаетесь рассказать мне об их свойствах!

- Ладно, значит, время еще не пришло. Спешу, как обычно.

 После этих слов Штольц опять погрузился в свои мысленные катакомбы и разжег трубочку. А я смотрел на дорогу и кое-как справлялся со своими раздумьями. Скажи мне кто-нибудь неделю назад, да что там, еще позавчера, что я буду ехать в одной машине с сумасшедшим искателем приключений и аномальных явлений, и более того, сам буду принимать участие в поиске всего этого! Да я бы даже не посмеялся. Просто сделал бы вид, что я стенка.

- Да, Берт, хотел спросить, а какое у вас ученое звание?

- Профессор, - скромно ответил тот. - По возрасту не скажешь, правда? А вы?

- Даже не доцент. Бросил кафедру раньше представления к званию.

- Зря. Хотя нет, не зря. Ведь тогда бы мы не встретились. Если хотите, я подготовлю представление сразу же после вашего оформления в университет.

- А на кой черт эти ярлычки нужны?

- Э... Тут вот какое дело. В обывательской среде можно объявить себя хоть академиком кислых щей и затирать народу любую муть. Но в кругах науки без этих бумажек никто никого не будет слушать. Хоть ты триста раз вещай истину. Такова реальность. Поэтому нам больше поверят как профессору и доценту, нежели чем профессору и абы кому.

- Понятно... Вы так говорите, будто меня уже оформили в университет.

- Остались только формальности, уверяю вас. Все уже в курсе, что на нашей кафедре скоро будет новый сотрудник.

 Вот тебе и новости. Ладно, разберемся. Тем временем мы подъехали к развилке, один указатель на которой был новенький и свежий, а второй являл собой настоящий артефакт из далекого прошлого. За новым дорога буквально красовалась недавно положенным асфальтом, а за старым коробилась и скалилась рытвинами и ямами.

- О, я надеюсь, нам по этой старой? - оживился Берт.

- А то как же!

 Скорость наша заметно снизилась: машину приходилось беречь. Конечно, лучше бы я смотрел на заросшие мхом стволы вековых деревьев, которые, словно обнявшись своими кронами, загораживали небо где-то сверху. Или любовался бы таинственной романтикой меняющегося придорожного рельефа, который то падал глубокими оврагами вниз, то вздымался холмиками, обсыпанными камнями, словно пасхальные куличи цветными бусинками. Но все эти красоты достались Берту, а я сражался с тем, что в России принято считать дорогой.

- Обстановочка что надо, - удовлетворенно хмыкнул профессор. - Ну просто декорация. Так и тянет сделать пару снимков.

- Зачем?

- Для поднятия настроения и вдохновения на работу в какое-нибудь мерзкое февральское утро, когда приходится тащиться невесть куда вместо того, чтобы закутавшись в плед, сидеть у камина и думать.

- Вы много думаете, Берт.

- Никуда не денешься, это у меня с детства. А вы? Вот, например, вы думали, что мы будем делать, когда прибудем на место? И, допустим, нам улыбнется удача, и мы найдем локации, нарисованные в альбоме. Так что дальше?

- Э...

- Вот именно, «э». А я думал.

- Ну, мы будем искать.

- А что именно искать? Не знаете? То-то же. Я полагаю, что нам потребуется сопоставлять рисунки и реальность. Как в детской игре на поиск отличий. Только сдается мне, что альбом был создан не вчера, а посему кое-что из нужных нам вещей будет не на своем месте. А что-то наоборот, окажется лишним. Важно будет подмечать каждую деталь, не упускать из виду ничего, и ко всему относиться очень серьезно. Вот, например, вы видели, что я сегодня утром положил в свою сумку шкатулку с отломанной крышкой? Как думаете, зачем? Ага, я не сомневался. А теперь смотрите! На этом рисунке она есть, но почему-то валяется рядом с руинами сарая. Мало похоже на дом Карла, но шкатулка-то та же самая! Вот тут-то и загвоздка. Как понять, что важно, а что нет? Что приведет нас к разгадке смерти старика, а что будет мешать этому?

- Мда... Кстати, а как именно он умер?

- О, это запутанная история, ну просто как провод от наушников. Он почил у себя в доме, можно сказать, на ровном месте. Как раз в это время у него гостил мой дядя Ник, который и написал то письмо. Он сообщил мне — я ему звонил, когда получил депешу — что дядюшка вдруг ни с того, ни с сего повалился на пол и запричитал что-то вроде «они нашли меня», «они здесь» и тому подобное. Резонно полагая, что старик лишился разума или же впал в горячечный бред, Ник вызвал врача. Тот повертел беднягу в разные стороны, посмотрел что-то во рту и глазах, но видимо, ничего достойного своего внимания там не нашел. Они переложили Карла на кровать, откуда тот вскорости упал, причем выражение лица у него было такое, словно он спасался бегством. Тогда врач и Ник справедливо решили, что  дядюшка точно тронулся и вызвали психбригаду. Однако за то время, пока скорая переплыла Атлантику и наконец-таки добралась до них, старик успел совершить побег. Его нашли в какой-то из комнат, не помню, в какой именно. Карл сидел на полу и бормотал что-то про свой альбом и каких-то неустановленных личностей, которых он называл «они». Психиатры было взялись за дело, но тут старик взял да и отдал концы. Парни быстро заявили, что это не их больной, ибо от помешательств напрямую не умирают, составили заключение о параноидальном бреде и удалились, оставив Ника и врача созерцать упокоившегося дядюшку. Тогда доктор отвез тело Карла на вскрытие, но там их ждал очень большой сюрприз: старикан оказался здоров, как хоккеист. Они, естественно, написали, что смерть произошла от чего-то там с сердцем, но истинной причины они не знают. Ее нет. Вот так.