Алые сердца. Право на свободу

Введение. Их имена

В сериале, все принцы – сыновья императора Тхэджо. В книге я отступила от сюжета, и только трое братьев остались сыновьями Ван Гона и носят фамилию Ван. Их имена остались неизменными:

3-ой принц – Ван Ё,

4-ый принц – Ван Со,

14-ый принц – Ван Чжон (прозвище Кван).

Прекрасная и гордая королева Ю, по историческим источникам носила имя Синмёнсунсон. Это имя сокращено до Ю Сун Сон. В книге Сун Сон супермодель, мать трех сыновей и единственная жена Ван Гона, президента корпорации «VG», которая начиналась как продюсерский центр.

Главная героиня Го Ха Джин, госпожа О Су Ен, жена 10-го принца Пак Сун Док и астролог, а в этом тексте продюсер «VG», Чхве Чжи Мон сохранили свои имена.

Дальше мне пришлось вступить в земли собственной безграмотности и непросвещенности, неизведанные и полные чудовищ. Поэтому заранее прошу простить меня читателей, владеющих корейским языком и посвященных в тонкости образования корейских имен.

Мать 8-го принца Ван Ука и принцессы Ен Хва в сериале называли королевой Хванбо, поэтому Ук и его сестра в моей книге носят фамилию Хван.

8-ый принц – Хван Дон Ук (прозвище Чеде Джомсу или СиДжи).

Его сестра – Хван Кен Хва (сценическое имя Ен Хва)

Фамилии остальным принцам пришлось назначать произвольно. Я вспомнила об актеров, которые так прекрасно воплотили эти образы в жизнь.

9-ый принц, в сериале Ван Вон в книге Юн Тэ Вон (Кинг). Его играл актер Юн Мин Су,

10-ый принц, Ван Ын, в книге назван Пён Ын Ен (прозвища Си, от корейского «поэзия» и Гин от японского «серебро»). Этот образ в сериале создал актер и певец Пён Бэкхён.

13-ый принц, Ван Ю, поэтому моего героя зовут Нам Ю Сок (прозвище осталось тем же Бэк А). Роль исполнял актер Нам Джу Хёк.

Го Ха Джин – главная героиня

Ван Гон – президент «VG», отец трех сыновей.

Ю Сун Сон – корейская супермодель, жена Ван Гона.

Их сыновья:

старший – Ван Ё, в сериале 3-ой принц;

средний – Ван Со, 4-ый принц;

младший – Ван Чжон (прозвище Кван), 14-й принц.

О Су Ен (госпожа О) – первая любовь Ван Гона.

Ким Ги Мун (Мун) – в сериале наследный принц Му.

Хван Дон Ук (Чеде Джомсу или СиДжи) – в сериале принц Ук (8-й)

Хван Кен Хва (прозвище Ен Хва) – сестра Ука, в сериале принцесса Ен Хва.

Юн Тэ Вон (Кинг) – в сериале принц Вон (9-й).

Пён Ын Ен (прозвища Си от корейского «поэзия» или Гин, от японского «серебро») – в сериале принц Ын (10-й).

Нам Ю Сок (прозвище Бэк А) – в сериале принц Ю или Бэк А (13-й).

Чхве Чжи Мон – продюсер «VG».

Буду признательна всем, кто найдя отсутствие логики или грубые ошибки в моих рассуждениях, напишет об этом в комментариях к книге.

Новая жизнь

​Светлое полотно. Пустота двора и одиночество высоких ступеней. Силуэт. Узкая внезапно ставшая такой родной спина. «Как звать себя, если знаю, что прожила под именем Хе Су две нынешних жизни? Дочь… Родила и оставила дочь», – понимание распускалось в сердце ледяными цветами. «Почему здесь так холодно...? – Джин ударила себя кулачком в грудь. – Не спала. Выжила. Вернулась домой».

Она задыхалась, тонула в тяжелом точно мокрый снег воздухе, которым невозможно было дышать, а можно было только плыть в нем, как в дурном сне. Девушка почти ничего уже не видела вокруг. Боль росла, но не страшила. «Чего бояться, когда ты рядом», – сквозь новую режущую волну улыбнулась Джин, светящейся в густеющей мгле знакомой фигуре. Зачем проклинать глаза, которые подвели ее? Она видит Со сердцем также четко, как в то утро на берегу моря. «Спасибо, любовь моя, ты все-таки сумел ради меня стать добрым императором и милосердным человеком... – Ха Джин потянулась рукой к лицу Со, которое приблизилось и заслонило мир. – Не будь суров к себе. Не оставайся один. Твой человек верит в тебя». Цветы в груди взорвались ослепительным сиянием прекрасно и невыносимо. Сознание Ха Джин рухнуло на пол грудой осколков.

***

Музыка оказывает разное воздействие на людей. Раздражение, неприятие, восхищение, готовность боготворить – все эти чувства будит в нас музыка. Человек может быть твердо уверен, что любит её всем сердцем и морщится, пробегая мимо уличного музыканта, или возмущенно рассказывать своим друзьям, что его сын совсем обезумел, раз слушает такую дрянь. «Для этого я его растил?!» – вечный риторический вопрос.

В этой части Нью-Йорка удивить музыкой кого-либо было сложно. За каждым углом, в каждом полуподвале, кто-то играл, репетировал, ссорился из-за нового рифа или сорванного соло. Странно, что раздражение, которое испытывал симпатичный русый гитарист в одном из таких полуподвалов вызывало не отсутствие усердия, не провалы в исполнении, не пренебрежение совместно написанными словами или мелодией. Гитариста раздражало непроницаемое лицо солиста: «Черт бы побрал, Со! Ну сделай уже с собой что-нибудь! Я фанат New Order, но твоё лицо все время одинаковое. Выдай хотя бы какую-то эмоцию!»

На самом деле музыкант давно смирился с тем, что всякие разговоры и аргументы здесь бессильны. Со оставался верен себе. «Странно, что вообще приходит к нам играть. Мы и одной бутылки пива вместе не выпили. Работа закончена, гитару за спину и на выход. И это наш фронтмен!» Гитаристу казалось, каждую репетицию он в бешенстве. Это было неудивительно. Удивительно то, что ради текстов и мелодий, которые приносил закрытый и надменный кореец, ради его хрустального голоса, они с парнями были готовы простить ему все. Буквально ВСЁ…

Конечно, гитарист ошибался. Простить другому человеку всё. Это возможно?

***

В светлом торговом зале фешенебельного магазина витал тонкий ненавязчивый аромат духов. Все в меру. Ненавязчиво и элегантно. С чувством собственного достоинства. Никакой кричащей роскоши: пастельные тона, тонкая роспись стен – точно традиционные мазки кистью.

«Совсем как девушка, стоящая напротив. Просто. Элегантно. Дорого? Конечно, нет», – госпожа управляющая как свои пять пальцев знала финансовое положение уже бывшей работницы. Именно она год назад помогла ей цивилизованно решить проблемы с кредиторами. Помогла, как говорят в банках, реструктуризовать долги. «До сих пор не понимаю, зачем я тогда ввязалась, а не просто уволила новенькую. Интуиция, черт ее дери. И ведь опять не прогадала», – перед глазами женщины встали последние цифры продаж маленькой должницы. С легким сожалением, управляющая принимала прощальные поклоны и благодарности:

– Госпожа, спасибо за все. Вы меня очень поддержали.

«Странная девочка. Кажется, и отработали вместе почти год, и нелюдимой не назовешь, а что я о ней знаю?» – директор еще раз окинула девушку внимательным взглядом.

– Мне жаль тебя отпускать. Может, после окончания курсов, вернешься к нам?

Ха Джин опять вежливо улыбнулась и покачала головой.

– Эх, кто я такая, чтобы вставать на пути к мечте. Значит, традиционная косметология?

– Да, – ответила Ха Джин. – Занятия начинаются завтра.

– Ну что ж, забегай, как-нибудь.

Управляющей оставалось только смотреть, как ее лучшая продавщица, последний раз поклонившись, покидает магазин. Когда Ха Джин пришла на собеседование год назад, сразу стало понятно, что ее нужно брать. Хотя и рекомендации у нее были из магазинов рангом пониже, и протекцию ей никто не составлял.

Они торговали косметикой в дорогом торговом центре, в престижном месте, представляя исключительно люксовые бренды. Покупатели приходили не из простых, внешний вид продавщицы, выдержка, умение держаться достойно были залогом успеха. Конечно, клиент всегда прав, но если консультант позволит вытирать о себя ноги, вскоре и продажи упадут.

Позже директор не раз хвалила себя за прекрасный выбор. Ха Джин удивительно легко удавалось успокаивать сложных клиентов. Девочка держалась скромно, но осанка, даже простое движение руки говорили о благородстве. Никакой снисходительности, каждый собеседник чувствовал, что мисс Го испытывает искренний интерес к его нуждам.

«Из какой она семьи? Явно не одно поколение предков. Может обедневшая ветвь? Теперь не узнаю, – покачала головой директор вслед Ха Джин. – Удачи тебе, загадочная девочка».

Госпожа

Первая встреча с хозяйкой салона превратилась в изнурительный экзамен. Ха Джин была рада встретить такого же одержимого травами и традиционными рецептами человека. «Зато смогу чему-то научиться и не заскучаю», – еле сдержав в конце разговора, облегченный выдох, подумала Джин.

Изящная ослепительная женщина, не сводила глаз с лица новой сотрудницы: «Она действительно улыбнулась только что? Чему радуется? Я пообещала ей сверхурочную работу и отсутствие выходных на полгода вперед, а она улыбается?»

***

Раз за разом сталкиваясь по работе с новенькой, госпожа О убеждалась, ей в руки попал настоящий брильянт. Грех было тратить такие способности на общение с простым клиентами. Хозяйка даже еду готова была заказывать Ха Джин за счет салона прямо в лабораторию. Однако, внимательно присмотревшись, О поняла, девушка страдает от отсутствия человеческого общения. Наступив на горло расчетливому внутреннему «Я», хозяйка начала приглашать Джин для консультации самых важных гостей. Часто госпожа О устраивала этакие приватные чайные посиделки с чрезвычайно благодарными клиентами и представляла им автора обретенного ими косметологического чуда. Счастливый гость сыпал комплиментами. Мисс Го мило совершенно улыбалась и уходила окрыленная. А владелица салона с удовольствием отмечала довольное лицо миссис Кван, первой леди корпорации «Скай», которая теперь вряд ли сменит своего косметолога.

Уверенная в себе женщина никогда не была одержима материальным благополучием, но заработанные ею деньги значили для О гораздо больше, чем кто-либо мог предположить. Устаревшие красочные купюры, мелодичные оповещения электронных переводов, длинные цифры банковских счетов воплощали для нее свободу.

«И вот до этой свободы остался последний шаг, – думала красавица, подписывая узкий голубоватый бланк чека. – Может отправить его по почте, как предпоследний, три месяца назад? Нет, хочу увидеть его глаза, седину в волосах, крепкие кисти рук. Черт, Гон, двадцать пять лет прошло!» В смятении встав из-за стола, О кинула черную ручку на стол. Узкий кусок тьмы покатился на пол.

***

И был синий теплый вечер и японский чайный дом. «Почему японский?» – раздумывала О, следуя за маленькой официанткой. Девушка мелко стучала твердыми гэта в шаге от госпожи О. Полыхающее алыми цветами кимоно бросало вызов идеальному вкусу гостьи. Хотя не в раздражающем платье было дело, а в том что каждый нерв мисс элегантность натянулся и звенел как струна.

Отъехала вбок бумажная перегородка, пропуская О в большой пустой зал. Он сидел здесь давно. Не встал, только поднял на красавицу глаза, а в них ожидание. Чего? О захотелось вздернуть подбородок и ожечь его хлыстом взгляда, наказать за это ожидание, которое уже четверть века мешало ей начать новую жизнь.

А дальше – два стремительных шага, вырванная из рук тонкая чашка, демонстративно поднесенная к изящному носу, картинно выгнутая совершенная бровь.

– Давно ты травишь себя этой гадостью?

– Здравствуй О.

Как долго она сможет его игнорировать? Его голос, взгляд, новые морщины, потяжелевшие глубокие борозды около губ надменного рта?

– Принесите чайный сервиз и жаровню.

– Ты великолепна.

– Спасибо, вряд ли ты сможешь сказать то же самое после моего чая. Он просто ужасен на вкус.

В ответ узкие темные глаза вспыхнули заинтригованным интересом. «Все что угодно, главное не ожидание».

– Зачем тогда, ты его готовишь?

– Из-за одного очень редкого, сложного в обработке ингредиента, поддерживающего мужские сосуды.

Осекшись, она замерла над закипающим чайником. Желание прикусить болтливый предатель язык вспыхнуло внутри слепящей звездой. Внезапно напряжение отпустило ее. О подумала, что это последняя встреча и, глубоко вдохнув, закрыла на мгновенье глаза. Выдохнув, красивая смирившаяся с судьбой женщина взглянула на мужчину напротив, протянула руку, прикоснулась к его волосам:

– Мне кажется, или ты поседел еще сильнее?

Ответом ей стала мягкая улыбка:

– Вот ты и вернулась ко мне.

– Вернулась… – О захотелось плакать от безнадежной горечи того, что она хотела с ним сделать.

«Вряд ли он даже знает, что этот чек последний».

– Возьми, – протянула она узкий вертикальный конверт.

– Как старомодно и элегантно, – улыбнулся он и небрежно бросил полученное на край огромного стола.

Конечно, О была права, он не следил за выплатой долга. «Мы больше не увидимся, но это знаю только я», – подумала О, не понимая плакать ей или смеяться.

Двадцать три года назад, она приняла дорогой подарок как подачку, попытку откупиться от ставшей такой неудобной любви. Боль выросла выше О и мешала думать. Спустя время она приняла желание Ван Гона дать ей шанс. Понятным ему способом вернуть О радость жизни, ведь близость с ним уже не была на это способна. Передавая первый чек, она с трудом удержала себя от того, чтобы наотмашь хлестнуть конвертом ему по лицу.

Годы шли и невесомые конверты превратились в горький дар судьбы, единственную обреченную возможность прикоснуться к любви, остававшейся главной движущей силой ее жизни. Влюбленная О следила за ним, за благотворительной деятельностью его невесты, а потом жены, успехами компании, сплетнями о сыновьях, изредка всплывавшими в СМИ, и постепенно желание жить все сильнее охватывало ее. Жить. Жить своей собственной жизнью, снова испытать сильные яркие эмоции, пусть не любовь, но влечение, жар желания, искрящуюся радость. О впустила в свою жизнь других мужчин – молодых, красивых, успешных, заразительно счастливых. Чем дальше, тем сильнее ей казалось, что лишь ожидание в глазах Гона и узкие чеки удерживают ее за стеклом, по ту сторону настоящей жизни. Правда ли это? Скоро она сможет проверить.

Две женщины

Впившуюся клещами в ступни, безнадежно жмущую обувь О сбросила еще на заднем сиденье такси. Ввалилась в салон бесстыдно босая, полная намерений использовать остатки этого вечера на полную катушку, добить-таки остатки собственного трезвого сознания гигантской бутылкой фруктового вина, которую пыталась удержать в той же руке, что и туфли.

«Какая разница, чем надираться?» – от красавчика в последнем баре удалось отвязаться с большим трудом. «Неужели сложно понять, что взрослая женщина иногда хочет напиться в одиночестве? Придется пить дома. Это я назвала таксисту адрес салона? – О сокрушенно покачала головой. – Все Гон, сволочь такая. Стоп, а жалюзи где? Кто-то еще работает?» Хозяйка салона прислонилась к стене, стараясь игнорировать легкое круговое движение, рулившее в ее голове. Открылась одна из внутренних дверей салона. В слепящем лабораторном свете проявился тонкий силуэт. Босоногая зажмурилась и прикрыла глаза рукой, бросив попытки нашарить выключатель на стене коридора.

– Кто здесь? Госпожа О, это вы? – раздался твердый голос.

«А девчонка совсем не боится. Забавная все-таки…».

– Да, Ха Джин, это я. Извините, я немного не в форме. Может, проводите меня до кабинета? Кажется, все выключатели в салоне сбежали в самоволку.

– Конечно, – заторопилась навстречу мисс Го.

Хватка у изящной сотрудницы оказалась на удивление сильной и уверенной.

– Вот вы меня удивили. Никогда бы не подумала, что у вас столько опыта в перемещении пьяного человека. Случайно подменным водителем никогда не работали?

– Нет, и предупреждая ваш вопрос, выросла в благополучной семье. Сама не знаю почему, я и алкоголь очень хорошо переношу, – Ха Джин обронила чистый, как колокольчик, округлый смешок. – Друзья этим пользуются.

О застыла на месте. Очарованная красавица прислушивалась к золотому звону, который начал незримое путешествие в мрачной пустоте ее головы. Бубенчик вращался, издавал тихие чистые звуки, разбрасывая золотые блики в гулкой темноте.

– Эй, Ха Джин, посиди со мной, – мягко и ласково позвала О, будто боясь спугнуть и ни на что не надеясь, протягивала руку к незнакомому младенцу в коляске, желая ближе прикоснуться к теплому чуду.

- Конечно.

Болтая ни о чем, госпожа О, командовала действиями младшей, вольготно закинув красивые ноги на журнальный столик. Вот уже найдены бокалы и выгружена из холодильника на стол правильная для фигуры закуска. Свой монолог хозяйка кабинета пересыпала множеством вопросов. Где друзья Ха Джин? Какие фильмы нравятся? Где она живет? Почему допоздна задерживается на работе?

Ха Джин отвечала иногда скупо, иногда проявляя эмоции, девушке казалось, ее ответы исчезают, бесследно растворяясь в легком фруктовом вине. Последний вопрос заставил её задуматься. «Почему допоздна?» Потому, наверное, что здесь она чувствует себя максимально похожей на полноценного человека. «Это как мои странные сны о Коре, как мечта воплощенная в реальность», – грустно улыбнулась Джин своим мыслям.

Девушка заблуждалась, О внимательно вслушивалась в каждое слово. Вспоминала себя в те дни, когда и лаборатория, и салон были неприлично, сверкающе новыми. Когда ее жизнь, ее мечты, навсегда были пущены под откос чьей-то безжалостной рукой. И она та, которой некуда было идти, ночевала под лабораторным столом в глубине гулких полупустых помещений.

«Судьба. Он говорил: судьба, – прикрыла веками сухие глаза О. – Но я же прекрасно знаю симптомы, что вызывает эта трава. Сколько долгих ночей я потратила, пытаясь понять, как это произошло. Зачем встречалась со мной накануне? Я ничего не просила, от всего отказалась. Она говорила, что я ей не ровня. Сидела напротив – воплощенная зависть всех женщин, невероятная красота, гордая и победоносная. Зачем ей понадобилась жизнь моего неродившегося ребенка?»

Ха Джин ошарашено сделала слишком глубокий глоток из своего бокала и поперхнулась, когда в полутьме кабинета тихим трезвым голосом прозвучало:

– Я была слишком доверчивая, слишком добрая, слишком бесстрашная, – как угли на белом пятне совершенного лица горели темные глаза О, почти растворившейся в углу огромного дизайнерского дивана. – Такие в этом мире плохо выживают. Вот ты, девочка, подумай об этом.

Ошарашенная неожиданной серьезной откровенностью Джин все пыталась прокашляться.

– Ну ты и торопыжка, – засмеялась О. – Маааленькая, хоть и смотришь иногда на меня глазами столетней старушки.

Ха Джин прекратила кашлять и подняла удивленные глаза.

– Что? Никто тебе этого раньше не говорил? Не смущайся, может, я слишком много навыдумывала себе, – О поднялась с дивана. – Пора на боковую. Сейчас я покажу тебе фокус, как удобно устроиться спать прямо под столом в нашей лаборатории.

Досадная помеха

​Жизнь бежала тихим мелодично журчащим ручьем. Утренние приветствия пожилой соседской пары. Ненавязчивый интерес продавца в продуктовом магазинчике, где закупалась девушка, пренебрегая огромными холодными супермаркетами. Скамейка под большим деревом в сквере около работы. Доброжелательные сослуживцы. Даже обычные интриги и склоки женского коллектива, которым О правила железной рукой, обходили мисс Го стороной.

Кем бы ее не считали: тихой трудяжкой, скороспелой фавориткой хозяйки – какая разница, когда в руках горит любимое дело. Безоблачное спокойствие, установившееся в жизни, ощущалось Ха Джин невероятным, почти невозможным, волшебством.

И первый звонок от бывшего не вызвал опасений. Мягкая, благостно смотревшая на мир вокруг, Джин ответила на него, как на звонок любого постороннего человека. Но парень чужим человеком себя не считал, вежливость девушки понял неправильно и прислал ей цветы. Следующий звонок распираемого самодовольством бывшего Ха Джин встретила той же безупречной вежливостью. Вечером он стоял у дверей салона.

– Ты готова? – полный энтузиазма красавец уверенным движением приблизился к Ха Джин. – Столик заказан на 19.00. Нужно поторопиться.

– Добрый вечер. Жаль, утром ты повесил трубку до того, как я смогла все доступно объяснить. Я никуда с тобой не поеду.

– Не поедешь? Но…

Ха Джин стало жаль парня, его удивление и разочарование выглядели ненаигранными и искренними.

– Пойми, мы не можем снова быть вместе, мы слишком разные.

Улыбкой она попыталась смягчить ответ и опять выбрала неверный тон, «придурок» воспринял это как слабость. Уже в следующее мгновение Ха Джин прокляла свою уступчивость.

Сделав шаг вперед, парень навис над ней как скала, ухватил за плечи. Джин передернуло от ужаса. Тело точно свело судорогой. Скрюченные пальцы затянуло внезапной болью, внутри поднималась волна, и Ха Джин не могла понять что это.

– Раньше это нам не мешало, не так ли? Я изменился, спроси кого хочешь. Больше не играю. Ту накрашенную куклу бросил. Устал от нее. Хочу быть с тобой. – бывший пытался поймать ускользающий взгляд Джин не замечая, что трясет ее как куклу. Девушке не было больно. Внезапно она поняла, что ей и не страшно. Не страшно совсем.

Стиснув губы, она распахнула глаза. Высокий широкоплечий парень трясет ее так, что голова мотается из стороны в сторону, а она думает об этом с холодной отстраненностью и усмешкой. «Да я гневаюсь, – засмеялась внутри себя Джин, осознав новое охватившее нутро чувство. – Ай, да я». Новая Ха Джин внутри девушки приняла свой гнев, склонила голову набок и исказила лицо издевательской усмешкой: «И что дальше, мальчик? Не такие пугали», – мелькнула в голове странная мысль и растворилась в новой волне ярости, заалевшей румянцем на высоких скулах.

– Отпусти меня. Я никуда с тобой не пойду. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Ха Джин всем телом ощущала, как под новыми для нее мощными чувствами ломается тонкая корочка, выращенного за эти месяцы, душевного равновесия. Но парень, слишком погруженный в крушение своих планов, не замечал опасного огня, разгоравшегося в глубине круглых глаз, готового выплеснуться в любое мгновение.

– Эй, ты! Убери руки от мой сотрудницы! – тон и осанка вышедшей из салона О не оставлял сомнений, за кем будет победа в этом противостоянии.

– Го Ха Джин, полицию вызвать?

Когда бывший удалился, досадливо морщась, но не издав в сторону хозяйки салона ни одного лишнего звука, девушка хотела продолжить путь домой. Но О перехватила ее и, протащив за руку через пол салона, толкнула на диван в кабинете.

- Рассказывай.

Красавица боком присела на стол, продолжая демонстративно вертеть в пальцах ключ от входной двери. Ха Джин, с досадой глубоко вздохнула и скосила глаза в сторону дверного замка.

– Нечего рассказывать. Это мой бывший парень. Ради другой бросил меня чуть больше года назад.

О приподняла бровь.

«Удивительно, как простым движением этой странной женщине удается выразить все? Недоверие к моим словам, презрение к моему бывшему, сильное сомнение в его умственных способностях? Будь он здесь, точно бы этого унижения не пережил»

– Да, он меня бросил, повесив на меня все наши, – мисс Го запнулась, наткнувшись взглядом на еще одно движение брови, которое в этот раз явно выражало сомнения в умственных способностях самой Ха Джин.

– Ну да, повесив на меня все свои долги.

– Дальше?

– Мы случайно встретились месяц назад, после этого он звонил раз десять, приглашал куда-то. Говорил, что хотел извиниться, – Джин даже глаза опустила, не желая больше сталкиваться с презрением темной брови. – Я сказала, что не злюсь, все в прошлом. Наверное, зря…

Девушка поднял взгляд на начальницу. И не увидела в лице хозяйки ничего кроме доброжелательного внимания и поощряющего сочувствия.

– Он прислал цветы. Сегодня вот пришел, позвал на ужин. Он безопасный, скоро поймет, что все кончено. Перебесится и успокоится, я думаю.

– Она думает… – О, наклонив голову, внимательно рассматривала Джин, как диковинное насекомое, беспечное безмятежное безумно красивое и такое же глупое.

– Парень тебя преследует, милая. Я лица не разглядела, но глаза у него блестели так, что хватанием за плечи в следующий раз не ограничится. В таких делах я не ошибаюсь, а тебе, девочка, следует отнестись к этому серьезней.

Ответный кивок Ха Джин явно не устроил О, но она все же не стала продолжать, а поднялась со стола и бросила ключ от замка Джин.

Бывший продолжал звонить с разных номеров, но к салону больше не приходил. Пару раз девушке казалось, что она видела его около дома или на улице. Но Ха Джин по-прежнему было нестрашно.

Ее щенок

Вот уже в течение пары минут Ха Джин, стоя в тени, в глубине коридора, разглядывала презрительно вздернутые широкие плечи, подчеркнутые идеальным кроем пиджака. Шум привлек внимание, когда она возвращалась с ленча. Громкий, резкий, но глубокий и точно затянутый в своих интонациях голос человека, которого не беспокоили условности. «И хорошее воспитание видимо тоже», – подумала Джин. Об этот выдающийся голос, как прибой о скалу, разбивались тихие ответы девочек менеджеров. Удивленно нахмурив брови, Ха Джин прошла мимо лаборатории ко входу в торговый зал.

Высокий темноволосый мужчина, стоя к ней спиной, громко требовал, чтобы хозяйка салона взяла на себя ответственность за отвратительное обслуживание и хамское поведение персонала. «Хамское?!» – такого Джин представить себе не могла. «Какая вожжа под хвост этому гостю попала», – размышляла девушка, а ноги уже несли ее на помощь. В бытность свою продавщицей Ха Джин легко удавалось справляться с такими сумасбродными, взбалмошными клиентами. Наглыми гостей магазина Ха Джин не позволяла себе называть даже в мыслях.

– Добрый день, чем могу помочь? – чуть церемонно поклонилась мисс Го.

– Очередная шестерка? – холодное лицо с узкими черными глазами исказилось гримасой презрения. – Девочка, мне не нужна твоя помощь. Я хочу видеть хозяйку.

– Может, все же… – Джин бросила короткий взгляд в сторону девочек менеджеров, обе выглядели до предела запуганными и стояли в поклоне, глаза в пол.

– Ты плохо слышишь? Что за тупой подбор персонала? За что вас набирали? Не за красоту ведь, – выгнул губы гость. – Это-то сразу видно. Ну, – наконец соизволил он воткнуть взгляд в Ха Джин, – где твоя хозяйка?

Чем больше она ощущала незримое давление темных глаз, искусно вырезанных губ, совершенного вытянутого овала светлого лица, тем легче было ей расправить плечи. Тем проще было высоко поднять подбородок и извинить себе то, что она скажет ему дальше. «Все мы люди. Кажется, кто-то здесь это забыл». И еще Джин отчетливо понимала одно, ни за что на свете она не позовет сюда О. Этот человек пришел в салон с единственной целью, и ей, Ха Джин, эта цель был ясна и отвратительна.

– Эээ, да ты не только глупая, ты еще и глухая, – отмахнулся парень и начал разворачиваться, повышая голос – Эй, госпожа О, выходите!

– Я прошу вас немедленно покинуть салон. Мы не обслуживаем таких посетителей.

Голос Джин был холоден и полон презрения. Девчонки служащие в удивлении оторвали глаза от пола и уставились на нее. Джин одним движением брови заставила их снова воткнуть глаза в пол.

Наглец прекратил кричать и хищным движением развернулся к девушке. Теперь он смотрел на нее, как на забавную зверушку. В глазах вспыхнул интерес. Движения стали развязными, улыбка сальной:

– Мм, характер прорезался. Детка, ты не с тем флиртуешь. Мне нужна сучка, что считает себя хозяйкой этого места. Надеюсь, она не забыла на чьи деньги, – плавное широкое кошачье движение рукой, – все это куплено?

Парень наклонил голову. Лицо застыло в надменной гримасе. Темные глаза смотрели уже не на Ха Джин, а на дверь за ее плечом.

О вернулась в кабинет и бросила взгляд на пузатую бутылку коньяка на стеллаже за рабочим столом. Усмехнулась сама себе: «Пусть щенок Ю Сун Сон даже не надеется. Не того калибра птица, чтобы испортить мой день. Зачем пришел? Или есть еще кто-то в этом городе кроме меня, кто считает «наши» чеки? Вряд ли. Ван Гон не стал бы докладывать своей женушке цифру. И вообще, вряд ли стал бы докладывать. Ну да бог с ним, это семейные дела, не мои. Просто месть за очередную встречу. У этой кумихо нюх на все, что связанно со мной».

Рухнув на диван, О закинула руки за голову, потянулась гибким узким телом, глубоко вдохнула-выдохнула пару раз и расслабилась. «А девченка-то не промах. Постояла за себя. Значит, бывшего своего она действительно недооценивает, дурочка».

​Еще один конверт

Узкий белый конверт. Несколько стандартных иероглифов. Ничего лишнего. Просто окончание тридцати лет совместной работы.

Руки продюсера Чхве Чжи Мона двоились в глянце многометровой столешницы. Мужчину, который занимал кресло темной кожи во главе гигантского стола, он знал больше половины своей жизни. Полчаса назад Чжи Мон сделал свой ход, положив узкий конверт на стол, и теперь просто ждал. Понять, кто принимает решения здесь, было несложно. Кресло в кабинете стояло только одно.

Уже схлынули эмоции, отзвучали обвинения в предательстве. Даже лесть осталась в прошлом. Сейчас шел разговор двух друзей, больше чем друзей, двух соратников, которые десятки лет смотрели в одном направлении и понимали друг друга с полуслова.

Продюсер Чхве всегда принимал лидерство Ван Гона. В нем самом не было бушующего моря амбиций, что привело их компанию в пятерку ведущих продюсерских центров Кореи, сделав музыку лишь одним из направлений бизнеса. «Может, к худшему?» – разглядывая хозяина кабинета, думал Чжи Мон.

Но уходил Чхве не поэтому, и вот уже целый час он пытался объяснить другу, почему они должны расстаться.

– Пойми, мне давно не нравится то, что происходит. Не нравится, что мы делаем с этими детьми. Наша работа все больше напоминает мясорубку спортивной гимнастики или фигурного катания. Скоро будем отбирать младенцев у матерей, вынимая прямо из колыбелей, – в волнении Чжи Мон поправил круглые очки. – В этом есть что-то неправильное. Я ухожу, не вижу, чем еще могу помочь компании. Тебе все больше нужны надзиратели, а не продюсеры. Подчищальщики, а не садовники. Отпусти, не хочу иметь ничего общего с этим. Даже если президент назовет Кей-поп хоть надеждой нации.

– Не горячись. И мне многое не нравится. Признай, в том, что ты и я, компания, заработали кучу денег есть и свои плюсы. Сейчас мы можем не скупиться на воплощение мечты. У тебя есть план. По глазам вижу что есть, – широкая ладонь ударила по столу. – Ащщ, знаю тебя как облупленного. Что? Собрался уйти, хлопнув дверью, и подобрать какого-нибудь парнишку в подворотне? Я, не я буду, если ты уже не нашел его. А, старый плут, ведь нашел?

Чхве неопределенно качнул головой и улыбнулся фирменной кривой улыбкой.

– Не одного нашел?

Еще одно покачивание головой, глаза в пол:

– Трех, если честно. И они не дети, – вскинув взгляд, Чжи Мон пристально посмотрел в глаза президенту Ван, – не дети, ты понимаешь?

– Кто?

– Ким Ги Мун, Хван Дон Ук, Пён Ын Ен.

– Это все успешные парни, у каждого сольная карьера. Как ты их уговорил?

– Сказал, что будет новое рождение. Му, что новый уровень. Ыну что избавлю его от образа нежного милашки, Уку… Дон Уку почти то же самое.

– А фанатки примут? – взгляд Ван Гона потяжелел, между бровей залегла вертикальная морщина. – Это риск. Риск с большой буквы. Ты понимаешь? У них все стабильно.

«Ага, как в болоте», – Чхве вовремя прикусил язык, ведь все это были парни «VG», помедлил, подбирая слова, и сказал:

– Но будущего нет. Некоторые считают их прошлым днем. Сколько участникам нашей последней группы, вошедшей в топ-10? 13-14 лет?

– Младшему 12.

Чжи Мон горько усмехнулся.

– Хочу не навязывать им, а раскрыть. Ребята талантливые чертовски, но словно не в своей обуви танцуют. Я то вижу, в кого они могут вырасти. Во что, все это может вырасти.

– Ты им хоть парашюты какие никакие предложил? Компенсацию, первый чек?

Вместо ответа Чжи Мон снова вздохнул и опустил голову на руки.

– Ладно, сам понимаю. Концепция готова? Не ври, вижу, готова.

– Все же, я хочу уйти. – встряхнулся Чхве. – Рискнуть только своими деньгами. Зато буду знать, что свободен. Они свободны.

– Останься. Для парней так точно будет лучше. Все, что скажешь, пропишем в предварительном контракте, и тебе спокойнее. Как дело не повернется, они не пострадают. Ладно, что ты, как неродной. Неужели ты меня не знаешь, старый друг?

Чжи Мон с сожалением посмотрел на председателя: «Знаю. Вижу, как власть изменила тебя. Но возможности компании и мои – это разные вещи. Вряд ли накоплений хватит на то, чтобы по-настоящему раскрутить проект. А от этого зависит не только моя жизнь, но судьба тех, кого я втяну в историю и принесу в жертву мечте».

– Я верю тебе.

Под одобрительным взглядом старого друга продюсер Чхве протянул руку и забрал конверт.

– Вот и ладно. Концепцию завтра на стол к 12.00.

«Я не пожалею?»

Помощь хорошему человеку

​«Это шанс убрать девочку из города», – думала госпожа О, разглядывая продюсера Чхве, утонувшего в объятиях ее выдающегося дивана.

Чжи Мона она знала столько, сколько и Его. Старые друзья без тяжелых общих воспоминаний, что может быть лучше в нынешние времена?

– Пара консультаций? Не маловато? Если проект так важен для компании могли бы расщедриться на постоянное сопровождение. У меня и человек на примете есть. Просто уникальные руки.

– Девушка? Ты с ума сошла, О. Визгливую фанатку в мой монастырь.

– Ну, во-первых, не фанатку, а абсолютно несовременное уникальное существо. Познакомишься, сам поймешь.

– Нет, Су Ен, бюджет не резиновый.

– А если я предложу вариант на паях?

Чхве заинтересованно свел короткие брови.

– Ты платишь ей половину зарплаты и не мешаешь заниматься исследованиями. От меня вторая половина и лабораторное оборудование. Сырье, ингредиенты за счет компании. Идет?

– В чем твоя выгода?

– Увидишь девочку, поймешь. Руки, голова – золотые. Но ее преследует бывший, и мне кажется, она вянет как цветок, сама того не замечая. А у вас природа, сад, красота, чистый воздух и никаких посторонних. По рукам?

Продюсер в задумчивости потеребил то, что по недоразумению считал бородой.

– Только если само воплощение Непорочности.

– Гарантирую, – усмехнулась хозяйка салона.

Чжи Мон ушел, от двери показав за спиной Ха Джин одобрительно поднятый большой палец. Су Ен снисходительно усмехнулась. Пока Джин собирала образцы и прибирала на столе, хозяйка кабинета включила электрический чайник.

– Заваришь? – кивнула красавица на кипящее электронное чудо.

Го улыбнулась. Редкие занятия доставляли ей удовольствие, подобное этим неожиданным чаепитиям.

– Как на счет того, чтобы уехать из Сеула месяца на три?

Джин удивленно округлила глаза.

– Не совсем командировка, но по твоему профилю. Сможешь продолжить исследования. Человек, который только что ушел, он продюсер в крупной компании. «VG» запускает новый суперпроект. Хотят, чтобы с парнями поработали до премьеры. Кожа, мелкие шрамы. Довели до совершенства, так сказать.

Ха Джин отрицательно закачала головой.

– Прекрати мотать тыковкой, сначала дослушай. Ничего не изменится. Лабораторию, любые ингредиенты – они гарантируют. Зарплата не пострадает. А мне ты окажешь услугу. Мы с господином Чхве старые друзья, отказать ему трудно. Ну как?

Пару раз беспомощно закрыв и открыв пухлые губы, мисс Го вздохнула и согласно кивнула О.

– Вот и ладушки. Оборудование начнешь паковать сегодня. Переезд на выходных.

Хозяйка подхватила со стола сотовый телефон, изобразила озабоченное лицо и выпорхнула из кабинета, не оставляя девушке времени передумать.

Удаляясь по коридору, Су Ен расплылась в довольной кошачьей улыбке. «Целая группа красавчиков. Пять, семь, а может и девять молодых горячих парней. Нужно у Чжи Мона уточнить сколько. Я буду не я, если это не вернет моей «старушонке» радость жизни. Прости, Чхве дружище».

Живые

Собирая вещи Ха Джин поймала себя на том, что ощущает предвкушение. Не возбуждение, нет. Предвкушение. «Со мной случится что-то хорошее. Так сказала О», – разглядывала мисс Го красивый старый особняк, утопавший в непокорной зелени. Решительно выдохнув, девушка двинулась через пустые комнаты вглубь дома, на смех и звонкие голоса.

Дверь отошла в бок неожиданно легко, и Го на мгновенье ослепла от яркого солнечного света. Пытаясь приоткрыть хотя бы один глаз, Джин прислушивалась к плеску воды. Фонтан? Декоративный водопад? Пруд? Бассейн!

Настоящий бассейн с трамплином, светлой плиткой и голубоватой водой, такой неуместный во внутреннем дворе крытого черепицей одноэтажного дома.

Джин стояла и смотрела, как завороженная. Жар зародился где-то в груди, поднялся волной к щекам, расцветая алым огнем. Все существо затопило смущение. Хотелось опустить глаза, провалиться сквозь землю. Нужно бежать... Но девушка застыла, не опуская глаз, потому что должна была смотреть и испытывать счастье. Чувства вспыхнули в ней огромным костром, их жар выплеснулся в небо столбом сверкающих искр.

«Живая, – билось в висках. – Я живая. Живая. Живые... Живые!»

Парни в бассейне счастливо дурачились, разбрасывали сверкающие брызги, что на этот миг, казалось, зависли в воздухе. Джин впитывала эти капли счастья, как умирающая сухая земля.

На краю бассейна, отворачивая смеющееся лицо от брызг, свесив ноги в воду, сидел высокий крупный парень. Скорее молодой мужчина. Тяжелые пластины мышц груди, слегка покатые, мощные плечи, неторопливые движения. Он даже не уворачивался, а только заслонялся рукой. Что-то медлительное, но сильное сквозило в его движениях.

– Сталкер! – звонкий голос взвился в небо. – Ааа! Держи ее! Сталкер!

Все резко обернулись на крик парня в мокрой яркой майке, пальцем тычущего в сторону… «В мою сторону?!» Крик ухнул в голове Ха Джин взрывом гранаты, разбивая странное оцепенение.

«Бежать!» – паника затопила сознание. Развернувшись, преступница кинулась ко входу в дом, совершенно ничего не замечая перед собой, и почти сразу налетела на препятствие. «Хорошо хоть не дверь», – мелькнула испуганная мысль. Подняв глаза, Ха Джин увидела над собой красивое лицо. Удивленные большие карие глаза, высокий чистый лоб. «Ну, вот еще один».

Сзади слышались частые легкие шлепки мокрых ног.

– Ук, держи ее!

Нарушительница спокойствия метнулась в сторону, и, увидев рядом продюсера Чхве, юркнула к нему за спину.

– Нет тут никакого сталкера. Вы ошиблись, – примирительно успокаивал набегавших парней Чжи Мон, выставив вперед поднятую ладонь. – Это наш косметолог. Мисс Го будет работать на проекте. Госпожа, выйдите вперед, пожалуйста. Хочу вас представить, хотя время и не подходящее.

Чхве вытащил Джин из-за спины и слегка подтолкнул вперед. Несколько секунд за плечами господина продюсера позволили девушке перевести дух. Взяв себя в руки, Джин выпрямила спину и склонилась в поклоне.

– Го Ха Джин. Специализируюсь в традиционной косметологии. Прошу, позаботьтесь обо мне.

После этих спасительных, прозвучавших заклинанием слов, красавица нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть на людей перед ней.

– А она ниче так, хорошенькая, – звонкий голос, который раньше кричал про сталкера, прервал не менее звонкий подзатыльник.

– Вот идиот. Говори формально.

Чхве Чжи Мон, сославшись на жуткую занятость, сунул ключи от лаборатории тому высокому красавцу, на которого налетела Джин у бассейна, назвав парня Дон Уком. Джин все еще было неловко из-за произошедшего. Воспоминания от твердой груди, в которую она ткнулась лбом, вгоняли в краску. Хотелось как-то извинится перед мужчиной, но слова не приходили. Так мисс Го и топала за кареглазым, молча, размышляя, где могла видеть это лицо.

– Может вам помочь? – участливо спросил Ук, наблюдая с какой скоростью девушка мечется по лаборатории, стучит ящиками, хлопает дверцами, трещит пузырчатой упаковкой.

– Нет, я сама, – вскинула на него глаза Ха Джин и улыбнулась, наклонив голову к плечу.

На секунду ослепленному Уку захотелось отвести взгляд.

– Все пустяки, – пробубнила хозяйка целой армии глиняных горшочков из-за очередной гигантской коробки. – У вас много дел и без меня. Спасибо за помощь.

Выходя за дверь, Ук покачал головой: «Забавная крошка, полтора метра самостоятельности, кто бы мог подумать», – продолжал он улыбаться, вспоминая энтузиазм госпожи Го, ее круглые птичьи глаза.

Телефонная вибрация вернула его в реальность:

– Да, сестренка, что-то случилось?

– Мама, посылала тебе сообщения, ты не ответил. Она хочет организовать тебе свидание в слепую. Девушка наследница «Хэ-корпорейшн», единственная дочь и отрада. Твой ответ?

Ук сморщился, как от зубной боли:

– Ен Хва, ты знаешь про мое расписание. Неужели матери, так сложно смириться? Она не понимает, что я не хочу, да просто не могу позволить себе штрафы или неустойку. Раньше ее устраивал мой вариант зарабатывать деньги для семьи.

– Раньше ты кормил нас один, а теперь есть я. Тем более она считает, что с деньгами семьи Хэ, любая компенсация будет ни по чем. Правда, Ук, может тебе остепениться? Сколько еще у тебя времени осталось на сцене, ведь все эти истории на моих глазах…

– Тем более ты понимаешь, как я важно держаться за проект Чхве Джи Мона. У него гениальное чутье.

– Да понимаю я все. Когда выходной в вашей казарме? Я скучаю, братик.

– В следующую пятницу. Сверишься со своим расписанием, отпишись, ладно? Я тоже соскучился, лисенок.

– Ащщ, всегда ты так. Сейчас расплачусь. Не боись, братишка, прикрою тебя от матери.

– До свидания, …

– Бай, Уки.

Закончив осмотр, довольная рабочая пчелка едва не потирала руки. Оборудование во время перевозки не пострадало. Все заказанные ингредиенты прибыли вовремя, их даже разложили, соблюдая температурный режим. Холодильники работали. Чего еще желать? Мурлыкая под нос, Джин хлопнула дверью.

Повседневность

«Ли Мун Су, все зовут его Му. Старший, аллергик, особое внимание. Невыносимый Ван Ё. Сохранить оттенок кожи, чем отбеливает, как защищает. Безбашенный Ван Чжон, родной брат белоснежки, следить за регулярностью процедур, – подбивая итоги, Ха Джин в задумчивости покусывала кончик ручки, – как узнать правильно ли он умывается вечером. Озадачить Ука? Ук. Почти идеально, особое внимание зоне вокруг глаз, узнать, что использует при усталости».

Все утро Джин провела за осмотрами.

«Кто еще? Юн Тэ Вон, Кинг. Нам Ю Сок, парень в наушниках, прозвище Бэк А. И Пён Ын Ен, так и не поняла как его зовут, то ли Си, то ли Гин. Разберусь завтра».

Джин с удовольствием потянулась и хрустнула пальцами. «Где мои травки?» – хищным взглядом обвела полки стеллажей девушка.

Вчера, в день приезда, Ван Ё пытался выставить девушку из-за общего стола. «Косметичка – это обслуга. Почему она сидит вместе с группой?» Продюсер Чхве удивленно ущипнул себя за бороду, и вот уже второй день Ё ел на кухне в полном одиночестве. «Неожиданно, но чертовски приятно», – удовлетворенно зажмурилась, сморщив носик мисс Го.

Парни располагались в двух комнатах. Двухъярусные кровати превращали их в настоящие казармы. Му жил отдельно как старший. Чжи Мон относился к силачу по-особенному. Шум в доме не замолкал ни на секунду: музыка, коллективные, индивидуальные танцклассы, занятия с педагогом по вокалу, предварительные записи в небольшой студии, лязгающее железо тренажеров. Бек А что-то сочинял. Ын, или Ук играли на фортепьяно.

По утрам пробежки превращали дом в военную базу. Парни носились по саду в ярких шортах, майках, спортивных костюмах. Ха Джин рано вставала и пользуясь возможностью наблюдала за пробежками в щель занавесок. Зрелище было завораживающее. Когда переходили в бассейн девушка ретировалась к рабочему столу, этого не выдержало бы и каменное сердце.

Красавец Ук взял над ней шефство, заходил иногда без повода. Встречать темно карий взгляд и мягкую улыбку с призраком ямочки на правой щеке на пороге лаборатории быстро вошло в привычку. Благодаря господину Хван Ха Джин всегда было с кем перекинуться парой слов во время еды.

Она давно вспомнила, где видела это лицо. Хван Дон Ук или Чеде Джомсу, СиДжи на английский манер. «Высшим баллом», Чеде Джомсу, когда-то его называли фанатки из-за места занятого на государственном экзамене. «Вот я дура. В каждом четвертом журнале фотки с его рекламой часов. Наверное, решил, что я кокетничаю».

Теплого отношения Ука, молчаливой доброжелательности Му, быстрых улыбок Бек А, вечно с планшетом и в наушниках, было достаточно, чтобы Джин могла не обращать внимание на косые взгляды Ван Ё.

Косметолог Го работала в паре с диетологом компании. Калории, верное сочетание витаминов, процедуры, ежедневные маски, индивидуально разработанные крема, самостоятельные исследования – отнимали много времени, но не все. Дом стоял посреди чудесного сада. Пруд, беседка, запущенные, но от этого еще более прекрасные цветники. И Ха Джин гуляла. Что-то поливала, что-то подвязывала, когда возникало желание. Часто сидела на берегу пруда в тени разросшихся кустов. Это было точно волшебство.

Работалось легко. Даже Ван Ё понял, что маленькие руки знают свое дело. А Юн Тэ Вон, которого Джин иначе как «тенью Ё» про себя не называла, прибегал в маленькую лабораторию с каждым подозрением на новую морщинку. «Звезда – ипохондрик. Любитель БАДов и притираний. Сплошной восторг», – думала мисс Го, в очередной раз наблюдая с какой тщательностью Кинг, как все звали Вона, изучает перечень ингредиентов, новой питательной маски. Его презрительная снисходительность была безобидна. Какое Джин дело до гримас и заявлений, что кремам в смешных керамических горшочках до последнего приобретения от Biotherm как до Луны. Господин Юн явно давал понять, что допускает косметолога до своего, Ха Джин так и слышала непроизнесенное «божественного», лица исключительно потому, что так прописано в контракте.

Еще была библиотека, такая же запущенная и прекрасная как окружавший особняк сад.

На самом новом издании значилось Сеул 1974. Любовный роман в два раза старше Ха Джин. Небольшой томик пах пылью, шуршал желтоватыми страницами. Если бы не работа, Го осталась бы жить в тяжелых кожаных креслах с трехсторонними спинками выше ее роста. Настоящие мини дома, укрытия от всех невзгод.

Спокойная глубокая ночь вползала в отвоеванную книгами у музыки комнату сквозь раздвинутые двери вместе с ароматом цветов. Шаги вошедшего Джин услышала раньше, чем увидела кто это.

– Мисс Го?

– Добрый вечер, господин Хван.

Дон Ук прошел к традиционному столу для письма, снял со стеллажа бумагу, кисти, начал растирать чернила.

Краем глаза Ха Джин следила за уверенными неторопливыми движениями. «Опыт многих лет. Интересно, его начали учить каллиграфии до школы?»

Когда Ук закатал рукав и сделал пару движений кистью, зуд любопытства стал нестерпим. Джин не выдержала, покинула темно-зеленую кожаную раковину, подошла ближе. Летящие росчерки складывались в знакомые строки:

– «Плывут облака

    Отдыхать после знойного дня…» Ли Бо.

Ук кивнул, не прерывая медлительного движения: