Анализ рассказа «человек в футляре» А.П.Чехова

Введение

Два политолога:

— Слушай, ты можешь понять, что вообще происходит?

— Тебе объяснить?

— Да нет, объяснить я и сам могу. Ты ПОНЯТЬ можешь?

Осторожно!

Художественное произведение проанализировано историком. Эта процедура может вас неприятно шокировать.

Дьявол в деталях — распространенное идиоматическое выражение означает, что в любом явлении есть малозаметные составляющие, которые, тем не менее, сильно влияют на его суть. Другое значение — «всё, что делается, должно быть сделано тщательно, со вниманием к деталям, так как они важны».

После годичного перерыва из-за работы над анализом романа «Мастер и Маргарита» М. Булгакова историк Андрей Яценко возвращается к продолжению изучения содержания рассказа «Человек в футляре» А. Чехова.

С произведением знаком каждый по школьной программе. Рассказ явился началом «Маленькой трилогии» (Человек в футляре, Крыжовник, О любви).

Известно, что однажды сам Чехов в письме к сестре от 19 ноября 1899 года назвал себя «человеком в футляре»: «Ноябрьские ветры дуют неистово, свистят, рвут крыши. Я сплю в шапочке, в туфлях, под двумя одеялами, с закрытыми ставнями — человек в футляре». По мнению В.К.Лебедева это было частное письмо, и в нем содержалась шутка, связанная с конкретной жизненной ситуацией.

Чехов А. П. Письмо Чеховой М. П., 19 ноября 1899 г. Ялта // А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983. Т. 8. Письма, 1899. — М.: Наука, 1980. — С. 307—308.

Все, кто ранее анализировал рассказ Чехова, были филологами и философами. Однако, с точки зрения историка, в тексте рассказа есть то, что было упущено предшествующими исследователями.

А как вы полагаете, кто на самом деле отрицательный герой?

1. учитель греческого языка Беликов

2. учитель рисования Буркин

3. учитель истории и географии Михаил Саввич Коваленко

4. Варвара Саввишна Коваленко

5. директорша (жена директора) мужской гимназии

6. ветеринарный врач Иван Иванович Чимша-Гималайский

Лишь после написания анализа мы познакомились с работой В.Н.Шацева «Маленькая трилогия А. П. Чехова: литературная традиция XIX века и проблема рассказчика». Мы рады, что научные методы исследования подтверждают свою высокую репутацию. Все равно, в чьих руках, филолога или историка, их использование дает схожий результат, т.е. он объективен. И именно этим качеством наука отличается от искусства или религии.

Глава 1 Свидетель или злоумышленник?

В рассказе А.П.Чехова «Человек в футляре» два запоздавших охотника расположились в сарае у старосты села Мироносицкого. Дело было перед охотой, поэтому они не травили охотничьи байки, а беседовали на философскую тему о человеческом одиночестве.

Так Чехов в рассказе, как и Лермонтов в повести «Максим Максимыч», использует литературный прием — дает описание главного героя и истории с ним случившейся из разговора двух второстепенных героев.

Первый — это Иван Иванович Чимша-Гималайский — высокий, худощавый старик с длинными усами, ветеринарный врач на конном заводе рядом с городом.

Его собеседник — учитель гимназии Буркин. Человек небольшого роста, толстый, совершенно лысый, с черной бородой чуть не по пояс. Мы соглашаемся с предположением В.Н.Шацева, что, скорее всего, он учитель рисования.

Итак, основную идею истории и ее детали читатель узнает из рассказа одного из охотников — Буркина. Получается, что вся информация почерпнута только из одного источника и нет никакой возможности для ее проверки из других. Причем рассказчик постоянно прячется за «мы»: «мы все», «всех нас», «нам», «мы». Так он выдает свое мнение за единый взгляд учительского коллектива.

При анализе рассказа большинство исследователей соглашаются с взглядом, представленным его персонажем. Такой страшный герой как Беликов в мире отнюдь не редкость. Он не только сам жил в страхе, но и запугал целый город. В то же время, он не был способен на изменения в положительную сторону. Но даже после его смерти в городе ничего не изменилось. Одинокие люди в футлярах будут появляться вновь и вновь, продолжая запугивать окружающих.

Есть и другая точка зрения, которую разделяют двое исследователей и двое писателей (Вячеслав Пьецух, Юрий Буйда).

Первый исследователь полагал, что члены учительского коллектива мужской гимназии сами были такими же, только свалили всю вину за свои действия на Беликова. Дескать, он их застращал, запугал, заставил подчиниться своей злой воле. И они же виноваты в его смерти: «Беликов не может не вызывать сочувствия именно потому, что в его судьбе, в его трагическом уходе из жизни виновен не Коваленко, столкнувший его с лестницы, а виновны все те «мыслящие» люди, которые от скуки сыграли злую шутку с человеком…» Так что все без исключения герои этого трагического по своей глубине произведения обладают “футлярностью”».

Второй — критик Д.Бак считал, что Беликов просто другой, он не плохой и не злой. Поэтому-то он не понятен, как человек другой религии, других привычек. Беликов не совершил ничего плохого. Это комплекс его окружающих. Они истязают его вполне намерено, желая его женить. А похоронив его, говорят, что почувствовали огромное облегчение. Это садисты. Это темная сторона их жизни. Почему они ему поддаются? С его мнением соглашается писатель Леонид Бежин. (Антон Чехов. Человек в футляре. Игра в бисер с Игорем Волгиным. 2016).

Однако, во время учебы на историческом факультете студентов обучают не доверять на слово ни речам, ни документам. А все подвергать сомнению и проверке. Есть для этого такие предметы как «Источниковедение» и «Историография». А чтобы студенты умели исследовать письменные источники на предмет наличия противоречий, ошибок и сознательного искажения, будущих историков обучают овладению формальной логикой уже на первом курсе.

Итак, оценка Буркина как персонажа будет, конечно же, субъективной или может быть даже предвзятой, т.е. не объективной и возможно не справедливой. Приятно, что с подобной позицией солидарны филологи Н.В.Васильева и В.Н.Шацев. Тем не менее, этот факт не заставил многих исследователей задуматься и подвергнуть сомнению речи Буркина на достоверность.

Кроме указанного субъективизма в рассказе «Человек в футляре» А. Чехова присутствуют еще два момента, которые нужно учитывать при анализе.

Во-вторых, рассказ является охотничьим рассказом и поэтому он может содержать преувеличение. На этот момент обращал внимание Игорь Волгин.

В-третьих, в лунном свете явления могут искажаться и представать в ином, не естественном виде.

Таким образом, по нашему мнению в рассказе изначально закладывается возможность присутствия преувеличений, искажений и субъективизма, которые нужно учитывать при анализе произведения.

Свидетель или виновный?

В юриспруденции есть высказывание «врет как свидетель». Это выражение означает, что непосредственный свидетель происшествия зачастую может излагать вовсе не события, как они имели место быть, а собственную интерпретацию событий, имеющую довольно отдаленное отношение к реальности. Показания такого свидетеля, который предоставляет недостоверную информацию, конечно же, без злого умысла, следует отличать от лжесвительства, т.е. осознанного обмана участником событий, который, таким образом, желает скрыть свою вину в случившейся трагедии.

Следовательно, необходимо разобраться в показаниях Буркина и выяснить, кто он — «свидетель» или «злоумышленник»?

Осознанно или случайно?

Исследуя показания Буркина, нужно учитывать последствия рассмотрения жизни сквозь историю «отрицательного персонажа». Читатель может и всю жизнь воспринимать как несчастную, никчемную, несправедливую. Однако данный персонаж может оказаться исключением среди множества людей другого склада. И получается, что через призму «отрицательного персонажа», который является уникальным и неповторимым, читатель смотрит на жизнь других людей, протекающую в каком-то месте. И здесь читателя подводят к выводу, что в капле отражается море. А так ли это на самом деле? Не происходит ли иной процесс — в такой капле искажается море?

Глава 2 Противоречия: пустяк или ошибка?

В предыдущей главе «Свидетель или злоумышленник?» мы указывали, что основную идею истории с Беликовым и ее детали читатель узнает из рассказа одного из охотников — Буркина. Получается, что вся информация почерпнута только из единственного источника. Вот поэтому и необходимо проверить показания Буркина на наличие в его рассказе логических ошибок, преуменьшений и преувеличений.

Логическая ошибка — это ошибка, связанная с нарушением логической правильности умозаключений. Ошибочность вызвана каким-либо логическим недочётом в аргументации, что делает доказательство неверным.

Таких ошибок в речах людей можно встретить множество: подмена тезиса (лат. ignoratio elenchi), круговое рассуждение (лат. circulus in probando), «предвосхищение основания» (лат. petitio principii), мнимая логическая связь (non sequitur), ошибка выборки, «после» не значит «вследствие» (лат. post hoc ergo propter hoc), корреляция не является причинно-следственной связью, доказательство через то же самое (idem per idem), приписывание утверждений, использование принципиально неопровержимых утверждений, ложная аналогия, сверхобобщение (абсолютизация на основе единичного), эквивокация.

Противоречие или проявление несогласованности — положение, при котором одно (высказывание, мысль, поступок) исключает другое, и поэтому несовместимое с ним. В формальной логике — это отношение двух понятий и суждений, каждое из которых является отрицанием другого. И поэтому согласно закону противоречия оно считается недопустимым как логическая ошибка.

Посмотрим, есть ли в рассказе Буркина противоречия.

Вот первое. Причина преподавания древних языков. По мнению Буркина «древние языки, которые он (Беликов — А.Я.) преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни». Однако же, сразу сам приводит иное объяснение коллеги.

«— О, как звучен, как прекрасен греческий язык! — говорил он (Беликов — А.Я.) со сладким выражением; и, как бы в доказательство своих слов, прищурив глаз и подняв палец, произносил: — Антропос!»

Если два суждения противоречат друг другу, то проверяется их истинность и ложность поиском дополнительных, достаточных аргументов.

«Она (Варенька — А.Я.) спела с чувством «Виют витры», потом еще романс, и еще, и всех нас очаровала, — всех, даже Беликова. Он подсел к ней и сказал, сладко улыбаясь:

— Малороссийский язык своею нежностью и приятною звучностью напоминает древнегреческий».

Итак, Беликов подтвердил, что его выбор преподавания греческого был вызван не боязнью нового, а нежностью и приятной звучностью языка. Следовательно, в объяснении причины выбора Беликовым языка для преподавания Буркин допустил ошибку.

А вот второе противоречие. Отношение Беликова к плотской любви. Буркин утверждал, что «…в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь, то это было для него ясно, определенно; запрещено — и баста». В этом заявлении допущены сразу две логические ошибки: «противоречие» и «предвосхищение основания». Вторую мы рассмотрим в следующей главе.

Итак, отношение Беликова к плотской любви. По мнению Буркина его товарищ прожил много лет без женщин, потому что плотская любовь была запрещена печатной статьей.

Однако, во-первых, сам же Буркин указал, что мимолетных отношений Беликов опасался из-за неодобрения начальства. «Если видели классную даму поздно вечером с офицером, то он очень волновался и всё говорил, как бы чего не вышло». «Женской прислуги он не держал из страха, чтобы о нем не думали дурно …».

Во-вторых, Беликов осознавал необходимость брака для каждого человека и, следовательно, осуществления в ее рамках плотской любви. «Варвара Саввишна мне нравится, — говорил он мне со слабой кривой улыбочкой, — и я знаю, жениться необходимо каждому человеку, но…»

Наконец, в-третьих, сам же Буркин объяснил, почему Беликов все еще не женат. «…главное, это была первая женщина, которая отнеслась к нему ласково, сердечно, — голова у него закружилась, и он решил, что ему в самом деле нужно жениться».

Таким образом, утверждение Буркина, что печатная статья стала виной отсутствия у Беликова плотской любви, является ложным утверждением.

Далее, третье противоречие. Почему утром Беликову было трудно идти в гимназию?

«…утром, когда мы вместе шли в гимназию, был скучен, бледен, и было видно, что многолюдная гимназия, в которую он шел, была страшна, противна всему существу его и что идти рядом со мной ему, человеку по натуре одинокому, было тяжко.

— Очень уж шумят у нас в классах, — говорил он, как бы стараясь отыскать объяснения своему тяжелому чувству. — Ни на что не похоже».

Итак, получается, что Буркин лучше, чем сам Беликов понимал, что и почему происходит с коллегой? Учитель же греческого языка неоднократно жаловался на шум в гимназии. «А на педагогических советах он просто угнетал нас своею осторожностью, мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчет того, что вот-де в мужской и женской гимназиях молодежь ведет себя дурно, очень шумит в классах…»

Что же удивительного в том, что, меняя квартиру — зону комфорта на службу — зону дискомфорта, Беликов не испытывал радости?

Глава 3. Логические ошибки: мелочь или помеха?

В предыдущей главе «Противоречия: пустяк или ошибка?» мы выявили их наличие в рассказе Буркина и затем разобрались, что греческий язык Беликов выбрал из-за его мелодичности. В случайных связях незамечен из-за опасения гнева начальства, а ходит в холостяках, потому что до Варвары Саввишны не привлекал женского внимания. Поутру у него сумрачный вид, потому что надо идти в гимназию, но там сильно шумят, чем доставляют учителю большую неприятность. И его побаивались только священнослужители, но, к сожалению, не ученики. Так что утверждение о «тиране» Беликове ложно, скорее он предстает безобидным «капитаном Зеленым».

Теперь рассмотрим, есть ли в рассказе Буркина другие логические ошибки.

Логическая ошибка — это ошибка, связанная с нарушением логической правильности умозаключений. Ошибочность обусловлена каким-либо логическим недочётом в доказательстве, что делает доказательство в целом неверным.

Таких ошибок в речах людей можно встретить множество: подмена тезиса (лат. ignoratio elenchi), круговое рассуждение (лат. circulus in probando), «предвосхищение основания» (лат. petitio principii), мнимая логическая связь (non sequitur), ошибка выборки, «после» не значит «вследствие» (лат. post hoc ergo propter hoc), корреляция не является причинно-следственной связью, доказательство через то же самое (idem per idem), приписывание утверждений, использование принципиально неопровержимых утверждений, ложная аналогия, сверхобобщение (абсолютизация на основе единичного), эквивокация.

Ложная аналогия — когда между двумя объектами утверждается похожесть на основе сходства незначительных признаков при игнорировании значительных или даже принципиальных различий. Например, немецкие учёные К. Фохт и Л. Бюхнер, будучи вульгарными материалистами, утверждали, что «мозг выделяет мысль, как печень выделяет желчь». Создатель ложной аналогии между объектами затем распространяет нужные ему свойства одного объекта на другой, делая тем самым ложное заключение.

Подобную ошибку допускал Буркин, указывая на причину поведения своего «товарища» по работе, Беликова.

«Людей, одиноких по натуре, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете не мало.

Да вот, недалеко искать, месяца два назад умер у нас в городе некий Беликов, учитель греческого языка, мой товарищ. … у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний».

Итак, Буркин полагал, что Беликова природа наделила быть одиноким. Однако, нужно различать «быть одному» или «быть одиноким».

В первом случае, например, монах-отшельник специально поселяется в ските в какой-нибудь пустоши, вдали от людей, чтобы мирское не отвлекало его от моления горнему.

А во втором, одиночество — это ощущение того, что нет никого, с кем можно было бы поговорить или провести время. Человек ощущает нехватку общения, понимания и испытывает от этого неприятные чувства. В данном случае под одиночеством понимается такое состояние или ситуация, в которой человек оказался один против своей воли.

В тексте рассказа нет ни одного указания, чтобы Беликов как-либо показывал словом или делом, что ему тягостна жизнь без долгого общения, без друзей или жены. Похоже, что его вполне устраивало подобное положение.

Во-первых, он посещал мероприятия по службе. «Выходим мы вместе из дому, — это было как раз первое мая, воскресенье, и мы все, учителя и гимназисты, условились сойтись у гимназии и потом вместе идти пешком за город в рощу…»

Во-вторых, он посещал мероприятия устраиваемые коллегами по работе. «… на именинах у директора. Среди суровых, напряженно скучных педагогов, которые и на именины-то ходят по обязанности…» Был там и Беликов. Или же «Я (Буркин — А.Я.) даю вечеринку, и дамы требуют, чтобы я непременно пригласил и Беликова и Вареньку».

В-третьих, он приятельствовал с коллегой. «— Беликов жил в том же доме, где и я, — продолжал Буркин, — в том же этаже, дверь против двери, мы часто виделись, и я знал его домашнюю жизнь».

Беликов даже порой тяготился необходимостью общения, но, не смотря на чувства, следовал долгу. «Было у него странное обыкновение — ходить по нашим квартирам. Придет к учителю, сядет и молчит и как будто что-то высматривает. Посидит, этак, молча, час-другой и уйдет. Это называлось у него «поддерживать добрые отношения с товарищами», и, очевидно, ходить к нам и сидеть было для него тяжело, и ходил он к нам только потому, что считал своею товарищескою обязанностью».

Наконец, в-четвертых, Беликов согласился ухаживать за Варварой Саввишной и, хотя колебался, взвешивая, но дело шло так или иначе к тому, что он сделает предложение. «И, по всей вероятности, в конце концов, он сделал бы предложение и совершился бы один из тех ненужных, глупых браков, каких у нас от скуки и от нечего делать совершаются тысячи, если бы вдруг не произошел kolossalische Skandal».

Таким образом, Буркин сделал ложный вывод о Беликове, как одиноком по натуре. Тот же не страдал из-за недостатка общения. Просто до сорока лет он жил один и если бы не злая воля и рок, то далее жил бы вдвоем с женой.

«Предвосхищение основания» (лат. petitio principii) — заключается в том, что в качестве аргументов используются недоказанные, как правило, произвольно взятые положения: ссылаются, например, на собственное мнение, выдавая его за аргумент, якобы обосновывающий тезис.