Альфа: право первой ночи

Глава 1. Мара

Сейчас мой мир пахнет кофе, жареным беконом и влажной тряпкой для столов. Обычный день измеряется сменами по восемь часов, чаевыми в жестяной банке из-под печенья и тишиной в крошечной комнатке под крышей, где никто не ждет, что я вернусь домой. Где не прислушиваются к шагам за дверью, не всматриваются в тени между деревьями. Здесь я просто Марла. Официантка с тихим голосом и внимательными глазами, которая знает, что закажут постоянные клиенты, еще не усевшись за столик у окна.
Я разношу заказы, улыбаюсь ровно настолько, чтобы не показаться грубой, и чувствую под свитером старый шрам на животе — ровную линию, проведенную как по линейке. Он не болит. Он просто напоминает. От кого и как я сбежала.
А вечером, когда кафе пустеет и я мою бокалы, гул мотоцикла за окном заставляет мои пальцы замереть на стекле. Он был хорошим. Макс разбился на своем «Харлее» в ночь после того, как старейшины объявили его Альфой. А когда несколько лет до этого меня выбрали ему в жены, он смеялся тогда, трепал меня по волосам, словно я была не будущей женой, а младшей сестренкой, которой подарили щенка. «Не бойся, Мара, я тебя в обиду не дам». Он и не давал, пока был жив.
А потом пришел Лиам. Его младший брат не по крови, а по статусу. Новый, подрастающий Альфа по решению Совета. Мой… новый владелец.
Стекло в моей руке блестит под светом неона. Я вижу в нем свое отражение — бледное, размытое. И за ним — другие картины. Лиам, который еще юнец, но уже с глазами хищника, подвесил меня на дереве за подол юбки и привязал к суку, оставив болтаться на высоте двух метров, и ушел, насвистывая. Я висела, пока страх не стал белой пеленой перед глазами из-за вечной боязни высоты. Он вернулся лишь на закате со своими друзьями, посмеялся над моими заплаканным лицом и срезал веревку: «И ты, полукровка, невеста Альфы? Макс, видимо, слепой Но я тебя воспитаю, мышонок.»
Взгляд Лиама, голодный, хищный, скользит по мне, когда он запирает меня в чулане: «Ну, давай, покажи, что у тебя под платьем, мышонок», — до сих пор этот хриплый голос у меня в ушах. Я не двигаюсь, застыв перед ним, как мышь перед удавом. Он не бьет, не трогает меня. Просто ждет и не выпускает, час, другой, а его взгляд, холодный и оценивающий, ползет по мне, будто бы раздевая глазами. Я плачу от унижения и бессилия. Он сжимает губы: «Сопливая ты дура, Мара. Макс с тобой сдохнет от скуки».
Макс всегда был в ярости от выходок брата. Но Макса быстро не стало. И после его похорон Лиам больше не скрывался. Его взгляд говорил: «Ты моя. Подрасти и не поздоровится».
А потом я подружилась с Адамом. Хороший парень, сын лесника, который принес мне ромашки — сорняки с обочины. Он не боялся со мной говорить. А Лиам избил его так, что Адам три недели не мог ходить. И все смотрели на это, опустив глаза. Даже мои родители. Особенно мои родители. Потому что таков закон. Потому что будущий Альфа имеет право на свою собственность. Даже если эта собственность — живая и со своим «Я».
Я сбежала в ту ночь, когда мне исполнилось восемнадцать. Под утро, когда даже стражи дремали. Босиком, чтобы не слышно было шагов, с кроссовками на плече, с одним рюкзаком, украденной зарплатой матери и криком отчаяния, застрявшим в горле. Я бежала не в другую стаю. Я бежала в мир, где нет Альф и законов крови. Где можно быть никем. И это было прекрасно.
Я оборвала все ниточки. Даже с родителями. Особенно с родителями. Моя мать, человек, с ее потухшими глазами, всегда шептавшая «потерпи». Мой отец, отворачивавшийся, когда Лиам «воспитывал» меня. Я любила их, особенно моего братика Мэттью. И я не могла рисковать, что через них меня найдут. Это было как отрезать часть себя, но это дарило воздух. Свободу. Этот вонючий, прекрасный воздух человеческого города.
И вот сейчас я вытираю стойку. Завтрак закончился, пора готовиться к ланчу. Дверь кафе с легким звоном открывается, впуская поток свежего ветерка.
Я поднимаю глаза и замираю.
Там, на пороге, стоят они. Моя мама. Мой папа. Их лица постарели лет на десять лет, а не на три. Глаза полны такого страха, что у меня сжимается желудок. А за их спиной, перекрывая дверной проем, — высоченная фигура в темной одежде. Солдат. Охранник из стаи. Его тяжелый взгляд сразу находит меня за стойкой, рыкнув что-то родителям, они вместе проходят вперед.
Звуки стираются словно кто-то провел ластиком по записи карандашом — шипение кофемашины, музыка из колонок, гул голосов. Я чувствую привкус металла во рту. Это вкус страха. Старого, детского, знакомого.
Он нашел меня. Лиам нашел меня. И прислал свой первый сигнал. Моя свобода, такая тихая и уютная, только что закончилась.