Амир. Цена одной ночи

Пролог

Вероника

*****

− И что, ничего нельзя сделать? – Всхлипываю.

Слёзы душат. Рвут горло.

− Ну, отчего же? – Врач поправляет очки на носу.

Пролистывает медкарту моей мамы. Всматривается в результаты анализов.

– Можно сделать операцию. – Его голос звучит хрипло и глухо в тишине кабинета.

Но я слышу. Моментально делаю стойку.

− Можно? – Шмыгаю носом.

− Можно, но операция платная. Три с половиной миллиона.

− Рублей? – Начинаю заикаться.

Голос дрожит. В мозгу бегают мысли.

Где взять подобную сумму – не представляю.

Даже если заложить квартиру, в которой мы с мамой живём. Это не так просто. И куда нам съезжать?

− Да уж не монгольских тугриков. – Ехидно хмыкает.

Поджимает губы, откладывая медкарту в сторону. Руки сцепливает в замок. Смотрит, не мигая.

− Но операцию надо делать незамедлительно. – Взгляд впечатывается в меня. Острый, как бритва. - Даже две недели промедления – большой срок.

Листает ежедневник с неохотой. Скрипит ручкой по бумаге. Высчитывает что-то.

Я же закусываю губу. Сердце ноет от боли.

Моя мама… Самый родной человечек на свете…

Нет, я просто обязана её спасти.

По-другому и быть не может.

− Могу записать вас на следующую пятницу. – Бросает как подачку.

Следующая пятница. Даёт мне неделю сроку.

Семь дней, за которые я должна найти огромные деньги. Просто немыслимые для простой студентки.

− Найдёте деньги, Вероника Юрьевна? – Спрашивает, а у меня внутри всё переворачивается.

Касается локтя. Смотрит участливо.

− Да. – В моём голосе столько твёрдости, что сама пугаюсь. – Запишите маму на следующую пятницу. Я найду деньги.

.

− И где ты собираешься найти три с половиной ляма? – Коллега выдыхает.

Стягивает волосы в тугой хвост, смотря на меня вопросительно.

Хмурит брови.

− Я не знаю. – Развожу руками.

Оглядываю скромное убранство кофейни, в которой подрабатываю официанткой.

Белоснежные аккуратные столики. Пластиковые цветы в горшочках. Контингент – сплошь студенты и молодёжь.

И разрыдаться хочется.

Мне никогда не заработать тут таких денег. Зарплата – кот наплакал. Чаевые – и того меньше.

Куда ещё податься – не знаю. Разве что, продать почку…

− Так ты подойди к нашей змеюке. – Светка кивает на кабинет начальницы. - Может, она в долг даст? Или в рассрочку? Придумает что-то?

Стараюсь улыбнуться.

О том, что никто не даст столько денег в долг – стараюсь не думать. Обратиться мне больше не к кому.

В банк тоже идти бессмысленно. Разве что на панель.

Но и там за две недели я вряд ли заработаю столько.

Передёргиваю плечами. Оставлю этот вариант на крайний случай.

Стучу в дубовую створку. Дожидаюсь властного «войдите», нажимая на дверную ручку.

Вхожу в кабинет руководителя, не смея поднять глаза. Втягиваю носом воздух. И с духом собираюсь.

− Вероника? В чём дело? – Прищуривается. Заправляет белокурый локон за ухо.

Откладывает ручку, сцепливая руки в замок. Взирает на меня с негодованием.

− Что-то разбила? Иди работай, вычту из твоей зарплаты!

− Нет-нет, Нина Ивановна… - Шепчу.

Она ждёт. Нервно постукивает пальцами по столешнице. А я просто не могу начать говорить.

Мысли разлетаются вихрем. В голове – манная каша.

− Вероника! – Злость в голосе проникает в меня, давая толчок.

Всхлипываю. Вываливаю всё то, что сказал мне сегодня лечащий врач матери.

И на начальницу смотрю как на спасательный круг.

− Три с половиной миллиона? – Её брови взлетают вверх.

Просто киваю. Не дышу.

Жду, что она начнёт смеяться. Или вызовет охрану. Вытолкает меня взашей.

Но она лишь встаёт из-за стола. Закладывает руки за спину, подходя ближе.

Рассматривает долгим пронзительным взглядом, от которого по телу бегут мурашки.

Хочется сбежать. Закрыть дверь с той стороны, чтобы не слышать её оскорблений.

Но я продолжаю стоять. Ожидаю, что она скажет. Назовёт идиоткой.

Прикусываю щёку изнутри, чтобы она не заметила моих внутренних метаний.

− Ты девственница, Ника? – Неожиданный вопрос выбивает воздух из лёгких.

Просто киваю. Цепенею. Не могу сдвинуться.

− Отлично. – Расплывается в довольной улыбке. Как змея, готовая к нападению.

Делает шажок ближе.

− Какое это имеет значение? – Осмеливаюсь спросить.

На несколько секунд стираю улыбку с её лица.

Втягивает носом воздух. Прожигает взглядом.

− Я покупаю твою невинность. Ты должна переспать с моим женихом.

Глава 1

Вероника

*****

− Я не понимаю… - Шепчу, всматриваясь в стальной женский взгляд.

Льдинисто-голубой. Очень холодный.

Она хмыкает. Смотрит на меня как на таракана, который по недоразумению оказался на её территории.

Думает, стоит ли со мной связываться. Анализирует.

А потом выдыхает с остервенением.

− Тебе и не нужно. – Встряхивает меня за плечо. - Ты предложила цену, я согласилась купить. Или передумала?

Прокатывается тяжёлым взглядом по телу.

− Н-н-нет…

− Тогда на сегодня твоя смена закончена. – Цепко прищуривается. – Сейчас едешь к моему гинекологу, я ему позвоню. – А потом…

− К гинекологу? – Спрашиваю с ужасом.

Дёргаюсь. Вижу, как Нина Ивановна подозрительно щурится.

− Ты же не надумала меня обмануть? – Её голос похож на лезвие бритвы.

Качаю головой.

Она удовлетворительно кивает. Расслабляется, продолжая говорить спокойнее.

− Потом – мы подпишем у юриста договор. Всё должно быть правильно, Ника. Я не хочу, чтобы ты потом возникла из ниоткуда и стала меня шантажировать.

− Я? Шантажировать? Да я никогда бы…

− Я предпочитаю перестраховаться. – Обрубает. – А потом я расскажу тебе, что будет дальше.

.

Мне кажется, сердце сейчас остановится. Перестанет стучать, разом лишив всех проблем.

И я не понимаю, как могла ввязаться во что-то подобное. Продать своё тело мужчине, которого я ни разу не видела.

− Всё в порядке, одевайтесь. – Седовласый доктор кивает. Выходит из-за ширмы, устремляясь к своему столу.

И я подскакиваю с кушетки поспешно. Начинаю одеваться.

Щёки алеют после унизительной процедуры. Руки трясутся. Ноги словно ватные.

Поспешно жужжу молнией на джинсах, сгребая руками одноразовую пелёнку с кушетки. И в помойное ведро отправляю.

Приглаживаю пальцами непослушные локоны. Выхожу из-за ширмы, наталкиваясь взглядом на врача.

− Я позвоню Нине Ивановне. – Скрипит ручкой по бумаге. – Но справку ещё на руки вам выдам. Мало ли понадобится.

− Спасибо. – Шепчу, принимая из его рук клочок бумаги со штампом.

Выхожу из кабинета, обрушиваясь в кресло в коридоре. Прикрываю глаза. Стараюсь не дышать.

Чувствую себя продажной девкой. Той, которая согласилась лечь под незнакомца.

Отвратительной. Мерзкой.

Но и другого шанса найти такие огромные деньги не вижу.

Без операции мама умрёт. Её сердце и так изношено. Другого шанса не предвидится.

Разве я могу поступить иначе?

Покрываюсь нервной испариной, видя входящий звонок на экране. И пальцем по зелёному кружочку скольжу. Принимаю вызов.

− Да?

− Отлично, Вероника. – Голос начальницы звучит намного мягче.

Кажется, она удовлетворена результатом осмотра.

− Через пару часов будут готовы результаты анализов и, если ты не заразна…

− Нет, конечно… - Я смущена.

Начинаю что-то бормотать, оправдываясь. Не знаю, зачем я это делаю, ведь она всё равно не поверит на слово.

− Мне нужно подтверждение врача во всём, Ника. – Нина Ивановна ставит меня на место.

Уверена, я раздражаю её своей непонятливостью. А ещё тем, что приходится постоянно объяснять.

− В двадцать ноль-ноль будь, пожалуйста, у юриста. Я скину тебе адрес сообщением. Подпишем договор.

Киваю. Забываю, что начальница меня не видит.

А потом тупо смотрю на погасший экран. Она скинула вызов, даже не попрощавшись.

Следом приходит сообщение. Юридическая контора в самом центре. Далековато от нашей с мамой квартиры.

Значит, придётся выехать пораньше.

И подумать, нет ли иного выхода из ситуации…

.

− Добрый вечер. – Смущаюсь, проходя в кабинет юриста.

Наталкиваюсь на внимательный мужской взгляд.

Прожжённый. Хитрый. Искрящийся.

Какой-то звериный.

Такой, какой и должен быть у хорошего юриста. Чтобы выигрывать все дела. И зарабатывать деньги.

− Добрый вечер, Вероника Юрьевна, проходите. – Улыбается, но его глаза остаются неподвижными. Выдают истинное положение дел.

− Садись, Ника. – Нина Ивановна кивает на диван рядом с собой.

Сажусь на краешек. Ёрзаю.

Чувствую себя неуютно под пристальным взглядом четырёх глаз.

Как под рентгеновской лампой.

− Давайте начнём, Тимур Эльдарович. – Кивает мужчине. Смотрит на меня царственным взглядом.

А мне провалиться в подпол хочется.

До того я смущена всем происходящим.

− Вы же составили договор, как я просила?

− Конечно, Нина Ивановна. – Кивает.

Вынимает из верхнего ящика документ, протягивая моей начальнице. Смотрит пристально.

Её лицо резко меняется. Из расслабленного становится напряжённым.

А потом она поднимается с места, тыкая алым ногтем в какую-то строку.

Вот-вот бумагу прорвёт.

− Здесь должно быть чётко сказано, что Вероника должна будет держать язык за зубами. Мне проблемы ни к чему!

− Да-да, - юрист кивает.

Садится к компьютеру, пробегая пальцами по клавиатуре.

Я смотрю на Нину Ивановну.

Она улыбается, но это ничего не значит. Вижу, что она в отвратительном настроении.

Нервничает и боится.

А мне ещё гаже.

Но всё-таки, принимаю из рук юриста новый документ. И вчитываюсь в каждое слово.

− Всё произойдёт… уже завтра? – Хриплю.

Задыхаюсь от эмоций.

Резко выдыхаю, пытаясь избавиться ото всех мыслей одновременно. Эти слова не дают мне покоя.

Принять и понять не могу.

Боюсь, что просто испугаюсь в последнюю минуту. Свалюсь в обморок от переживаний.

− Да, Вероника. – Бросает. – Подписывай.

Ставит подпись под своими инициалами - Н.И.Бородулько.

Размашисто. Витиевато.

Прокатывается по моему лицу тяжёлым взглядом. Как какой-то бензовоз. Впечатывает. Изучает.

− Амир, мой жених, не хочет больше ждать.

Амир…

Значит так зовут того мужчину, который станет у меня первым.

Глава 2

Вероника

*****

Щёлкаю электронным замком, попадая в номер. Он тонет в полумраке.

Окрашивается в багряный цвет от света свечей.

Сердце бьётся в грудной клетке как перепуганная птица. Ноет. Разрывает рёбра.

«Будем через пять минут. Приготовься» - Сообщение на экране смартфона мерцает алым.

Взрывается в висках. Бьёт набатом.

Мне бы развернуться на каблуках. Убежать. Спрятаться.

Но одна мысль о беспомощной перед лицом смерти, матери, пригвождает к полу.

И дышать не даёт.

Номер-люкс. Огромный. Дорогой. Красивый.

Он будто создан для первой ночи с любимым мужчиной.

Шикарная кровать с балдахином. Белоснежная, вычурная мебель в венецианском стиле. Пушистый ковёр под ногами.

И куча цветов.

Разнообразных, от простых хризантем до огромных букетов роз. Расставлены по всему номеру.

Благоухают так, что дух захватывает.

Видно, Амир подготовился. Сделал так, чтобы его невесте эта ночь показалась незабываемой.

Постарался на славу.

Дыхание перехватывает. От того, что моя первая ночь с мужчиной пройдёт в подобной обстановке становится приятно.

Разливается теплом по груди.

Одёргиваю себя. Отворачиваюсь.

Зажмуриваюсь до чёрных точек перед глазами.

Дура. Какая же я дура.

Это не для меня ведь всё. Для Нины.

А я – лишь подсадная утка, о которой Амиру ничего не известно. И этой ночью он будет с ней.

Не со мной.

Всхлипываю. Утираю нос, скользя потными ладошками по бёдрам.

Сминаю тонкую ткань струящегося вечернего платья. Точно такого же, какое сейчас на настоящей невесте.

И испуганно оборачиваюсь, когда в коридоре раздаются голоса.

Дёргаю на себя дверцу шкафа. Забираюсь в тесное пространство среди пустых вешалок.

Сердце гулко стучит в груди. Эмоции зашкаливают. Если бы не плотно закрытые дверцы шкафа – я бы уже вывалилась.

Распласталась бы на четвереньках перед озадаченной парочкой.

− Проходи, дорогая. – Мужской голос, словно пуля, врывается в номер отеля.

Отпружинивает от стен и потолка. Вонзается в сознание.

Слишком терпкий. С острыми нотками перца-чили.

Властный и одновременно очень мягкий.

Он как туман. Взвивается вокруг женской персоны, создавая иллюзию её исключительности.

Ввинчивается в душу.

Цокот шпилек. Неуверенно. Как будто медля.

И вот я уже слышу тихий голос Нины.

Кроткий. Совсем непохожий на тот, который мне ежедневно приходится слышать в кофейне.

Всё-таки она умеет преображаться мгновенно. Строит из себя саму невинность.

Как и полагается невесте восточного мужчины.

− Можно я сниму туфли? Ноги отекли…

− Конечно, дорогая. – Жених откликается.

А потом я слышу стук лодочек о паркет. Выдыхаю с остервенением.

Перевожу взгляд на мягкие тапочки на своих ногах. Радуюсь, что первая часть плана удалась.

И теперь мне не составит труда выбраться из шкафа.

− Здесь так красиво… - Женщина выдыхает.

Восторженно. Искренне.

И я уверена, что её мужчина доволен произведённым впечатлением. Чувствует себя героем рядом со скромной принцессой.

Я же трогаю дверцу. Чуть приоткрываю, пытаясь рассмотреть то, что происходит снаружи.

И взглядом в Амира впиваюсь.

Высокий, около метра восьмидесяти, для моего небольшого роста он кажется просто огромным.

Лица разглядеть не могу.

Смоляные волосы уложены в модную причёску. Широкая спина обтянута белоснежной рубашкой, под которой перекатываются литые мускулы.

Нина обронила, что её жених – чемпион мира по греко-римской борьбе. Мастер спорта. Завидный жених по мнению многих таблоидов.

И мне отлично видно, что она не кривила душой.

− Нина, я счастлив, что ты согласилась… - Голос Амира звучит хрипло и тихо.

Волнуется?

− Пойми, моя семья настаивает только на невинной супруге для меня. – Понижает голос. Говорит проникновенно и я прямо через створку слышу эту боль. - Для них это важно. Очень.

− Да, но я не понимаю, почему ты не согласился подождать до первой брачной ночи… - Нина эмоционирует.

Набирает в грудь больше воздуха, выходя из образа покорной овечки. Встряхивает волосами.

Я же замолкаю. Дышать перестаю.

− Я тебе не сказал, но… - Он запрокидывает лицо наверх.

Запускает пятерню в волосы на макушке. Шумно выдыхает, собираясь с мыслями.

Нервы звенят словно натянутые струны. Ноги затекли. Стоять в одной позе сложно.

А ещё под лопатками начинает нестерпимо зудеть.

− Моя мать наняла частного детектива. И он выяснил, что ты раньше жила в Москве. И у тебя есть дочь.

− Дочь? Что за бред? – Нина выпаливает. Не сдерживает эмоций.

Ураганом проносится мимо шкафа. Взмахивает руками. Как бы невзначай прикрывает створку.

− Ты же знаешь, Амир, что я действительно жила в Москве. Работала в ресторане. А потом переехала сюда. И влюбилась с первого взгляда…

Затихает. Нехотя выдавливает последнюю фразу. Бросает с обидой.

И я уверена, что это произведёт на мужчину неизгладимое впечатление.

− Я знаю, милая, ты же рассказывала. – Мужской голос успокаивает.

А потом он подходит так близко к моему укрытию, что я, кажется, слышу древесный аромат его парфюма.

С тонкими нотками сандала.

− Нет у меня детей, - голос Нины дрожит. – Я ухаживала за годовалой дочерью своей подруги, пока она лежала в больнице, и всё!

− Я верю тебе, Ни… - В мужской интонации звучит улыбка. А потом он шумно выдыхает.

И шуршит чем-то.

− Я уверен, что мама это всё придумала, чтобы я нашёл себе более подходящую партию. Не волнуйся.

− Вот поэтому я и хочу доказать тебе, Амир, что не лгу! – Нина звенит. Как бы невзначай касается шкафа, снова открывая мне обзор.

Обнимает мужчину за шею. Встаёт на цыпочки, начиная тянуться к губам.

И в глаза заглядывает.

Глава 3

Вероника

*****

На негнущихся ногах подхожу к кровати. Прикусываю губу.

Амир уверенно восседает у изголовья. Смотрит прямо.

А мне хочется провалиться сквозь все этажи гостиницы. Оказаться на улице. Вдохнуть свежий воздух.

И бежать. Бежать. Бежать.

− Милая? – Мужское дыхание учащается.

Ведёт носом. Принюхивается.

Явно ощущает моё присутствие рядом, не смотря на закрытые глаза. Как хищник.

Я же подползаю ближе. Радуюсь, что Нина Ивановна всё продумала.

Предусмотрела.

Мы даже сейчас с ней пахнем одинаково. Её любимым парфюмом.

Слишком вызывающе. Противно.

Так, как я бы никогда не надушилась.

Но зато он не отличит меня от неё. Даже в голову не придёт мысль о подмене.

− Дай руку. – Требовательно протягивает ладонь.

Властно. Как будто искры сыплются.

Дрожу. Касаюсь кончиков пальцев.

И едва в обморок не падаю, когда он рывком подтаскивает меня к себе.

Обдаёт мятным дыханием. Прижимается всем телом.

Обнажённым. Стальным как гранитная скала.

Таким совершенным, которое, как я думала, бывает только в глянцевых журналах.

− Ты такая сладкая. – Покусывает. Пробегает поцелуями по ключицам.

И ниже спускается.

− Я счастлив, что ты моя.

− Я тоже. – Шепчу.

Вспоминаю, что в голос говорить нельзя. Чтобы не выдать себя. Ничем.

Краем глаза замечаю, что Нина Ивановна скрывается в ванной. Показывает мне большой палец. Приказывает действовать.

Не хочет мешать, а ещё и присутствовать при измене своего жениха. Наверное, ей неловко. И больно.

Если она любит его по-настоящему.

− Милая, Боже, ты моя… - Мятное дыхание подбирается к лицу.

Окутывает приятной свежестью. Распаляет.

А потом властные губы находят мой рот. Срывают выдох. Заставляют застонать, углубляя поцелуй.

Меня колотит. Трясёт.

Перед глазами – разноцветные мушки. А ещё я распаляюсь от смелых движений мужчины, чьё зрение скрыто под непроницаемой маской.

Прикрываю глаза, целиком доверяясь ему. Отдаюсь во власть сильных рук.

И контроль над собой теряю.

Просто схожу с ума, откликаясь на каждую ласку. И ахаю, когда боль чёрными искрами проносится от низа живота к груди.

Пульсирует внутри. Не утихает.

Зажимаюсь. И еле слышно дышу.

− Ни, ты – божественна… - Горячее дыхание проходится по мочке уха. – Сейчас всё пройдёт, детка, я подожду.

− Угу. – Всхлипываю. Глотаю слёзы, пытаясь привыкнуть к своим новым ощущениям.

− Я буду нежен, моя девочка. – Влажный язык скользит по шее. – Я так тебя люблю. Никогда не оставлю.

Расслабляюсь. Разжимаю пальцы.

Позволяю мужчине вести меня в нужном ритме.

Пробегаю ноготками по массивной груди, пытаясь запомнить каждый завиток татуировки.

И спинку выгибаю на встречу эмоциям.

В голове – манная каша. Меня знобит.

Боль потихоньку отступает, уступая место новым ощущениям. До этого неизведанным. Опасным.

Они накатывают как волна. Цунами. Проносятся морозом по коже.

Вызывают маленькую бурю внизу живота.

Дыхание сбивается.

Удовольствие обрушивается как лавина.

На секунду я слепну. Перед глазами – миллиарды звёзд.

− Амир… - Выдыхаю, сотрясаясь от страсти.

Вонзаю коготки в мужские плечи. Разметав волосы по подушке, откидываю голову.

Дрожу как будто попала голой на мороз.

− Ах! – Этот варвар легонько прикусывает тонкую кожу на моей шее.

Взрывается, не пытаясь сдерживать эмоций.

Дышит тяжело. Хрипло.

И обмякает всем телом.

− Ни, я тебя обожаю. – Сгребает меня в объятия.

Окутывает таким теплом и нежностью, что хочется разрыдаться.

Прикусываю щёку изнутри. Часто-часто моргаю, стараясь прогнать слёзы.

И рвущиеся рыдания пытаюсь сдержать.

− Теперь ты, наконец, снимешь с меня эту маску? – Приподнимает голову.

Пронимает невидящим взором. И по бедру меня поглаживает.

− Я бы хотел немного перекусить, а потом продолжить ночь в твоих объятиях.

Киваю. Не могу сказать ни слова.

Втягиваю носом воздух, замечая несколько капель крови на простыне. И шум в голове начинает бить набатом.

Это произошло. И вправду случилось.

Мама спасена…

Пусть таким грязным способом, но сейчас не время об этом думать. Пожалею себя потом.

Когда до дома доберусь.

− Я… сейчас. – Голос срывается. Хрипит.

Ловко выворачиваюсь из мужских рук. Встаю с кровати и едва не падаю – голова кружится от пережитого.

В висках стучит.

− Ни, что случилось? – Амир ведёт ухом. Прислушивается.

И, кажется, сейчас остальные чувства у него обострены.

− Чуть не упала. – Шепчу. – Всё нормально. Подожди.

Делаю шаг к ванной комнате, наталкиваясь на льдинистый взгляд своей начальницы. Прищуренный. Изучающий.

Как будто проверяет, понравилась ли мне ночь с её мужчиной.

Когда она успела появиться? Как долго здесь стоит? Что видела?

Губы искривлены в подобии улыбки. Хотя, скорее, это животный оскал.

Злой и брезгливый.

И халат мне подаёт.

Взмахивает рукой в сторону двери. Небрежно. С яростью.

Жестом приказывает уходить.

Да я и сама не хочу тут больше задерживаться.

Подбираю своё нижнее бельё, прикрывая наготу. Накидываю предложенный халат, выскальзывая из номера.

И замком осторожно щёлкаю.

Надеюсь, что Амир не услышит. Отдыхает после нашей близости. Не прислушивается к посторонним звукам, целиком сосредоточившись на собственных ощущениях.

И не подозревает ни о чём.

Прислоняюсь спиной к прохладной двери. Прячу лицо в ладонях. Не двигаюсь.

Если мама спасена, то отчего мне так горько и больно? Разве цель не оправдывает средства?

Разве есть ещё что-то важнее её жизни?

Дыхание перехватывает. Сердце сжимается. Бьётся в агонии, разрывая рёбра.

Глава 4

Вероника

****

− Да, всё верно, деньги поступили на счёт больницы. – Врач с задумчивым видом скребёт подбородок.

Как будто не верит, что я сделала это. Собрала за рекордно короткое время внушительную сумму денег, не доступную для обычной студентки.

Перебирает редкие волоски в куцей бородке. Жуёт губы, смотря на меня поверх толстых стёкол.

Не решается спросить.

− Значит, всё в порядке? – Голос дрожит. Срывается.

Сжимаю руки в «замке» до хруста. Боль отрезвляет. Заставляет почувствовать себя живой.

И стальной стержень проявляется.

− Маме проведут операцию?

− Теперь – конечно. – Припечатывает.

Снова и снова перелистывает медицинскую карту, лежащую на столе. Пробегает глазами по строчкам.

Как будто повод придраться ищет.

И я вся напрягаюсь. Собираюсь внутренне, готовясь к отказу.

− Нет, Вероника Юрьевна, не переживайте. Всё в полном порядке. Правда… - Перестаёт мяться. – Я не верил, что вам удастся внести оплату.

В горле разбухает. Втягиваю носом воздух, пытаясь сказать хоть что-то в ответ. Парировать.

Но слова не идут.

Встаёт колом во рту. И язык присыхает к нёбу.

− Очень много больных умирают, не дождавшись операции. – Врач продолжает, не обращая внимания на мои внутренние метания. – Кто-то не может найти донора, кто-то – денег…

Киваю.

Слушаю его слова, а в душе – выжженная пустыня. Я ведь и сама знала об этом.

Хриплый баритон режет по нервам.

Что было бы, если бы я не обратилась к Нине Ивановне – не представляю. Даже думать не хочу.

А теперь мамулю вылечат. И она на поправку пойдёт.

Наконец-то. Спустя столько времени…

− Но вы, Вероника, молодец. – Наконец, завершает тираду. – Будем готовить вашу маму к операции. Я вам сообщу.

− Спасибо. – Мой голос словно треснул. – Ведь всё будет хорошо?

Сглатываю комок, стоящий в горле. И глаза на мужчину поднимаю. Полные слёз и боли.

Даже не хочу думать о другом исходе.

− Разумеется, если в ходе операции не возникнет ничего экстренного. – Мужчина уходит от ответа.

Даёт надежду. Тяжело выдыхает. Пытается удержать на губах улыбку.

− Но как вам всё-таки удалось собрать сумму, не поделитесь?

Его голос звучит с некоторым сарказмом.

Дёргаюсь. Наверное, ослышалась.

Он не может знать о том постыдном поступке. Никто не может. Это – тайна за семью печатями.

− Мама для меня – всё. – Отвечаю резко.

Вздёргиваю подбородок. В глазах – странный блеск. Не позволю над собой издеваться.

И усомниться в том, что заработала эти деньги вполне честным путём.

− Продала кое-что… ценное. – Осторожно комментирую.

Небрежно взмахиваю рукой. Закусываю щёку до боли, чтобы не сорваться.

Я ведь взрослая девочка теперь, справлюсь.

− Значит, ей повезло. – В глазах доктора тихое спокойствие.

Его явно удовлетворил мой ответ. А что продала – не имеет смысла.

Снимает очки, массируя переносицу. И пухлую медицинскую карту моей мамочки захлопывает.

− Я сообщу вам, когда придут все результаты анализов.

Киваю. Сухо прощаюсь, прижимая сумочку из кож зама к груди.

Передвигаю ногами как шарнирная кукла.

Выхожу за дверь, закусывая губу. Чтобы не заорать. Ничем себя не выдать.

Сердце стучит неровно. Бьётся в агонии.

Зубы отбивают ритм. Как будто бешеная чечётка никак не заканчивается.

Никак не могу успокоиться. Выдохнуть.

По-прежнему переживаю за маму.

Иду по коридору, шаркая ногами по полу. Просто сил нет. Сутулюсь. Плечи не расправляются.

И дышать всё так же тяжело.

Не могу поверить, что почти всё получилось. Донор найден, деньги переведены.

Мамуля хорошо себя чувствует. Старается держаться, несмотря на то, что её сердце изношено под завязку.

Готовится к операции.

Тринадцать ступенек вверх. Поворот налево.

Этот маршрут за почти год изучила полностью. Могу пройти до маминой палаты с закрытыми глазами.

Не ошибусь ни разу.

Но сегодня иду с улыбкой. Дыхание выравнивается. Становится спокойным. Тихим.

Всё получится. Обязательно станет лучше.

Поворот направо. Прямо до окна. И вот до того фикуса в кадке.

Заворачиваю за угол, приветствуя медсестру на посту. Знаю их всех поимённо.

А ещё наличие детей, мужей и домашних животных. Стала им на вроде хорошей знакомой.

Которая добрым словом поддержит. И выслушает.

− Елена Ильинична, можно? - Глазами на дверь палаты мамы показываю.

Она кивает. Милостиво разрешает зайти, не переставая считать какие-то таблетки. Раскладывает по ячейкам.

Мышью шмыгаю в палату.

Здесь темно. Мрачно. Пахнет какими-то лекарствами, а у кровати одной из женщин стоит капельница.

Мамочка отрывает голову от подушки. На лице – тихая улыбка. Под глазами – синяки.

Но она всё равно рада меня видеть.

Я ведь дней пять её не навещала…

− Никуся, как ты, детка? – Улыбается слабо. Закашливается.

Подскакиваю к тумбочке. Плескаю в гранёный стакан прозрачную жидкость. И мамулю пытаюсь на подушки усадить.

− Всё нормально, не беспокойся. – Протестует.

Не хочет показаться немощной и слабой. Хотя я знаю, что анализы становятся всё хуже и хуже.

Без операции она не протянет долго.

− Лучше расскажи, как сдала последний экзамен?

− Во вторник, завтра, буду сдавать, мама. – Мой голос будто охрип.

Прячу глаза. Не хочу рассказывать о том, что во вторник – пересдача. Для тех, кто не сдал.

Для отстающих.

Я ведь даже не явилась на экзамен, потому что весь тот день была занята подготовкой к покорению Амира.

Тряслась ужасно.

И ничего запомнить не могла.

− Милая, медсестра сегодня мне сказала, что меня на этой неделе будут готовить к операции. Якобы нашли донора. И все услуги оплатили…

Мамуля сверлит меня взглядом. Испытывающим. Полным вопросов и тревоги.

Глава 5

Амир

*****

− Доброе утро, любимая. – Голос хрипит после бурной ночи. Обдуваю мятным дыханием милое личико Нины.

Наблюдаю, как трепещут её ресницы. Взмах – нежно-голубые глаза останавливаются на мне.

− Амир… - Губки расплываются в манящей улыбке. – Ты давно за мной наблюдаешь?

− Минут десять. – Признаюсь честно.

Обвожу ладонью украшенный цветами номер. Указываю на накрытый к завтраку стол.

И снова к невесте поворачиваюсь. Не могу сдержать вздоха восхищения.

Она просто прекрасна. Удивительна.

Как нераскрытый бутон розы, таящий в себе столько прекрасного. И это всё – моё.

И только моё.

− Но я так соскучился. – Тянусь к её губам.

Она выворачивается из объятий. В шутку стучит ладошкой по моей груди. Губки надувает.

− Фу, я ещё даже не умывалась. И зубы не почистила.

− Меня это не тревожит. Нисколько. – Рычу, едва сдерживая желание.

Заключаю блондинку в кольцо рук. Скольжу поцелуями от виска к скуле. Втягиваю носом такой родной аромат.

И сдержаться не могу.

− Нет-нет, Амир, не надо. – Ведёт своим носиком.

Фыркает.

Шутливо упирает острый, как лезвие бритвы, ноготок в мою грудь. И оттолкнуть пытается.

Бойко спрыгивает с кровати. Не замечает, что я распалён до предела. И гордо в ванную шествует.

Виляет бёдрами.

Издевается, что ли?

Перемахиваю через кровать, перехватывая её запястье. Разворачиваю на сто восемьдесят градусов.

Впечатываю в себя.

Вижу, как распахиваются её глаза от удивления и непонимания.

Неужели думает, что я ночью насытился? Наивная.

К тому же, я старался сдерживаться. Быть мягким и нежным. Максимально аккуратным.

Чтобы ей понравилось.

− Пойдём, я с удовольствием тебя помою… - Шепчу на ушко.

Прикусываю мочку. Заставляю ворох мурашек рассыпаться бусинами по тонкой коже.

− Милый, у меня…всё болит. – Тупит взгляд.

Заливается краской до корней волос. Не смеет поднять глаза. И губу прикусывает.

Меня словно кипятком окатывает. Даже в паху жать перестаёт. Уменьшается до спокойного состояния.

И стыдно становится.

Что же я как животное. Нина отдала мне всю себя. Без остатка.

А я веду себя как пещерный человек.

− Блин, прости меня, малыш. – Оставляю на щеке невесомый поцелуй.

Кроткий. Преисполненный нежности и благодарности.

− Конечно, я не буду настаивать, Ни. Подожду тебя здесь. – Галантно распахиваю перед невестой дверь.

Пропускаю её внутрь, наслаждаясь прекрасными изгибами девичьего тела.

И слюну подбираю.

Возвращаюсь к кровати, собирая раскиданную по полу одежду. Отвлекаюсь от низменных мыслей тела.

Щёлкаю ремнём на брюках.

И платье любимой подхватываю.

Распахиваю створки шкафа, желая устроить его на плечиках. Повесить как можно аккуратнее.

И замираю с поднятой рукой.

Пару раз моргаю, потому что не верю своим глазам.

На вешалке висит точно такое же платье. Серебристое, в пол, на тонких регулируемых бретелях.

Плавно покачивается.

Дразнит моё воображение. И я понять не могу, в чём дело.

Цепляю пальцами ткань. Сминаю в ладони. Смотрю на него, как на что-то уникальное.

Никак не могу отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. И носом веду. Принюхиваюсь.

От этого, второго платья, пахнет точно так же, как и от того, что я держу в руках. Сладковатым ароматом кокоса и ванили.

Смесью её геля для душа и парфюма.

Любимым запахом Нины. От которого я и сам схожу с ума.

Так почему же мне это всё кажется таким неестественно странным? И логики в двух одинаковых платьях не прослеживаю.

Выдыхаю. Стараюсь казаться объективным.

Кручу платье в руках. Машинально снимаю тёмный, чуть вьющийся волос, который зацепился за этикетку.

И створку с сомнением захлопываю.

Уверен, что Нина обязательно объяснит мне, зачем ей два одинаковых платья. Ведь женщины – такие женщины.

А я уже начал представлять себе что-то странное…

− Амир? – Голос любимой застаёт меня врасплох.

Оборачиваюсь.

Смотрю, как капли воды запутались в светлых волосах. Переливаются как бриллианты.

И моментально все мысли отсеиваются. Уползают на задний план. Становятся такими малозначительными по сравнению с этой нимфой, которая наконец-то почтила меня своим вниманием.

− Что-то случилось? – Её брови ползут вверх.

Смотрит на шкаф с каким-то испугом.

И грудь, запечатанная в белоснежное полотенце, начинает тяжело вздыматься. Ходит ходуном.

− Просто нашёл ещё одно точно такое же платье, как у тебя. И это показалось мне странным… - Начинаю.

Из горла Нины вырывается хрип. Пальцы, поддерживающие махровую ткань, расслабляются.

И полотенце, струясь по ногам, падает вниз. Стелется белоснежным снегом.

Открывает идеальные изгибы тела моей невесты.

− Ни… - Выдыхаю, пытаясь сдержать хрип возбуждения.

Перевожу расфокусированный взгляд с невесты на платье и обратно. Хочу спросить о чём-то, но мысли путаются.

Превращаются в манную кашу.

− Ничего странного, дурашка. – Нежные руки моментально обвивают шею.

Успокаивают. Притягивают к себе.

Блондинка трётся о спину своими выпуклостями. Вызывает абсолютно животные эмоции.

Отключает логику каким-то своим тумблером.

А ещё улыбается так призывно.

Что просто крышу сносит.

И чего я пристал к этому платью?

− Просто я боялась, что в порыве страсти ты порвёшь всю одежду. – Проводит пальчиками по моим губам.

Запечатывает хриплый вздох.

Облизывается. Ресничками хлопает.

– А в рванье не походишь. – Непринуждённо жмёт плечиками.

Перекидывает светлый локон за спину. И в пояснице прогибается так чувственно.

− Вот и захватила второй экземпляр.

− Ты у меня такая умница. – Больше не сдерживаюсь.

Глава 6

Вероника

*****

− Ника, ну ты даёшь! – Староста группы хватает меня за запястье.

Грубо разворачивает к себе. Прожигает взглядом.

− Пересдача уже началась, я списки подала. Ты где ходишь?

− Попала в пробку. – Срываю рюкзачок со спины.

Начинаю рыться в нём в поисках конспекта. Пальцы дрожат. Не слушаются.

По спине ползут противные капли пота.

А ещё Катька нависает надо мной как бетонная плита.

Вот-вот придавит. И отвертеться не получится.

− Да ладно, Катя, не нагнетай. Только все зашли. Она успеет. – Высокий паренёк вырастает за моей спиной.

Окутывает ароматом приятного парфюма. Не отходит. Продолжает стоять слишком близко.

Как будто оберегает от нападок.

Вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь. И взглядом, полным удивления, Юру окатываю.

Не знала, что он будет сегодня. Почти отличник. Любимец всех преподавателей.

Дерзкий. Прямолинейный. Капитан футбольной команды института.

А ещё он водит мотоцикл. С рёвом рассекает по улицам, паркуясь у самого входа. И все девчонки втайне мечтают покататься с ним, прижавшись как можно теснее.

И отец у него – какой-то крутой бизнесмен. Меценат. Тот, кто помогает нашему ВУЗу, как только его попросит ректор.

Так что в пересдачах Юрий Круглов явно не нуждается.

Он смотрит прямо. И улыбается так просто, что я аж краснеть начинаю.

Слишком уж явно видна его симпатия. Или я это всё себе придумала?

− О, Круглов! – Староста кривит губы. – И ты здесь? Неужели папочка не нашёл путь к сердцу Горгоны?

− С предметом Алсу Азатовны у меня всё в порядке, Ивашкина. – Он цедит.

Складывает губы в плотную линию. В синих глазах клубится туман. В голосе – злость.

− Так что, решил Белевскую свою поддержать? – В голосе сокурсницы слышится издевка. - Надеешься, что наша Золушка всё же обратит на тебя внимание?

− Не твоё дело, Ивашкина! – Юра рявкает.

Дышит так, что Катька приседает. Отворачивается. И глаза, мокрые от слёз, предательски прячет.

Она что, влюблена в Круглова? А я и не замечала…

Думала, что она просто так ко мне цепляется…

− Давай, заходи. Извинишься за опоздание и иди готовься. – Девушка откидывает тяжёлую косу за спину.

Решает зарыть топор войны поглубже. И на Юру, стоящего за моей спиной, взгляд кидает.

− Как она? – Мой голос дрожит.

Пальцы мнут обложку конспекта.

А ещё в висках стучит так сильно, что я, вроде бы, готова упасть в обморок.

− Горгона? – На лице отличницы ядовитая ухмылка. – Да как обычно, не в духе. Только сегодня, похоже, ещё больше, чем обычно.

− Плохо.

− Да уж перед смертью не надышишься, Белевская. – Продолжает смотреть на меня как на вошь. – И что с тобой произошло? Ведь одной из первых по успеваемости была. Меня по баллам обходила!

− Обстоятельства появились. – Скриплю зубами.

Прячу глаза вниз. Судорожно тяну «собачку» на рюкзаке.

Не собираюсь изливать душу ни перед кем. И о маминой болезни распространяться.

Чёрт с ней, со стипендией. Мне главное сейчас – из института не вылететь.

− Всё будет хорошо, Ника. – Тёплые пальцы Юры ложатся на моё плечо.

Сжимают несильно.

− Ты обязательно сдашь, а потом можно пойти в кафе, отметить.

Сглатываю слюну.

Он что, на свидание приглашает?

Жар приливает к щекам. Заполняет каждую клеточку лица, доходя до корней волос.

И на Катерину оборачиваюсь.

Она не дышит. Молчит.

Терзает зубами нижнюю губу. И ноздри расширяются как у загнанного на бои быка.

Вот-вот взорвётся.

− Юра, давай в другой раз. – Мычу нечленораздельно.

Не хочу обижать парня. Тешить пустой надеждой.

А ещё боюсь себе признаться, что могу представлять рядом с собой только Амира. И только его целовать…

− Ну, ладно… - Синий взгляд затухает.

Юре неприятно, и это видно. На лице же Катьки коварная улыбка.

А потом она приближается почти вплотную.

− Вперёд, Белевская!

Получаю сильный толчок в спину. Двери аудитории распахиваются как по команде.

И я влетаю внутрь словно пробка, выпущенная из бутылки.

Часто-часто дышу. Осматриваю помещение шальным взглядом.

Замираю, пригвождённая к полу абсолютно чёрным, как воронье крыло, взором преподавателя.

− Белевская? – Горгона каркает.

Останавливается напротив. Теряет интерес к предыдущему студенту.

Складывает губы в плотоядную улыбку.

Такую, от которой я моментально деревенею. И сдвинуться с места не могу.

− Наконец-то я могу лицезреть тебя воочию. – Лебезит.

Чуть ли не расшаркивается, потирая от удовольствия сухонькие ручонки. А я понимаю, что это – лишь притворство. Издевательство.

И сделать ничего не могу.

− Ну-ну, проходи. – Поток слов, наконец, иссякает.

Преподаватель обводит ладонью аудиторию. Тыкает в первую парту. Прямо перед своим столом, на котором разложены в хаотичном порядке экзаменационные билеты.

Криво улыбается.

Предвкушает шоу.

− Садись, Вероника. Только сначала билет вытяни. На подготовку – полчаса.

Киваю. Делаю несколько шагов вперёд, хватая со стола белоснежный лист бумаги.

Даже не выбираю. Вытягиваю первый попавшийся.

Мысленно взываю к молитвам.

Зажмуриваюсь поняв, что эту тему я не подготовила. Только бегло прочитала ночью.

Вспомнить хоть что-то – почти нереально.

− Иди, готовься. – На лице Алсу Азатовны едкая ухмылка.

А ещё она сканирует меня взглядом. Таким, от которого внутри всё переворачивается.

На тахикардию срывается.

Хочется убежать. Спрятаться. Скрыться.

Оказаться где-то подальше от аудитории Горгоны.

Потому что мне не сдать ей экзамен. Я просто не успела подготовиться. И пропустила очень много, так как постоянно металась между подработками в кафе и больницей.

Что делать – не представляю.

Глава 7

Вероника

*****

− Значит, Горгона дала тебе отсрочку? – Светка недоверчиво выдыхает.

Повязывает фартук на талии, затягивая его потуже. Формирует осиную талию. Старается не дышать.

И краснеет при этом.

− Ага, только она не Горгона… - Задумчиво киваю.

Понимаю, что после нашего приватного разговора я изменила мнение об этой женщине.

Она ведь совершенно другая.

Абсолютно не злая мегера, которой все привыкли её выставлять.

А ранимая. Нежная. В глубине души.

Там, где-то под слоем десятисантиметровой брони.

− Ой, да прекрати. – Подружка взмахивает рукой.

Кряхтит, скользя пальчиками по белоснежной футболке. Оттягивает воротник. Пытается увеличить декольте.

И цокает с раздражением.

Смотрю на неё с недоумением.

Ранее я никогда не видела Светку такой дёрганной. Она…

Как будто к свиданию готовится.

Неужели понравился кто-то из посетителей?

Но ведь в кафе сейчас никого. Открываемся через пятнадцать минут.

− Горгона – просто жуть с ружьём! Да она половину абитуриентов ещё на этапе подачи документов отсеивает! Одним взглядом!

− Ну, может, это и правильно. – Жму плечами. – Не каждый может стать хорошим врачом. А посредственностей, которые не могут определиться с диагнозом, сейчас хватает.

Убираю в шкафчик смартфон, предварительно выключив звук. Стараюсь выглядеть невозмутимой.

Смотрю, как подруга подводит глаза чёрным карандашом. Рисует образ женщины-вамп.

Так, как никогда раньше не красилась.

Жду, когда она сама обо всём расскажет.

− Алсу Азатовна просто несчастная женщина.

− Ну да, ну да. – Светка непреклонна.

В сотый раз проходит по губам блеском. Посылает воздушный поцелуй своему отражению.

Нахмуривается, хватая расчёску.

− Моя старшая сестра тоже на врача училась. Наслушалась я от неё про вашу Алсу Азатовну! Та ещё грымза! Горгона – самое ласковое из тех прозвищ, которыми её одаривали.

− Да, но это – не просто так… - Качаю головой.

Одёргиваю юбку-карандаш. Скольжу потными ладошками по ткани.

И губу закусываю.

− У неё что-то случилось в жизни, после чего она стала такой…

− Да мужика просто не нашла, который бы её ублажал, вот и бесится! На девчонках отыгрывается! – Светка взмахивает рукой.

Продолжает вертеться перед зеркалом, взбивая локоны в пышную причёску.

Улыбается своему отражению. И ко мне поворачивается.

− Знаю я, скольких девок из-за неё отчислили. Типа за плохие знания. Её бы только мужика хорошего найти, тотчас бы подобрела. Бабы злятся из-за неудовлетворения!

− Свееет! – Тяну, загораясь от смущения.

− А что? Ты, вот когда свою невинность перестанешь беречь, тоже подобреешь! А то ходишь вечно грустная и хмурая. Глаза не горят.

− И не нужно. Некогда мне…

− Ночами дрыхнешь? А не должна!

− Ой, да перестань! – Останавливаю поток её мыслей.

Краснею, снова вспоминая про Амира. И решительно шкаф захлопываю.

Нет уж, хватит. Где он, а где я.

Надо успокоиться. И перестать думать о том, кто мне не принадлежит.

Снова и снова замечаю, как подруга красуется перед зеркалом. Решаю перевести тему.

И руки на груди скрещиваю.

− Сама, что ли, влюбилась? Марафет наводишь. К свиданию готовишься?

− Ага! – Света заговорчески понижает голос почти до минимума.

Стреляет взглядом на дверь. Закусывает припухлую губку.

И улыбается так коварно.

− Сюда стал такой красавчик заходить… - Закатывает глаза. – Ранее я его не наблюдала. А теперь – всё чаще и чаще. Почти каждую смену трётся.

− Прям таки и красавчик? – Интересуюсь с раздражением.

Уверена – вкусы на мужчин у нас со Светланой разные. Мне по души серьёзные мужчины. Немногословные и умные.

Начитанные. Подкачанные.

Способные постоять за свою девушку и развлечь приятной беседой.

И почему-то я уверена, что Амир такой.

Совершенный…

А Светку, небось, привлекают мачо с улицы. С бутылкой и гитарой в руках. Гоняющие на мотоциклах по улицам и щупающих всех девушек в округе.

− Офигенный! – Коллега аж подскакивает на месте.

Закатывает глаза. Говорит с таким придыханием, что я уверена – у неё снесло крышу от незнакомца.

И пальчики начинает загибать.

− Красивый! Приезжает на крутой тачке! Постоянно сидит один, за дальним столиком у окна. Как будто ждёт кого-то.

− Так может, реально ждёт? – Распахиваю глаза. – Девушку, например.

Пытаюсь открыть подруге глаза. Ну, не бывает такого в жизни.

− Ага. Меня. – Плотоядно улыбается. Скользит ладошками по груди. – Машка заболела, так что я возьму сегодня его столик. И не мешай!

− Да ради Бога! – Поднимаю ладошки вверх. Отхожу в сторону. Освобождаю проход.

Потому что Светка настроена решительно. Несётся вперёд как ракета.

И флюидами своими с ног сбивает.

− Я даже расписание его изучила. – Тормозит на пороге. Оборачивается.

Улыбается так лучезарно, будто выиграла огромную сумму денег.

− Вот увидишь, ровно в три приедет. И за седьмой столик сядет.

Киваю ей вслед. И в зал выхожу.

Сегодня среда. Вот-вот вереница студентов потянется к кофейне. Тех, кто не успел позавтракать дома или просто выпить кофе перед парами.

Так что некогда болтать. Нужно пошевеливаться.

И не гневить Нину Ивановну. Не высовываться.

Мало ли, ещё решит от меня избавиться.

.

− Добрый день, Татьяна Олеговна, у нас сегодня есть чудесные эклеры. – Лучезарно улыбаюсь, протягивая кожаную папку с меню постоянной посетительнице.

Смотрю на неё выжидательно. Знаю, что она не сможет отказаться.

А значит – оставит и небольшие чаевые.

− Отлично, Никочка. – Взмахивает пухлой ладошкой.

Даже не смотрит в меню. Кивает.

− Я вам полностью доверяю. Несите ваши эклеры. С белым и тёмным шоколадом.

Глава 8

Вероника

*****

− Девушка, вы не в себе? – Грубый, такой прямой вопрос летит прямо в меня.

Бьёт наотмашь. Как пощёчина.

Я отшатываюсь. И дышу часто-часто.

Амир, обычно такой нежный и милый, сейчас похож на раненого зверя. Смотрит со злостью.

Дышит с яростью.

В тёмных глазах – клубы огня. Как будто внутри него всё полыхает. Дымится.

А ещё он хватает меня за запястье. Грубо, с остервенением срывает кольцо. И в кулаке сжимает.

Потрясает им в воздухе.

− Нина всех своих официанток подбирает в психоневрологическом диспансере? – Хрипит.

Его голос больно бьёт по нервам. Слова ранят.

Заставляют отойти на шаг назад. Разорвать наше интимное уединение.

То, которое я сама создала. Сама придумала.

− Нееет, - блею неуверенно. – Только меня.

В глазах всё расплывается. Рябит. Вместо Амира – аляповатое пятно.

То, которое стоит передо мной. Рычит от гнева. Нервничает.

В горле – комок из слёз.

В душе зияет рана.

− Одна вздумала пригласить меня на свидание! – Мужчина тем временем распаляется. - Вторая – надела кольцо на палец, которое я попросил спрятать в пирожном для своей невесты…

− Невесты… - Вторю эхом.

Чувствую себя максимально глупо.

Хочется развернуться на каблуках. И бежать. Бежать. Бежать.

− Простите, - мой лепет похож на тихий шёпот.

Отступаю на шаг. Но он перехватывает руку.

Притягивает к себе с диким рычанием. Обрушивает на меня свою мощь. Выдыхает в полную силу лёгких.

Так, что мурашки ползут по спине.

− В чём дело, девушка? – Продолжает рычать.

Кривит чувственный рот. Встряхивает мою руку так сильно, что смоляная чёлка ложится на лоб.

Приковывает мой взгляд. И хочется дотронуться до этих волосков.

Пропустить сквозь пальцы.

Стремительно краснею. Не знаю, куда себя деть.

А ещё эта близость тела Амира зарождает внутри самые неожиданные желания. Те, о которых я и помышлять не должна.

Он же чужой жених. Чужой мужчина.

Так почему так отчаянно хочется дотронуться? Пробудить в нём воспоминания, которые пока доступны только мне одной…

− Мы знакомы, Вероника? – Тёмный ореховый взгляд пропарывает сознание.

Вскрывает. Достаёт до внутренностей.

Не даёт сдвинуться.

Копается внутри, перелистывая страничку за страничкой из моего прошлого. Пытается найти что-то.

Себя?

Я же внутренне дрожу. Всматриваюсь в его глаза цвета молочного шоколада, утопая в глубине этих омутов.

Всхлипываю от неуверенности.

Не знаю, что ответить. И лгать не хочу.

− С чего ты решила, что я делаю тебе предложение? Ты ведь меня впервые видишь… – Не отстаёт.

Держит за руку. Буквально врезается своими пальцами в мою кожу.

Сковывает, словно наручниками. Пытается прогнуть взглядом.

И это только сил мне придаёт.

Сжимаю руку в кулак, отчаянно стараясь устоять перед этим обаянием. И плечи расправляю.

Понимаю, что нужно перестать растекаться лужицей перед этим мужчиной. Перед тем, кто и не помнит меня.

Для которого я – лишь официантка. Наёмная служащая в кофейне любимой девушки.

Буйнопомешанная с больной фантазией.

Нет, я просто обязана дать ему отпор!

− Не расслышала! – Злюсь, выпаливая фразу с ожесточением.

Вырываю руку. Стискиваю зубы до скрежета, хотя больше всего мне хотелось бы разреветься.

Или влепить ему пощёчину. За то, что унижает меня сейчас так.

И со свистом дышу тяжело.

− Не расслышала, и решила выйти замуж за первого попавшегося мужчину? Просто так? – Амир как-то странно хмыкает.

Качает головой. Смотрит на меня с усталостью. Будто наш разговор только утомил его.

− Неужели такая симпатичная девушка не может найти себе молодого человека? – Бархатистый голос вызывает водоворот новых ощущений.

Жар приливает к лицу от этого странного комплимента. Такого неожиданного.

И я просто не знаю, куда себя деть.

Он назвал меня симпатичной? Оценил по достоинству? Или почувствовал что-то?

Да нет, это бред.

Скорее, он просто решил купировать скандал. Успокоился. Вспомнил о хороших манерах.

− Я не расслышала вашей просьбы и решила так глупо пошутить. Прошу прощения. – Выуживаю самую глупую улыбку из своего арсенала. Налепливаю на свою физиономию.

Решаю не идти на конфликт.

Пальцы за спиной скрещиваю. Молюсь, чтобы поверил.

И отстал от меня, наконец.

Потому что уж слишком больно мне даётся разговор с этим мужчиной. И то, что он смотрит на меня как на умалишённую незнакомку, ранит сильно.

Оставляет отпечаток в душе. Как от грязного сапога.

− Это очень странный юмор… - Колеблется.

Заглядывает мне в лицо. Обдувает мятным дыханием.

Скользит глазами по шее. Замирает.

И пересохшие губы облизывает.

− Впрочем, я вижу, что мужчина у вас всё же есть, Вероника. – Голос становится спокойным. Каким-то тихим. – Так что, надеюсь, вы больше не будете кидаться на первого встречного. И шутить так глупо.

Ёжусь под этим льдинистым взглядом. Втягиваю голову в плечи.

Осознание приходит с опозданием. Прокатывается огненным шаром по позвоночнику.

Заставляет вздрогнуть.

Он ведь увидел засосы на шее! Те самые, которые сам же и поставил в прошлую пятницу!

И решил… О, Боже…

Властные руки освобождают меня от оков. Ставят на место. Отойти на приличное расстояние не успеваю.

Позади раздаётся стук каблуков.

И в зал кофейни будто торнадо врывается. Обдаёт терпким ароматом парфюма.

Тем, который я едва вывела со своей кожи.

− Амир? Что здесь происходит?

− Милая… - Амир разворачивается на сто восемьдесят градусов.

Моментально забывает обо мне. Расплывается в мягкой улыбке.

И к Нине руку тянет.

− Мы просто беседовали. А ты…

− Беседовали? – начальница взрывается.

Глава 9

Вероника

*****

− Ну что, Белевская, готова? – Алсу Азатовна встречает меня у двери аудитории. Щёлкает замком.

И внутрь пропускает.

Делаю шажок вперёд. Киваю неуверенно. И сумочку на длинном ремешке в руках тереблю.

Дышать нечем. Сердце бьётся как у перепуганного зайца. Застревает в горле.

Преподаватель проходит к столу. Вытаскивает из папки билеты, начиная раскладывать перед собой белоснежные прямоугольники.

Торопливо. Как будто спешит куда-то.

Или я отвлекаю её от более важного дела. Ведь я единственная, кто до сих пор не сдал экзамен.

Какой позор…

− Тяни, Вероника. – Хлопает в ладоши. Вырывает меня из раздумий и самобичевания.

Наблюдает, как я на негнущихся ногах иду к столу. Губы плотно сжаты. Взгляд цепкий, как у коршуна.

Устраивается на стуле. И ладошки в «замок» складывает.

− Билет номер шесть… - Мой голос похож на скрип отворяемой двери.

Скольжу глазами по вопросам. Выдыхаю. И от сердца отлегает.

Я знаю! Я готовилась! Я сдам!

− Что ж, иди, готовься. – На лице женщины ни кровинки.

Кивает каким-то своим мыслям. И, кажется, совсем не интересуется мной.

А потом вынимает из сумочки телефон, погружаясь в переписку с кем-то. Сжимает его до хруста. Печатает быстро.

Цокает языком.

И я вижу, что она раздосадована чем-то. Аж краснеет. И алые пятна по шее плывут.

Устраиваюсь на жёстком стуле, начиная скрипеть ручкой по бумаге. Стараюсь сосредоточиться.

Не дышу.

Впрочем, удаётся это плохо. Алсу Азатовна словно старается меня сбить.

Дышит тяжело. С яростью.

И телефон то и дело на стол кидает. С треском.

С восклицаниями.

Вот-вот разобьёт.

В её жизни явно происходит драма, выбивая из седла. И я невольно стала свидетелем.

Попала так не вовремя.

Еложу на стуле, стараясь усесться удобнее. Нервничаю оттого, что никак не могу собраться с мыслями.

Фразы из конспекта, плотно засевшие в голове, кажется, вылетают оттуда. Не задерживаются.

И от скрипа стула преподавателя у меня мурашки по телу бегут.

− Вероника, у тебя пять минут. – Пригвождает меня к столу взглядом.

Злым. Полным боли.

− Я выйду в коридор. Мне нужно позвонить. А ты заканчивай.

− Хорошо. – Киваю, следя за женщиной.

Она встаёт из-за стола тяжело. Со стоном. Как будто с духом собирается.

Со скрипом отодвигает стул.

Вздыхает, набирая номер.

Исчезает за дверью, оставляя меня, наконец, в тишине.

Мысли моментально настраиваются на нужный лад. Скачут в голове, выплёскиваясь в слова на бумаге.

Я практически лечу. Изливаю всё то, что нужно для ответа на данные вопросы.

Улыбаюсь сама себе.

И выдыхаю с облегчением.

Я смогла. Так, переходим ко второму вопросу…

− Ты ведёшь себя как мальчишка! – Голос Алсу Азатовны раздаётся совсем рядом с дверью. – Хочешь с ума свести и меня, и свою мать! А ведь мы вырастили тебя! Неблагодарный!

Замираю. Задерживаю дыхание.

Осознаю, что стала свидетелем чужого разговора. Того, что так гложет эту женщину.

Покоя не даёт.

− Это ужасно! Ты не понимаешь? – Истерические всхлипывания обрушиваются на меня совсем рядом. – Ты идёшь против семьи!

Дверная ручка просто ходит ходуном. Трясётся.

Как будто кто-то за створкой вцепился в неё дрожащими руками. И никак отлепить пальцы не может.

Я не дышу. Терзаю зубками верхнюю губу. Стараюсь сконцентрироваться на втором вопросе.

Но боль Алсу Азатовны просачивается сквозь дверное полотно. Заставляет переживать за её состояние.

И сердце отчего-то заходится в такте.

− Ты поступаешь не как мужчина, а как юнец! Думаешь только тем, что в штанах! Отец в гробу переворачивается, наверное!

Вздрагиваю. Слова хлещут мне по ушам с яростью. А ещё моя собственная боль, связанная с состоянием мамы, накладывается на голос преподавательницы.

Уж не знаю, с кем она разговаривает сейчас, но меня бы это проняло. Точно.

− Ты… Ты твёрдо решил? – Замолкает.

Надавливает на дверную ручку со всей силы. Распахивает створку.

И мне отчётливо видна её багровая физиономия с горящими распахнутыми глазами.

Рука женщины с нажимом елозит по груди. Будто сердце болит. И мне остро становится жаль её.

Ведь она переживает сейчас очень.

Перевожу взгляд на билет. Пытаюсь сосредоточиться.

Скольжу ручкой по листу. Пишу с нажимом.

Стержень рвёт лист. Царапает стол, издавая противный скрежет.

И я невольно возвращаюсь глазами к женщине.

− Тогда… считай, что у тебя больше нет ни матери, ни тёти… - Она хрипит.

Сухая рука взлетает вверх, к шее. Скользит по коже, пытаясь сбросить невидимую удавку.

− Мы умерли для тебя… - Голос становится слабым.

Имя собеседника тонет в булькающем спазме.

А потом Алсу Азатовна, покачнувшись, падает на пол. Раскидывает руки.

И дышать перестаёт…

− Алсу Азатовна! – Сдавленный крик застревает в горле.

Подлетаю к преподавательнице, кидаясь на колени. Внутренне трясусь – до того ужасно выглядит ещё не старая, пышущая жизнью женщина.

Глаза закатились. Изо рта вырывается рваное дыхание. Сиплое. Еле слышное.

И я понимаю, что должна что-то сделать.

− Алсу Азатовна, вы меня слышите? – Скулю, робко похлопывая её по щекам. – Пожалуйста, ответьте!

− Тётя? – Обеспокоенный мужской голос вырывается из динамика смартфона.

Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Обращаю внимание на телефон, отлетевший к двери.

Замечаю, что там до сих пор висит неоконченный разговор. Видно, преподаватель не успела сбросить вызов.

Упала в обморок раньше.

− Вашей тёте стало плохо, я сейчас вызову «скорую помощь». – Частю, не обращая внимания на сдавленные выкрики мужчины.

Вот же! Довёл родственницу, а теперь беспокоится!

− А вы кто? – Бросает настороженно.