Альфа с прицепом

– Мой бывший – очень опасен! – предупреждала подруга. – Держись от него подальше!

Но вот она я, сижу в его заснеженном домике, в глуши. Дрожу от страха и не знаю, что меня ждёт, когда он открывает скрипучую дверь и заходит с мороза… голый?!

Она вытащила из меня пулю, и теперь я должен её убить, потому что она видела меня в шкуре волка. Но как это сделать, если мой собственный сын встал на её защиту?!

Глупая человечка не станет твоей новой мамой, пацан! А мне – женой.

Я должен от неё избавиться, пока она не разболтала о нас всему миру. Ведь тогда у меня отнимут сына навсегда.

❤ворчливый нелюдимый альфа

❤героиня в беде

❤беременность и дети

❤гадкие бывшие

❤оборотни

❤истинная пара

❤горячо и нежно

❤Хэппи Энд

Это пятая книга из цикла “Сбежать от зверя (оборотни-бандиты)”

про отца-одиночку, который растит сына-полукровку, нарушая закон

~ ДАРЮ ПРОМО В ГЛАВАХ ~

листаем дальше, там 1 глава ==>

Глава 1.1. Сын в переноске

Взбегаю вверх по лестнице на такой скорости, что лёгкие сгорают. Шерсть оплавляется. Дышу чистым пламенем. Жалящим, обжигающим.

Весь дом в огне, до перил не дотронуться – они уже чёрные. Ступени под ногами проламываются, кожа покрывается волдырями.

Влетаю в детскую и бессильно падаю на колени. В груди – ад разверзается. Рот распахивается в безмолвном крике.

Я опоздал. Их уже не спасти.

Моя семья… её больше нет. Две чёрные, скрюченные фигурки на догорающей кровати. Та, что побольше, обнимает маленькую: мать до последнего вздоха защищала дочь от огня.

Их пепел развеивается ветром, и только тогда я с диким рёвом выныриваю из кошмара.

Вкус пепла во рту сменяется духом спиряги, холода и вяленой рыбы, сохнущей недалеко на верёвочке.

Дом совсем не тот, что во сне. Я в маленькой сторожке в горах, в опостылевшей реальности, снова.

Лоб горит, а ладони ледяные. Я весь взмокший, капли пота ручьями стекают со лба и противно ползут за шиворот.

Головокружение ведёт в сторону, и я съезжаю с кровати на пол. Угождаю руками в валяющиеся бутылки. Они во все стороны катятся. Пустые.

Это сколько же я вчера выпил, что меня так вырубило? Напрасно пытался забыться…

И только теперь понимаю, что я уже не один. В дверь громко стучат. Раздражённо, требовательно.

Принесла же кого-то нелёгкая…

Первым делом на лицо маску цепляю – привычка уже, чтобы не пугать гостей. Пока мятые штаны натягиваю, частично выпускаю волка, чтобы определить гостя. Слух, зрение, обоняние обостряются.

Запах очень смутно знакомый. Женский, приторно-сладкий. Смешивается с ароматом горной свежести, снега и заиндевелой хвои.

Дышит гостья рвано, сильно волнуется. И в то же время злится, решительно настроена: не уходит. Рядом с ней кто-то возится, царапается и поскуливает.

Резко распахиваю дверь и застываю в недоумении.

Совсем молодая девчонка. Студенческий возраст. Кукольный нос, веснушки. Рыжие волосы короткие, ветром взъерошенные. Изо рта пар вырывается.

Лицо у неё… тоже смутно знакомое. Возможно, она из тех, кого я когда-то в походы водил. Пока ещё работал инструктором по выживанию.

- Вот, - ставит она на мой порог переноску, в которой затихарился волчонок.

Поглядывает на меня через решетчатое окошко с любопытством. Чёрные бусины глаз, рыжевато-серая шерсть.

Мелкий совсем, почти новорождённый. Я бы сказал – это его первый оборот. Месяца четыре ему от роду.

Хотя о чём я вообще? Может, он не оборотень, а просто зверь. И девица решила, что я ветеринар.

- Что – «вот»? – рычу.

Нахера меня выдёргивать из постели ради тупого «вот»! Я не для того в горы переселился, чтобы рыжие курицы нарушали моё уединение.

- Ты сказал, мне нельзя рожать! – с вызовом бросает, и тут я понемногу вспоминать начинаю.

Глава 1.2

Словно возвращаюсь на год назад. Во времена, когда всё пошло наперекосяк. И когда ещё была жива моя семья.

Больно. Чертовски жарит за грудиной, чувство вины противно горчит. Прямо-таки волной накатывает, мозги плавит.

В памяти вспыхивают картины пожарища, только уже не в кошмаре, а наяву. Как я ходил по хрустящему пеплу. А потом сгребал его пальцами и выл на луну, ненавидя этот грёбаный мир, в котором даже сверхи не могут обмануть смерть.

Хочется девку эту с её выродком тут же и прикопать, чтобы душу не рвали.

- И? – давлю злостью, хотя догадываюсь уже, кто такая и зачем припёрлась.

Моя ошибка, которую я думал, что исправил. Оказалось – нет.

- А я родила! – снова кричит, а сама дрожит, как лист на ветру.

Мне бы проявить сострадание, дать ей хлебнуть успокоительного. Сесть и всё спокойно обсудить.

Дура эта рыжая через ад проходит сейчас, и я – единственный, кто может ей всё нормально объяснить.

Но я не в том состоянии, чтобы кого-то утешать. Мне бы и самому психиатр не помешал, а ещё проспаться.

Тем более рыжая эта сама ко мне в палатку притащилась. Сама целовать начала, ручонками своими в штаны полезла.

А я не железный. Спросонья принял её за другую. Она пахла женщиной, к которой меня дико тянуло, но которую трогать было нельзя. И я отчаянно гнал её образ из головы, даже когда она мне снилась.

Вот я и потерял контроль, заполучив желанную добычу в руки.

Старый, невозможный дурак. Надо же, как повёлся. Ещё и женатый был, твою мать.

И вот результат, бля. Сидит в переноске, бусины на меня лупит. Заново вскрывает ещё кровоточащие раны.

Ну что за засада! Как будто в моей дрянной жизни мало случилось дерьма за последнее время. И это ещё разгребать.

- Я вижу, - рявкаю.

- Я… - голосочек девицы надламывается, слёзы на глаза наворачиваются. – Я не знаю, что с ним делать. Я не… не готова к такому.

А потом она вся вскидывается, глаза вспыхивают яростью. Кулачки сжимает. И заготовленную речь в меня бросает.

- Твой волк – ты и воспитывай, ясно?! – орёт на меня уже без страха, как будто её переключает в режим берсерка. – Мне вообще-то всего девятнадцать! У меня вообще-то учёба была, планы! Я на такое не подписывалась, понятно? Я, честно, пыталась быть хорошей матерью, но когда он в зверя превратился, я не…

Я молчу, пока она переводит дух. Смутно припоминаю, что документы о неразглашении она подписала. Значит, болтать о существовании сверхов не будет – за это смерть.

Только она, походу, не знала, что с оборотнем спала. Подпись свою влепила не глядя, когда я потребовал. Лишь бы отпустил.

Я же не думал, что она сохранит беременность. Я же тогда всё, что необходимо, сделал…