Анагел Мой. Колесницы Богов

Глава первая

Часть 1

Субстанты

Примерно 190 тысяч лет до н.э.

Босфор и окрестности

Низкий далёкий гул распугал птиц. Они дружно взлетели, галдя на все лады, потом и вовсе метнулись в разные стороны, беспорядочно кружа над низкими деревьями. Гул усилился, вибрируя между ветвей, заставляя птиц испуганно убраться ещё дальше. И из-за скалистый гряды вымахнула тёмно-серая тень. Нелепая среди этих невысоких скал, тяжёлая, с чёткими очертаниями коротких удлинённых крыльев, окаймляющих корпус.

Катер заваливался набок. Загудел басовито и, накренившись совсем уж сильно, вдруг стал падать прямо на огромные камни, но в последний миг тяжело выровнял полёт. Опять взвыл, порываясь задрать морду к небу, но почему-то никак не получалось… Размолотил брюхом верхушки сухих деревьев, чудом увернулся от остроносого камня, торчащего между больших кустарников, но не увидел другой, такой же, за который зацепился крылом. Летающую машину развернуло, и он с размаху обвалился на валуны, ударился глухо – и его потащило в сторону, опрокидывая прямо между россыпей некрупных камней. Послышался протяжный звук – и на корпусе явственно проступила большая вмятина, которую оставил один из камней, и которая грозила разорвать металл. Сработала активная защита, и вмятина медленно исчезла. Но машину это не спасло… Катер постоял еще мгновение, накренившись, и опять поехал дальше, вниз, крутнувшись вокруг своей оси, пока окончательно не встал на брюхо, ровно так, будто перед взлётом. Только встал он между двумя здоровенными валунами, вросшими в землю, намертво заклинившись всем корпусом…

И стало тихо. Птицы не кричали, попрятавшись, лишь продолжали неторопливо сползать камешки по насыпи, натыкаясь друг на друга, пока последний не ткнулся в горячий дрожащий стальной бок катера. Будто сообщил, что он последний. И тут же что-то звонко щёлкнуло. Шипение – и на корпусе обозначилась трещина, принявшая правильную квадратную форму. С шумным всхлипом всосала в себя воздух и выпустила его обратно белесым дымным облачком. Потом трещина стала шире, выталкивая неторопливо наружу люк, который, отъехав на небольшое расстояние, медленно опрокинулся, показывая небу ребристую внутреннюю поверхность, которая, в свою очередь, принялась трансформироваться в ступеньки. Люк почти достал до земли, но завис, подрагивая и беспомощно гудя сервомоторами, пока не затих совсем. И вновь повисла тишина, нарушаемая изредка тихими всхлипами ветра, пришедшего с залива.

В проёме сначала появилась рука. Длинная кисть, узкие тонкие пальцы, которые крепко вцепились в порожек люка. Потом пальцы медленно разжались, ослабнув, и рука медленно исчезла. И через какое-то время в проёме люка появился силуэт… Высокий, статный, пилот медленно стянул с головы шлем, бросил его на пол и с хрипом втянул воздух. Постоял так мгновение, раскачиваясь, будто смакуя кислород на вкус, и выдохнул. Закрыл большие, чуть раскосые глаза и что-то пробормотал, продолжая хрипло втягивать воздух. Шагнул вперёд и вдруг полетел вниз, не увидев, что за ступеньками нет ничего. Свалился грузно, вскрикнув, и съехал ниже по мелким камешкам, цепляясь пальцами за мелкое каменное крошево. И замер, ткнувшись ногами в валун и раскинув руки…

– Кримм! – крикнул пилот негромко и закашлялся. – Эй!

Никто ему не ответил. Он извернулся лёжа и посмотрел на край люка, нависшего над головой.

– Кримм! Плохо…

Пришлось лезть обратно. Впрочем, подъём дался легко, несмотря на постоянно осыпающиеся камешки. Пилот повис на люке, подтянулся и вскарабкался на него, легко перебросив себя через край. И исчез внутри… Через какое-то время появился снова, тяжело таща другого пилота, в такой же форменной одежде, ободранной на левом боку. Дотащил до края, спустился и потянул тело следом, но не сбросил его, а аккуратно вытянул на плечо, тяжело крякнув. И чуть не оступился, вовремя удержавшись свободной рукой за край люка.

– Я не могу так долго… – невнятно пробормотал пилот, удерживая безвольно повисшего напарника на плече. – Но надо.

Камешки под ногами вновь ожили, скатываясь вниз. Пилот осторожно сползал вниз, к плато, широко расставив ноги, бормоча что-то сквозь зубы. И, добравшись наконец-то до твердой земли, устало свалился на неё, умудрившись как-то удержать второго. Уложил его на землю, снял шлем и долго всматривался в бледное лицо. Потом пощупал пульс и вздохнул:

– Кримм, ты так не вовремя. Надеюсь, что…

– Больно… – разлепил тот губы, не открывая глаз. – Кажется, я сломал шею.

Пилот криво усмехнулся и опустился рядом, вытаскивая из кармана на груди небольшую коробочку. Расстегнул куртку на груди Кримма и приложил коробочку, которая вдруг ожила, негромко загудев.

– Я не дам тебе обезболивающее, можешь нервную чувствительность потерять. Как ты? Сможешь сам?

– Мне метаболизм подстегнуть бы… – тихо сказал Кримм и закрыл глаза, тяжело дыша. Потом поморщился, когда в коробочке что-то тихо щелкнуло, и в грудь вошли две иглы инъектора. – Больно. Справлюсь.

– Справишься, – согласился пилот и принялся закреплять прибор на груди напарника. Послушал еще мгновение, как коробочка жужжит, изучая взятый анализ крови, и встал: – Осмотрюсь.

– Мы где? – Кримм закашлялся гулко и, с огромным трудом повернув голову, попытался сплюнуть. Но опять скривился от боли.

– Вроде во второй Северной зоне. Ты слишком долго брал разгон.

– Ясно. – Второй пилот закрыл глаза и задышал часто.

– Пойду, – шагнул первый, поправляя куртку. – Ты пока отдохни.

– Иди, Риур. Я отдохну.

Пилот постоял немного, наблюдая за окрестностями, слушая, как вновь потихоньку оживляются птицы, вдохнул глубоко воздух и пошёл в ту сторону, в которой, как он помнил, должно было находиться море…

Глава два

…Кримм неспешно тестировал лабораторию на предмет повреждений и облегченно вздохнул, когда система показала полное отсутствие каких-либо поломок. Даже анализатор засветился привычным зеленоватым светом, что привело Кримма в хорошее расположение духа. Он принялся раскладывать по порядку образцы и записи, которые свалились с полок во время крушения, и собрал осколки емкостей, в которых были некоторые виды орагнизмов. Их тоже пришлось выбросить. И обернулся, когда в лабораторию шумно ввалился Риур, довольный и весёлый.

– Ну?

Риур мягко опустился в кресло и вытянул ноги:

– Двигатель заглушил. Вовремя, кстати.

– Почему?

– Поврежден блок охлаждения. Впрочем, если откровенно, не уверен, что я достаточно надёжно заблокировал всё. Надо периодически заглядывать в него, иначе проморгаем критический момент. Взорвется и тогда и аварийный сигнал подавать будет некому. – Он поднял руку, предупреждая вопрос Кримма, и успокаивающе произнёс: – На станции сигнал включен, не ной! Только здесь, на поверхности им будет тяжеловато нас найти. Я имею в виду тех, кто услышит сигнал. Помех много. Но шансы есть.

– Понятно.

– Что с лабораторией?

– Цела и невредима. Правда, несколько образцов всё же потеряли. Несущественно и не страшно, ещё добудем. Кстати, ты действительно настроен на какие-то исследования?

– Почему нет? – пожал плечами Риур, откинулся назад и закрыл глаза. – Понимаешь ли, Младший, у нас впереди куча времени, как я полагаю. Или нет совсем. Нас могут найти сейчас, могут через пять сезонов или через двадцать. С другой стороны – мы ничего не теряем. Посуди сам: объекты в виде Субстантов есть, причём уже в немалом количестве, как молодых экземпляров, так и более взрослых. Других таких, как мы, здесь нет, так что мы полноправные хозяева ситуации. А уж если и прилетит кто, то только за нами! – Риур говорил с таким убеждением и спокойствием, что Кримм невольно кивнул головой, слушая. – Образцов растительности поблизости просто огромное количество. Море – вот оно, за двумя грядами, а там, сам знаешь, жизнь просто кишит.

– Хватит ли материала для исследований… – с сомнением произнёс Кримм, посмотрев на тонкий лист монитора, переливающийся желтым с голубым: кристаллические образователи сейчас пребывали в состоянии покоя, не передавая и не обрабатывая информацию из блоков. – У нас тут хватает, конечно, дополнительных добавок, из которых можно было бы…

– Вот видишь – хватает, – перебил его спокойно Риур, не открывая глаз. – Молекулярный анализатор в порядке? Уже хорошо. И раз есть дополнительные добавки, то тут уж само Небо велело заняться делом.

– А что ты собрался исследовать, кстати?

– Всё! – твердо ответил Риур и открыл глаза. – Тут целое поле для деятельности, понимаешь? Надо только решить, какие именно образцы нужны. Или Субстантов или растительность. Субстанты интересней с точки зрения развития, потому что недолговечны и жизнь идёт быстро, да и интересней наблюдать, как они движутся к разумной жизни. С растительностью похуже, требуется много сезонов, чтобы выяснить, какие видовые изменения происходят. Выбирай.

– Ты сказал, что они на тебя напали? – медленно произнёс Кримм, укладывая последние записи на полку. Щелкнуло и тонкие прозрачные ленты, вытянувшиеся из краёв, прочно пристегнули серебристые блоки записей к полке.

– Ну, их можно понять, – усмехнулся Риур. – Стоит перед ними непонятный я, совсем на них не похожий, чистенький, здоровый… Чего б не напасть? Вспомни колонию Сай. Те вообще склонны были разбирать на молекулы всё непонятное для них, а восстановить ума не хватало. А эти просто испугались.

– Скорее всего. Если учесть, что они в основном выживают больше, чем живут. Хотя, надо отметить, выживают удачно.

– Угу. Вот и появилась мысль одна…

– Ты о чём?

– Да так, – отмахнулся Риур и встал. – Всего лишь идейка одна. Может, и проверю со временем. А пока надо подумать, как обжиться здесь. У нас фактически идеальные условия для проживания, лишь решить осталось, где будем. Я предлагаю прийти жить к Субстантам. Можно сейчас.

– Куда?! Зачем?

– Жить, зачем же ещё? Почему нет?

– Лучше изнутри всё смотреть, чем сверху? Логично.

– И я о том же. Тем более, что изнутри всегда интереснее. Можно, например, пойти на охоту с ними. Или посмотреть, как они живут в пещерах. Ещё что-нибудь. Как думаешь?

Риур взял тонкую скатку из полимерного пластика, запоминающего последнюю принятую форму, сунул туда две прозрачных пробирки, инъектор, две пищевых пилюли и аптечку. Пристегнул к поясу и улыбнулся Кримму, стоявшему с напряжённым лицом: