Альфа-самец

Пролог

Я не должна была сюда возвращаться. Это правило я повторяла себе всю дорогу от метро, пока поднималась по лестнице ветхого многоэтажного дома, пока шла по коридору. Даже сейчас, стоя перед дверью, я продолжала прокручивать в голове одну и ту же мантру.

«Мне нужны деньги. Мне нужны деньги. Мне нужны проклятые деньги, без которых не найти себе спокойствия в этом мире».

Квартира — обычная двушка в старом доме. Хозяйка сдает комнаты по отдельности: мою — через навороченное приложение, гарантирующее, что я не сбегу с ее комнаты когда-нибудь, не заплатив по счетам и не прихватив с собой всю технику, его — то ли по знакомству, то ли уже давно. Я не спрашивала. Когда я въехала, мне было все равно, кто живет за стеной. Мы перекидывались парочкой слов, наподобие “доброе утро”, и жили своей жизнью, закрывая за собой двери. Пока я и не нуждалась в особом общении, да и он постоянно был то ли на работе, то ли не выходил лишний раз на кухню или в коридор.

Главное — дешево и без залога. Здесь я могу скрыться от бывшего парня и начать новую жизнь. Моя комната справа, его — слева. Между ними — коридор, кухня, ванная. О том же, кем работает в темное время суток мой сосед, я узнала лишь через некоторое время. Позже же вообще оказалось, что у него два вида деятельности, которые не вяжутся друг с другом.

Примерно три недели спустя после заезда я вышла поздно ночью на кухню за водой, дверь в его комнату была открыта… и я застала его перед камерой на штативе. Он был в одних спортивных штанах, свет падал так, что каждая мышца казалась вылепленной из бронзы. Он двигался медленно, с какой-то хищной грацией, и говорил в объектив низким, вкрадчивым голосом.

Я застыла в дверях. Он не заметил меня. Мне хотелось стоять и смотреть, как чужой мужчина раздевается для кого-то в интернете, но пришлось пересилить себя и вернуться в комнату, даже о воде забыла!

Потом я загуглила его, вспомнив, как при первой встрече наша домохозяйка упомянула его имя, добавив, что парень не вызовет никаких хлопот, он вечно в делах: Кейден Риверс, вебкам-модель, тысячи подписчиков и несколько тысяч просмотров. И он живет за стеной от меня!

Сегодня я стою перед его дверью и сжимаю в кармане последние двадцать долларов. Работу я так и не нашла. Сбережения кончились. В конце месяца надо чем-то платить за съем.

Я не просить пришла. Я предлагать. Стучу.

— Войди, — голос из-за двери спокойный, будто он ждал.

Кейден сидит на краю кровати. На нем простая футболка и домашние штаны — никакого света, никакой камеры, никакой игры. Просто обычный парень, а не модель, раздевающаяся на камеру.

Я замечаю на стуле черную толстовку с какой-то золотистой эмблемой, боксерские перчатки, а рядом — бинты, грязные, с въевшимся запахом пота. Он еще и боксом занимается? Интересное хобби, но я против жестких видов спорта, совсем не мое.

— Что случилось? — спрашивает он. — Вода кончилась? Горячей воды нет?

— Мне нужна работа, — говорю я.

Он поднимает бровь. Ждет.

— Я видела, как ты снимаешь видео, — мой голос звучит ровнее, чем я чувствую. — Тебе нужен помощник. Свет, звук, монтаж. Я умею. В училище мы сами монтировали номера, после того как танцевали.

— Так ты подсматривала за мной…— парень приподнял бровь, едва ли смутившись, и нахмурился, меняя тему. — Ты танцовщица?

— Ага, по крайней мере, была ею.

Он смотрит на меня долго, не с жалостью — с интересом. Я не плачу, не жалуюсь, не прошу. Я предлагаю сделку.

— Я не беру помощников, — говорит парень.

— А зря. Твой свет в последнем стриме был перебит на левом плане. Звук фонит, когда поворачиваешь голову вправо. И ты устаешь к третьему часу, но продолжаешь улыбаться, хотя зрители этого не замечают.

Молчание. Я понимаю, что, возможно, перешла границу, но отступать некуда — ни физически, ни финансово.

Он усмехается. Первая эмоция за весь разговор, которая кажется живой.

— И сколько ты хочешь?

— Оплатишь мою комнату? Плюс на еду и транспорт.

— А я что взамен получу?

— Помощника, который живет в двух метрах и будет готов стараться сделать тебе лучший фон, лучший свет, лучший монтаж.

Он встает. Подходит ближе. Я не отступаю.

— Ты всегда такая смелая? — спрашивает Кейден.

— Я всегда такая отчаянная.

Он смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую запах его кожи — гель для душа, что-то терпкое, мужское. Мои пальцы сжимаются в кулаки, чтобы не дрожать.

— Ладно, — говорит он. — Попробуем.

Идет к столу, открывает выдвижной ящичек и достает конверт. Кладет его на прикроватную тумбочку.

— За первую неделю вперед. Чтобы ты не волновалась за оплату.

Я обхожу своего мускулистого соседа, беру конверт. Стараюсь лишний раз не смотреть ему в лицо, потому что начинают мелькать кадры тех видео с ним, которые я видела ранее.

— Приступаешь завтра, — говорит он. —У меня стрим.

Глава 1. Зои

Его пальцы скользят по моей спине вниз, к пояснице, мое тело содрогается от дрожи. Оно хочет ласки и тепла, которое я уже начинаю все реже и реже получать от своего парня.

— Хорошая девочка, — шепчет он мне в волосы. — Ты сегодня такая послушная.

Вскоре он кладет меня на кровать, на простыни, которые пахнут его парфюмом — дорогим, терпким, въевшимся в каждую нитку. Он нависает надо мной, перед моим взором его сильные руки, широкие плечи, кубики пресса, одним словом, шикарное тело, которое он тщательно качает в тренажерном зале буквально каждый день.

Джаред любит свое тело. Он любит показывать его, ему нравится, когда им восхищаются. Я и восхищалась… когда-то. Однако сколько ни поливаешь цветы, розам порой суждено увянуть.

Сейчас же я просто жду, когда он кончит, куда ему заблагорассудится, без разницы; день был тяжелый, и хочется просто лечь спать и надеяться, что в наших отношениях наступит долгожданная оттепель. Я все еще стараюсь верить в чудеса.

Джаред двигается медленно, смакуя каждый момент, и я знаю, что ему нравится смотреть на свои бицепсы, которые держат вес. Несмотря на усталость и желание, чтобы все побыстрее закончилось, я все же начинаю потихоньку стонать. Тело не обманешь, а мысли иногда отходят на второй план.

— Открой глаза, — говорит он, и я послушно распахиваю веки.

Его лицо приближается к моему... темные волосы, волевая челюсть, глаза, которые на людях сияют обаянием, а здесь, в спальне, становятся жесткими, требовательными. Он улыбается — той улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— Ты моя, — говорит он. — Скажи это.

— Твоя, — шепчу я.

— Громче.

— Я твоя.

Он целует меня — жестко, собственнически, прикусывая нижнюю губу до боли и продолжает долбить, теперь уже двигается своим налитым кровью агрегатом быстрее, чем было.

Парень кончает с тихим рыком, падает на меня всем весом на секунду, а потом скатывается на спину. Он смотрит в потолок, тяжело дыша. Я лежу рядом, чувствуя, как его пот смешивается с моим, как простыня прилипает к спине, как саднит укушенная губа. Он проводит рукой по животу, на его прессе накопилось много влаги.

— Сходи за водой, — бросает бойфренд не глядя.

Я встаю и иду на кухню, останавливаясь у зеркала в коридоре. На меня смотрит обнаженная девушка с растрепанными волосами, разбитыми губами и пустым взглядом. Я не узнаю себя. Или узнаю слишком хорошо?

Я наливаю воду в стакан и возвращаюсь обратно в спальню. Он сидит на кровати, листая телефон. Берет стакан и делает глоток.

— Сегодня ты опозорилась, — говорит он ровным голосом.

Я замираю.

— Что?

— На том конкурсе. Твой танец... ты выглядела как любительница.

— Джаред, мне сказали, что я выступила хорошо. Организаторы были довольны.

Он поднимает глаза. В них тот холод, от которого у меня сжимается все внутри.

— Организаторы не разбираются. Я тебе говорю — ты была никакая. Я вкладываю в тебя деньги, связи, время... а ты выходишь на сцену и позоришь мое имя.

Я молчу. Я уже знаю: спорить бесполезно. Если я скажу что-то в свое оправдание, он взорвется. Если промолчу — взорвется чуть позже. Но отсрочка — это лучше, чем ничего.

— Ты слышишь меня? — повышает голос.

— Слышу, — тихо говорю я.

— Подойди.

Я делаю шаг. Он хватает меня за запястье, сжимает так, что хрустят кости. Я не дергаюсь. Я научилась не дергаться.

— Ты думаешь, без меня ты что-то значишь? Разве ты думаешь, что я не вижу твое недовольное выражение лица? — шипит он. — Кто ты? Танцовщица из ниоткуда, которую никто не знает. Я сделал тебя. Я оплачиваю твою квартиру. Я добываю тебе контракты. Я кормлю тебя, одеваю, даю имя.

— Я знаю, — шепчу я.

— Знаешь, — он отталкивает мою руку, и я делаю шаг назад, потирая запястье. — Иди, прими душ. Я не хочу на тебя смотреть.

Я иду в ванную. Закрываю дверь. Включаю воду. Смотрю на красные следы от его пальцев на запястье.

Это не первый раз. Он сжимал меня так много раз, что я перестала считать. Он бил меня дважды — первый раз «случайно», второй раз «потому что я сама довела». Он говорил, что я никто без него так часто, что я почти поверила.

Почти.

В душе я стою под горячей водой и смотрю на свои руки…. сильные, гибкие. Они могли бы многое, но сейчас они просто трясутся.

Я вспоминаю, как мы начинали. Он раньше умел ухаживать, был галантным, дарил цветы, говорил, что я — самая талантливая, самая красивая. Он обещал открыть для меня все двери! Я верила ему, верила, что между нами любовь!

Я выключаю воду и вытираюсь. Надеваю его футболку, потому что своих у меня здесь нет — я уже неделю живу у него, «потому что так удобнее».

Выхожу и замечаю, что он уже уснул. Телефон валяется на тумбочке, свет максимально приглушен, окно открыто.