Альфа-самец: Белыми носками по асфальту

Пролог

Тишина в библиотеке была моим привычным убежищем. Она пахла старыми книгами, пылью и спокойствием. Здесь, в самом дальнем углу между стеллажами с классической литературой, меня не могли найти ни чьи-либо осуждающие взгляды, ни навязчивые советы однокурсниц насчет одежды, которую я ношу на занятия. Здесь царила только я — мои мысли и герои моих книг, которые были куда смелее, чем я сама.

Меня зовут Наддель Фаррах, мы с семьей переехали сюда год назад из Ливана. Мой мир был выстроен по четким, незыблемым правилам: уважай старших, храни честь семьи, будь скромна в словах и в одежде, готовься к хорошему, правильному замужеству. Мои платья не имели права быть короче щиколоток, а губы — иметь на себе какой-либо оттенок помады. Иногда мне казалось, что я живу в невидимой клетке, но это была клетка, сделанная из любви и заботы… потому я даже не пыталась найти в ней дверь наружу.

Мой побег заключался не в бунте, а в этих самых книгах. В них я была кем угодно: отважной амазонкой, хитрой интриганкой при дворе, девушкой, которая безрассудно бросается навстречу ветру и страсти…

Именно в такой момент, погруженная в чтение, я и услышала его. Вернее, сначала услышала громкий, раскатистый смех и гул голосов, ворвавшийся в царство тишины, как стадо слонов в фарфоровую лавку. Я подняла глаза от страниц и увидела их.

Ребята вошли в библиотеку, словно захватывая новые территории. Было несколько парней, высоких, широкоплечих, в спортивных кофтах с гербом университета, И впереди всех шел он.

Кассиан Локвуд. Капитан сборной команды по регби. Неоспоримый король нашего университета. Его имя шептали, выкрикивали с трибун, по нему вздыхали девицы на всех факультетах. Он был воплощением всего, что было чуждо моему миру: шумный, яркий, раскрепощенный, немного наглый. Его рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая загар, а улыбка, брошенная в сторону застенчивой библиотекарши, могла, казалось, осветить все здание и без помощи люминесцентных ламп.

Я потуже затянула свой простой шерстяной платок, словно он мог стать мне доспехами, и опустила голову, делая вид, что читаю. Но, понимаете, краем глаза я видела, как они движутся между стеллажами, их громкие голоса нарушали благоговейную тишину и тяжело было отогнать мысли в другое русло.

И тогда случилось неизбежное. Чья-то мощная спина, развернувшись для очередной шутки, задела низкую полку. Тяжелая энциклопедия с грохотом полетела вниз, а за ним, словно костяшки домино, посыпалось еще несколько книжек.

В следующее мгновение Кассиан оказался рядом. Он неловко попытался поймать падающие книги, и одна из них, толстенный том в темном переплете, выскользнула у него из рук и с глухим стуком приземлилась прямо на мой стол, едва не задев бутылку с водой.

Я вздрогнула и отпрянула. В библиотеке воцарилась мертвая тишина. Парень бросил взгляд на меня. Я заметила, как в его глазах — таких ярких, зеленых, даже отсюда — промелькнуло стандартное извинение, готовое сорваться с губ, но он замер.

Его взгляд скользнул по моему лицу, заметил платок, скрывающий волосы, остановился на моих глазах, широко раскрытых от испуга и неловкости. Он смотрел на меня так, словно видел не просто девушку за столом, а какой-то редкий, невиданный ранее экспонат. Как будто я была призраком из другого измерения, случайно заглянувшим в его яркий, шумный мир.

— Ого, какая штучка, — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучало неподдельное замешательство. — Неловко получилось.

— Ничего страшного, — прошептала я, опуская глаза и чувствуя, как по щекам разливается румянец. Мне стало не по себе от его слов. Меня воспитывали таким образом, что только муж мог говорить комплименты жене, а девушке лишний раз не стоило общаться с представителями противоположного пола.

Он поднял книгу с моего стола, его пальцы на мгновение задержались на обложке.

— “Сто лет одиночества”? Серьезно? — в его голосе прозвучало удивление вперемежку с издевкой. — Твои планы на будущее?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его друзья уже хохотом отреагировали на эту сцену, кто-то подозвал его. Кассиан на секунду задержался, потом кивнул мне, бросил на прощание: “Опасный выбор”— усмехнулся и ушел, унеся с собой гам и смущение, которые ворвались в мое укрытие.

Тишина, которая снова опустилась на библиотеку, была уже иной. Она была взволнованной, звенящей. Воздух словно дрожал от энергии его присутствия.

Я поправила платок и снова уткнулась в книгу, но буквы расплывались перед глазами. Я не могла читать. Я могла только чувствовать на щеке жар того внезапного румянца и помнить его самоуверенный, изучающий взгляд.

В тот день я поняла, что некоторые встречи — это как падение тех самых книг с полки. Непредсказуемо, громко и необратимо. Они меняют расстановку всех твоих аккуратно расставленных внутренних миров. И я, Наддель Фаррах, девушка из очень правильной, консервативной, восточной семьи, почему-то знала — это падение было только началом.

---

Ожидание брата у главного входа в университет было для меня ежевечерним ритуалом. Пока другие студенты толпами шли к автобусным остановкам или направлялись на шумные вечеринки в центр города, я стояла в тени большого дуба, закутавшись в плотный кардиган, и ждала. Мой отец, был непреклонен: его дочь не будет толкаться в общественном транспорте, особенно с наступлением темноты. Это правило, как и многие другие, я принимала без возражений. Оно было частью стены, защищавшей меня от непредсказуемости внешнего мира.