Алый шелк предательства

Глава 1. Золотая клетка

Утро в Париже началось с обманчивого спокойствия. Золотистый свет, пробивающийся сквозь высокие окна ателье в первом округе, ложился на паркет длинными полосами, в которых танцевали пылинки. Диана стояла перед массивным зеркалом в тяжелой позолоченной раме, но видела не себя. Ее взгляд был прикован к манекену, на котором рождался ее новый шедевр.

Алый шелк. Он был не просто красным, он обладал глубиной крови и блеском закатного солнца над Сеной. Диана провела по нему подушечками пальцев, ощущая почти электрическое покалывание. Ткань была капризной, живой, она не терпела грубости. Чтобы уложить ее идеальными складками на бедрах манекена, требовалось терпение хирурга и чуткость любовницы.

Это боди из новой коллекции «Scarlet» должно было стать манифестом ее свободы. Каждое кружево, пришитое вручную, каждая тонкая нить шелка говорили о том, что Диана Дельмар больше не просто дочь своего отца, а самостоятельная величина в мире высокой моды.

Она потянулась к подушечке с иголками на запястье, когда тишину студии нарушил резкий, чужеродный звук. Дверь распахнулась без стука.

- Диана, нам нужно поговорить. Немедленно.

Голос отца, Виктора Дельмара, прозвучал как удар хлыста. Диана вздрогнула, и тонкая стальная игла больно уколола палец. Крохотная капля крови выступила на коже, моментально впитавшись в алый шелк. Диана нахмурилась, этот знак ей не понравился.

- Папа? - она обернулась, вытирая палец о салфетку. - Ты же знаешь, я не принимаю до полудня. У меня через неделю показ в Лувре, я буквально живу на булавках.

Виктор не ответил. Он прошел в центр комнаты, и Диана впервые заметила, как сильно он изменился за те две недели, что они не виделись. Его всегда безупречный костюм-тройка от элитных портных Савиль-Роу сегодня казался помятым.

Лицо приобрело сероватый оттенок, а мешки под глазами выдавали долгие бессонные ночи. Он выглядел как человек, который только что вышел из горящего здания и все еще чувствует запах дыма.

- Диана, присядь, - сказал он, тяжело опускаясь в антикварное кресло, которое обычно предназначалось для самых богатых клиенток.

- Что случилось? Ты пугаешь меня. Опять проблемы с поставками кожи из Италии? Или забастовка на складах? - Диана старалась говорить спокойно, но внутри уже заворочался холодный ком тревоги.

- Если бы... - Виктор горько усмехнулся и закрыл лицо руками. - «Дельмар Групп» больше нет, Диана. Мы банкроты. Полные, абсолютные банкроты.

Мир вокруг Дианы на мгновение потерял резкость. Она почувствовала, как пол под ногами качнулся.

- О чем ты... как это возможно? Наша компания на рынке сорок лет. У нас контракты с лучшими домами Европы. Ты же сам говорил, что квартальный отчет...

- Я лгал, - перебил он, отнимая руки от лица. Его глаза были красными. - Я лгал банку, акционерам и тебе. Пытался спасти ситуацию, вложил все в азиатский рынок, но пузырь лопнул. Мы заложены до последнего гвоздя в этом здании. Твое ателье, наш дом в Сен-Жермен, виноградники... все это уже не наше. Завтра придут судебные приставы.

Диана почувствовала, как нехватка кислорода сдавливает легкие. Она подошла к окну, хватаясь за раму. Снаружи Париж продолжал свою ленивую, роскошную жизнь. Прохожие смеялись, внизу в кафе звякали ложечки о фарфор. Никто не знал, что ее жизнь только что превратилась в пепел.

- И это еще не все, - голос отца стал едва слышным шепотом. - Налоговая полиция начала проверку. Если счета не будут закрыты в течение сорока восьми часов, меня обвинят в фальсификации отчетности и мошенничестве. Это десять лет, Диана. В моем возрасте, это пожизненно.

Она резко обернулась. Гнев и жалость смешались в ее груди в ядовитый коктейль.

- Как ты мог так рисковать? Ты же знал, что я вложила в этот бренд все! Это не просто тряпки, это мое имя!

- Я знаю! - сорвался на крик Виктор. - Думаешь, я хотел этого? Я пытался спасти семейное наследие! И я нашел выход. Единственный.

Диана замерла. В интонации отца появилось что-то такое, от чего волосы на затылке зашевелились.

- Какой выход? - Виктор выпрямился, и в его облике снова промелькнула та жесткость, которая помогла ему построить империю.

- Марк Россман. Он выкупил все наши долговые обязательства сегодня утром. Он теперь наш главный кредитор.

Это имя ударило ее больнее, чем весть о банкротстве. Марк Россман. «Мясник с Уолл-стрит», человек, который переехал в Европу и начал скупать старые бренды, выжимая из них остатки прибыли и выбрасывая на свалку истории.

О нем ходили легенды. Говорили, что он не спит, не ест нормальную пищу и не знает, что такое человеческие эмоции. Его лицо редко появлялось в прессе, но те немногие снимки, что Диана видела, врезались в память… холодные, как лед, глаза и жесткая линия рта, не знающая улыбки.

- Зачем мы ему? - прошептала она. - Россман не занимается благотворительностью. Если он купил наши долги, значит, он хочет нас уничтожить.

- Он хочет не компанию, - Виктор посмотрел на нее в упор. - Ему нужна ты, Диана, - в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают старинные часы на камине.

- В каком смысле я?

- У него серьезные проблемы с репутацией, - начал быстро объяснять отец, словно боясь, что она его перебьет. - После того скандала с его несостоявшейся свадьбой и обвинений в жестоком обращении с сотрудниками, его совет директоров поставил условие. Ему нужен «человеческий фасад». Надежный, статусный брак. Ему нужна жена, которая вызовет доверие у консервативных инвесторов. Дизайнер из уважаемой семьи, красавица, женщина с безупречным прошлым...

- Нет, - Диана сделала шаг назад, выставляя руки перед собой. - Нет. Это абсурд. Ты предлагаешь мне продать себя этому монстру, чтобы покрыть твои долги?

- Это не просто долги, это моя жизнь! - Виктор вскочил на ноги. - Год, Диана! Всего один год фиктивного брака. Он подготовил контракт. В нем прописано всё, твое содержание, полное восстановление финансирования «Scarlet», снятие всех претензий к нашей семье. Через двенадцать месяцев вы тихо разведетесь, и ты останешься богатейшей женщиной Франции с собственным независимым модным домом.

Глава 2. Сделка с дьяволом

Подпись на контракте еще не успела высохнуть, а воздух в кабинете Марка Россмана уже изменился. Он стал сухим, наэлектризованным, словно перед мощным разрядом молнии. Диана смотрела на изящный росчерк своего пера, приговор, который она сама себе вынесла.

В этот момент она чувствовала себя не дизайнером с мировым именем, а лотом на аукционе, который только что ушел с молотка под финальный удар молотка. Марк небрежно бросил папку на стол и нажал кнопку селектора.

- Жан, машину к главному входу. Мы уезжаем через две минуты.

Он снова повернулся к Диане. Его взгляд скользил по ней, как сканер, отмечая каждую деталь. От дрожащих ресниц до того, как плотно она сжимает сумочку. Это был взгляд владельца, проверяющего целостность приобретенного товара.

- Мы едем ужинать, - констатировал он, не спрашивая ее согласия. - В «Ле Морис». Пресса уже в курсе, что я там буду. И они должны увидеть нас вместе.

- Вы уже все распланировали, - Диана заставила свой голос звучать ровно, хотя внутри все клокотало от ярости. - Даже меню выбрали за меня?

- В моем мире случайности, это признак плохой подготовки, - Марк подошел к вешалке и снял пиджак. Его движения были скупыми и точными. - Я не ем то, что мне не нравится, и не провожу время с теми, кто мне не выгоден. Сегодня вы, мой самый выгодный актив, Диана. Постарайтесь соответствовать.

Он сделал жест рукой, приглашая ее к выходу. Когда они шли к лифту по длинному коридору, Диана чувствовала на себе взгляды сотрудников, которые все еще оставались на местах. В их глазах читалась смесь жалости и любопытства. Для них она была очередной трофейной женщиной в коллекции Россмана, но Диана знала, что она единственная, кто знает истинную цену этого трофея.

Лифт бесшумно скользил вниз. В замкнутом пространстве кабины аромат парфюма Марка, смесь сандала, дорогого табака и чего-то металлического, стал почти осязаемым. Диана стояла, глядя на свое отражение в зеркальной стене лифта. Зеленый костюм, идеальный макияж... Она выглядела безупречно, но внутри ощущала себя выпотрошенной куклой.

- Дышите, Диана, - не оборачиваясь, произнес Марк. - Вы так сильно задержали дыхание, что скоро упадете в обморок. Мне бы не хотелось нести вас на руках через весь холл. Это слишком по-голливудски.

- Не беспокойтесь, - огрызнулась она. - Я не доставлю вам такого удовольствия. Я умею держать лицо.

- Увидим.

Когда двери распахнулись, у входа их уже ждал черный бронированный лимузин. Водитель в фуражке мгновенно распахнул заднюю дверь. Марк коснулся ее поясницы, направляя к машине. Это прикосновение было легким, почти формальным, но Диана почувствовала, как через одежду прошел жар. Она резко дернулась в сторону, садясь в салон.

Внутри лимузина царил полумрак. Кожаные сиденья пахли новой машиной и коньяком. Марк сел рядом, но не слишком близко, оставив между ними ровно столько места, чтобы она чувствовала холодную пустоту. Машина тронулась, вливаясь в вечерний поток огней Парижа. Город за окном казался декорацией к фильму, в котором она внезапно получила главную роль, не читая сценария.

- Почему я? - спросила Диана после долгого молчания. - В Париже сотни женщин, которые мечтали бы оказаться на моем месте. Дочери нефтяных магнатов, модели, актрисы. Зачем вам этот спектакль со мной?

Марк смотрел в окно, и блики уличных фонарей ритмично освещали его профиль.

- Модели, это скучно. Актрисы слишком предсказуемо. Мне нужна была женщина с историей, с именем, которое пахнет старыми деньгами и традициями. Семья Дельмар, это аристократия моды. Вы даете мне легитимность в тех кругах, куда вход по приглашениям из чистого золота не купишь. Кроме того... - он медленно повернул голову к ней, и его глаза хищно блеснули. - Мне нравится ломать то, что кажется несокрушимым. Ваша гордость, Диана, это прекрасный вызов.

- Значит, это просто спортивный интерес? Сломать меня? - ее голос дрогнул от негодования.

- Не только. Вы талантливы. Ваш бренд «Scarlet» имеет потенциал стать глобальным. Я не просто спасаю вашего отца, я инвестирую в перспективный проект. А брак, это лишь страховка, чтобы вы не сбежали к конкурентам, пока я не верну свои вложения.

- Вы чудовище, Марк.

- Я реалист. Чудовищами называют тех, кто честно говорит о своих намерениях. Остальные просто лгут.

Лимузин остановился у входа в «Ле Морис». У дверей отеля уже дежурили папарацци. Марк не лгал, пресса ждала их. Как только дверь открылась, вспышки камер ослепили Диану. На мгновение она зажмурилась, но тут же почувствовала, как сильная рука Марка собственнически легла ей на талию, притягивая к себе.

- Улыбайтесь, дорогая, - прошептал он ей на ухо. Его губы почти коснулись ее мочки. - Завтра мы должны быть на всех первых полосах.

Диана натянула на лицо ту самую светскую маску, которую тренировала годами. Она слегка прислонилась к нему, имитируя нежность, хотя каждый нерв в ее теле кричал о протесте. Они прошли сквозь толпу фотографов в золоченое фойе ресторана.

Интерьер «Ле Морис» поражал воображение. Хрустальные люстры, росписи на потолках, столы, накрытые тяжелыми льняными скатертями. Их столик находился в центре зала, Марк хотел, чтобы их видели все. Когда они сели, официант мгновенно принес шампанское. Марк поднял бокал, глядя на Диану сквозь прозрачные пузырьки.

- За наш союз. Пусть он будет таким же дорогим и игристым.

- И таким же коротким, как срок годности открытой бутылки, - добавила она, пригубив напиток. Шампанское было ледяным и колючим, как и атмосфера за столом.

Весь ужин превратился в изощренную пытку. Марк вел себя как идеальный джентльмен. Заказывал изысканные блюда, поддерживал светскую беседу об искусстве и архитектуре, но его взгляд... Он не отрывался от нее ни на секунду. Диана чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к картону коллекционера.

- Расскажите мне о своей коллекции, - внезапно сказал он, когда принесли десерт. - Почему именно алый шелк? Почему «Scarlet»?

Глава 3. Белое платье, красные нити

Утро свадебного дня в поместье Россмана в долине Луары началось не с пения птиц, а с оглушительной, давящей тишины старинных каменных стен. Диана проснулась задолго до рассвета. Она лежала на огромной кровати с балдахином, глядя на то, как первые лучи солнца едва пробиваются сквозь тяжелые бархатные портьеры. В этой комнате все дышало историей, но для нее это была история чужого рода, в который ее вживляли насильно, словно инородный орган.

Ее свадебный наряд висел на манекене в центре комнаты. Ослепительно белый шелк в полумраке казался призраком. Диана встала и босиком подошла к платью. Она создавала его сама в те короткие три дня, что ей были даны. Каждая вытачка, каждый скрытый шов, это была ее попытка сохранить контроль над собственной жизнью.

Она намеренно отказалась от кружев и пышных юбок. Ее платье было архитектурным шедевром: строгий ворот-стойка, длинные рукава, подчеркивающие хрупкость кистей, и абсолютно закрытый перед. Но сзади... сзади платье имело глубокий, провокационный вырез до самого копчика. Это был ее личный манифест: «Вы видите только то, что я позволяю вам видеть».

- Мадемуазель, пора начинать, - негромкий голос Софи прервал ее мысли.

Ассистентка вошла с целым арсеналом косметики и приспособлений для волос. Диана села в кресло, чувствуя себя марионеткой, которую готовят к финальному представлению. Пока Софи наносила тончайший слой пудры и подчеркивала разрез глаз, Диана думала о Марке. За эти три дня они почти не разговаривали, если не считать сухих сообщений в мессенджере о логистике переезда.

Он был занят или делал вид, что занят. Но его незримое присутствие ощущалось во всем: в том, как прислуга ловила каждое ее слово, в том, как в ее ателье начали поступать транши на закупку тканей, в том, как ее отец внезапно выздоровел и снова начал улыбаться.

Когда пришло время надевать платье, Софи пришлось приложить усилия. Шелк был плотным, тяжелым, он холодил кожу. Когда пальцы ассистентки начали застегивать десятки крошечных пуговиц на спине, Диана почувствовала, как ее тело сковывает панцирь. Последним штрихом стала алая нить. Диана сама взяла иглу и прошила несколько стежков с внутренней стороны подола, прямо напротив сердца. Это был ее секрет, ее маленькое предательство этого идеального белого образа.

- Вы готовы, - прошептала Софи, отступая назад.

В зеркале на Диану смотрела незнакомка. Холодная, величественная, с глазами, в которых застыла сталь. Она взяла букет из белых калл, цветов, которые больше подходили для похорон, чем для свадьбы, и вышла из комнаты.

Сад Россмана был превращен в нечто невообразимое. Белые шатры, зеркальные дорожки, тысячи живых орхидей, свисающих с ветвей древних дубов. Гости, элита финансового и модного мира, напоминали стаю экзотических птиц в своих ярких нарядах. Диана видела вспышки фотокамер: пресса была допущена только на саму церемонию, и каждый их шаг ловили десятки объективов.

Марк стоял у алтаря. Он не улыбался. Солнце играло на его темных волосах, а черный смокинг сидел на нем так идеально, что казался доспехами. Когда Диана начала свой путь по зеркальной дорожке, он медленно поднял глаза. На мгновение его маска безразличия дрогнула.

В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на жадность, смешанную с триумфом. Он смотрел на нее не как мужчина на женщину, а как коллекционер на редчайший алмаз, который наконец-то оказался в его руках. Отец вел ее под локоть. Его рука заметно дрожала.

- Прости меня, дочка, - едва слышно выдохнул он, когда они почти поравнялись с Марком.

- Поздно для извинений, папа, - ответила она, не глядя на него. - Сегодня мы оба заключаем сделку. Ты получаешь деньги, а я фамилию.

Марк сделал шаг вперед и взял ее за руку. Его ладонь была горячей и сухой. Диана почувствовала, как электрический импульс прошел от его пальцев по ее предплечью. Она заставила себя не отдернуть руку. Священник начал свою речь, но слова тонули в шуме ветра и криках павлинов, гуляющих неподалеку.

- Согласны ли вы, Марк Россман...

- Да, - его голос прозвучал как удар колокола. Четко, властно, без тени сомнения.

- Согласны ли вы, Диана Дельмар...

Она сделала паузу. В этот момент в саду воцарилась абсолютная тишина. Все ждали. Диана посмотрела Марку в глаза. В их серой глубине она увидела вызов. «Ну же, - словно говорил он. - Сделай это. Прими свою судьбу».

- Да, - произнесла она, и это слово показалось ей самым тяжелым, что она когда-либо произносила.

Кольцо скользнуло на ее палец. Тяжелое, с безупречным бриллиантом «Ашока», оно казалось кандалом. Марк наклонился к ней.

- Теперь ты моя, мадам Россман, - прошептал он ей на ухо, прежде чем его губы коснулись ее. Это не был поцелуй влюбленного. Это было клеймение. Жесткое, уверенное, властное. Его губы требовали подчинения, и Диана на секунду забыла, как дышать. Когда он отстранился, в его глазах горел огонек превосходства.

Банкет был одой тщеславию. Столы ломились от деликатесов, шампанское лилось рекой, а тосты в честь молодых звучали один за другим. Диана сидела рядом с Марком, чувствуя себя экспонатом на выставке. Он периодически наклонялся к ней, делая вид, что шепчет нежности, но на самом деле он комментировал присутствующих.

- Видишь того человека в третьем ряду? Это Жак Ренар. Он пытался перекупить твои долги за неделю до меня. Сегодня он улыбается тебе, но завтра с удовольствием перерезал бы нам обоим горло.

- Зачем вы мне это говорите? - Диана едва пригубила вино.

- Чтобы ты понимала, что этот брак не просто бумажка. Это крепость. Пока ты со мной, ты в безопасности. Но если ты решишь пойти против меня, эти люди разорвут тебя первой.

Она посмотрела на него с вызовом.

- Вы пугаете меня, Марк?

- Предупреждаю. В этом мире выживают только пары, которые умеют держать строй.

Когда стемнело, и сад осветили тысячи огней, пришло время первого танца. Оркестр заиграл танго, страстное, рваное, полное драматизма. Марк поднялся и, не спрашивая, потянул ее на середину площадки.

Глава 4. Территория хищника

Первая ночь в пентхаусе Марка Россмана прошла для Дианы в лихорадочном полузабытьи. Она проснулась от того, что солнце, бесцеремонно пробравшись сквозь тончайшую автоматизированную вуаль штор, коснулось ее лица. Диана открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок был непривычно высоким, идеально гладким и серым, как грозовое небо. Это не был ее уютный дом с лепниной и запахом лаванды. Это была стальная крепость на вершине мира.

Она приподнялась на локтях, утопая в простынях из египетского хлопка, которые на ощупь напоминали прохладную воду. Огромная кровать казалась необитаемым островом посреди комнаты, лишенной лишних деталей. Никаких рамок с фотографиями, никаких безделушек, только голый функционал и пугающая роскошь. Диана откинула одеяло и встала. Ее свадебное платье, брошенное вчера на кресло, выглядело в утреннем свете как сброшенная кожа экзотической змеи. Она быстро отвела от него взгляд, воспоминания о танце и обжигающих руках Марка, на ее талии все еще заставляли сердце биться чаще, чем следовало.

Ее вещи уже были распакованы и развешаны в гардеробной. Марк не лгал, его люди работали с хирургической точностью. Каждый ее костюм, каждая туфля нашли свое место в этом стерильном пространстве. Диана выбрала шелковый халат глубокого графитового цвета, затянула пояс потуже и решилась выйти за пределы своей спальни. Ей нужно было понять, как жить в этом месте, не сталкиваясь с его хозяином каждую минуту.

Выйдя в коридор, она ощутила, как прохладный воздух климат-контроля обдал ее плечи. Пентхаус был спроектирован так, чтобы подчеркивать масштаб личности его владельца. Огромная гостиная, которую она видела мельком вчера, при дневном свете казалась еще более внушительной. Здесь не было стен, только панорамное остекление, создающее иллюзию, будто ты паришь над Парижем на высоте птичьего полета.

Далеко внизу город жил своей суетливой жизнью, но здесь, наверху, царила тишина, прерываемая лишь едва слышным тиканьем дизайнерских часов, встроенных в колонну из черного мрамора. Диана прошла к кухне. Это была зона из нержавеющей стали и скрытых панелей. Никакой еды на виду, никаких запахов. Она нажала на одну из сенсорных кнопок кофемашины, и та отозвалась тихим урчанием.

- Хороший выбор. Этот сорт привозят из частной плантации в Эфиопии специально для меня.

Диана вздрогнула и обернулась. Марк сидел за длинным столом из светлого дерева, который она сначала приняла за часть декора. Перед ним лежал планшет и стопка бумаг. Он уже был полностью одет. Белоснежная рубашка с завернутыми рукавами, открывающими сильные предплечья, и строгие брюки. Никаких следов вчерашней усталости. Он выглядел так, будто проснулся три часа назад и уже успел обвалить пару рынков.

- Вы всегда так тихо подкрадываетесь? - Диана взяла чашку кофе, стараясь, чтобы руки не дрожали.

- Это мой дом, Диана. Я здесь не подкрадываюсь, я здесь существую. Садись, - он указал на стул напротив. - Нам нужно обсудить график.

Диана села, чувствуя, как тонкий шелк халата едва прикрывает ее колени. Она ощущала себя раздетой под его пристальным, оценивающим взглядом. Марк отложил планшет и посмотрел на нее. Его глаза в утреннем свете казались прозрачно-серыми, лишенными тепла.

- Итак, - начал он. - В восемь тридцать за нами приедет машина. У нас встреча в главном офисе банка «Креди Агриколь». Тебе не нужно говорить о цифрах. Твоя задача быть украшением. Улыбайся, кивай, создавай впечатление, что ты в восторге от нашего союза. После этого у тебя будет свободное время до семи вечера. В семь, благотворительный ужин у мадам Лашапель. Это важно. Там будет вся верхушка министерства финансов.

- А когда я буду работать? - Диана поставила чашку на стол с легким стуком. - У меня коллекция, Марк. Мои швеи ждут указаний, ткани застряли на таможне...

- Ткани уже на складе. Я распорядился, - прервал он ее тоном, не терпящим возражений. - Что касается твоего графика, ты можешь проводить в ателье время с десяти до пяти. Но в пять пятнадцать ты должна быть здесь или там, где я укажу, чтобы подготовиться к вечернему выходу.

- Пять часов в день? Этого мало! - возмутилась она. - Я не кукла, которую можно доставать из шкафа по вечерам.

- Сейчас, именно она, - Марк подался вперед, и его аура власти заполнила пространство между ними. - Послушай меня внимательно, Диана. Мы купили время. Твое время стоит дорого, потому что я плачу за него твоей свободой от долгов. Чем быстрее мы убедим рынок, что наш брак стабилен, тем быстрее акции «Дельмар Групп» пойдут вверх. Это бизнес. Чистый, холодный бизнес. Твое вдохновение подождет.

Диана почувствовала, как к горлу подступает комок ярости. Она хотела выплеснуть горячий кофе ему в лицо, но вместо этого лишь сильнее сжала чашку.

- Вы ненавидите творчество, не так ли? Для вас все это лишь графы в таблице.

- Я не ненавижу его. Я его использую. Творчество без денег, это просто хобби. Я делаю твое хобби бессмертным. Иди одевайся. У тебя сорок минут.

Вернувшись в свою комнату, Диана с силой захлопнула дверь. Ей хотелось кричать. Этот человек методично лишал ее кислорода, заменяя его своим присутствием. Она подошла к зеркалу и начала расчесывать волосы резкими, рваными движениями.

- Спокойно, - прошептала она своему отражению. - Это только начало. Ты найдешь его слабое место. У каждого хищника есть уязвимая зона под чешуей.

Она выбрала для встречи строгий костюм-двойку песочного цвета. Закрытая блузка, идеально сидящий пиджак. Образ деловой женщины, которая знает себе цену. Но, глядя на себя, она понимала, что это лишь очередная маска. Под этим костюмом билось сердце, которое вчера ночью предательски замирало от шепота Марка.

Когда она вышла в гостиную, Марк уже ждал ее у дверей. Он окинул ее взглядом с головы до ног.

- Слишком официально. Добавь брошь или расстегни верхнюю пуговицу. Мы должны выглядеть как пара, которая только что вылезла из постели, а не как партнеры по слиянию корпораций, - Диана стиснула зубы, но расстегнула пуговицу. Она чувствовала, как его взгляд задержался на ее шее чуть дольше, чем того требовали приличия. - Идем, - бросил он, открывая дверь к лифту.

Глава 5. Первая искра

Дождь за окнами пентхауса превратил Париж в размытую акварель. Серые капли методично барабанили по бронированному стеклу, создавая странный, почти гипнотический ритм. Диана проснулась с ощущением странной тревоги. Пять дней жизни под одной крышей с Марком Россманом превратили ее нервную систему в натянутую струну. Каждый раз, когда она слышала его шаги в коридоре или видела свет в его кабинете глубокой ночью, ее тело реагировало коротким замыканием.

Это утро должно было быть обычным. Марк уехал на ранний завтрак с инвесторами, оставив в гостиной лишь едва уловимый аромат своего парфюма, холодного, как сталь, и терпкого, как дорогой табак. Диана решила воспользоваться его отсутствием, чтобы наконец разобрать свои вещи в гардеробной. Она ненавидела хаос, а в последнее время ее жизнь напоминала эпицентр шторма.

Гардеробная в пентхаусе была произведением инженерного искусства. Это было длинное, узкое пространство, разделенное на две зоны огромным зеркальным островом в центре. Стены были обиты темным нубуком, а мягкая подсветка включалась автоматически, реагируя на движение. Диана зашла внутрь, неся в руках стопку тончайшего белья из своей новой коллекции. Ей нужно было отвлечься, занять руки работой, чтобы не думать о том, как Марк смотрел на нее за ужином вчера вечером.

Она начала раскладывать кружевные боди и шелковые комбинации по ящикам. В этой тишине, среди запаха новой кожи и дорогого дерева, она чувствовала себя почти в безопасности. Она не заметила, как прошло полчаса. Диана стояла перед зеркалом, прижимая к себе одну из моделей, алый шелковый пеньюар с черным французским кружевом. Это была та самая вещь, которую она шила, вдохновляясь образом «опасной женщины».

- Красный тебе идет гораздо больше, чем тот песочный костюм, - голос Марка раздался так внезапно, что Диана вскрикнула, выронив шелк на пол.

Она резко обернулась. Марк стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем не было пиджака, галстук был развязан, а рукава рубашки закатаны до локтей. Его взгляд был не просто оценивающим, он был обжигающим.

- Вы... вы должны были вернуться через час! - Диана прижала руки к груди, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из ребер. Она была в одной тонкой майке на бретелях и коротких шортах, совершенно не готовая к визиту вежливости.

- Встреча закончилась раньше, чем ожидалось, - Марк медленно вошел внутрь. Пространство гардеробной внезапно стало катастрофически тесным. - Не знал, что ты устроила здесь склад своего товара.

- Это не склад, это моя жизнь, - она попыталась наклониться, чтобы поднять алый шелк, но Марк оказался быстрее.

Он шагнул вперед, и прежде, чем она успела среагировать, его пальцы коснулись ткани на полу. Он поднял пеньюар, и тонкая лямка зацепилась за его мужскую ладонь. Контраст между грубой силой его руки и невесомым шелком был настолько эротичным, что у Дианы пересохло во рту.

- «Scarlet»... - прочитал он на бирке. - Цвет предательства и страсти. Ты действительно вкладываешь в это душу, Диана? Или это просто способ прикрыть наготу?

Он сделал еще шаг. Теперь между ними было не больше двадцати сантиметров. Диана чувствовала его запах, на этот раз к нему добавился аромат дождя и свежести. Она уперлась спиной в зеркальную панель острова, чувствуя холод стекла лопатками.

- Отдайте, - прошептала она, протягивая руку.

Марк не отдал. Вместо этого он поднял руку с пеньюаром и медленно провел тканью по ее плечу. Прохладный шелк скользнул по коже, вызывая целую армию мурашек.

- Ты дрожишь, - заметил он, его голос стал ниже на октаву. - От холода или от того, что я здесь?

- От возмущения, - Диана попыталась сохранить остатки достоинства. - Вы нарушаете мои границы. Это моя гардеробная. Моя территория.

- Мы уже обсуждали это, - Марк сократил расстояние до минимума. Он положил свободную руку на зеркало рядом с ее головой, фактически заключая ее в кольцо. - В этом доме нет твоей территории. Есть только та, которую я тебе временно одолжил.

Его взгляд опустился на ее губы. Диана видела, как расширились его зрачки, превращая серые глаза в две черные бездны. Напряжение в воздухе стало настолько плотным, что его можно было резать ножом. Это была та самая химия, которую она пыталась отрицать. Дикая, первобытная, не знающая логики.

- Ты ненавидишь меня, Диана, - его дыхание коснулось ее лба. - Так сильно, что это почти больно. Но твои зрачки говорят об обратном. Твое тело помнит наш танец. Оно помнит, как я держал тебя за талию.

- Вы самоуверенный мерзавец, - выдохнула она, но не отвернулась. Ее тянуло к нему, как мотылька к огню, несмотря на весь здравый смысл.

- Возможно, - Марк медленно наклонился. - Но я мерзавец, который оплатил твою свободу. И я хочу знать, за что именно я заплатил. Ты прячешься за этими кружевами, за своим ледяным тоном... Что там, внутри, Диана? Под алым шелком?

Он коснулся ее подбородка, заставляя смотреть на себя. Его большой палец медленно провел по ее нижней губе, слегка оттягивая ее. Диана почувствовала, как внутри все плавится. Это не было похоже на те чувства, которые она знала раньше. Это была жажда. Чистая, концентрированная жажда разрушения.

- Я... я никогда не буду вашей по-настоящему, - голос ее сорвался.

- Ты уже моя, - прошептал он, и его губы оказались в миллиметре от ее губ. - Ты просто еще боишься это признать.

В этот момент в прихожей раздался звонок стационарного телефона. Громкий, дребезжащий звук, который вдребезги разбил интимность момента. Диана вздрогнула и, воспользовавшись секундным замешательством Марка, выскользнула из его капкана. Она отбежала к другому концу гардеробной, тяжело дыша. Ее лицо горело, а пальцы судорожно сжимали край стола.

- Вам... вам нужно ответить, - сказала она, глядя куда угодно, только не на него.

Марк стоял неподвижно. Его рука все еще опиралась на зеркало, а в другой он продолжал сжимать алый пеньюар. Он медленно выпрямился, и на его лице снова воцарилась та самая непроницаемая маска акулы бизнеса. Но глаза... в них все еще догорало пламя, которое он не смог потушить.

Глава 6. Выход в свет

Благотворительный бал в Гранд-Опера был тем событием, которое разделяло парижский свет на тех, кто правит и тех, кто наблюдает. Воздух здесь был пропитан ароматом селективного парфюма, старых денег и едва уловимым запахом страха потерять свое место в этой невидимой иерархии. Для Дианы этот вечер должен был стать первым официальным выходом в качестве мадам Россман, и она знала: каждый ее жест, каждый взгляд, будут препарированы под микроскопом общественного мнения.

Когда их черный бронированный лимузин плавно остановился у подножия освещенной лестницы, вспышки камер папарацци слились в единый слепящий поток белого света. Марк вышел первым. Он стоял на красной ковровой дорожке, высокий, безупречный, воплощение холодного могущества. Он не торопился. Он дождался, пока водитель откроет дверь со стороны Дианы, и протянул ей руку.

Его пальцы сжали ее ладонь уверенно и крепко. Диана вышла из машины, чувствуя, как тяжелый бархат черного платья облегает ее бедра, а черные бриллианты на шее тянут вниз, словно материализованная тяжесть ее нового статуса.

- Готова? - негромко спросил Марк, наклоняясь к ее уху. Его дыхание было теплым, контрастируя с ледяным ветром Парижа.

- У меня есть выбор? - ответила она, натягивая на лицо ту самую непроницаемую маску, которую он требовал.

- Выбор есть всегда, Диана. Но сегодня мы выбираем победу. Улыбайся.

Они начали восхождение по лестнице. Гранд-Опера внутри напоминала золотой лабиринт. Огромные зеркала отражали сотни гостей, хрустальные люстры сияли ярче звезд. Каждый шаг Дианы по мрамору отдавался эхом в ее висках. Она чувствовала на себе сотни взглядов: женщины оценивали ее платье и украшения, мужчины же ее саму, гадая, как Марку Россману удалось приручить самую строптивую наследницу Франции.

В главном зале их тут же окружила толпа. Марк мастерски маневрировал между группами влиятельных людей, представляя Диану так, словно она была его самым ценным активом.

- Марк, дорогой! - к ним подплыла мадам Лашапель, хозяйка вечера, обвешанная жемчугом размером с голубиное яйцо. - Вы выглядите... опасно. А ваша супруга просто видение в трауре. Неужели семейная жизнь так скучна?

- Напротив, мадам, - Марк обвил рукой талию Дианы и притянул ее к своему боку. Его ладонь легла точно на то место, где бархат платья был самым тонким. – Диана, это пламя, которое я предпочитаю хранить в тени, чтобы не ослепнуть. А черный цвет лишь подчеркивает то, что она единственное яркое пятно в моей жизни.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок от его лживой нежности.

- Вы слишком добры, мадам Лашапель, - произнесла она своим самым светским голосом. - Марк просто любит преувеличивать.

- О, я так не думаю, - мадам Лашапель хитро прищурилась. - Весь Париж обсуждает ваш танец на свадьбе. Говорят, искры летели такие, что пришлось вызывать пожарных.

Марк усмехнулся, и его рука на талии Дианы сжалась чуть сильнее, чем требовали приличия. Это был знак, что он контролирует разговор. Он контролирует ее.

- Мы здесь, чтобы обсудить благотворительность, а не мои пожары, - отрезал он, переводя тему на инвестиции в фонды.

Через час Диана почувствовала, что задыхается. Постоянная необходимость улыбаться и кивать людям, которых она презирала, высасывала из нее силы.

- Мне нужно освежиться, - шепнула она Марку, когда он закончил разговор с министром культуры.

- Пять минут, Диана, - он не отпускал ее руку. - Я не хочу, чтобы ты бродила здесь одна.

- Я не потеряюсь в оперном театре, Марк. Я была здесь сотни раз.

Он посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом, а затем медленно разжал пальцы.

- Пять минут. Если ты не вернешься, я пойду тебя искать. И тебе не понравится, как я это сделаю.

Диана почти бегом направилась к балкону, выходящему на внутренний дворик. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Она прислонилась к каменным перилам, закрыв глаза.

- Ты выглядишь так, будто мечтаешь спрыгнуть, - раздался мужской голос за ее спиной.

Диана вздрогнула и открыла глаза. У двери на балкон стоял Жюльен, ее бывший сокурсник по школе дизайна и когда-то близкий друг, с которым их связывало нечто большее, чем просто общие лекции. Жюльен всегда был воплощением богемы: слегка небрежный, талантливый и совершенно не вписывающийся в мир Россмана.

- Жюльен? Что ты здесь делаешь? - Диана невольно улыбнулась. Это было первое искреннее выражение на ее лице за весь вечер. - Пытаюсь понять, как моя любимая бунтарка превратилась в королеву финансовых теней, - он подошел ближе, рассматривая ее ожерелье. - Черные бриллианты? Серьезно, Ди? Это так... не в твоем стиле. Тебе всегда шел алый.

- Времена меняются, Жюльен. Иногда нам приходится носить то, что от нас ждут.

- Или то, что нам приказывают, - он сочувственно коснулся ее руки. - Я слышал о твоем отце. Мне жаль. Но Россман... Диана, он же машина. Он уничтожит все живое в тебе.

- Я справлюсь, - она хотела убрать руку, но Жюльен удержал ее, его взгляд был полон искренней тревоги. - Он не так прост, как кажется.

- Я вижу, как ты на него смотришь, - продолжал Жюльен. - Это не взгляд влюбленной женщины. Это взгляд заложницы. Уходи от него, пока не поздно. Я помогу тебе...

- Пять минут истекли, Диана.

Голос Марка прозвучал как гром среди ясного неба. Он стоял в дверях балкона, и его аура в этот момент была настолько черной и тяжелой, что Жюльен инстинктивно отступил на шаг. Марк не кричал. Он говорил тихо, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом вопле.

Марк медленно подошел к ним. Он даже не взглянул на Жюльена, словно тот был досадным насекомым. Его глаза были прикованы к Диане.

- Я предупреждал тебя о последствиях опоздания, - сказал он, останавливаясь рядом. - И я не помню, чтобы в списке гостей значились твои старые... знакомые.

- Это Жюльен, мой друг, - Диана попыталась сохранить спокойствие, хотя чувствовала, как внутри все сжимается от страха за Жюльена. Марк мог уничтожить карьеру любого дизайнера одним звонком.

Глава 7. Тень сомнения

После бурных событий в Гранд-Опера и яростного столкновения в лимузине, пентхаус Марка Россмана казался Диане не просто крепостью, а склепом, где под слоями дорогого бетона и стекла были заживо погребены ее гордость и воля. Ночь опустилась на Париж, укрыв город тяжелым саваном из тумана и мелкой мороси. В квартире царила та самая стерильная тишина, которую Диана ненавидела больше всего. Тишина, в которой каждый ее вздох казался неуместным шумом.

Она лежала в своей постели, глядя на потолок, где плясали блики от проезжающих далеко внизу машин. Сон не шел. Губы все еще горели от его поцелуя, а на запястьях, как ей казалось, все еще ощущалась железная хватка его пальцев. Марк был в своем кабинете. Она видела тонкую полоску света под его дверью, когда шла к себе. Он работал. Он всегда работал, словно пытался выкупить у мироздания право на существование каждой секунды своей жизни.

- Что ты скрываешь, Марк? - прошептала она в темноту. - Зачем тебе эта игра в собственника?

Мысль о том, что все происходящее лишь часть какой-то более масштабной и зловещей схемы, не давала ей покоя. Марк Россман не делал ничего просто так. Его страсть, его ревность… были ли они настоящими или это была лишь искусная имитация, чтобы окончательно дезориентировать ее и подчинить своей воле?

Около трех часов ночи свет под дверью кабинета погас. Диана замерла, прислушиваясь. Тихие, уверенные шаги Марка проследовали в его крыло. Щелчок двери, шум воды в душе, а затем абсолютное безмолвие. Она подождала еще сорок минут, считая удары собственного сердца, прежде чем решилась встать.

Босая, в одной тонкой ночной сорочке, она выскользнула в коридор. Холодный пол обжигал ступни, но адреналин, бурлящий в крови, заставлял ее двигаться вперед. Ее целью был его кабинет. Она знала, что Марк считает себя неуязвимым в этом доме, и именно эта его самоуверенность была ее единственным шансом.

Дверь кабинета поддалась без скрипа. Внутри пахло старым пергаментом, дорогим виски и тем самым ароматом стали, который всегда исходил от Марка. Единственным источником света был город за панорамным окном. Диана подошла к массивному столу из темного дерева. На нем царил идеальный порядок: ноутбук, закрытый кожаный ежедневник и хрустальный стакан, в котором на дне еще поблескивала капля виски.

Она начала с ящиков стола. Первый был пуст, если не считать набора дорогих ручек. Второй содержал финансовые отчеты, которые Диана просмотрела по диагонали. Цифры с множеством нулей, графики роста... ничего, что могло бы пролить свет на его истинные намерения.

Ее внимание привлек старинный сейф, встроенный в стену за спиной Марка. Он был скрыт за фальш-панелью из темного дерева, но Диана заметила, что панель прилегает не плотно. Видимо, Марк недавно открывал его. Она коснулась дерева, и панель с тихим щелчком отошла в сторону. Электронный замок. Шесть цифр.

- Дата нашей свадьбы? Нет, слишком банально для него, - рассуждала она. - Дата рождения его матери? Он никогда о ней не упоминал.

Она вспомнила, как он однажды вскользь упомянул число акций, которые он купил в первый день своего самостоятельного бизнеса. Это была дата... 12 июля. 1207... но нужно шесть цифр. Диана ввела 120788 - год его рождения, который она видела в светской хронике. Замок пискнул и замигал зеленым светом. Сердце Дианы пропустило удар. Сейф открылся.

Внутри не было золотых слитков или пачек денег. Там лежала одна единственная синяя папка с логотипом юридической фирмы «Lazard & Sons» и небольшая старая фотография. Диана сначала взяла фотографию. На ней был изображен молодой мужчина, очень похожий на Марка, но с более мягкими чертами лица, рядом с ее отцом, Виктором Дельмаром. Они стояли на фоне старого ателье «Scarlet» и улыбались. На обороте была надпись: «Партнеры навсегда. 1995 год».

- Партнеры? - Диана нахмурилась. Отец никогда не говорил, что у него был партнер по имени Россман.

Она открыла синюю папку. То, что она прочитала на первых страницах, заставило ее присесть прямо на пол, потому что ноги внезапно стали ватными. Это был договор о передаче прав собственности, датированный двадцатилетней давности. И согласно этому документу, Виктор Дельмар обманом вытеснил своего партнера, Генри Россмана, отца Марка, из бизнеса, присвоив себе все наработки и патенты на ткани, которые позже сделали «Scarlet» знаменитым.

Но это было не все. В папке лежали отчеты частных детективов, которые Марк нанимал последние пять лет. Он методично, шаг за шагом, разрушал империю ее отца. Это не неудачные инвестиции Виктора привели его к краху. Это Марк Россман планомерно подстраивал каждую неудачу, каждую задержку поставок, каждый судебный иск.

- Боже мой... - выдохнула Диана, перелистывая страницы. - Это не спасение. Это месть.

Она дошла до последних страниц, тех самых, что были добавлены совсем недавно. Это был план поглощения «Scarlet». Марк не собирался восстанавливать бренд. Он собирался ликвидировать его через год, сразу после того, как их брак принесет нужные дивиденды в виде репутации и новых связей. Ее отец должен был остаться ни с чем, а сама Диана... в плане она была помечена как актив для нейтрализации имиджевых рисков.

Он никогда не любил ее. Он не ревновал ее на балу, он просто охранял свой трофей, который должен был быть уничтожен в финале его грандиозной пьесы. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй были частью холодного, расчетливого плана по уничтожению семьи Дельмар.

Слезы обожгли глаза, но Диана не позволила себе заплакать. Ярость, чистая, ледяная и острая, как бритва, вытеснила боль. Она поняла, что была лишь инструментом в руках человека, который ненавидел ее отца каждой клеткой своего тела. И она сама, своими руками, подписала контракт, который отдавал ее в лапы этого хищника.

- Значит, месть, Марк? - прошептала она, сжимая папку так, что костяшки пальцев побелели. - Что ж, посмотрим, кто из нас лучший игрок.

- Ты нашла то, что искала, Диана?